Черная Принцесса: История Розы. Часть 1

Притормозив свою речь ненадолго, чтобы набрать побольше воздуха в легкие, а заодно и проследить закрывание двери с тихим шуршанием и позвякиванием, он вновь засмотрелся на фонари, что теперь не «отсчитывали» его шаги, вторя им же, а погружали парковку во тьму. И только когда она полностью затемнилась, а дверь закрылась со своеобразным писком, он ненадолго отлип от своего места и нажал на кнопку, точно повторяющую кнопку вызова с той стороны, как и сама же панель, нужного последнего этажа:

– Поехали!

И вернулся на свое место, как-то грузно выдыхая, под тихий шорох и шум только начавшей подниматься кабины:

– Софа-Софа… И ведь зря же тебя прячут. От «кого-кого» вот… Но от меня?! А от меня ли надо? Но для чего же, спрашивается, еще мы здесь? Чтобы выяснить это и пояснить – за него же! Как, впрочем, и за все. Ей же двадцать два года. Почти что и двадцать три! Пора и честь знать… Пора бы и в принципе – все знать!.. Потерять, конечно, поздно… Но! Кто бы ни отказался? – Ядовитая усмешка вновь прошлась по его губам, точно змея в поползновении, и тут же пропала, казалось, только же начав змеиться. – Точно: не я! Но – уже поздно. Шутка! Достаточно попрятали и замолчали! И это я не только – про вещи и какие-то детали… В принципе. И про все! И всех. Кем бы я был, если бы вернулся не как блудный сын и не к блудной… – нахмурившись, парень глянул на свое отражение справа и цокнул языком, будто хотел разглядеть ответ там, а увидел лишь «волны» морщин на лбу и «две тектонические плиты» или «льдины», почти что как и «сведенные и соединенные мосты в Питере», брови, опустившиеся и почти столкнувшиеся же у переносицы, – …дочери. Второй?! Не! Тогда уж: девушке. Да! Надо ж вас как-то различать, правда? Пусть ты и дочерь не дочерь. Но и она же дочь не дочь. – И, вернув вновь свой взгляд на дверь, едко прыснул и покачал головой. – Крипово и криво звучит, не спорю. Но… как есть. Пока: так! Что для меня, что и для… всех! Короче, кем бы я был, если бы вернулся только за семейной идиллией и воссоединением? Да еще и войдя через парадный вход, правда?! Но так и быть… С последнего вызова стекольщиков, еще же со мной и при мне, они вряд ли когда-то и кого-то еще сюда пошлют. Те ж так вроде еще и не вернулись… Чинить самому? Лень! Напрячь других чинить за мной? Повторяться – так не в этом точно… Но ужин удался в прошлый раз: ни дать ни взять!..

Глава 1.

**

…Если бы его можно было описать одним словом… А для начала и встретить, познакомиться… да и так, чтобы без рассказов о нем его же брата!.. То я бы сказала так: «парень». Ну, или: рыжий. Янтарноглазый – на худой конец! Но и тогда бы ты не понял сути, правда? То есть… Дорогой Дневник, я не сомневаюсь в твоей понятливости. А уж эрудированности – и тем более. «Если позволишь»!.. Но это явно не тот случай и не те черты внешности, как и не те нужные характеристики, по которым ты бы смог его отличить. А и главное – различить и узнать: среди всех парней и… рыжих. С глазами же – еще: куда ни шло. И то – тоже ведь не редкость, знаешь ли! В наших-то и уже условиях: совмещения несовместимого, как всего и сразу… И по которым ты также спокойно и легко мог бы понять его, как и принять. Даже я бы не смогла, услышь я такое! Но и именно по этой причине, возможной узнаваемости, я не буду указывать и описывать его… как-то иначе. «Иначе», чем остальных, таких же и не таких же, героев! Как и писать все инициалы… да и все данные под копирку с паспорта, кроме имени. В том числе – и свои! Чтобы ты не начал объективизировать и инициализировать, перенося образ на кого-то. Ассоциируя… с кем-то. Тебе-то – хорошо, да! Ты – здесь и всегда будешь. А я… А я – за счет недюжинного ума и такого же интереса, некоторых из нас и с некоторых же пор, могу налететь на авторские права и такой же знак. Найдутся же… сталкеры! Или те, кто, так или иначе, а и видел что-то и-ли кого-то из всех этих и… всего же этого. А там – и лично видел, знал.., был знаком. И, знаешь, вот за что за что, а за это, как и за «совращение малолетних», я сидеть не хочу!.. А я сяду – стоит только Никите это все опубликовать. Куда-то кроме: черновых и бумажных, электронных ресурсов. Как сейчас, вот, например! А Совету – и узнать. И добро пожаловать – на паперть! Если не на доску… Не почета. И пройтись же… по доске. А там – и на Голгофу! Ангелы, пусть и половинчатые, как в моем же все случае, но и вместе с тем преобладающие в крови как вид, в принципе, не «палят контору»! Мы – слуги народа… Хоть кто-то. А не своих «я» и таких же эго!

