Черная Принцесса: История Розы. Часть 1

Что же – до остального… Лоб его был высокий и широкий, как и у меня. Что можно сказать и как у умных и вдумчивых. Умников и умниц! В противовес Владиславской узкости и низости. Но – и не от тупости. Конечно, д… нет! Почти что по Фрейду и «казнить нельзя помиловать». Ух! Пронесло… С широкими черными бровями. И короткими черными ресницами – под ними и вокруг глаз… Здесь – ничего нового! Схожесть – по ним. Со мной же – расхожесть. Да и то – небольшая: лишь в длине последних. Глаза же его были темнее, чем у Влада.., но и не темнее моих. Хотя, казалось бы… Но, да! Желтый – лишь не намного темнее янтарного. Не был обделен и маленьким прямым носом… Хоть и обделил, тем самым, нас. Не в семье ж он нашей курносой, да! Обидно, досадно, но ладно… И, как вишенкой на торте, был удостоен еще и полными губами. Кому-то явно повезло… с ним и ними. Молчишь?.. Вот и молчи. Как я! Будто, если я молчу, не говорю об этом, я о таком и не думаю. Напротив! О таком и не таком, мой друг! Да-да… Но – молча! Не, ну а что? Где-то же и во что-то должно было вылиться «противостояние двух сторон» во мне. Как и в старые добрые – света и тьмы! Во что-то… такое и одновременно же этакое. В какую-то же сторону, помимо войн и революций внешне? Вот, внутри! Как там… было?.. Занимайтесь не войной, а любовью? Вот. Да! Так оно и есть. Демон-мама и ангел-папа – сделали все, чтобы, будучи ангелом, я занималась… этим. И ничем другим! Э-тим… Всем и сразу! Да еще и с кем... «Рано» ж! И во всех планах. Об этом и… всем. В принципе! Опять, да. Нет, снова! Но в этот раз – не из-за тебя: ты – умница. А я… А что я? Далекая. И этим же – все сказано!.. У ребят же, в этом плане, родительском и родственном, все было чуть полегче… Не углубляясь же – пока!.. А лишь собирая сливки и… плавая на поверхности, проходясь же по верхам и вершкам… В случае Влада – это были демон-папа и ангел-мама. Не составит же труда понять, куда лыжи были навострены и взгляд направлен? Хотя и весьма спорно, ведь его правило не как все в такие моменты сменялось на не как отец. Отец, как я поняла и узнала все от того же Никиты, на сегодняшний момент – был неизвестен. В плане: жив ли, нет? Бросил же сына, как и их семью. Но, что еще хуже, сразу после матери: которая, между прочим, тоже считается неизвестной и чуть ли не пропавшей без вести. Но что бы.., как ни крути, бы-ло весьма и весьма… логично. Как и с отцом! Но Влад – их не искал. По справедливости, считаю. Ведь они – не искали его… У Никиты же – демон-папа и человек-мама. И… В его случае, в противовес тому же Владу, который и мог же выбирать, выбора, как такового, не было: и все решалось в секунду – почти что и на коленке… Вбросила интригу? Я рада! Докину еще немного, пожалуй, слегка приподняв завесу… Его отец, как и в случае с Владом, был неизвестен – ушел из семьи… Мать же – весьма трагично скончалась… Но и не одна… из их семьи. Есть вещь, знаешь ли, ну а не знаешь – узнаешь, и похуже, чем оставить человечность: убить ее! Ну… Почти… И… Затравочка получена! «Продолжение следует…».

