Религиозная психология

Таким образом, идеалистические воззрения Сократа и Платона раскрыли другую сторону человеческой души — морально-этическую. Поэтому с полной уверенностью можно говорить о том, что идеалистические учения Сократа и Платона более важны для современной религиозно-психологической науки, чем взгляды материалистов. Особенно отчётливо это наблюдается в последние десятилетия, когда духовные аспекты жизни человека стали интенсивно обсуждаться в общей психологии в связи с такими понятиями, как зрелость личности, здоровье личности, рост личности и др. Вряд ли современная религиозная психология была бы той наукой, какая она есть сейчас, если бы не было идеалистических учений античных философов о душе с их этическими следствиями.

Следующий крупный этап развития научной мысли связан с именем французского философа Рене Декарта (1596—1650). Латинский вариант его имени — Ренатус Картезиус. Декарт считается родоначальником рационалистической философии. Согласно его представлениям, знания должны строиться на непосредственно очевидных данных, на непосредственной интуиции. Из неё они должны выводиться методом логического рассуждения. Данная позиция известна в научном мире как «картезианская философия» или «картезианская интуиция».

Исходя из своей точки зрения, Декарт считал, что человек с детства впитывает в себя многие заблуждения, принимая на веру различные утверждения и идеи. Поэтому для того, чтобы найти истину, по его мнению, сначала надо всё подвергнуть сомнению, в том числе и достоверность информации, получаемой органами чувств. В таком отрицании можно дойти до того, что и Земли не существует. Что же тогда остаётся? Остаётся наше сомнение — верный признак того, что мы мыслим. Отсюда и известное выражение, принадлежащее Декарту: «Мыслю, следовательно, существую». Далее, отвечая на вопрос «Что же такое мысль?», он говорит, что мышление — это «всё то, что происходит в нас», всё то, что мы «воспринимаем непосредственно само собою». В этих суждениях заключается один из постулатов религиозной психологии нового времени. Однако в своих трудах Декарт доказывал, что не только работа внутренних органов, но и поведение организма — его взаимодействие с внешними телами — не нуждается в душе. По его мнению, взаимодействие организма со средой осуществляется посредством нервной машины, состоящей из мозга как центра и нервных «трубок». Внешние предметы действуют на периферические окончания расположенных внутри нервных «трубок» нитей, последние, натягиваясь, открывают клапаны отверстий, ведущих из мозга в нервы, по каналам которых «животные духи» устремляются в соответствующие мышцы, которые в результате «надуваются». Таким образом, по мнению Декарта, причина поведенческой активности человека лежит вне его и определяется внешними факторами, а сознание не принимает участия в регуляции поведения. Поэтому в своём учении он резко противопоставляет Дух и тело, утверждая, что существуют две независимые друг от друга субстанции — материя и Дух. В истории философии это учение получило название «дуализм» (от лат. dualis — «двойственный»). С точки зрения дуалистов, душевное не является функцией мозга, его продуктом, а существует как бы само по себе, вне мозга, не завися от него. На почве дуалистических учений в религиозной психологии XIX в. получила распространение теория так называемого психофизического параллелизма, утверждавшая, что душевное и физическое существуют параллельно: независимо друг от друга, но совместно. Основными представителями этого направления в психологии являются В. Вундт, Г. Эббингауз, Г. Спенсер, Т. Рибо, А. Бине и У. Джемс. Примерно с этого времени возникает и новое представление о предмете общей психологии. Способность думать, чувствовать, желать стали называть сознанием. Таким образом, душа была приравнена к сознанию. На смену религиозной психологии души пришла религиозная психология сознания. Однако сознание ещё долго рассматривали отдельно от всех других естественных процессов. Философы по-разному трактовали сознательную жизнь, считая её проявлением божественного разума или результатом субъективных ощущений. Но всех философов-идеалистов объединяло общее убеждение в том, что душевная жизнь — это проявление особого субъективного мира, познаваемого только в самонаблюдении и недоступного ни для объективного анализа, ни для причинного объяснения. Такое понимание получило очень широкое распространение, а подход стал известен под названием интроспективной трактовки сознания.

2.2. Метод интроспекции и проблема самонаблюдения.

На протяжении длительного времени метод интроспекции был не просто главным, а единственным методом в общей психологии. Он основан на двух утверждениях, развиваемых представителями интроспективной психологии: во-первых, процессы сознания «закрыты» для внешнего наблюдения, но, во-вторых, процессы сознания способны открываться (репрезентироваться) субъекту. Из этих утверждений следует, что процессы сознания конкретного человека могут быть изучены только им самим и никем более.

