Царь-девица и Змиулан

Громобой продудел в рожок, и бой начался. Толпа затаила дыхание. Казалось, само время замедлилось. Шэне показалось, что прошла вечность прежде, чем лезвия ударились друг о друга, высекая искры. Удар. Блок. Ещё удар. Уворот. Ответная атака. Отскок. Чёткие выверенные движения поединщиков напоминали танец – опасный и завораживающий.

Во время очередной сшибки Туман выдохнул ей прямо в ухо:

– Ма́рина ночь.

Шэна сперва не поняла, какое дело ей должно быть до праздников, да ещё и в самом разгаре сражения?

Но потом её осенило: однажды они тоже сражались на глазах у всего племени. Не всерьёз, а чтобы совершить ритуал. В этот день, по степной легенде, брат Зной уступает место сестрице Стыни, проигрывая поединок. Так зима вступает в свои права. А потом, в первую ночь мая, набравший силу Зной побеждает Стынь – так каждый год сезоны сменяют друг друга. Неужели Туман намекает, что готов поддаться?

Пока Шэна думала, бывший жених нанёс ещё несколько ударов, которые она с лёгкостью отразила. Он в точности повторял рисунок того боя, который они когда-то придумали для Мариной ночи. Значит, сейчас ей нужно будет парировать, потом уклониться влево, скользнуть за спину противника и оглушить его гардой по затылку. Тогда она победит. Если, конечно, это не ловушка. Ведь если Туман знает, что она будет делать, то и противостоять этому сможет.

Теперь время, наоборот, пошло вскачь, словно пытаясь наверстать упущенное. Верить Туману или нет? После всего, что между ними произошло, о каком вообще доверии может идти речь? С другой стороны: зачем ему обманывать? Он вполне мог бы одолеть Шэну честно, если бы хотел. Но не когда от её победы зависит жизнь Шоно.

И в этот раз Туман не подвёл: подставил затылок и рухнул как подкошенный. Шэна на мгновение даже испугалась, не слишком ли сильно она ударила. Но уже в следующее мгновение бывший жених приподнялся на локте и сел, потирая шишку.

– Твоя взяла, тетеря, – Громобой подмигнул ей.

Если богатырь и понял, что они сыграли в поддавки, то не подал виду и засчитал победу.

Вскоре определились и другие победители – всего их осталась дюжина. Собой Шэна гордиться не могла – всё-таки не совсем честно одолела Тумана, поэтому она решила, что будет гордиться дорогой подружкой Радой – та тоже выиграла свой первый бой. Девушки встали рядом плечом к плечу и взялись за руки.

– Следующий круг – рукопашный бой, – объявил богатырь.

– Ох, только бы нам с тобой в пару не попасть, – беспокойно прошептала Рада.

«Боишься?» – хотела сказать Шэна, но прикусила язык. Зачем говорить обидное слово хорошему человеку? Тем более что она и сама предпочла бы сражаться не против Рады, а спиной к спине.

Им повезло: когда Громобой объявил пары следующего круга, им достались разные противники. Шэне – Лютой, а Раде – сам Злонрав. Подруга, заслышав это, побледнела, её дыхание сбилось, а глаза словно превратились в два осколка голубого льда.

– Личные счёты? – наконец догадалась Шэна.

Рада, шмыгнув носом, кивнула.

– Ты спрашивала, почему моя сестра не в столице. Ей пришлось уехать, потому что этот негодяй её опозорил.

– Тогда отомсти как следует. Вытряси из него весь кизяк! – Шэна хлопнула подругу по плечу так, что та аж присела.

Это сработало: в глазах Рады загорелся гнев. Шэна часто видела такой, когда смотрела на своё отражение в ручье. Жаль, что из её кровного недруга Змиулана вытрясти кизяк было не так-то просто.