И я, конечно, не знаю, понял ты или нет, но давай оговорюсь и вернусь к температурному режиму. Да, тому самому, который как и все здесь: и есть, и нет. Лишь бы не отличаться, но и вполне себе различаться. Кожа по тому, чего нет, но что вполне же можно называть, у обращенных существ – всегда была и оставалась бледной. И тут уже варьировалась – насколько и у кого. У представителей голубых кровей… Некой элиты и чистокровного вида… «Чистогана»!.. А так же и у обращенных на ту или иную сторону… Полных выходцев из половинчатости, но и с замещением… Она была почти… прозрачной. Чтобы были видны – те же самые вены, смекаешь, да? Можно сказать, что и была почти меловой и алебастровой. У грязнокровных же и смешанных необращенных, как и у обращенных, но с оставлением, кожа была чуть смуглее и человечнее. И, опять же, насколько и у кого. Куда смуглее и человечнее – была она у тех, у кого сущность была смешана непосредственно же с человеком! Что логично, учитывая, что люди, все-таки, куда живее, да и в принципе же, они – живые, и восприимчивее к среде: тому же солнцу и загару. Те же, кто находился под влиянием двух существ, были между – и не сильно бледные, и не сильно загорелые. По большей части – из-за куда большей и частой связи с теми же самыми людьми: тем же самым серым – между белым и черным. И давай вот не будем про: цвета, князей и грязь... Не надо тут! Я пытаюсь доходчиво объяснить и донести… Низшие же, как и я, например, еще играют и подыгрывают хамелеону: как «свой среди чужих» и пока что «чужой среди своих». Не оттого, что надо и из-под палки! А так сложилось и… Без отличий же. Только – различия! Да-да. Средние же, как Никита и Влад, к тому же примеру, уже обратились и не парились об этом. Никита – что чуть смуглее Влада. А Влад… Влад – не парился вообще: что до, что и после. Короче! Новый статус и ступень, уровень – новое понимание вопроса и… новая же личина. В разрезе вида, тела и души, крыльев… Что в количестве, что в качестве… Но – с теми же энергиями и способностями!..

И которые я, да, только лишь учусь распознавать, если что, как и выявлять в себе и других, иных и чужих. И если с первой еще – куда ни шло: и на запах, как и вкус, она была как сиреневая сирень после дождя, скошенная трава и чистый воздух с примесью озона. То вот со второй… Ее, а она и одна, я пока еще, как же необращенная, не распознала и не нашла в себе. Но – упорно иду к этому! Ищу… Ха. Крылья же – нашла. «Увидела»! Не без помощи Никиты и… Обратив глаза на свет и тьму – в свето-тьму и тьму-свет… Один же, и как водится, правый – в белый цвет с черным суженным зрачком… И левый – в черный цвет с белым… …и способность также найду. Открою!.. Они, крылья, кстати, как в противовес, были уже в цвет моей энергии! Два небольших крыла… Правое – бело-черное с мягкими и закругленными на концах перьями. И левое – черно-белое с рваными на концах перьями. Словно в полоску и… пятно. Как зебра или далматинец! А вот… Белые с черными или черные с белыми? Всего – понемногу. Я же, пока и главным образом, все же придерживаюсь первого порядка. И не только: как ангел. Опять же! Просто… Не существует же полностью черных животных. Как и полностью белых… Конечно! Но я так вбила себе это в голову.., и ты меня не разубедишь. И нет, это не «цветовое предпочтение одного другому». И во тьме свете чего – не притеснение. Это – мой пока что выбор. И он – таков!.. И пусть, да, и как и во всем нельзя сказать однозначно… Даже и о самом однозначном. Не сравнивая и не приравнивая с чем-то, кем-то… Или к кому-то и чему-то... Но пока же – так… Можно же сказать, что и почти что через одно перо, прожилку и бородку! Друг через друга… Где и полностью, наполовину, а где и на часть, лишь кончиками и на концах же, внедряясь друг в друга. Будто по словам и делам как ангел: и грехам и порокам как демон! С небольшим переливом хамелеона на свету. С фиолетово-зеленым отливом на концах первых рядов перьев: наполовину – в середке и полностью – на последних. С бело-черным облачком-пушинкой наверху белого крыла и с черно-белым костяным рогом наверху черного!.. Будто бы – и на их же плечах.