Да, можно было бы писать не от своего имени и публиковаться открыто… Не боясь! Взять псевдоним и… расписать все детально. «В красках»! Как художники – с натуры и без какой-либо «отсебятины»: не привнося и не добавляя ничего от себя. Уверена, что подобных да и не «подобных», интересных и захватывающих историй с более-менее, но и натуралистическим содержанием и без меня хватает. И дело не в том, что я не хочу пополнить их ряды… и быть как все. Все куда ироничнее и прозаичнее – я боюсь, что могу ими и не стать… Просто даже не успеть рассказать и дописать то, что хотела – один лишь раз заикнувшись о полном имени (инициалах и их дотошно полной расшифровке) или названии страны. Го-ро-да! А там – и улиц. Домов, квартир и… Дальше… куда уж дальше, дальше ж – и некуда… по нисходящей, ниспадающей и наклонной. Накатанной и… «построенной». И, чего уж там, заказанной! Поэтому – не делаю этого. И ты вполне логично и резонно можешь сказать да даже и «предъявить», что это не различие и, уж тем более, не отличие: раз такое уже было и есть! Но в том-то и дело, что, порой, страшнее именно не стать как все: упорно рвясь, не иметь тех самых отличий и различий. Это – куда сильнее бросается в глаза! Но, да, можно сказать, что я и немного слукавила, все же и взяв-то псевдоним. Правда, по факту, просто вырезав оставшиеся: отчество и фамилию. Привет, я София – полуангел-полудемон! И это – не моя история. Как и у моего верного протеже ака соавтора. И пишу – только и лишь: от своего имени! Максима-а-ально… приглушая свет. Минимально высветляя, но и не вытенняя… Не делая ярче тьму… Стараясь, во всяком случае! Ты же и сам видишь, что я скачу временами. Но не от смены точек зрения в щелчок и прыжке, а от движения по сюжету и внесения ясности в некоторые моменты. Так что не бойся – все будет! Но только: постепенно и не скопом. Лишь с «минимальным» количеством уточнений и сносок. Но и с полным отсутствием стрел! Я принимаю и беру ответственность на себя, размывая ее по границам и сторонам: так бы это красиво звучало. И да, уже «смирись»!

