Царь-девица и Змиулан

– Тс-с-с, Тетерюшка. Не вздумай такие вопросы вслух задавать. Даже у стен бывают уши. Заруби себе на носу: они любящие братья. Одинаковы с лица, душой и помыслами едины. Кто в том усомнится – тому не поздоровится… Удручён ли Радислав, что появился на свет на пару мгновений позже Радогоста? О да. Хотел бы он это исправить? Возможно. Но пока брат даёт ему достаточно злата и власти, равновесие сохраняется. А уж чего там больше намешано: дружбы или вражды, зависти или восхищения – то дела семейные, посторонним в них лезть не след.

Ну точно гадючник – у Шэны теперь не осталось сомнений. По правде говоря, ей уже расхотелось участвовать в состязаниях и жить при дворе. Слишком уж сильным здесь был запах бесчестья и интриг. Если бы Шоно не вляпался, она бы сейчас просто встала и ушла.

Пока девушка размышляла, Туман заговорил с Громобоем елейным голосом:

– Она и не лезет. Просто любопытничает. Дивьи-то уж давно в местной каше варятся, а нам, детям степей, всё в новинку. Не хочется оплошать и при всех в лужу сесть.

Богатырь закивал, соглашаясь. А может быть, просто уже клевал носом от количества выпитого. Его язык еле-еле ворочался во рту, слова стало сложно разбирать.

– Глауное, что вам нжно уяснить: коли прйдёте сстязание – станете дружиной царя. Не Рдислава. Не цревича. Не венценосной, огнепёуска её здери, семьи. А Рдогоста. Ради этого я всё зтеял.

– Ради царя? Чтобы защитить его?

Ответом Шэне стал храп – тоже поистине богатырский. Казалось, от него даже стены содрогнулись.

– Похоже, вечер откровений закончен, – Туман выглядел немного раздосадованным. Он явно хотел узнать больше.

А вот Шэне и услышанного хватило, чтобы между бровей залегла глубокая складка. Многое предстояло обмозговать. Но после того, как она поспит хотя бы остаток ночи, чтобы на завтрашнем состязании впечатлить Радогоста.

– Что ты вообще знаешь про царя? – спросила она у Тумана, когда они, оставив храпящего богатыря, вышли во двор.

Тот задумался.

– Слыхал я, что хиловат он. Сам за оружие никогда не берётся, но очень любит наблюдать за воинскими потехами. А в остальном – царь как царь. Ничего особенного. Народ его вроде любит.

– А он женат? Дядька Гром упоминал про наследника. Порой к отцу проще подобраться через ребёнка. Дети меня любят. То есть навьи любили, а как с дивьими будет – не знаю, – размышляла вслух Шэна.

– Так это не царя сын, а его брата Радислава. Тот раньше старшего брата женился. Обычно такое не приветствуется, но царь лично разрешил. Царевича Ратибора ты вряд ли увидишь: он ещё пелёнки пачкает.

– Ещё один с похожим именем, да как же их всех запомнить! – в сердцах воскликнула Шэна. А после подозрительно прищурилась. – Откуда ты всё это знаешь, Туман? Ты же приехал в Светелград позже, чем я. Или… может, ты здесь не впервые?

Бывший жених неопределённо пожал плечами и распахнул перед ней дверь:

– Вот мы и дошли. Старайся вести себя тихо, если не хочешь разбудить весь дом и объясняться, где мы были и что видели. Удачи тебе на завтрашних состязаниях, Шэна. И будь осторожна. Дивий двор – тот ещё змеиный клубок.

Шэна усмехнулась. Они с Туманом, не сговариваясь, одинаково определили суть царского дворца.

– Знаешь что? Я готова его распутать. Даже разрубить, если понадобится. Потому что никто не смеет обижать Шоно – это раз. Я ненавижу несправедливость – это два…

– А «три»? – с неподдельным любопытством уточнил Туман, когда девушка задумалась, не закончив фразу.