Её собственный противник Лютой – длинный как жердь парень с миловидным, хотя и рябым лицом – казался нескладёхой. Даже в атаку пошёл как-то лениво, вразвалочку, прихрамывая на левую ногу. Весь его вид как будто кричал: ну, давай же, недооцени меня. И Шэна запросто могла бы попасться на эту уловку, если бы ранее не слышала речи Лютого. Он был самым рассудительным среди дружков Злонрава, вразумлял их, отговаривая от всяких глупостей. Значит, эта неловкость вполне могла быть притворной.

«Нужно быть начеку», – подумала Шэна. И не прогадала. Оказавшись на расстоянии атаки, Лютой бросился на неё с поистине змеиной скоростью и попытался сделать подсечку. Она едва успела увернуться. Противник испустил разочарованное шипение, что ещё больше сроднило его с чешуйчатыми гадами. Силы у него было немного: удары Шэна с лёгкостью парировала или уклонялась, но вот сама не могла его достать, как ни старалась. Проще было поймать воробья голыми руками, чем этого вертлявого дивьего. Бой превращался в проверку на выносливость. Чья ловкость даст осечку, кто первым ошибётся? Шэна понимала, что затягивать поединок нельзя: это не последнее испытание на сегодня. Было бы крайне недальновидно остаться без сил уже сейчас.

Шэна украдкой бросила взгляд в толпу: где там шаман Мун? Вдруг придёт на выручку? Но в следующий миг ей стало совестно из-за собственного малодушия. Первый бой не сама выиграла и во втором помощи ищет? Какая же она воительница, если не может ни с одним противником по чести управиться?

Сжав зубы, Шэна бросилась вперёд и… пропустила короткий, но мощный удар под дых. Лютой воспользовался её заминкой. А нечего было шамана искать.

Шумно выдохнув, она согнулась, но через мгновение выпрямилась. В боевом запале Шэна почти не чувствовала боли, но знала, что та обязательно придёт позже. Значит, тем более нужно было поторопиться. Она вспомнила, что говорил ей Туман во время их совместных тренировок, когда они ещё были женихом и невестой: «Если чувствуешь, что не можешь победить быстро, и противник нарочно тебя изматывает – поддайся. Сделай вид, что устала, чтобы соперник подумал, что выигрывает. Лучше пропустить атаку и получить небольшую рану, чем, осторожничая, проиграть всё».

И Шэна согнулась вновь, сделав вид, что задыхается. В глазах Лютого появился торжествующий огонёк. Он ринулся, чтобы повалить Шэну наземь, но она была начеку. В последний момент увернулась и подставила противнику подножку. Тот испустил удивлённый вопль и упал на одно колено. Его спина оказалась открыта, и Шэна этим воспользовалась: ударила ногой прямо между лопаток. Лютой, охнув, клюнул носом в землю.

– Сдавайся! – Шэна поставила ногу на его шею.

Лютой некоторое время помолчал, смиряясь с поражением, а потом пробормотал:

– Сдаюсь.

Под ликующие возгласы Шэна убрала ногу и помахала рукой толпе.

– Вот это огонь девка! – выкрикнул кто-то.

А другой добавил:

– Да, сильна навка, ничего не скажешь.

Даже царь Радогост всё шире улыбался, глядя на её подвиги. Всё это было так приятно, что Шэна с большой неохотой покинула помост, уступая место следующей паре бойцов.

Упоённая своим успехом, она даже не сразу поняла, что на ринг вышла её дорогая подруга Рада. И только когда та вскрикнула, повернулась и стала пристально следить за сражением.

Злонрав оказался умелым бойцом. Наверное, от батюшки силу унаследовал. Вот только отцовского благородства ему не досталось ни на грош. Он нарочно метил кулаком в лицо своей противницы. Под левым глазом Рады уже наливался фиолетово-багровый кровоподтёк.

– Давай же! – со всей мочи выкрикнула Шэна. – Покажи ему!