Возвращаясь же к наличию всего, равно как и его отсутствию… Знаешь же про город N и про No name’ов? И, что уж там, скорее всего, слышал про Джона Доу и Джейн Доу. Но если со вторыми – мы подождем и ещё чуть попридержим… Пусть мы и не живее всех живых как и не мертвее мертвых, но и, все же, куда живее, чем мертвее… И пациент скорее «да и жив», чем «нет и мертв»… То вот с первыми – возьмем все и окунемся… по полной. Это – наша тема и наше представление: вселенной и мира!.. Которые, опять же, как бы и есть, но и как бы нет. С одним лишь только уточнением – без no перед name. Без чего-чего, а без него, как и без них, я тебя оставить все равно не могу… Да и не с-могу! Сама же… Ты же – потеряешься. А где ты – там и я!.. Если возьмусь перечитывать, конечно. А ты же знаешь, что нет… Не возьмусь! По крайней мере – пока… И вот тут, пожалуйста!.. Гуляй и разгуливай – не хочу. Я, и все также, не хочу! Подбирай контингент, сравнивай и анализируй, совмещай и проводи параллели… Ассоциируй! Сколько твоей душеньке, а она у тебя есть, в отличие же все и… а-а-а… будет угодно. Не такие уж и «редкие» имена! Поле для фантазии и воображения – есть. Но и помни, что они и только они – здесь будут: если говорить о фактических и, в принципе, всех данных. Я… напишу их! Как и имя – его брата… И да, его я уже написала чуть выше… Бра-та, рассказавшего о нем: прямо-таки с барского плеча… Блин! А и главное-то – с таки-и-им недовольством на лице и во взгляде!.. Будто и не о своем брате говорил. И да… Да понятно, что они не родные и не единокровные. Не «биологические»! Как и со старшим, третьим! Да и как – с их же отцом. И пятое, десятое… Но! Все же… Без сестры, но с братьями… пусть и с большим количеством не как приставки почти ко всему, в его же случае с сестрой и мной, и да, какой-никакой… я бы говорила о ней, как и говорю о них: если не с гордостью, то точно не с таким пренебрежением. Хотя, опять же, как знать! Если бы я жила с ней и с ними, как и они друг с другом, под одной крышей и столько времени, может быть, было бы все и также. Или куда хуже… А может, и нет!.. И я смогла бы тогда ткнуть этим в него – на манер сравнения и противопоставления: «Смотри, как я отношусь, и как ты». В общем!.. Не могу судить, не зная всего и только представляя это… Узнаю – обязательно дам тебе об этом знать, «поменяв мнение». Но уже: как положено и в свое время!

Но давай вернемся к тому, с чего начали и… что я где-то в середине тебе пообещала. Повторять их имена из раза в раз – тоже такое себе удовольствие, знаешь ли… Это бы значило – не проявить интереса к их личностям: как к их внутренности, так и внешности… Ни должного… Да и никакого!.. А «интерес» – там был. И его там было… завались! Хотя бы и в том, что они были полностью разные. Вот просто целиком! И даже в схожести – разные. Ты спросишь: Как? А я отвечу… Но начну издалека, как обычно, да и тебе не привыкать уже, верно? Коль обмолвилась о старшем, представлю тебе тех самых, так сказать, имеющихся до него: среднего и младшего. Как по росту, да так и по возрасту! Младший тот… И так вышло.., что еще и самый меньший. Он же – и низкий. К кому были обращены мои обвинения: в недооцененности среднего. Тот самый: Никита! Ему, как и мне, двадцать два года. И если я совсем не выгляжу на свой возраст – в гораздо меньшую сторону… Хотя и почти что двадцать третий год на носу!.. То он… Как раз выглядит на этот возраст! При себе имея лишь полгода от этой цифры – как неполные: двадцать два года. Но зато – полный двадцать один год. Двадцать один год с хвостиком! По всей же документации проходя – как полные двадцать два и неполные двадцать три года. Как и, опять же, у меня! Только с оговоркой и припиской на задворках, уже излюбленной нами с тобой: ни нашим ни вашим. По-ров-ну. И немудрено!.. Но об этом – чуть позже… Средний, собственно, Влад…ислав Тыкающий. Или, да, как еще любит кривляться младший, кидая ударение по настроению то на и, то на второе а, Владислав… И да, он выше Никиты. Все-таки – метр восемьдесят и метр шестьдесят пять… Сравни и… прости!.. Да еще и под такой низкий, даже маленький рост. И такое детское телосложение… Худощавое и… даже почти тощее. С практически полным отсутствием жира, как и мышц. Что – вполне себе имеется (т. е. отсутствует) и у Влада. Как и тренировки – занятия спортом для поддержки формы. Но, в отличие от того же Влада, Никита еще ведет здоровый образ жизни и следует здоровому питанию. Без: вредных привычек! Чем он, конечно, кичится и засчитывает, порой, себе это за минус, одновременно и плюс, к тем самым вредным привычкам. Но в противовес, опять же, рыжему. И не являясь: им!.. Будучи коротко стриженным, под «Британку», мелированным шатеном. С более длинным верхом, затылком и очень короткими висками. И с длинной, вечно оправляемой челкой, зализанной на правую сторону вместе с пробором. Будто киса, что постоянно вылизывается, очищаясь от чужих и всегда грязных рук… И он, да, вполне обходился без «дыма», «градуса» и… прочего такого и не, в том же и не том же духе: варьируя от тяжести к легкости и обратно. Ноги его были такие же длинные и худые, как и слегка накачанные и подтянутые, в компанию к плечам и грудной клетке, торсу и весьма узкому тазу…

