bannerbanner
Люди и чудовища. И прибудет погибель ко всем нам, ч. 3–5
Люди и чудовища. И прибудет погибель ко всем нам, ч. 3–5

Полная версия

Люди и чудовища. И прибудет погибель ко всем нам, ч. 3–5

Язык: Русский
Год издания: 2024
Добавлена:
Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
5 из 10

– Я пойду, одежду поменяю, – сказала девушка. – Проходи в зал.

В комнате Михаил сразу ощутил что-то неладное, осмотрелся. В интерьере всё было гладкое, черное, функциональное. Михаил сам не мог объяснить свою тревогу, пытался успокоиться. Но с порога чувства кричали: так комнату не могла обставить женщина. Тут он увидел на столе кукольный домик и с облегчением вздохнул.

Михаил подошел к нему и открыл. Вся мебель и планировка комнат в домике плюс-минус совпадала с тем, что было в квартире девушки.

Джо зашла в комнату.

– Тебе нравится у меня? – спросила она.

Михаил оглянулся.

– Да… А вот этот кукольный домик ты сама делала?

Девушка рассмеялась.

– Похоже ты, посол, абсолютно не разбираешься в нашей культуре. Сейчас я покажу тебе, в чем дело. Только ты не слишком пугайся. У нас все здесь такие маленькие.

Михаил озадаченно посмотрел на Джо. Она села на диван возле стола с домиком, и вдруг взгляд ее погас. Лицо девушки раскрылось, как задворки окна. Внутри ее головы Михаил увидел кабинку с человечком – мужчиной лет тридцати.

– Вот и моя настоящая внешность, – сказал человечек.

Он вытащил из кабинки лестницу и спустился на стол к домику. Михаил стоял с минуту ошарашенный.

ЦЕНЗУРА.

– Как сказать… Это долго объяснять. Мы же хотели выпить – давай, а заодно я расскажу.

Джо вынес из домика маленькие стол, стул, поставил бутылку. Для Михаила на полке нашлась бутылка побольше. Они пили вместе и говорили о жизни.

Богомир продолжал экскурсию по центру, хотя его и раздражал этот Лир.

– Так почему Эльазар не Мертвый гриф?

– Кем бы ни был тот расплакавшийся мальчик, – высокопарно ответил Лир. – Он прав. Можно обладать только одной магической способностью.

– А. Значит, такие правила вашего мира. У нас-то по-другому. Хоть сколько может быть.

– Где у вас?

– Неважно. В реальном мире, в общем-то. А как тогда…

– Я думаю, кто-то притворился Эльазаром. Вероятно, чтобы убить того песочника.

– Зачем это Мертвому грифу? – удивился Богомир. – Песочника и так бы убили.

– Видимо, личные счеты, – отчеканил Лир.

– Тогда это кто-то с Нибиру.

– Тогда бы он не выглядел как Эльазар. Единственный вариант, что это датинец. Магией, по идее, может обладать представитель любой планеты. Но только датинцы имеют технологии для создания правдоподобного облика.

– Логично. И у каких датинцев есть личные счеты с песочниками?

Лир развел руками.

– Что-то не сходится.

– Вообще, – говорил Джо Михаилу, – датинцы могут выбирать любую оболочку. И, по правде, мы пользуемся этим. Становимся более красивыми, сильными и идеальными. Некоторые даже женятся и предпочитают не заглядывать внутрь друг друга. Так и живут оболочками. Не выходят наружу. А зачем? Внутри капсулы есть всё, и чувства от нашего аватара передаются в нее тоже. Но мы отвлеклись от темы.

ЦЕНЗУРА. Я… я всегда был обычным, тривиальным – по способностям, уму, физике. Это правда. Зачем скрывать? И работу я выбрал обычную. Неважно какую. Но… мне нормально. И я предпочел бы простую жизнь, но это… сложновато. Когда повсюду люди, которые всегда хотят большего и требуют от тебя того же. ЦЕНЗУРА. И вот…

Время и тянулось, и неслось. День подходил к концу, а значит, и планетам оставалось недолго. Вот уже из окна показалась огромная, на все небо, Нибиру. Михаил глядел на нее с ужасом. Он, хотя и знал, что не умрет в Игре, боялся.

– Не волнуйся, – сказал Джо, – правительство обещало, что всё уладит.