Увы, Раду поддерживали немногие. Толпа знала Злонрава, знала его могучего отца и рукоплескала всякий раз, когда он атаковал. Или когда Рада спотыкалась.

Прошло совсем немного времени, а её веко уже настолько распухло, что мешало смотреть. Девушка пропустила второй удар – на этот раз в челюсть. Из угла её рта показалась алая струйка. Слава богам, зубы остались целы.

Шэна почувствовала, как внутри закипает ярость. Так не честно! По справедливости это Рада должна была отделать гада так, чтобы навек запомнил. Отомстить за поруганную честь сестры. Но всё вышло иначе. Третьим мощным ударом Злонрав сбил Раду с ног – да так, что та не сразу смогла подняться. Помощникам Громобоя пришлось помочь ей спуститься с помоста и усадить в тенёчке. Кто-то облил девушку водой из фляги, и только тогда она смогла открыть здоровый глаз.

Громобой подошёл к Раде и оглядел её.

– Жива?

– Угу, – она кивнула.

– Тогда бой за Добронравом.

Богатырь не выглядел довольным, несмотря на победу своего сына, потому что понимал: тот сейчас прошёл по грани. Нанеси он удар посильнее, и пришлось бы снимать его с состязаний. Но непоправимый ущерб не был нанесён, а значит, правила не нарушены.

Шэна подбежала к подруге и присела рядом, положив ей руки на плечи.

– Не сдавайся! В этот раз не получилось – получится в следующий.

– Я слаба, а он слишком силён, – прошептала Рада разбитыми губами, морщась от боли.

– Ты обязательно станешь сильнее. Великими воинами не рождаются – ими становятся. За каждой победой стоит горечь многих поражений. Хочешь, потом потренируемся вместе?

Подруга кивнула и, подумав, добавила:

– Бейся до конца, Шэна. И если сойдёшься в финальном поединке с этим негодяем, добавь парочку оплеух от меня. За сестрицу. Как ты там сказала? Вытряси из него кизяк, во!

– Обещаю! – Шэна крепко сжала её руку.

Тут как раз подоспел лекарь с плошкой, полной льда.

– Посторонись! – он бесцеремонно отодвинул Шэну в сторону, и та не стала сопротивляться. Дивий шаман (или как они тут называются?) явно знал своё дело.

Злонрав же сиял, как начищенный медный таз, всё повторяя своим дружкам:

– Видали, как я её! То-то. Знай наших! А ты, Лютой, простофиля. Не ожидал, что ты так легко сдашься грязной навке.

– Пф! – Лютой обиженно вскинул подбородок. – А что мне было делать?

Вместо ответа Злонрав наградил его подзатыльником.

– Ты очень меня разочаровал.

Ух, как Шэне захотелось размазать по лицу его снисходительную мерзкую улыбочку. Но сейчас не время распускать руки и рисковать собственным будущим. Всякая месть хороша в свой срок.

Когда поединки рукопашного круга закончились, соискателей осталось пятеро, а не шестеро. Всё потому, что Мрака – того самого парня с веснушчатым длинным лицом – не допустили дальше, несмотря на победу. Он перестарался, и его противник после боя не сумел подняться. Бедолагу погрузили на носилки, чтобы отнести в лекарское крыло. Мрак был вне себя от ярости и беспрестанно причитал:

– Не виноватый я, что этот дуралей такой хлипкий оказался. Совсем легонечко ударил же ж!

Злонрав попытался защитить приятеля и дерзко молвил, глядя прямо отцу в глаза:

– Негоже наказывать молодца за удаль да силу богатырскую. Али мы ворогов тоже жалеть должны?

– Настоящий богатырь силу свою соразмеряет и бездумно оружием не размахивает, – нахмурился Громобой. – А коли будешь мне перечить, я и тебя домой отправлю.

Ещё некоторое время они сверлили друг друга взглядами, но Злонрав сдался первым и отступил на шаг, ворча что-то невнятное, словно побитый пёс.