– Надеюсь, что этот дивий змеючник приведёт меня к Змиулану.

– Значит, ты до сих пор одержима местью? – Туман неодобрительно цокнул языком.

И Шэна вспылила:

– Вот поэтому я за тебя и не вышла!

– Из-за Змиулана?

– Из-за того, что ты вечно осуждаешь. Пытаешься отговаривать. Указываешь мне, что делать! – Её щёки аж полыхнули от ярости.

– Злишься на меня? Значит, тебе не всё равно.

Если бы Туман на этих словах посмел хоть чуточку ухмыльнуться, Шэна ему точно расквасила бы нос. Она и так-то еле сдержалась. Только процедила сквозь зубы:

– Пошёл вон.

Бывший жених, наверное, почувствовал, как в воздухе едва ли не заискрило – причём безо всякой магии, – и поспешил ретироваться. Не зря, видать, степные мудрецы говорят, что гнев – это тоже чары. Причём весьма мощные. Ох, сохранить бы до завтра этот настрой. Шэна готова была поспорить, что боевая ярость ей ещё пригодится.

Глава пятая. Двух зайцев одним выстрелом

Казалось, Шэна едва успела коснуться ухом подушки, а проклятый рожок уже протрубил подъём. Она сперва подумала: тревога! Подскочила, схватилась за саблю, но Рада с успешной её успокоила:

– Остынь, горячая голова. Это о нас заботятся. Чтобы мы состязание не проспали.

Ах да, состязание!

Шэна потянулась, разминая плечи. Сегодня ей предстояло совершить чудо, и она была готова. Вот ни малейшего сомнения не возникло. Не было у неё варианта не справиться, когда речь шла о жизни Шоно.

– Ты вчера поздно вернулась, – как бы между прочим заметила Рада, и Шэна сразу насторожилась.

– И что?

– Да ничего, – подруга с нарочито безразличным видом пожала плечами. – Просто видела, что ты с женихом своим гуляла. А пока ты спала, тебе ещё и подарочек доставили. А говорила, мол, бывший, ха!

– Я не лгала, – оскорблённая таким недоверием Шэна нахмурилась.

– Значит, не будешь против, если я решу познакомиться с ним поближе? – мечтательно улыбнулась Рада.

– Что-о?

– Ага, злишься!

– Ничего я не злюсь, – надулась Шэна. – Просто удивляюсь. Неужели Туман тебе понравился?

– А почему нет? Он парень видный.

– Но он же из Нави. Я слыхала, что браки между дивьими и навьими людьми в Диви не приветствуются.

– …сказала полукровка.

Рада улыбалась всё шире, почти смеялась, а вот Шэне было совсем не до смеха. Она сама не понимала, почему её так раздражает этот разговор. Вот прям до зубовного скрежета.

– У нас к полукровкам лучше относятся, чем у вас. По крайней мере, шаман Мун так говорил.

Рада пожала плечами.

– Наверное, ему виднее. Впрочем, я всё равно не собираюсь выходить замуж. Никогда. Как царица Светозара. Слыхала о такой? Она великой воительницей была. И брала, что хотела: земли, золото, власть, мужчин… Никто не смел ей отказать. Я хочу стать такой, как она. Чтобы все мною восхищались.

Шэна кивнула: это желание было ей понятно. Чем больше она узнавала про Светозару, тем больше ей нравилась эта дивья царица. Жить в своё удовольствие, получать то, что хочешь, и никакого насильного замужества – разве не этого хочет любая девушка? Эх, жаль, что Дивьим царством сейчас не Светозара правит. Шэне казалось, что они с царицей нашли бы общий язык. Но кто знает, вдруг проклятый Змиулан не убил могучую дивью воительницу, а взял в полон? Тогда Шэна могла бы её спасти, когда выйдет супротив грозного змея, размахнётся острой саблей и снесёт ему все головы разом. Эх, мечты, мечты…

– Если тебе нравится Туман – делай с ним что хочешь, я препятствовать не буду. – Она махнула рукой, мысленно поражаясь своему великодушию.