Но возвращаясь к «высоте и возвышенности»… Возвышению – над всеми и вся… И, о, не сюрприз! И надо мной: тоже. Это… как: «Трудно найти и легко потерять». Вот так же и со мной! Трудно найти ниже меня, зато выше – легко… и потерять. И «плевать» не надо – все перед глазами и в зоне доступа. До-ся-га-е-мос-ти! Метр с кепкой! Добрый вечер… И все прекрасно знают, что это значит. Даже: ты! Ой… Тем более: ты! Метр шестьдесят, да. И это – не шутки. В маршрутке слишком высоко расположены поручни – чаще стараюсь ездить на метро или в такси. Туда – и дорога… Там и встретимся. Кхм! Как и: не сказки! Ни восточные, малиновые… А уж и тем более: не малиновый рай. Но что имеем… храним и запаиваем, консервируя так, чтобы не плакать, потеряв… Куда уж мне и меньше… Ему – двадцать пять лет! И вот он – не выглядит на свой возраст, но уже в гораздо большую сторону. И если со мной в сравнении Никита делал полшага назад, то с Владом… Ну ты понял – устремлялся лишь вперед. Правда, как и все, лишь не по документам. Конечно! И уж где-где, как не здесь, быть как все. Не думаю, что стоит распыляться и писать все цифры их возрастов… Как и своего! Хотя с моим будет куда попроще, ведь веков там и знатно поменьше. Ни одного! Ведь я еще не обратилась. А с ними и в дальнейшем?.. Ограничься двумя цифрами… Тем же возрастом примерно, на который выглядит еще тело, но уже не «душа»… Не всегда как кукушка, все продолжая отсчитывать, да и нам, года… И держи в голове насечку в пятьсот. Для «последней»! Одну ягодку беру, на другую смотрю… Не считаю это таким уж важным. И тебе давно стоило бы привыкнуть, что я как с цифрами, так и с именами… А и тем более: с веками!.. Далека от них. И далека-я сама! Не-далекая. А в чем, кстати, разница? Это как… Чайник долго закипает и долго НЕ закипает. Готов пошуметь и повзрывать?.. А поскандалить? Вряд ли! Да и я – далеко ушла от сути. Да-ле-ко! Далека-я, да? Далекая и тупая или близкая и тупая? В общем! На вы – я с ними. Со всеми! Буду писать: человеческими. Так проще… да и тебе легче. Да и… Знаешь, вообще, что?! У женщин такое не принято… спрашивать! Не женщина – я? А кто: я? Так, ладно, хорошо – де-вуш-ка. Но и не девочка!.. Плакать или смеяться? Принакрыли тему!.. И, конечно же, старший был… Да и не один. И не два… Не «брата»… Как минимум же – было двое: кто мог посоперничать за это звание. Один из которых даже не только шагнул, а устоялся и устаканился – в четырехзначной цифре. Не падай в обморок! Всего-то… эм… тысяча. Но о нем, как и о другом, немного позже. Выдохни… пока! Пока что. И…