Шэна мысленно позлорадствовала. Это, конечно, было ещё не полное торжество справедливости, но для начала – неплохо.

Помимо неё и негодяя Злонрава, в следующий круг прошли здоровенный детина, размером кулаков способный потягаться с самим Громобоем, высокий дивий с коротко остриженными волосами (Шэне не понравился его взгляд: так смотрят безжалостные убийцы. Да и причёска намекала, что он побывал в застенках за грабёж или ещё что похуже.) и, как ни странно, тот юный парнишка, чей брат-близнец проиграл лучное состязание. Вот кого-кого, а его Шэна не ожидала увидеть. Юноша казался слишком хлипким, чтобы выиграть два боя подряд. Может, просто повезло с противниками? В любом случае Шэна была рада увидеть знакомое лицо. А ещё она заметила, с каким беспокойством этот парень поглядывал на Раду. Она готова была биться об заклад, что втюрился. Даже хотела отпустить шпильку на этот счёт: без недоброго умысла, а так, чисто по-дружески. Но шутку пришлось проглотить, потому что Громобой объявил:

– Пришло время финального испытания. Вы доказали, что умеете обращаться с луком и мечом, достойно показали себя в рукопашной, но этого недостаточно. Любой воин рано или поздно столкнётся в бою с колдуном. Посмотрим, что вы сможете противопоставить боевым заклятиям. В этом круге вашим общим противником станет Радислав – всем известно, что он не только брат нашего государя, но и придворный чародей.

Шэна закатила глаза. Да что ж такое? Опять этот Радислав. Только его тут не хватало!

Глава седьмая. Кого ты любишь, чего боишься?

– Эй, о колдунах нас не предупреждали! – Злонрав выпалил это настолько обеспокоенно-плаксивым голосом, что вся площадь грянула от хохота.

Богатырский сынок, оскалившись, погрозил толпе кулаком.

Хотя Шэне и было приятно, что недруг выставил себя дураком, но, положа руку на сердце, она понимала и разделяла его тревогу. Степняки своих шаманов боялись и уважали. У дивьих, наверное, было принято так же. Вот только Радислава она не хотела ни уважать, ни бояться. Вдобавок её терзало любопытство: неужели царский брат самолично выйдет на ристалище супротив них на потеху толпе?

Она даже расстроилась, когда Громобой пояснил:

– Побеждает тот, кто первым заберётся на энтот столб и достанет царский стяг. Сила чародейская вам мешать будет, а вы не сдавайтесь.

– Столб, небось, ещё и салом смазан… – вздохнул здоровенный детина.

– Не без того, – ухмыльнулся богатырь. – А вы нешто думали, что легко будет? Как-никак последнее испытание.

– А соперникам мешать можно? – деловито уточнил остриженный дивий со взглядом убийцы.

– Разумеется. Это же воинское состязание. Но с прежним условием – чтоб ничего непоправимого не стряслось.

Громобой глянул на Убивца строго, но того не проняло.

– Ой, ну иногда оно само собой случается. На ровном месте можно поскользнуться и окочуриться.

– Для того я тут и приставлен следить, чтобы разделять случайность и умысел.

Богатырь говорил спокойно, но от его тона даже у Шэны по спине пробежали мурашки, хотя она никаких коварных планов не лелеяла.

Пятерых соперников поставили поодаль столба за меловой чертой. Высоко над их головами в синем небе хлопало знамя с царским гербом, на котором был изображён белый волк, бегущий по алому полю. При взгляде на него у Шэны на душе потеплело. Хороший знак. Волк не предаст последних выживших из своего племени. Даже если это какой-то другой дивий зверь. Все волки друг другу братья и сёстры.

– Не подведи, – едва слышно прошептала Шэна.

В тот же миг прогудел сигнальный рожок. Испытание началось!