Для подруги должно быть ничего не жаль, так ведь? По крайней мере, в племени так считалось. И пусть они с Радой едва познакомились и Шэна ещё не до конца ей доверяла, но мать всегда говорила: «Хочешь с кем-то подружиться – делай шаги навстречу. Никто не станет гнаться за тобой, если ты будешь всё время убегать». Так что Шэна старалась, делала. Да и какое ей дело до Тумана? Пора забыть о прошлом и двигаться дальше.

– А что за подарочек? – вдруг вспомнила она. – Ты говорила, для меня что-то принесли.

– Откуда мне знать? Глянь сама. Вон на сундуке свёрток лежит.

В голосе Рады послышалась явная зависть. Наверное, ей тоже хотелось подарочек. Особенно такой! Шэна аж присвистнула, когда разрезала бечеву и развернула грубую ткань.

Внутри были не какие-нибудь пироги-сласти, а самая настоящая кольчуга! Тончайшее плетение – колечко к колечку, любо-дорого взглянуть.

– Вот видишь? Не от жениха это, – она показала Раде язык.

– Почём знаешь?

– Ну так работа-то дивья? Стал бы навий парень мне дивью кольчугу присылать. Если бы хотел меня защитить, прислал бы нагрудник из кожи нашей, степной выделки. Или сабельку – тоже наших мастеров. Только у меня всё это уже есть. И ему ни к чему мне подарки дарить. Подлизываться не в его характере. Да я бы и не взяла.

– А кольчугу от неизвестного дивьего поклонника, значит, возьмёшь?

Рада подошла к столу и налила себе молока из глиняного кувшина. Выходит, им ещё и завтрак принесли, а Шэна и этого не заметила? Или это подруга с утра пораньше сгоняла к молочной реке с кисельными берегами.

– А можно мне тоже? – Шэна кивнула на кувшин.

– Сперва на вопрос мой ответь, а потом бери, – прищурилась Рада.

Ох и любопытная. Шэна, между прочим, сама ещё не знала, возьмёт или нет. От кого это вообще может быть? Думала она недолго: ответ пришёл сам собой. Дядька Громобой прислал – больше она никого тут не знала. А богатырь обошёлся с ней хорошо. Мог бы и страже сдать, а вместо этого рассказал, как беду избыть-одолеть.

– Кольчугу надену, – решила Шэна. – Для состязания она в самый раз будет. Лёгкая, но прочная.

– Угу, я бы на твоём месте так же решила. Ух и счастливая ты, – Рада вздохнула.

– Почему это?

– Парни вокруг тебя так и вьются. Сперва бывший. Теперь неведомый дивий поклонник. Стоит тебе где появиться, все взгляды твои. Мне никогда такого не доставалось. Всё сестрице старшенькой. Она у меня красавица…

В этих словах было столько затаённой боли, что Шэна невольно вздрогнула. Она не понимала: неужели по дивьим меркам Рада не была красивой? С её-то копной кучеряшек цвета чистого золота? Может, её сестра обладала поистине неземной красотой, что затмевала собой всех других девиц? В степи про редких красавиц сказали бы, что в их жилах течёт кровь мушубун…

– Мушубун? – удивлённо переспросила Рада.

Ох, кажется, Шэна опять рассуждала вслух. Когда много бродишь по степи в одиночестве, порой начинаешь болтать сама с собой.

– Это такая степная нечисть. Юная девушка с острыми медными когтями. Очень красивая и очень опасная. Для мужчин. Но изредка даже мушубун может влюбиться. От их союзов с навьими людьми рождаются самые красивые дети.

– Наверное, здорово иметь медные когти, – Рада отставила опустевшую кружку из-под молока и вдруг – раз-раз – взмахнула руками в воздухе крест-накрест. Шэна так ясно представила, как подруга разрывает чью-то плоть, что невольно отпрянула. Чтобы скрыть неловкость, ляпнула первое, что в голову пришло:

– А твоя сестра сегодня придёт тебя поддержать?