Идеологом метода интроспекции был философ Дж. Локк (1632—1704), который развил тезис Декарта о непосредственном постижении мыслей. Дж. Локк утверждал, что существует два источника всех знаний: объекты внешнего мира и деятельность нашего собственного ума. На объекты внешнего мира человек направляет свои внешние чувства и в результате получает впечатления о внешних вещах, а в основе деятельности ума лежит особое внутреннее чувство — рефлексия. Дж. Локк определял её как «наблюдение, которому ум подвергает свою деятельность». В то же время под деятельностью ума Локк понимал мышление, сомнение, веру, рассуждения, познание, желание.

Дж. Локк заявлял, что рефлексия предполагает особое направление внимания на деятельность собственной души, а также достаточную зрелость субъекта. У детей рефлексии почти нет, они заняты в основном познанием внешнего мира. Однако рефлексия может не развиться и у взрослого, если он не проявит склонности к размышлению над собой и не направит на свои внутренние процессы специального внимания. Исходя из данного положения, можно говорить о том, что Локк считает возможным раздвоение внимания: психические процессы протекают на двух уровнях. К процессам первого уровня он относил восприятие, мысли, желания и т. д., а к процессам второго уровня — наблюдение, или «созерцание», этих мыслей и образов восприятия.

Другим не менее важным выводом из утверждения Дж. Локка является то, что, поскольку процессы сознания открываются только самому субъекту, учёный может проводить исследования только над самим собой. При этом способность к интроспекции не приходит сама по себе. Для того чтобы овладеть этим методом, надо долго упражняться.

По сути, Дж. Локк придерживается двух принципов. Первый — провозглашённый английскими материалистами того времени принцип сенсуализма, чувственного опыта как единственного источника познания. Второй — это принцип атомизма (анализа), согласно которому задача познания душевных, как и всех природных явлений, заключается в том, чтобы разложить все сложные явления на элементы и объяснить их, опираясь на связи между этими элементами.

Данная точка зрения получила название сенсуалистического материализма. Несмотря на некоторую ограниченность суждений, для своего времени эта позиция была весьма прогрессивна, а лежащие в её основе принципы оказали огромное влияние на развитие науки о душе.

Параллельно с учением Дж. Локка в науке стало развиваться ещё одно, близкое к нему течение — ассоциативное направление. Истоком этого учения являлся всё тот же сенсуалистический материализм. Только, если Дж. Локк больше внимания уделял первому принципу, то представители ассоциативного направления строили свои умозаключения на основе второго принципа. Возникновение и становление ассоциативной психологии было связано с именами Д. Юма и Д. Гартли.

Английский врач Д. Гартли (1705—1757) заложил основы ассоциативной теории. Причину душевных явлений он видел в вибрации, которая возникает в мозге и нервах. По его мнению, нервная система — это система, подчинённая физическим законам. Соответственно, и продукты её деятельности включались в строго причинный ряд, ничем не отличающийся от такого же во внешнем, физическом мире. Этот причинный ряд охватывает поведение всего организма — и восприятие вибраций во внешней среде (эфире), и вибрации нервов и мозгового вещества, и вибрации мышц. Разработанное им учение о вибрациях получило своё дальнейшее развитие в работах последователей и послужило основой развития ассоциативной психологии.

Давид Юм (1711—1776) в качестве основополагающего положения вводит ассоциацию. Под ассоциацией он понимает некое притяжение представлений, устанавливающее между ними внешние механические связи. По его мнению, все сложные образования сознания, включая сознание своего «я», а также объекты внешнего мира являются лишь «пучками представлений», объединённых между собой внешними связями — ассоциациями. Следует отметить, что Юм скептически относился к рефлексии Локка. В своей книге «Исследование о человеческом познании» он пишет, что когда мы вглядываемся в себя, то никаких впечатлений ни о субстанции, ни о причинности, ни о других понятиях, будто бы выводимых, как писал Локк, из рефлексии, не получаем. Единственное, что мы замечаем, это комплексы перцепций, сменяющих друг друга. Поэтому единственным способом, с помощью которого можно получить информацию о психическом, является опыт. Причём под опытом он понимал впечатления (ощущения, эмоции и т. д.) и «идеи» — копии впечатлений. Таким образом, труды Юма в определённой степени предопределили возникновение экспериментальных методов в психологии.