Она бросилась вперёд, но не тут-то было: кто-то из соперников ухватил её за косицы и дёрнул назад. Шэна ударилась спиной о доски помоста так сильно, что сперва не могла вдохнуть, а когда всё-таки смогла, выдала несколько слов на навьем, которые никогда не осмелилась бы повторить при матушке.

Впереди уже возникла куча-мала: Здоровяк и Злонрав вместе мутузили Убивца, а самый юный парнишка пытался выползти у них из-под ног, чтобы не затоптали. М-да, они так век будут до столба добираться – никакой колдун не понадобится.

Бочком-бочком Шэна попыталась обойти кучу-малу, но её заметили. Здоровяк, раскинув руки в стороны, преградил ей путь:

– Врёшь, не пройдёшь.

Но девушка поднырнула и проскочила между его ног – благо гладкие доски помоста позволяли.

В спину донеслось:

– Держите её!

Шэна услышала позади топот и частое дыхание. Она развернулась и занесла кулак, чтобы хорошенько врезать тому, кто её догоняет, но не ударила. Потому что это был тот тощий юнец. Такому в нос дашь – рассыплется. Пожалела, в общем. И зря. Потому что парнишка вихрем промчался мимо, оттолкнув Шэну с дороги. Ох, ну и растяпа же она! Чего ожидала, спрашивается? Ладно, пусть даже он первым достигнет столба, наверх ещё залезть надобно.

Пришлось поднажать, чтобы оказаться у столба почти одновременно с парнишкой. Они грозно зыркнули на друга. Шэна протянула руку, и…

Она сперва не поняла, что произошло. Почему мир вдруг стал таким серым, словно погружённым в туманную дымку? И свет погас, будто бы среди бела дня вдруг настали сумерки. Приглушённый гул толпы и звуки схватки ещё некоторое время доносились, а потом и вовсе исчезли. Воцарилась пугающая тишина, какой обычно не бывает наяву. Ни пения птиц, ни шороха листьев, ни шума ветра – ни-че-го. Наверное, прикосновение к столбу заставило проявиться чары? Значит, чтобы победить, нужно вернуться?

Шэна огляделась в поисках пути, но тщетно. Всюду, куда хватало взгляда, простиралось бескрайнее поле с травой по пояс. Если бы степь была настоящей, девушка дождалась бы, когда на небе появятся звёзды – ориентируясь по ним, она, по крайней мере, могла бы быть уверена, что не ходит по кругу. В беззвёздную ночь она попыталась бы почуять запах жилья. Или приглядеться к животным тропам: зверь обычно не стремится встречаться с человеком и огибает стойбища. Но что делать в необитаемой колдовской степи?

Шэна со вздохом присела на покрытый мхом камень, сорвала соломинку и засунула в рот – так ей лучше думалось. Этот колдун, чотгор бы его побрал, знал, что делает. Больше всего в жизни она ненавидела бездействие. Когда приходилось чего-то ждать, не могла усидеть спокойно. Вот и сейчас на камне вертелась, как будто тот был нагретый. Шаман Мун говорил, это оттого, что у неё в душе слишком много огня.

– Не можешь успокоиться? – шепнул кто-то из-за плеча, и Шэна аж подпрыгнула, а в следующий миг уже вскочила, готовая сражаться.

– Ты саблю-то убери. Свои.

На неё пристально смотрел огромный серый волк. Он был крупнее обычного зверя – размером чуть больше огнепёски, но меньше лошади.

Шэна невольно попятилась, но быстро одумалась и остановилась. Если такая зверюга захочет напасть – всё равно допрыгнет.

– Начнём с простого. Ты кто такой? – она спрятала саблю в ножны.

– Не узнала? – оскалился волк. Или у него была такая улыбка? – А ты ведь моё дитя.

Неужели это дух-хранитель её племени? Вот это да! Шэна знала, что шаманы могут их видеть, но сама даже не надеялась на встречу. У неё ведь совсем не было способностей к чарам. В следующий миг радость сменилась гневом.