Никита же с Владом, в свою очередь, смогли как распознать и выявить их, так и подчинить: не только свои и окружающих их энергии, но и свои способности!.. Было бы странно, верно, если бы «легкий на подъем» Никита вдруг здесь и резко же утяжелился. Потяжелел! Нет. Все как и всегда. Как и везде… Было с ним и при нем. В виде запаха и вкуса его энергии: чайной розы, молока и сахарной ваты. И ветра – бриза! Ну и куда же без крыльев?.. Четыре средних черно-серых пернатых, уже почти что и черных, не прикрывали его спину: ближе к черному, да, но и все еще не совсем… Пусть люди и не летают… Как и крыльев – не имеют… Но в смешении с сущностью, а заодно и оставлением, свою толику в этом, крыльях, имеют – в виде небольшой и грязноты. С рваными же концами перьев и бело-розовой недорассветной-перезакатной окантовкой на концах их первых рядов: наполовину – к середине и к последним рядам – по всей их поверхности. С костяными черно-серыми, ближе же и к черному, как и крылья, рожками наверху обоих крыльев… Влад же, по словам того же Ника, не особо и отличался от меня в этом плане. В крыльях же! Только если у меня еще были, вроде, как и две же основы… Отчетливые и выделенные… Белая с черным на ней… И черная с белым… То у него… осталась только черная основа и, соответственно, с белым же на ней. С небольшой и почти уже исчезающей, исчезнувшей «продрисью» белого: где-то – все еще наполовину перьев, а где-то и частью – самыми их кончиками. Уже даже – и не полностью! Но… Все-таки! В сравнении и… со мной! Кому и два шага было до полной чистоты пернатых, а кому и один… Разница же есть! Он был ближе к черному, чем я. Ой… По Фрейду, да? К белому, конечно! Ну и… И к черному. А что?.. И туда, и туда… Пока что! Да и по количеству… Превышал – тоже. Как и Никита, конечно!.. Его четыре средних крыла с рваными концами перьев почти сливались и образовывали большое черное перистое облако. Да и почти что: тучу. Грозовую!.. С редкими белыми же всполохами гроз-молний. С сине-фиолетовым и розово-фиолетовым отливом, переходящим как хамелеон в зеленый на концах перьев первых рядов: к середине – наполовину, а к последним рядам – и вовсе целиком. И с теми же самыми все костяными черно-белыми, и так же ближе к черному же, рожками наверху – на их плечах… И даже по запаху и вкусу, энергетике – мы почти что совпадали. Хоть и она же по своей природе была пусть и не идентична, не всегда, во всяком случае, но точно индивидуальна… Было в ней, как и в нем, что-то похожее на… влажную и разрыхленную землю с лавандой, шалфеем и… мятой. И, что неудивительно, как по мне, способностью его была тоже земля. Энергия же – наталкивала на это! Но, как говорится, доверяй, но проверяй. Пока сама не убежусь и не удостоверюсь – точности тебе, как и себе, не дам…

А… И да, конечно! Возвращаясь же к вопросу – о человеческом… И че-ло-ве-чности! Оно… Они были в каждом. И оставались, определенно. По извечной же дилемме «половинчатости стакана»! Лишь на манер этой самой: человечности и душевности. В ком-то она – была и оставалась, кто-то ее отринул, забыл и закрыл… Но она была – так или иначе! С этим, как и со всем, в принципе: если не видно – не значит, что этого нет. Это значит лишь то, что для того, в ком ее как бы нет, ее нет. Ну а на самом ли деле или нет – там уже сугубо личное и индивидуальное. Но и стоит же, конечно, подметить… Да и «признать»!.. Что, на фоне той же общей недюжинной худобы и спортивного телосложения, бледность и почти прозрачность кожи – выглядела как почти тюль или марля. Пленка… на костях, мышцах и крови... Мешок с… костями. Но – и не у всех! Опять же, все зависело от личности, решившей остаться такой или обратной ей: и решившей изменить это, занявшись собой. Под каждый цветок – был свой горшок… И если в таком разрезе посмотреть на этих двух ребят, вполне можно было сказать, что они… были из тех тростников, что хотели колоситься. И тут же: быть непохожими друг на друга. Хотя и в разности, порой, складывались вполне идентично и почти идеально! Вполне же и почти, как сигналы и синонимы: «не по всему». Не по тем же черным «тату», к примеру! Где, в свою очередь, в арсенале Никиты – их было всего ничего. Но и не на лиц…е. Тьфу ты! А описка ведь была так… близко. Пулей же просвистела над головой. И тут уже – точно по Фрейду! Продолжаем… Всего их было три штуки... Но и те же – вразброс… Контурный алмаз – в ямке над и меж ключицами. Такой же квадратный конверт с письмом и сердцем-печаткой – на левой части груди и в области того же самого сердца. И две мои прописные от руки истины фразы. Но и в форме же отпечатка губ – на его левой кисти у большого пальца… Как он сказал сам: для мамы. И от нее же – ему… «Девочка с грустными глазами. И вытянутыми рукавами». Они ведь… идеально ей подходили. И подошли бы, если бы… Хотя изначально – были обо мне и адресованы мне же. Но что, мне жалко, что ли? Тем более что это – и в две стороны, по сути: в память о ней и как он хотел бы помнить и защищать меня. Как не смог, в какой-то степени, и ее. Ту… девочку! Как ее же саму и ту, что была в ней. В маме! Ведь никак и ни в какую не хотел и не видел же в ней женщину. Мать! Которая должна была почему-то и с чего-то защищать его… Своего сына! А не он вот и ее же саму… «Хороший парень»!