Михаил с волнением взглянул на нового товарища.

Богомиру нравился этот музей, но иногда игрок тревожно поглядывал на часы. Да и Королева давно не выходила на связь…

– Мальчик, – нервно прошептал Богомир, – как же его там… принц Ария?

– Ансельм, – сказал Лир.

– Да! Он говорил, что Солнце может уцелеть. Наверное, стоит эвакуироваться на него?

– Нет, это невозможно. Сейчас покажу.

Они подошли к механизму из трех круглых планет и большого Солнца. Лир дернул за рычаг.

– Сейчас они будут двигаться по своей точной траектории.

Планеты начали вращение. Нибиру подлетала всё ближе и ближе к Датину и – врезалась в него. Планеты сломались. Их осколки попадали на Арий, а позже и на Солнце.

– Есть, конечно, небольшая вероятность, что Солнце не погибнет. Около пяти процентов. Но это, если Принцесса спасет.

Внезапно прибор на столе завибрировал. Богомир вздрогнул. Лир поднял тарелочку.

– Бочки с отходами уже убыли, – тут же сказал кто-то.

– У нас здесь… я отойду, посол, для разговора.

– Какие бочки? – поинтересовался Богомир.

Но Лир уже скрылся. Богомиру показалось это странным. Он с минуту сидел в кабинете, а потом осторожно вышел. Лира уже не было. Богомир спустился на первый этаж, поблуждал по футуристичным коридорам, а потом наткнулся на склады с подарками. Здесь же он заметил Лира. Тот разговаривал с кем-то из работников. Богомир спрятался за угол, потом осторожно зашел в один из складов, прикрыл дверь. Темно и пусто. На полу валялось несколько коробок. Богомир поднял одну из них. Тяжелая. Открыл. Внутри лежала маленькая желтая бочка с черепком.

– Разве вы не поняли, что я вас заметил? – послышался голос Лира. Богомир вздрогнул и обернулся. Темная фигура Лира стояла в проеме.

– Нет, я не видел. Вы отсылаете это на Нибиру, да? А поможет? Как же пять процентов?

– Да, отсылаем. Уже нет. Я говорил президенту, что это нужно было сделать раньше. Но они… боялись спровоцировать военные действия. А сейчас… всё запаниковали. Хотят взорвать Нибиру.

– Она слишком близко.

– Да. Взорвется, и осколки полетят на нас.

– И когда же… когда же с Нибиру это произойдет?

– Через пару минут, я полагаю.

– Мамочки…

В этот момент прибежали Мона и Королева. Они знали, кто следующая цель Мертвого Грифа – Лир.

А Михаил уже забыл про все эти планеты, принцесс и грифов. Он просто пил и общался.

– Знаешь, Джо, – говорил он, – я ведь не умею жить для себя. Всегда не умел. То есть когда ты маленький, ты просто делаешь, как скажут родители, и все считают тебя хорошим. Потом ты женишься на такой же хорошей девочке, строишь дом, заводишь детей. И, вроде, всё нормально… То есть я и не думал, что можно жить лучше. Но потом нашел настоящую любовь. Не каждому это удается. А мне почему-то выпал шанс. Венера… была идеальной. То есть вообще идеальная женщина – это образ нереальный. Его не существует. Он у каждого свой. Но для меня она была идеальна, я к этому.

И она стала… Как бы это сказать. Моим смыслом. Как воплощение самой сущности жизни, заключенное в человеке. И да… Я испытывал нечто подобное к дочери, но в меньшей степени. Вера как бы была преддверием счастья. И когда моя Венерочка умерла, я смотрел на Веру и… Я бы хотел жить ради нее, но не мог. Это как жить ради иллюзии, зная, что она нереальна. А потом и эта иллюзия затухла. Не знаю, Джо. Я потерял смысл жизни. И… даже если я найду сына, разве вернет мне это смысл? Не думаю. Не думаю, что нужен Максиму, что нужен самому себе.

– А твоя жена?

– Жена? – усмехнулся Михаил. – Какая же она… Ха! Жена… Она даже… Вот я ей говорю: «Давай со мной станцуем… этот… танец любви». Меня на Арии его учили… А она вот – нет.

– Как она могла.