– Ты плохой, – заявила она, дерзко глядя прямо в желтые волчьи глаза. – Почему не пришёл на помощь, когда наше племя убивали? Остались только мы с братом и мама. Разве так поступают хорошие хранители?

Волк вздохнул.

– Я сделал всё, что было в моих силах. Иногда то, что суждено, просто должно произойти.

– Но это несправедливо! – звонкий голос Шэны отозвался эхом, как будто бы они были не в степи, а в какой-нибудь пещере. Это пугало. Пришлось сбавить тон. – Все наши мертвы. А меня и Шоно изгнали, словно каких-то лиходеев. Неужели на нас и правда лежит проклятие?

– Сейчас не время это обсуждать. – Волк, казалось, немного обиделся.

– А когда будет время?

– Тебе нужны подсказки или нет?

Его голос казался Шэне смутно знакомым. Она точно слышала его раньше. Казалось, совсем недавно. Но никак не могла вспомнить, где именно.

– Сперва скажи, как тебя зовут? – потребовала она.

– Если это так важно, назови меня как-нибудь, – усмехнулся волк.

Надо же, он ещё и зубы скалит! Шэна топнула от злости.

– Раз так, буду звать тебя Чотгор.

Она думала, что зверь оскорбится, но тот только кивнул.

– Сойдёт. А теперь слушай: здесь нет ни времени, ни направлений. Будешь ты стоять на месте или идти куда глаза глядят – без разницы.

– Тогда как же мне отсюда выйти?

– Это испытание, помнишь? Колдун проверяет тебя на прочность. Подкидывает тебе то, что ты больше всего ненавидишь.

– Но я много что ненавижу, не только бездействие, – Шэна начала загибать пальцы. – Несправедливость. Змиулана – за то, что из-за него погибли наши. Тумана – за то, что отвернулся от меня, когда я так в нём нуждалась. Своего папашу. Я имею в виду родного, которого никогда не видела. Ух, как я хотела бы встретить этого дивьего негодяя и высказать ему в лицо всё, что думаю. Спросить, как он посмел бросить меня и матушку, и послушать, как он будет оправдываться. Медведей, которые сперва приютили, а потом выгнали. Дивьих – за то, что смеются надо мной. Злонрава – за то, что он сделал с сестрой Рады. Тебя, кстати, я тоже ненавижу. Сам знаешь за что.

– Вижу, науку ненависти ты хорошо освоила. Молодец, – волк уселся и почесал за ухом. – Вырастешь – ещё и прощать научишься.

– Ни за что! – Шэна вздёрнула подбородок. – С какой стати прощать тех, кто причинил мне зло? Знаешь, как у нас в степи говорят: око за око.

– Жизнь не только чёрная и белая, дитя. В ней много других красок. Когда-нибудь мы поговорим об этом. А сейчас… сосредоточься на своей ненависти. Она тебе пригодится, чтобы развеять чары колдуна.

– Пф! И как же она мне поможет?

– Ненависть – лекарство от страха. Не лучшее. Но для тебя пока сойдёт.

По степи пронёсся порыв холодного ветра. Высокие травы качнулись. В вышине прокатился гром, и Шэна вздрогнула, оглядываясь. Она почувствовала: приближается что-то недоброе. Хотела спросить у волка, повернулась – а он уже пропал. Ну точно чотгор!

В небе появилась чёрная точка. Она росла, росла, пока Шэна не узнала очертания змея и не воскликнула:

– Змиулан!

Она никогда прежде не видела прародителя горынычей, но сердцем знала – это он. Кровный враг, уничтоживший её дом. Сейчас он наверняка собирался закончить начатое. Что же делать? Её жалкая сабелька даже чешую не пробьёт. С горынычами издавна сражались только волшебным оружием, и Шэна надеялась добыть такое в царской сокровищнице перед решающим боем.

Страх сковал её тело, поджилки затряслись, к горлу подступил удушливый ком. Нет, так не пойдёт.