Боевой задор в глазах Рады вмиг потух, и она мотнула головой.

– Нет. Она с родителями. В Звезднокамне. Я тут одна.

– Тебя что, из дома выгнали? – Шэна по-своему расценила потускневший голос подруги, но не угадала.

– Я сама ушла, – буркнула та, вздёрнув подбородок.

«И явно не подобру да без благословения», – додумала Шэна, глядя, как у Рады дрожат губы.

Повинуясь душевному порыву, она обняла подругу.

– Бедная моя Овечка. Сколько же ты натерпелась.

И тут из глаз Рады градом полились слёзы.

– Ты не думай, что я какая-то там плакса, – то и дело всхлипывала она, сжимая ткань рубахи на спине подруги и утыкаясь в плечо.

Но Шэна ничего такого и не думала.

– Знаю. Просто ты слишком долго была сильной.

Они ещё немного постояли обнявшись, но настойчивый рожок протрубил снова. Состязание начиналось.

Разомкнув объятия, девушки похватали оружие и пожитки. Уже у самых дверей Шэна вновь обернулась к Раде:

– Эй, Овечка! Обещай мне, что ещё немного побудешь сильной?

И та, вытерев дорожки слёз на щеках, кивнула:

– Обещаю.

⁂

– Натягивай! Цельсь! Пли! Натягивай! Цельсь! Пли! – зычный голос Гром-богатыря гремел над площадью.

Ух и быстрый ритм он задал. Даже Шэна – уж на что была в числе лучших лучниц своего племени – и то вспотела. И вся радость от того, что первым испытанием в состязании оказалась любимая ею стрельба, улетучилась.

Легко попасть в мишень, когда ты выпустил десяток стрел. А ты попробуй, когда им нет числа, а слуги всё подносят и подносят. Зазеваешься, пропустишь команду Громобоя – выбываешь. Рука дрогнет, промажешь мимо мишени – тоже выбываешь. А мишень уже на ежа похожа. Сколько раз они выстрелили? После полусотни стрел Шэна сбилась со счёта…

– Стой!

Девушка не сразу осознала, что всё. Пальцы несколько раз ухватили пустоту вместо древка. Стрелы кончились, а вместе с ними подошло к концу и испытание. Только теперь Шэна смогла перевести дух и оглядеться. И первым увидела – да чтоб ему провалиться – Тумана. Конечно, он прошёл отбор, кто бы сомневался. Стрелком он всегда был отменным.

К большому сожалению Шэны, Злонрав и его дружки тоже преуспели. Теперь поглядывали на неё, скалили зубы и шушукались. Может быть, удивлялись, что навья девка такой умелой оказалась. Овечка тоже справилась. А вот Беляк, которого Громобой вместе с ними вчера на кухню отправил, оказался никудышным стрелком, не сдюжил. Ну и чотгор с ним, он Шэне как-то сразу не понравился. Один из тощих близнецов тоже выбыл, второй пока держался.

Из всей толпы осталось десятка три соискателей. Всех их выстроили в ряд перед помостом. Вдруг заиграла торжественная музыка. Заполонившие площадь зеваки разразились приветственными криками:

– Слава царю Радогосту! Слава государю!

Позади Шэны кто-то выкрикнул:

– Слава князю Радиславу!

– Слава! – заметно тише поддержала толпа.

Выходит, царь был всеобщим любимчиком, а к его брату народ относился настороженно. Шэна вспомнила слова Гром-богатыря, мол, мутит Радислав за спиной у родича, и все о том знают, но молчат из страха.

Рада вдруг ткнула её острым локтем в бок и прошипела:

– Кланяйся.

Оглядевшись, Шэна поняла, что все соискатели уже согнули спины перед правителем, и тоже запоздало поклонилась. Но даже в таком положении она продолжила украдкой смотреть исподлобья. Интересно же.