– И я о том же! А я… остался. Мы там… мы там разные танцы учили. Танец последнего дня, например. Сегодня ведь последний день, да? Вот и у меня чувство, что я доживаю свои последние дни. Может, хоть ты со мной станцуешь, Джо?

Нибиру тенью нависла над датинским городком. Люди еще продолжали ходить по магазинам, общаться, работать. Они почему-то надеялись, что, если планету не замечать, мир не рухнет. Но под их оболочками томился нестерпимый страх смерти.

Нибиру приближалась, а они танцевали перед открытым окном – большой и маленький мужчины. Прогремели взрывы, и стеклянные здания задрожали. Джо и Михаил упали на пол. Нибиру взрывалась на кусочки, и они падали.

Земля дрожала, небо гудело. Лир стоял на коленях возле оболочки Моны. Ее лицо было раздроблено. Рядом валялась маленькая зеленая бочка. А та Мона, что находилась внутри, – такая прекрасная и смелая – задыхалась в сломанной кабинке и протягивала руки к мужу. Лир открыл свое лицо и пытался выйти к жене, но голос из кабинки всё твердил, что это несопоставимо с жизнью. И Лир стучал в стекло, точно хотел разбить его и умереть вместе с любимой, а она лишь скользила пальцами по прозрачной оболочке, пока рука ее не упала.

Мертвый гриф стоял над ними, смотрел, как кричит и рыдает Лир. Королева помогала Богомиру встать на ноги. Злодей перевел на них взгляд и просто исчез.

Они побежали в подземное укрытие. Этот мир умирал. Нибиру не взорвалась полностью, только поделилась на части. А вот выжившие нибирийцы жутко взбесились. Они напали на датинцев. Датинская армия сражалась с ними. Повсюду гремело, шипело, горело, сверкало. Стеклянные здания лопались и прозрачными осколками сыпались вниз.

Богомира и Королеву перехватил Михаил. Он уже совсем отрезвел. Рядом с ним стояла девушка в черной шубе.

– Что вы выяснили? – пытался докричаться Михаил до друзей. – Куда нам теперь?

– Не знаю, не знаю, так сложно… Нужно рассказать обо всем, – шептал Богомир. – В убежище.

– Нет! Не туда, – закричал Михаил. – В бар! Бар!

И он схватил друзей за руки, хотел повести с собой и Джо. Но она покачала головой и медленно вошла в толпу. Михаил бросил на нее прощальный взгляд и затащил друзей в бар, закрыл за собой дверь.

Внутри было не так шумно, играла музыка, дрожали бутылки. Михаил сделал заказ, потом обернулся к друзьям с улыбкой и сказал:

– Бармен на месте, потому что в игре во всех магазинах продавцы на месте. Мы с Джо прятались несколько раз, и… на месте.

Богомир и Королева тоже сделали заказ.

– Кофе, пожалуйста.

– Ничего, пожалуйста.

Игроки сели за столик. Богомир и Королева рассказали подробности, которые выяснили. Михаил внимательно слушал друзей и время от времени попросил повторить заказ. Затем все замолчали и уставились на Михаила, будто он теперь должен как-то сложить всю картину. Михаил задумался, потом протянул:

– Та-а-а-к. Тогда единственная зацепка, – тяжело произнес он, – свидетель-король Нибиру. Тот, который прикован к кровати и не разговаривает. Или он… притворяется? Или?.. Его попробовать допросить, что ли…

Богомир нервно взял стакан и увидел, что от кофе на столе остался кружочек. Михаил продолжал что-то говорить. Королева ему поддакивала.

– Зачем Ют Майерс, – сказал Богомир, еще глядя на кружок, – сказала нам, что принц Ария – одноглазый?

– Чего? – не понял Михаил. – Она такого не говорила. Принц Ария… Это какой? Эльазар?

– Нет, нет. Ансельм. Блондин. С первой планеты. У тебя раньше когда-нибудь лопались чашки от горячего чая?

– Да, и что?

– Я тоже помню… Я налил как-то кипяток в стакан, и у него отвалилось донышко.

– По-твоему, чашки лопаются только определенным образом?

– Не знаю, но ведь… здесь она лопнула определенным образом – так, чтобы воткнуться мальчику в зрачок, и он вынужденно сказал, что его травмировали раньше.

Михаил задумался.