Ну, а что я?.. Я же – что?.. Была последней… в тройке игроков. Но и кем-то вроде: Никиты. В юбке… Но и без «юбки»! Не мое это… Как и платья. Разве что длинные и… темные. Кхм! Ну ты же знаешь… Уж что-что… Но и все ли? Нет, не «все». А, казалось бы, я же столько души вывернула в тебя… Столько – ее выжала… Всю же, практически. И продолжаю же это делать – до сих пор… А так дерзко, практически и «внаглую», так и не дав никаких данных о себе. Ни личных – внешних. Ни… Все-то ты понимаешь! И вроде хорошо, да – я оставила тайну и какую-то изюминку за собой… и до какого-нибудь следующего раза! Но… Я ведь вижу тебя и держу в своих руках.., как тело. И расписываю твои внутренности, как душу… Своей же душой! И ничего не даю взамен. И не отдаюсь телом, дабы уравновесить это… хоть как-то. Уж полгода как, даже уже и чуть больше с тобой, именно с тобой, знакомы… А все, что ты знаешь обо мне, что и я даю тебе знать о себе: имя, рост и… как выглядит мое лицо. С кучей триггеров и незакрытых гештальтов… души в придачу. Опять же, без тела! Уж лучше бы описа́ла себя целиком и полностью, правда, чем так? По чуть-чуть и… «помаленьку». Что ж… Попробую! О себе же – всегда трудней писать, чем о других, чужих и иных. По части… да всего! Но и как-то тяжелее все же: внешне. Да, внешняя описательская часть себя – страдает конкретно, ведь: «Как сказать от себя о себе же и так, чтобы вдруг не принизить, но и не возвысить?». Извечный вопрос! Сразу после же: «В чем смысл жизни?». С чего бы начать?.. А и точнее даже: продолжить?.. Я ниже Никиты на пять сантиметров. А Влада – и на все двадцать! И была всегда, как и есть же сейчас, такой же низкой и детской.., как и младший из братьев. Можно было сказать, что и «площадкой»!.. Но и я бы дополнила к этому еще: «доской». Ну.., почти! Скрестя пальцы и… скрипя зубами, как и скрепя сердце. Деревянной такой… «Деревом»! Мальчишеское же… телосложение. Сколько себя помню и просыпалась с утра – все мое тело, как и его отдельные части, было стабильно и на одном… весьма узком… уровне. Вроде того же таза, грудной клетки и плеч… И талия – всегда была слабо выражена, выдавая собой, как и всем же в комплексе-комплекте, коренастое и худое, даже худощавое телосложение. И можно было сказать, что именно поэтому одежда была длинной и темной… Ко всему еще и чаще всего же: безразмерной. Широкой! Да, но и как минимум, это было… одной из причин. Не самой главной. Да и важной… Хоть и… «плоская» же! За исключением… Кхм! Да, там все было почти что и более-менее. И можно же было бы сказать, что все, что нужно было для определения пола, бы-ло. С ударом же на пусть и средне, но и вполне себе же выпираемое и явное… «Было»! И да. Как ни странно. И… Что есть, то есть. Хотя бы: есть. Небольшое, да… приданое… зато свое. Аккуратное же, ухоженное… И вполне себе, вместе с тем, упругое, подтянутое тело… Со вполне же себе и стройными ногами! Пусть – и короткими… Уровень «похвали себя, не подосрав» – бог! «Комплименты-оскорбления» – мое все. А что? Не пошути над собой первым, чтобы со вторым и последующими шутниками было не так больно и обидно. Разве не так?.. Я выбрала свое добро-зло и лучше-хуже. Се-бя! Ну и хоть где-то. И с такими же руками! С не менее ухоженными после практически побежденной, спустя не один год, привычки патологически и хронически грызть ногтями средней длины и квадратной формы: и в противовес же одежде – чаще всего нюдовыми. Иногда – прозрачными и… почти безликими. Что, в свою очередь, как нельзя лучше подходило под макияж, лишь косящий под «дневной и естественный». Невидимый! И… На самом-то деле: никакой. Только – для коррекции диспропорции между верхней и нижней частью лица: с легким затемнением широких мест, что хоть визуально хотелось бы сделать у́же и высветлением тех, которым был нужен дополнительный объем. Словно сглаживая и разглаживая углы, подтирая их, как и верхнюю треть лица, уплотняя нижнюю!.. Чтобы