Оба одинаковых с лица царственных брата были богато одеты. Радогост – в кафтан из золотой парчи с рубиновыми пуговицами, Радислав – в серебряный с сапфировыми. Их распущенные волосы до плеч показались девушке смешными – такими прямыми и жёсткими, будто солома, а не волосы. Лбы украшали простые ободы с одним камнем посередине. Почти одинаковые. С той же разницей, что и в одежде: золото и серебро, рубин и сапфир. «Они словно луна и солнце», – подумалось Шэне. Близнецы пребывали в том самом возрасте, когда в жилах ещё бурлит молодецкая удаль, но уже имеется и некоторый жизненный опыт. Царь Радогост казался немного моложе брата, хотя и был старшим. Наверное, потому, что сияюще улыбался, тогда как Радислав, напротив, был суров и хмур.

От его цепкого взгляда не укрылось, что Шэна поклонилась не сразу, недостаточно низко, да ещё и продолжила пялиться. Он недовольно поджал губы и спросил у одноглазого писаря, стоявшего за его правым плечом:

– Что это за невежа – навья девка?

Слышно его не было, но Шэна смогла прочитать слова по губам и поспешила опустить глаза.

Писарь метнулся к Громобою, порасспрашивал и вернулся к Радиславу с докладом. Тот, выслушав, что-то шепнул царю, который не переставал улыбаться и махать рукой, приветствуя подданных. Тот, закатив глаза, кивнул, и Радислав прочистил горло:

– Громобой, объяснись! Почему среди соискателей мы видим навьи рожи? Разве эти дикари годятся для царской дружины?

– Царь распорядился отобрать достойнейших по умениям, а не по рожам, – ответил богатырь.

В толпе послышались тихие смешки, и это разозлило Радислава ещё больше.

– Ты и ты, – он указал пальцем на Шэну и Тумана. – А ну выйти из строя!

Туман сделал шаг вперёд. Его лицо сохраняло такое бесстрастное выражение, что острые скулы казались выточенными из светлого мрамора. Он смотрел не на Радислава, а словно сквозь него, но опускать взгляд и не думал. Шэна поспешила последовать его примеру.

– Я сам решу, достойны ли они чести продолжить испытание, – Радислав потёр ладони. – Пусть вернут мишени. Крив, а ну подай мне лук!

Писарь куда-то умчался и вскоре вернулся с ростовым луком из тёмного, отполированного до блеска дерева.

Под ободрительные возгласы толпы Радислав спустился с помоста. Нарочито красуясь, закатал левый рукав кафтана. Крив подбежал и услужливо затянул ремни наруча на его запястье – чтобы господин не поранился о тетиву.

– Эй вы, навьи! Коли сумеете сделать выстрел лучше моего, позволю вам продолжить испытание. А коли нет – пеняйте на себя.

Крякнув от натуги, Радислав согнул тугой лук через ногу и натянул тетиву. Шэна затаила дыхание. Оружие было потрясающим, она бы многое отдала, чтобы владеть таким. Да, с коня не постреляешь – великоват, – зато против Змиулана в самый раз будет. С натяжением такой силы любую чешую насквозь прошибёшь!

Радислав поймал её восхищённый взгляд и ухмыльнулся – наверное, принял на свой счёт. А потом раз – и выстрелил. Белооперённая стрела вонзилась в самое яблочко, прошив мишень насквозь. Царский брат хохотнул и впервые улыбнулся.

Его радость можно было понять. Даже если Туман и Шэна попадут в самый центр, они всего лишь повторят идеальный выстрел. Он будет не лучше. Просто такой же.

Туман всё с тем же непроницаемым лицом вскинул свой короткий лук. Казалось, он не испытывал ни тени сомнения. Шэна завидовала, потому что сама не умела владеть чувствами настолько хорошо. Её щёки раскраснелись, сердце билось, как у пойманной в силки птички. Плевать на Тумана. Выиграет он или проиграет – всё равно. А вот она сама не может проиграть, хоть тресни. От этого зависит жизнь Шоно. В ушах зычный голос Громобоя повторял: «Удиви царя, он твоя единственная надежда».