– Принц одноглазый, как тот убитый старик, песочник. А разве все песочники одноглазые? Ты помнишь, что было у их трупов?

– Думаешь, я считал глаза мертвецов?.. – спросил Богомир. – У них у всех есть тотемы, с помощью которых они видят, куда перемещаться. Наверняка, в тотеме – второй глаз. Вот почему они…

– Хотите сказать, семнадцатилетний мальчик – это тот, кто хочет убить всех жителей трех планет? – удивилась Дина.

– Его ведь захватили террористы, – пояснил Богомир. – Песочники, то есть. Ты же видела их храм. Конечно, они пацану мозги промыли. Хотя, – Богомир усмехнулся, – принц нас всё это время дурачил. Сначала на Нибиру послал. С Нибиру – на Датин. Нам нужно на Арий.

– И где мы там будем принца искать? – нетерпеливо спросил Михаил. – Подожди, Красный замок. Помнишь, ты всё хотел туда попасть, а мальчик появился именно тогда, когда ты уже почти зашел внутрь. Он нам зубы заговорил. Мертвый гриф там. Только… как мы доберемся на Арий? Планета-то закрыта. На поезде не доехать.

– На космическом корабле, – ответила Дина.

Мужчины на нее посмотрели.

– А вы не видели, как сражаются датинцы? На космических кораблях, – мечтательно произнесла она.

XXVI

Игроки медленно летели в темно-синем космосе. Мимо них проносились искрящиеся кометки, метеоры. Михаил с восхищением даже потрогал одну такую звездочку с кулак и обжегся.

– Ой ты…

– А что хотел? – усмехнулся Богомир. – Звезды ведь сделаны из огня.

– Откуда мне знать их состав? Я в космос раньше не летал. – Михаил спрятался поглубже в свой корабль.

Послы приземлились на железную поверхность Ария, разыскали люк, спустились. Охраны не оказалось. Осторожно прошли в поселение и к Красному замку, открыли двери. Мертвого грифа в помещении не было. Но повсюду лежали сотни стеклянных ящиков, наподобие больших бутылок, а внутри них – люди.

– Что это за место? – ужаснулась Королева. Она увидела бутылку с ребенком, попыталась разбить стекло. Мальчик спал в какой-то жидкости, как мертвый. Вдруг коробка с ним исчезла в темном дыму.

Королева растерянно озиралась по сторонам. Другие стеклянные ящики тоже периодически пропадали.

– Наверное, он переносит их куда-то, – сказал Богомир. – Не знаю как, почему… Думаю, нам тоже нужно залезть в эти бутылки. Тогда он и нас отправит к остальным.

– Да как эта гениальная идея тебе в голову-то пришла! – разозлился Михаил.

– Не кричи, – сказала Дина. – Предложишь свой вариант? По-моему, Ют хочет, чтобы мы оказались в этих коробках и тоже уснули.

– Это ваши предположения, – заявил Михаил.

– А что ты теряешь? – спросил Богомир. – В игре мы не умрем, а бегать по трем планетам и искать Мертвого грифа уже нет времени.

XXVII

Богомир шел по пляжу. Море наконец успокоилось и стало цвета разведенной голубизны. Волны мягко вбивались в пену. Солнце светило фальшиво-ярко и огненными пятнами отражалось на песке.

На берегу Богомир увидел девушку в длинной оранжево-зеленой юбке. Эта девушка сидела, сложив руки на коленях, и смотрела на море. Богомир подошел к ней. Красавица лучезарно улыбнулась. В ее каштановых кудрях играли бусинки и перья, всё ее лицо было усыпано веснушками. И серые глаза, точно обведенные по окружности черным, очень выделялись на этом коричневом фоне. Богомир спрятал руки в карманы, прищурился.

– Милый, привет! Садись со мной, – предложила девушка.

– Нет, спасибо. Я постою, – ответил Богомир и затем добавил: – Привет, мам.

Лера снова лучезарно улыбнулась.

– Всё высматриваешь на горизонте паруса? – спросил Богомир.

– Я? – удивилась Лера. – Да… Конечно. Мне нравится сидеть здесь, смотреть на волны. Это нас… когда-то объединяло. Ты теперь считаешь такое занятие глупостью?

– Нет, нет, конечно. Я тоже любил глядеть на горизонт, надеялся увидеть там эти паруса. Но их не было, мам, – с грустью сказал он.