Следует отметить, что к середине XIX в. ассоциативная психология была господствующим направлением. И именно в рамках данного направления в конце XIX в. стал весьма широко использоваться метод интроспекции. Увлечение интроспекцией было повальным. Более того, проводились масштабные эксперименты по проверке метода интроспекции. Этому способствовало убеждение в том, что интроспекция как метод психологии имеет целый ряд преимуществ. Считалось, что в сознании непосредственно отражается причинно-следственная связь душевных явлений. Поэтому если вы хотите узнать, почему подняли руку, то причину этого надо искать в своём сознании. Кроме этого, считалось, что интроспекция, в отличие от наших органов чувств, которые искажают информацию, получаемую при изучении внешних объектов, поставляет душевные факты, так сказать, в чистом виде.

Однако со временем широкое распространение метода интроспекции привело не к развитию общей психологии, а, наоборот, к определённому кризису. С позиции интроспективной психологии душевное отождествляется с сознанием. В результате такого понимания сознание замыкалось в самом себе, а, следовательно, наблюдался отрыв душевного от объективного бытия и самого субъекта. Более того, поскольку утверждалось, что психолог может изучать самого себя, то выявленные в процессе такого изучения знания не находили своего практического применения. Поэтому на практике интерес общественности к психологии упал.

Вместе с тем следует отметить, что период господства интроспективной психологии не прошёл бесследно для развития религиозно-психологической науки в целом. В это время возник ряд теорий, оказавших существенное влияние на последующее развитие психологической мысли. Среди них: теория элементов сознания, основоположниками которой являлись В. Вундт и Э. Титченер; психология актов сознания, развитие которой связано с именем Ф. Брентано; теория потока сознания, созданная У. Джемсом; теория феноменальных полей; описательная психология В. Дильтея.

Общим для всех этих теорий является то, что на место реального человека, активно взаимодействующего с окружающим миром, ставится сознание, в котором как бы растворяется действительное человеческое существо. Если учесть, что сознание это часть души, то в религиозной психологии, можно, в общем, сказать, на место реального человека, ставится душа, активно взаимодействующая с окружающим миром.

Нельзя также не отметить роль интроспективной психологии в становлении и развитии экспериментальных методов исследования. Именно в рамках интроспективной психологии в 1879 г. Вундтом в Лейпциге была создана первая экспериментальная лаборатория. Кроме того, интроспективная психология предопределила появление других перспективных направлений в развитии науки о душе.

Так, бессилие «психологии сознания» перед многими практическими задачами, обусловленными развитием промышленного производства, требовавшего разработки средств, позволяющих контролировать поведение человека, привело к тому, что в первом десятилетии XX в. возникло новое направление общей психологии, представители которого объявили и новый предмет науки — им стала не душа, не сознание, а поведение, понимаемое как совокупность извне наблюдаемых, преимущественно двигательных реакций человека. Это направление получило название «бихевиоризм» (от англ. behaviour — «поведение») и явилось следующим этапом в развитии представлений в общей психологии.

Но прежде чем приступить к рассмотрению науки о поведении, вернёмся к интроспекции и отметим различия в отношении к ней с позиции психологии сознания и современной психологии. В первую очередь необходимо определиться в используемых терминах.

Интроспекция в буквальном смысле означает «самонаблюдение». В современной психологии существует метод использования данных самонаблюдения. Между этими понятиями есть ряд различий. Во-первых, по тому, что и как наблюдается, и, во-вторых, по тому, как эти данные используются. Позиция представителей интроспективной психологии заключается в том, что наблюдение направлено на деятельность своего ума и рефлексия является единственным способом получения знаний. Данный подход обусловлен своеобразной точкой зрения интроспекционистов на сознание. Они считали, что сознание имеет двойственную природу и может быть направлено как на внешние объекты, так и на процессы самого сознания.

Позиция современной религиозной психологии на использование данных самонаблюдения заключается в том, что самонаблюдение рассматривается как «моноспекция», как метод постижения фактов сознания, а факты сознания, в свою очередь, выступают в качестве «сырого материала» для дальнейшего понимания душевных явлений. Термин «моноспекция» говорит о том, что сознание — это единый процесс. Однако интроспекция как самонаблюдение за своим внутренним состоянием существует, но при этом она неотделима от «экстраспекции» — наблюдения за внешними объектами и поведением людей. Таким образом, самонаблюдение является одним из методов современной религиозно-психологической науки, который позволяет получить сведения, являющиеся основанием для последующего душевного анализа.

2.3. Бихевиоризм как наука о поведении

Основоположник бихевиоризма Дж. Уотсон видел задачу общей психологии в исследовании поведения живого существа, адаптирующегося к окружающей его среде. Причём на первое место в проведении исследований данного направления ставится решение практических задач, обусловленных общественным и экономическим развитием. Поэтому лишь за одно десятилетие бихевиоризм распространился по всему миру и стал одним из самых влиятельных направлений науки о душе. Все взгляды, идеи и положения бихевиоризма мы рассматриваем через призму религиозной психологии.