Тем временем Радислав бесцеремонно толкнул Тумана в плечо.

– Погоди. Я хочу, чтобы навья девка стреляла первой.

Что ж, вот и настал тот миг, когда всё решится.

Шэна вытерла вспотевшие ладони о свою разрезанную по бокам юбку, надетую поверх штанов, откинула за спину многочисленные косички, медленно достала из колчана стрелу с рябым оперением, но натягивать лук не спешила. Сперва она мысленно взмолилась всем степным богам:

«Не подведите, родненькие. Не за себя прошу – за брата. Он у меня такой хороший. И – шаман Мун не даст соврать – очень талантливый. Ещё немного подучится, и вам же служить будет верой и правдой. Не забирайте его у меня, пожалуйста!»

Теперь в её ушах звенел голос Шоно, поющий знакомое заклинание:

Когда ты решишься сыграть на потеху судьбе,Все духи степные даруют удачу тебе.

Её глаза наполнились слезами. Шэна бросила взгляд в толпу – и вздрогнула. Сперва ей показалось, что там, среди затаивших дыхание дивьих зевак, стоит её брат и ободряюще улыбается. Но этого не могло быть. Она моргнула, и затуманенный взор прояснился. Нет, это был вовсе не Шоно. Из толпы ей улыбался и подмигивал шаман Мун. Их взгляды встретились, и старик приложил палец к губам.

Шэна почувствовала небывалый прилив воодушевления. Её настрой не смог сбить даже гневный окрик Радислава:

– Да стреляй ты уже, навья девка!

Тетива тенькнула звонко, как струна чанзы. Стрела отправилась в полёт, и время вдруг замедлилось, как будто воздух стал по-медовому вязким и тягучим. Не глазами, а каким-то внутренним чутьём Шэна видела, как за её спиной встали её защитники: шаман Мун с неизменными костяными чётками в руках. Мама с масляным светильником, освещающим путь. Братец Шоно – с чанзой и со здоровой рукой без лубков. Гром-богатырь, подбадривающий: «Вперёд, тетеря!» Рада-Овечка, одними губами шепчущая слова молитвы своим дивьим богам. Но в таком деле даже дивьи боги не будут лишними. И даже Туман, мягко подправляющий её локоть – как в те далёкие времена, когда он учил её бить точно в цель.

Шэна услышала тоненький свист. Потом треск дерева и раздосадованный возглас Радислава. Толпа взорвалась приветственными криками и бурными аплодисментами, а время снова пошло как должно. Прищурившись, Шэна наконец-то увидела, что её рябенькая стрела вонзилась прямо в белое оперение стрелы Радислава, расщепив древко пополам. Вот это да!

Шэна, ничуть не стесняясь, испустила ликующий вопль, поцеловала лук и подняла его высоко над головой, чем вызвала ещё больший восторг толпы.

Но главное было даже не это, а царь! Он смотрел на Шэну с неприкрытым восхищением. Ей всё-таки удалось его впечатлить, ха! И пусть степняки говорят, что нельзя поразить двух зайцев одним выстрелом, но сегодня ей, кажется, удалось сделать невозможное.

Глава шестая. Богатырское состязание

Ликование толпы опьяняло сильнее, чем крепкий архи. Не то чтобы Шэна часто пила этот напиток, но однажды попробовала случайно, перепутав с водой. Потом у неё заплетался язык, под ногами качалась земля, а душа пела от щенячьего восторга. Вот и сейчас ей захотелось обнять весь мир.

Мать часто повторяла: «Слава – это отрава для слабых умом» или «Мудрые люди славы не жаждут». Но ловить чужие восхищённые взгляды было так приятно!

– Как тебя зовут, воительница? – спросил Радогост.

– Шэна, – её голос прозвенел громко, чтобы все услышали.

– Мы запомним это имя, – улыбнулся царь.