Да. Влад.., и прости же мне (оба!) сразу же и сие же сокращение, был.., опять же, прости… и отпусти, хоть и стоило бы тут уже сказать, и Совет же, прости-те… распиздяем! Ну а мне-то: что? Мне же да, не пристало – материться… вслух. Как и любому ангелу!.. Но и вслух… А про себя и в себе, в тебе и на письме – да, пристало. Так что… терпи! Куда-то же надо это все девать – воспитанной и благочестивой леди снаружи, с шальной императрицей и угонщицей-воровкой в крови, танцующей на барной стойке и у шеста внутри. Но иначе ведь и не скажешь! И ты бы не сказал, между прочим… В принципе! Просто… он выглядит: так! Что снаружи… да что и внутри! И если я скажу – это слово… А после добавлю, что и взгляд его был не в меру блядский… Ты сразу представишь себе: пофигиста, бабника, разгильдяя и… Влада окажешься прав. Он действительно не заморачивался: ни над чем и ни над кем! Если ему и было на что-то действительно не плевать, так это на себя. А действительно и плевать – на отношение к нему других, чужих и иных… К себе же он проявлял – недюжинную внимательность! Порой, знатно переусердствуя с этим и с перебором же, подбавляя же к уже имеющемуся своих еще накруток и «нагрузок». Экспериментировал со всевозможными и не видами спорта, инвентарем, питанием… С внешним видом! И чего уж далеко углубляться и ходить – высветлил же, буквально выжег копну своих коротко стриженных темных волос: до ржавчины и рыжины! Эй, детка, я теперь не шатенка, а… рыжинка. И он, конечно, не сознается, но я уверена, что подсознательно и где-то на задворках – ему не нравились сравнения с другими, чужими же и иными. С тем же все и Никитой, к примеру! Ему же всегда и во всем хотелось отличаться и даже в такой детали, как цвет волос! А уж тем более – в выпираемости кубиков пресса, подкачанности рук и ног, грудной клетки и плеч. И куда уж: без глаз! Хотя здесь, скорее, уже сама природа подсуетилась и подсобила. Решив, видимо, все же уберечь его от себя же самого, а и точнее – еще большего огня изнутри и… сварки извне. Высветлив их в противовес желтым… С вкраплениями холодного светло-красного и теплого темно-коричневого… Желто-красно-коричневым глазам же – Никиты. А уж и тем более – моим карим… Пусть и скорее светло-карим, с вкраплениями теплого светло-коричневого цвета… Но – и все равно!

Если я была полностью в противовес и противоположность Владу, как полом, да так и внешностью, а уж тем более треугольным лицом, то Никита был куда ближе к нему. Как и ко мне! Прямо ведь и «золотая середина», ты посмотри… И, лишь за исключением некоторых моментов, мог вполне сойти за его копию! Пусть и уменьшенную, правда… А со мной и для меня же – почти в размер. Поч-ти. Ведь и, как ни крути, а и как за слегка же все еще увеличенную… копию. Да! С овальным лицом и вполне себе гармоничными, пропорциональными чертами лица, вытянутого, как и у Влада, по вертикали… Он будто бы и перенимал нас на себя!.. И тут же – счищал и зачищал мои грани, разглаживая и ограничивая слегка верхнюю треть лиц, зрительно кажущуюся гораздо массивнее нижней: удлиняя и вытягивая линии Влада. Скулы же, как на подбор, были ярко и четко выделены. Дядька Черномор бы подивился таким… лицевым бортам! И, собственно, как и у Влада, угол челюсти его был закруглен, за счет чего и сам подбородок смотрелся больше и круглее, с ямочкой посередине… Мой же был – куда меньше и ровнее. И только на конце сужен… Ямочка же, как по мне, была куда и весьма занятна! И ты бы понял, увидев эту мимимишную… мимичную… милоту. Как и у еще одного, но и уже связанную с двумя ямочками и у губ… Только тут еще – и почти философия. Она же буквально отзеркаливала ямочку над губой! И, если пофантазировать и вообразить, можно было представить двойное касание ангела-хранителя… И да, двойное стирание памяти! И, конечно же, да, у демона! Но – и наполовину! И… И вообще! Ты моя совесть или кто? Не успела я сказать, ты уже мне за что-то предъявляешь… По-тер-пи! Я дам сигнал, когда нужно будет вставить свои-твои пять копеек и подосрать в твоей излюбленной манере – в амплуа критика… А, ну да, еще: и пошляка. Между прочим… Хорошо. Давай!.. Тебе неймется – я подожду. У нас же много времени в запасе, да? Веч-ность! Вот только – моя… И нет, я ни на что не намекаю. Даже: и не думала! Никакого нацизма, расизма и прочего такого. И не такого… В таком и не таком духе… Как я – вижу это касание? Касание правого указательного пальца над верхней губой и большого – под нижней: «Много не говорю, ведь ничего не помню… Но хоть пока еще – вижу и слышу!.. И могу воспринимать дежавю». Будто и «смыкая уста». А ты? Горизонтальные губы, конечно. А какие еще? А… О-о-о! Так, все! Нет. Никакого большого сверху, а два других… Тем более: без указательного. Более того, не Человеком-пауком… Нравятся безымянный и средний пальцы? Не вопрос! Выходи с первой ветки на последнюю… И следуй дальше – по направлению. Карту рисовать не буду – и так… дойдет! Буду показывать его тебе чаще, коль такая тема. «Нет»? Ну тогда не надо со своей белой эссенцией и в мои же розовые сопли лезть!.. И вот.., на чем я остановилась? Надо же, а! Взял и прервал мой полет мысли. Так и мало того, что сбил, еще и выбил из повествования. О чем я говорила? О пальцах! Пум-пум-пум… Да! Такие же пальцы были и у него – длинные и тонкие. Только если в случае с Владом они были больше как музыкально-инструментальные, то с Никитой дело обстояло иначе… И коль он мой верный протеже, я просто напоминаю, но уже и от клавиатуры… А не как я – от тебя и ручки… где пальцы, словно бы и по призванию и наитию да как и у всех, собственно стали под вас же – короткими и слегка полноватыми, мзолистыми, пальцами писателя… у него же – под нее родимую: пальцы компьютерного гения и… клавиатурного редактора (наборщика-редактора текстов!).