Появление и распространение бихевиоризма ознаменовалось тем, что в религиозную психологию были введены совершенно новые факты — факты поведения, которые отличаются от фактов сознания в интроспективной психологии.

В религиозной психологии под поведением понимают внешние проявления душевной деятельности человека. И в этом отношении поведение, как внешнее, противопоставляется сознанию как совокупности внутренних, субъективно переживаемых процессов души, и тем самым факты поведения в бихевиоризме и факты сознания в интроспективной психологии разводятся по методу их выявления. Одни выявляются путём внешнего наблюдения, а другие — путём самонаблюдения.

Дж. Уотсон считал, что важнее всего в человеке для окружающих его людей поступки и само поведение этого человека. И он был прав, потому что, в конечном счёте, наши переживания, особенности нашего сознания и мышления, т. е. наша душевная индивидуальность, в качестве внешнего проявления отражается в наших поступках и поведении. Но в чём нельзя согласиться с Уотсоном, так это в том, что он, доказывая необходимость заниматься изучением поведения, отрицал необходимость изучения сознания. Тем самым Уотсон разделил душевное и его внешнее проявление — поведение. (Хотя Иисус Христос ставил помышление человека выше действия).

С точки зрения Уотсона, поведение — это система реакций. Реакция — это ещё одно новое понятие, которое было введено в общую психологию в связи с развитием бихевиоризма. Поскольку Уотсон стремился сделать общую психологию естественной, то с естественной позиции необходимо было объяснить причины поведения человека. Для Уотсона поведение или поступок человека объясняются наличием какого-либо воздействия на человека. Он считал, что нет ни одного действия, за которым не стояла бы причина в виде внешнего агента, или стимула. Так появилась знаменитая формула «S — R» (стимул — реакция). Для бихевиористов соотношение S — R стало единицей поведения. Поэтому с точки зрения бихевиоризма основные задачи общей психологии сводятся к следующему: выявление и описание типов реакций; исследование процессов их образования; изучение законов их комбинаций, т. е. образование сложных реакций. В качестве общих и окончательных задач общей психологии бихевиористы выдвигали две следующие задачи: прийти к тому, чтобы по ситуации (стимулу) предсказать поведение (реакцию) человека и, наоборот, по характеру реакции определить или описать вызвавший её стимул.

Решение поставленных задач осуществлялось бихевиористами в двух направлениях: теоретическом и экспериментальном. Создавая теоретическую базу бихевиоризма, Уотсон попытался описать типы реакций и выделил врождённые и приобретённые реакции. К числу врождённых реакций он относит те поведенческие акты, которые можно наблюдать у новорождённых детей, а именно: чихание, икание, сосание, улыбка, плач, движение туловища, конечностей, головы и т. д.

Следует отметить, что если с описанием врождённых реакций у Уотсона серьёзных затруднений не было, поскольку достаточно наблюдать за поведением новорождённых детей, то с описанием законов, по которым приобретаются реакции, дела обстояли хуже. Для решения данной задачи ему необходимо было оттолкнуться от какой-либо из уже имеющихся теорий, и он обратился к работам И. П. Павлова и В. М. Бехтерева. В их работах содержалось описание механизмов возникновения условных, или, как говорили в то время, «сочетанных», рефлексов. Ознакомившись с работами российских ученых, Уотсон принимает концепцию условных рефлексов в качестве естественной базы своей теории. Он говорит, что все новые реакции приобретаются путём обусловливания.

Для того чтобы понять механизм обусловливания, рассмотрим следующий пример. Мать гладит ребёнка, и на его лице появляется улыбка. Через некоторое время появление матери перед ребёнком вызывает у него улыбку, даже если мать его не поглаживает. Почему? Данное явление, по мнению Уотсона, обусловлено следующим: поглаживание — это безусловный стимул, а улыбка на лице ребёнка — это безусловная врождённая реакция. Но перед каждым подобным контактом появлялось лицо матери, которое являлось нейтральным условным стимулом. Сочетание в течение определённого времени безусловного и нейтрального стимулов привело к тому, что со временем воздействие безусловного стимула оказалось не нужным. Для того чтобы ребёнок заулыбался, ему было достаточно одного нейтрального стимула, в данном случае лица матери.

В этом примере мы сталкиваемся с простой безусловной реакцией ребёнка. А как же образуется сложная реакция? Путём образования комплекса безусловных реакций — отвечает на этот вопрос Уотсон. Например, один безусловный стимул вызывает определённую безусловную реакцию, другой — вторую безусловную реакцию, и ещё один — третью безусловную реакцию. И когда все три безусловных стимула будут заменены на один условный стимул, то впоследствии при воздействии условного стимула будет вызван сложный комплекс реакций.