не было чересчур массивно и вызывающе, не выбивалось – из общей картины мира. Вроде и того же лба!.. Подбивая – впалость и щек. Но и не трогая и так суженый подбородок, как и скулы. С бровями же… Вот бровями – я по-настоящему гордилась! Конечно, сказала бы та, я же прошлая.., столько лет ж их выдирать почти под ноль, под только же себе известно какую «правильную форму кисти», чтобы… Но вернулась же – к истокам? Вернулась. Ну а в жизни просто надо попробовать все! Пусть даже и в таком, весьма все же и правильном, как ни посмотри и куда ни плюнь, разрезе. И может, выбор был не из лучших… Но – и не из худших. Как и одной из частей-черт, не единственной и не последней, но и неповторимой, отца во мне! Как и длинными черными ресницами. Но тут – уже скорей от мамы… И практически же не трогала: ни одни, ни другие. Лишь слегка – будто бы приподнимая и вытягивая… Веки же, как и губы… да и нос, если и трогались, то слегка. А так… Тоже, вообще, незаметно… И будто все тот же самый неизменный набор: «папиной дочки». Только-только – с пылу, с жару… и с конвейера… вновь готов! И уж не знаю как ты, а я этому, из всего же передавшегося от него, радовалась как… последнему. Потому что остального – я не столько не понимала, сколько не принимала в себе! Вроде и того же самого: правого большого пальца. И вот она ирония – да, квадратного, но и небольшого и какого-то… урезанного. Будто его обкромсали и обкорнали – по сравнению же с левым. Объясню: почему. Он единственный был квадратной формы не только по ногтю! А еще… с ним как бонусом… и к нему же в компанию «трогательных уродств»… шло светло-коричневое пятно. Хоть и, правда, уже на левом предплечье. Ну… Ну и что. Какой мне смысл разграничивать их, если они мне оба не нравятся? Тем более, что в этом они как раз и схожи. Пятно, смахивающее на грозу («ручной Гарри Поттер») или облако!

И если со вторым еще можно было как-то побороться… Вспомнив, к примеру, того же самого отца и… его такое же пятно. Казалось бы, да? Но и на том же самом месте! Передавшееся, как водится, от отца к сыну… А от него уже… и к дочери! Та-дам! «Система сломана». Если верить его же словам и расскажу же его об «ангеле-отце-кузнеце»… Что ковал оружие во времена той самой первой и последней войны меж ангелами, демонами и людьми, происходившей наверху! Но, конечно же, затрагивая, и непосредственно трогая же, низ. И больше туда, чем обратно. Но – и не суть. Ведь и залетные тоже были. Крылья же тогда еще были в почете и разрешались для полетов открыто – с их видимостью… И ковал он его на адском огне, обжигая в лаве преисподней при самых и что ни на есть высоких температурах! И чуть ли не при полной темноте… Когда с отварами из ядовитых растений, стертых в порошок. И яда, полученного как из них, так и из подобных им животных… Когда – и нет. И то… Не чтобы убить, а лишь сильнее и глубже ранить. Возможно, что и обезвредить на некоторое время.., усыпив. Добавляя лишь толику от себя: несокрушимости и затемнения. На случай, если оружие будет потеряно, будучи выбитым из рук. Чтобы противник и не видел какое-то время. Или, наоборот, нападавший! А может, и оба сразу. В зависимости от помыслов – их чистоты или грязноты… И однажды просто слишком резко опустил меч в котел с водой для закалки. С тем самым: отваром! И мало того, что обжегся, так еще и в рану его залил… И от этого-то – и остался шрам. Со временем почти и сровнявшийся с кожным покровом… И ты можешь сейчас сказать, что регенерация вполне бы справилась с ним за минуту… А там – и секунду! Но он оставил его на память и в память обо всем этом, передав его по наследству. Будто знал, что только он и останется, как то самое наследство и память. Как о нем же, в частности… Как об отце и деде. «Петре». Ушедшем на фронт – в свои двадцать восемь лет. И погибшем на поле боя… Так и обо всем же, в общем! У пятилетнего же мальчика – его сына и моего отца… А все: почему? Остальное