Что же – до остального… Лоб его был высокий и широкий, как и у меня. Что можно сказать и как у умных и вдумчивых. Умников и умниц! В противовес Владиславской узкости и низости. Но – и не от тупости. Конечно, д… нет! Почти что по Фрейду и «казнить нельзя помиловать». Ух! Пронесло… С широкими черными бровями. И короткими черными ресницами – под ними и вокруг глаз… Здесь – ничего нового! Схожесть – по ним. Со мной же – расхожесть. Да и то – небольшая: лишь в длине последних. Глаза же его были темнее, чем у Влада.., но и не темнее моих. Хотя, казалось бы… Но, да! Желтый – лишь не намного темнее янтарного. Не был обделен и маленьким прямым носом… Хоть и обделил, тем самым, нас. Не в семье ж он нашей курносой, да! Обидно, досадно, но ладно… И, как вишенкой на торте, был удостоен еще и полными губами. Кому-то явно повезло… с ним и ними. Молчишь?.. Вот и молчи. Как я! Будто, если я молчу, не говорю об этом, я о таком и не думаю. Напротив! О таком и не таком, мой друг! Да-да… Но – молча! Не, ну а что? Где-то же и во что-то должно было вылиться «противостояние двух сторон» во мне. Как и в старые добрые – света и тьмы! Во что-то… такое и одновременно же этакое. В какую-то же сторону, помимо войн и революций внешне? Вот, внутри! Как там… было?.. Занимайтесь не войной, а любовью? Вот. Да! Так оно и есть. Демон-мама и ангел-папа – сделали все, чтобы, будучи ангелом, я занималась… этим. И ничем другим! Э-тим… Всем и сразу! Да еще и с кем... «Рано» ж! И во всех планах. Об этом и… всем. В принципе! Опять, да. Нет, снова! Но в этот раз – не из-за тебя: ты – умница. А я… А что я? Далекая. И этим же – все сказано!.. У ребят же, в этом плане, родительском и родственном, все было чуть полегче… Не углубляясь же – пока!.. А лишь собирая сливки и… плавая на поверхности, проходясь же по верхам и вершкам… В случае Влада – это были демон-папа и ангел-мама. Не составит же труда понять, куда лыжи были навострены и взгляд направлен? Хотя и весьма спорно, ведь его правило не как все в такие моменты сменялось на не как отец. Отец, как я поняла и узнала все от того же Никиты, на сегодняшний момент – был неизвестен. В плане: жив ли, нет? Бросил же сына, как и их семью. Но, что еще хуже, сразу после матери: которая, между прочим, тоже считается неизвестной и чуть ли не пропавшей без вести. Но что бы.., как ни крути, бы-ло весьма и весьма… логично. Как и с отцом! Но Влад – их не искал. По справедливости, считаю. Ведь они – не искали его… У Никиты же – демон-папа и человек-мама. И… В его случае, в противовес тому же Владу, который и мог же выбирать, выбора, как такового, не было: и все решалось в секунду – почти что и на коленке… Вбросила интригу? Я рада! Докину еще немного, пожалуй, слегка приподняв завесу… Его отец, как и в случае с Владом, был неизвестен – ушел из семьи… Мать же – весьма трагично скончалась… Но и не одна… из их семьи. Есть вещь, знаешь ли, ну а не знаешь – узнаешь, и похуже, чем оставить человечность: убить ее! Ну… Почти… И… Затравочка получена! «Продолжение следует…».