От этих слов сердце едва не выпрыгнуло из груди. О да, Шэна постарается, чтобы все запомнили. И Туман. И Злонрав. И даже Радислав, который всё это устроил и теперь смотрел на девушку волком.

– Мы можем продолжить состязание? – Громобой, пожалуй, был единственным, кто не порадовался удачному выстрелу Шэны. Наоборот. Его лицо стало ещё суровей.

Радогост кивнул.

– Думаю, наши навьи гости доказали, что достойны быть здесь.

Туман, который так и не сделал свой выстрел, опустил лук. На его лице мелькнула тень удивления. Может, даже досады. Наверняка он тоже хотел показать свою удаль, но Шэна управилась за двоих.

Как ни хотелось ей ещё насладиться мгновениями своего торжества, но по знаку Громобоя пришлось вернуться в строй.

Богатырь прочистил горло:

– Настало время показать свою сноровку в ближнем бою. Жребий распределит вас по парам. Всем выдадут одинаковые незаточенные мечи. Условие простое: победить, не причинив противнику серьёзных увечий. Бой идёт до трёх пропущенных ударов или до тех пор, пока противник не сдастся. Запоминайте свою очередь, дважды я повторять не буду.

Он начал зачитывать имена. Шэна пыталась сосредоточиться, но никак не могла унять стучащую в висках кровь. Как назло, именно в этот миг до её ушей донеслись пересуды Злонрава и его дружков.

– Пф, подумаешь, выстрел! Ей просто повезло, – с завистью прошипел богатырский сынок. – В поединках увидим, кто чего стоит на самом деле.

Веснушчатый тип с длинным унылым лицом поддакнул:

– Точно! Девкам в царской дружине не место. Особенно таким. Что это у неё на голове, косы или змеи? Ещё и чёрные, будто грязные. А юбка! Юбку вы видали? Да наши нищенки на базаре и те лучше одеваются.

– Неправда твоя, Мрак. При царице Светозаре было немало девиц-полениц, которые сражались наравне с богатырями. – Шэна узнала голос Лютого.

Похоже, он был самым разумным из всей шайки Злонрава.

– И где они теперь? – фыркнул тот, кого звали Мраком. – Там же, где и царица: в Змиулановых застенках. А может, и в его спальных покоях, ха!

– В своё время будет и от девок польза, – хохотнул Злонрав. – Змиулану же дань платят не только златом да серебром. Отправим их в качестве подарка – и дело с концом. Так защитим Дивь.

– Что ты такое несёшь? – удивился Лютой. – Разве нас не для того собрали, чтобы Змиулана одолеть?

Но Злонрав отмахнулся.

– Не мели чепуху. Если бы было возможно побороть великого змея, мой батя уже давно бы это сделал. Мы с вами будем царя защищать да в белокаменных палатах пировать. А Змиулану для его нечестивых утех и навки сгодятся. Говорят, он не слишком разборчивый. Да и девка наверняка не станет ерепениться. Если наши мужние жёны две косы плетут, то у этой, выходит, с дюжину мужиков было.

Негодяи тихонько засмеялись, и у Шэны зачесались кулаки. Ух, так и вмазала бы по глумливым рожам! Но тут Громобой произнёс её имя.

Сердце пропустило удар: пришла пора выйти и показать всем, на что она способна. Вот только она прослушала, кто же стал её первым противником?

На ватных ногах Шэна взошла на помост – и обомлела. Судьба-злодейка решила сыграть с ней шутку: напротив стоял Туман – последний, с кем она хотела бы сражаться.

Бывший жених одарил её ободряющей улыбкой, но раздосадованная Шэна приняла её за злорадный оскал и поджала губы. Уж лучше она умрёт, чем проиграет.

– Начали! – скомандовал Громобой.

Мечи одновременно выпорхнули из ножен. Их гарды были украшены яркими полосами ткани и напоминали хвосты диковинных птиц. Наверное, так было зрелищней, но сражаться мешало. Да и баланс клинка был весьма странным: Шэна привыкла к сабле.