– Это не настоящий Змиулан, – напомнила себе Шэна.

«Используй свою ненависть, но не давай ей завладеть тобой. Стань её хозяйкой», – а это уже прозвучало в голове голосом волка Чотгора.

Уж чего-чего, а ненависти у Шэны было хоть отбавляй. Проклятый змей. Проклятый колдун, решивший позабавиться. Даже себя она сейчас ненавидела, потому что едва не дала слабину, поддавшись страху.

– Я не боюсь тебя, Радислав!

Шэна выпрямила спину и расправила плечи. Так-то лучше.

Горыныч приземлился в поле. Ух и здоровенный – с гору величиной. Дохнул огнём, но девушка заметила, что от пламени нет жара. Даже метёлки ковыля не подпалило.

– Ошибаешься, глупая навка, – прогрохотало чудовище. – Я – Змиулан, царь всех горынычей.

– Мы оба знаем, что никакого Змиулана здесь нет, – Шэна сверкнула глазами.

– Ты меня не боишься? – удивился змей.

– А чего тебя бояться, коли ты не настоящий.

– Но мои чары вполне настоящие, и они способны причинить тебе вред, – чародей, забывшись, заговорил собственным голосом. – Ты никогда не выйдешь отсюда. Твоё тело ослабеет, ты умрёшь от голода там, наяву. И никогда не отомстишь своему злейшему врагу.

– Живой я вам полезнее буду.

– А не слишком ли ты самонадеянна, навка? – усмехнулся Радислав. – Видал я воительниц и посильнее тебя, да все сгинули. Неужели ты в самом деле надеешься победить Змиулана?

– Не просто надеюсь. Я знаю, что одержу над ним верх – с вашей помощью или без. Но у вас ещё есть время, чтобы одуматься и разделить со мной славу. – В этот миг Шэна ни на мгновение не сомневалась, что именно так всё и будет.

И чудовище растаяло в сумерках. Теперь перед ней стоял… Туман.

Что? Почему? Девушка сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль напомнила ей, что всё это – обман.

– Ты опять перемудрил, колдун. Думаешь, мой бывший страшнее Горыныча?

– Это ты мне скажи, – лже-Туман хищно улыбнулся. – Я желаю знать, кого ты боишься и кого ты любишь.

– Чтобы использовать это против меня? Не выйдет! А знаешь, почему? Я никого не боюсь. И никого не люблю.

– Ло-о-ожь.

Шэна сморгнула – и ахнула. Теперь перед ней стоял Шоно. Похоже, чародей всё-таки нашёл её слабое место. На её глазах тело брата начало покрываться ранами. На ткани рубахи проступили алые пятна. Из угла рта показалась струйка крови.

– Обними меня, – прошептал Шоно. – В последний раз.

Колени подкосились, и он завалился на траву, придерживая бок, из которого торчало обломанное копьё.

Шэна было рванулась, но вовремя опомнилась.

– Лжёшь тут только ты, Радислав. Заманиваешь своими иллюзиями.

– Тогда давай просто сразимся! – чародей наконец принял свой истинный облик. Он поднялся. Его левая рука удлинилась, превращаясь в острый клинок.

Но Шэна не спешила защищаться.

– А потом что? Подставишься под удар и превратишься в моего брата, чтобы я подумала, что убила его?

Судя по разочарованному возгласу, именно это подлец и замышлял. Но попыток обвести Шэну вокруг пальца он не оставил даже теперь.

– Не хочешь защищаться – не надо. Тогда просто убью тебя. Это будет легче, чем я думал.

– Тот, кто действительно хочет убить, языком почём зря не болтает, – парировала Шэна. – Знаешь, что? Думаю, ты не можешь. Нужно, чтобы я первая бросилась. Чтобы прикоснулась к тебе – с добрыми или со злыми намерениями, не важно. Тогда бы ты получил надо мной власть. Я угадала?