же затерлось… со временем. Буквально: затерлось! С приходом же Совета, как и новой равноподеленной и сбалансированной власти… Затерлась вся память – о прошлом: как до бунта и своевольничества по чуть-чуть от каждой стороны, так и сам процесс… И после… Было стерто все и у всех же, без исключения. Кто погиб и кто нет… В последнем случае – оставшись как память: о пропавших без вести. Без возможности найти, как и найтись! Да и кто же были зачищены скопом под ноль, по итогу – для «нового настоящего и великого будущего». Оставив лишь мелкие детали, вроде «ничьи» же: меж этими и теми. Но – и без деталей! Вроде как и каким образом она (победа) была достигнута. И тех, что не помешают, но и не позволят же одновременно повторить это (войну). В том числе: и в качестве мести же за родных!.. О нем отец узнал лишь потом, так и не вспомнив, и уже из «Книги судеб». Где, как я уже где-то и говорила, имена, как и прочие данные о рожденных ранее, живущих ныне и умерших в дальнейшем, писались сами! И перечеркивались же – с уходом… Или переписывались. Но – и уже с перерождением. И в новом формате. Концов же не сыскать, в любом случае! В случае же… моего деда… было «второе»: Пропал без вести. Отец просчитал и прочитал это уже сам и только по своему же имени – из таблицы. Своего же рода: «Древу семьи». К которому, нему, стремились же две ветки, соответственно, мать и отец. До того же момента, взросления и обращения, он, как и все дети того потока, попал сюда – вниз. И в детский дом! А уже из него – вошел в новую и свою жизнь… Но и вот что странно, про вторую ветвь, а именно мать, он сдержанно умолчал… И умалчивал же, как и до сих пор! И говоря же сдержанно, это я и имею в виду: чуть ли не скрежеща зубами и не подергивая нервно глазом. То одним, то другим… То и обоими сразу! Ну, хоть и головой не дергал назад, да? Да?! Кхм… И было бы вполне оправданно и логично, если бы не было так критично и… расистски. Даже: нацистски. Про мою мать ведь, кстати, он также не говорил и… не говорил. Точнее, так же и не. Как не говорил, так и не говори-т. А схожесть-то: на лицо. Что там же, что там – был демон… Но и хочется же все верить, еще вполне детскому и невинному, влюбленному в родителя сердцу в то, что… это совпадение. Которых не бывает!.. Как и случайностей. Но – вдруг. И да… И это же – то самое исключение из правила, что его и подтвердит?.. Верю. Надеюсь. И… Жду объяснений – от него же самого… Где-то внутри же уже полагая и догадываясь – не только поэтому и за это. Но еще и за то, что и от нее, как и моей же бабки, мог передаться этот п…алец. К слову же, о первом и побороться! Без лишней информации же – никак. Равно как и достаться мне же от меня – из-за моей же все прирожденной неусидчивости ака шила в одном месте и неумения сосредоточиться на чем-то одном, сделать же это полностью и сразу. Что-то еще и от СДВГ! Знаешь, о чем я, да? Как от отсутствия концентрации и извечной противоречивости. «Ты – одно сплошное противоречие»: сказал мне как-то отец... и «спасибо» ему за это. Вот честно… Не знала! Лучше бы, действительно, сказал то, что я, в действительности же, не знала! И о себе. А я бы уже в ответ ему сказала, что: «Не стоило выбирать демоницу к себе в протеже. Ведь все так и этак – пойдет по… рифме». Но да!.. Чья бы корова мычала… Да и куда же и мне-то – в сослагание истории и исправление прошлого? Тем более: настоящего. А там – и будущего. Где на двух, окей, трех ангелов в моей жизни… один же еще из которых, ты же, такая же грязнокровка как и я… и два же чистых… приходятся девять… если и не десять… давай уж округлим… за счет твоей же все и моей темной стороны… десять демонов! Перевес же явно не в пользу нас и моего же благоразумия. Как и разумности и адекватности… Волчок не уволочет, да, подавится скорей и подохнет… Либо ядом и тьмой. Либо иглами, что редко, но метко предоставляют… они же. Как и мой характер. Либо… зубами!