Таким образом, все человеческие действия, по мнению Уотсона, представляют собой сложные цепи, или комплексы, реакций. Следует подчеркнуть, что на первый взгляд умозаключения Уотсона кажутся верными и не вызывающими сомнения. Определённое внешнее воздействие вызывает у человека определённую ответную безусловную (врождённую) реакцию или комплекс безусловных (врождённых) реакций, но это только на первый взгляд. В жизни мы сталкиваемся с явлениями, которые не могут быть объяснены с этой точки зрения. Например, как объяснить катание медведя на велосипеде в цирке? Ни один безусловный или условный стимул не может вызвать подобную реакцию или комплекс реакций, поскольку катание на велосипеде не может быть отнесено к разряду безусловных (врождённых) реакций. Безусловной реакцией на свет может быть мигание, на звук — вздрагивание, на пищевой раздражитель — слюноотделение. Но никакое сочетание подобных безусловных реакций не приведёт к тому, что медведь будет кататься на велосипеде.

Не менее значимым для бихевиористов было проведение экспериментов, с помощью которых они стремились доказать правоту своих теоретических выводов. В этой связи стали широко известны эксперименты Уотсона по исследованию причин возникновения страха. Он пытался выяснить, какие стимулы вызывают у ребёнка реакцию страха. Например, Уотсон наблюдал за реакцией ребёнка при его контакте с мышью и кроликом. Мышь не вызвала реакции страха, а по отношению к кролику у ребёнка проявлялось любопытство, он стремился с ним играть, брать на руки. В конце концов, было установлено, что если очень близко от ребёнка ударить молотком по железному брусу, то он резко всхлипывает, а затем разражается криком. Итак, установлено, что резкий удар молотком вызывает у ребёнка реакцию страха. Затем эксперимент продолжается. Теперь экспериментатор ударяет по железному брусу в тот момент, когда ребёнок берет кролика на руки. Через некоторое время ребёнок приходит в состояние беспокойства лишь при одном появлении кролика. По мнению Уотсона, появилась условная реакция страха. В заключение Дж. Уотсон показывает, как можно излечить ребёнка от этого страха. Он сажает за стол голодного ребёнка, который уже очень боится кролика, и даёт ему есть. Как только ребёнок прикасается к еде, ему показывают кролика, но только издалека, через открытую дверь из другой комнаты, — ребёнок продолжает есть. В следующий раз показывают кролика, также во время еды, немного ближе. Через несколько дней ребёнок уже ест с кроликом на коленях.

Однако довольно скоро обнаружилась чрезвычайная ограниченность схемы «S — R» для объяснения поведения людей. Один из представителей позднего бихевиоризма Э. Толмен ввёл в эту схему существенную поправку. Он предложил поместить между S и R среднее звено, или «промежуточные переменные» — V, в результате схема приобрела вид: «S-V-R». Под «промежуточными переменными» Э. Толмен понимал внутренние процессы, которые опосредуют действие стимула.

К ним относились такие образования, как «цели», «намерения», «гипотезы», «познавательные карты» (образы ситуаций). И хотя промежуточные переменные были функциональными эквивалентами сознания, выводились они как «конструкты», о которых следует судить исключительно по особенностям поведения, и тем самым существование сознания по-прежнему игнорировалось.

Другим значимым шагом в развитии бихевиоризма было изучение особого типа условных реакций, которые получили название инструментальных, или оперантных. Явление инструментального, или оперантного, обусловливания состоит в том, что если подкреплять какое-либо действие индивида, то оно фиксируется и воспроизводится с большей лёгкостью. Например, если какое-либо определённое действие постоянно подкреплять, т. е. поощрять или вознаграждать кусочком сахара, колбасы, мяса и т. п., то очень скоро животное будет выполнять это действие при одном лишь виде поощрительного стимула.

Согласно теории бихевиоризма, классическое (т. е. павловское) и оперантное обусловливания являются универсальным механизмом научения, общим для животного и для человека. При этом процесс научения представлялся как вполне автоматический, не требующий проявления активности человека. Достаточно использовать одно лишь подкрепление для того, чтобы «закрепить» в нервной системе успешные реакции независимо от воли или желаний самого человека. Отсюда бихевиористы делали выводы о том, что с помощью стимулов и подкрепления можно буквально «лепить» любое поведение человека, «манипулировать» им, что поведение человека жёстко «детерминировано» и зависит от внешних обстоятельств и собственного прошлого опыта.