– Почему ты несчастлив, милый?

– С чего ты взяла?

– Ты сам так всегда говорил.

– Нет, я об этом только молчал. Да, наверное… но не сейчас. Здесь так прекрасно.

– Почему ты не женился? Я бы хотела познакомиться с твоей женой, взять на руки твоих детей.

– Жениться? На ком?

– Хотя бы на той девочке – Эли. Она была милой.

– Эли бы тебе не понравилась… Да, ты бы смирилась. Но разве я был бы от того счастлив? В любви с Эли я жил мгновения. Раз уже тогда она мне надоела, что стало бы через год, два, тридцать? Она бы превратилась в пустое место в этом доме и просто бы жила за мой счет. Но зачем мне это? Ты же знаешь, я никогда не любил людей.

– Но ты сожалеешь, что не завел семью. И о своей жизни.

– Не думаю. Ты сожалеешь. Не я. Мне нравилась моя жизнь, честно. Я был один, но в вдохновляющем одиночестве. Без любви, но со страстью и свободой. Без моря, но со спокойствием. Кажется, я вижу парус, ма.

Лера подскочила. Парус! Парус! Затем взглянула на сына полными слез глазами.

– Беги, папа тебя ждет. Лодка там. – Богомир похлопал мать по плечу.

– Да? – На ее лице сменялись эмоции. – Наконец-то! – Со страхом. – Ты с нами?

– Нет, здесь уж вы одни. Меня всегда тошнило в море. Не понимаю, как его можно любить. Я – домой. – Он развернулся и медленно пошел к библиотеке. Лера побежала за лодкой. – Ты знаешь, мне нравилась эта тишина, – продолжал говорить он как бы уже для себя. – Нравилось, что я посвящал жизнь искусству, что через него я сам творил. – Лера вытащила лодку в воду. – И я бы не променял ее на эти паруса, ма. – Он обернулся с улыбкой, а затем побежал задом наперед к библиотеке. – Хотя в мыслях я постоянно твердил, что моя жизнь ужасна, я ненавидел ее лишь потому, что старался ради вашей мечты. Такой неясной для меня, мнимой, точно нереальной. – Богомир замер, глядя, как мама, уже ставшая точкой, плывет к кораблю отца. – И хотя некоторые вещи я могу понять. – Он посмотрел на вывеску: «Библиотека Авиафинов», и зашел внутрь. – Но другие я считал просто абсурдными. Графиня. – Богомир поклонился жене своего брата, подмигнул Миру, а, когда они прошли мимо, неловко рассмеялся. – Но пора перестать лукавить. Мне нравится творить. – Библиотеку наполняли люди, служанка поднесла кофе Богомиру, он отхлебнул. – Нравится флиртовать и выступать. – Зрители окружили Богомира, он кое-как от них отбился. – Нравится приводить книги в порядок. – Провел рукой по корешку. – Денег мне хватало, от людей я уставал. Даже одиночество меня не пугало, но затем… – Богомир зашел в тупик, начал медленно отступать. – …Я состарился, и вокруг меня никого не осталось, а сил, чтобы всё изменить, уже не было. И… – Он вздрогнул, заметив, как красные пряди промелькнули между книжными рядами, побежал в коридор за Диной, заметил ее в другом проходе. – …И только в самой жестокой лжи я твердил, что мне не нравится Дина в ее… – Девушка подкралась к Богомиру со спины. Он обернулся. Снова подперла его к стенке. – …Разрушительной… – Волосы Дины загорелись, она попыталась поцеловать Богомира. – …Демонической… – Желтые глаза стали змеиными, а сама Дина начала обращаться в дракона. – …И противоестественной страсти. – Богомир выскользнул из объятий чудовища. – И сейчас я бы хотел… – Он остановился. Мир вокруг плыл волнами. Богомир начал вспоминать, что всё это нереально, это лишь сон и нужно…

Богомир открыл глаза и увидел, что находится в большой стеклянной коробке. Жидкости в ней уже не было. Он нервно достал камень из кармана и ударил по стеклу над своими ногами. Один раз, второй, на третий оно дало трещину, с шестого раза раскололось.

Богомир дрожа вылез из коробки. Он находился уже не в Красном замке, а в пещере. Вокруг него рядами лежало много-много таких же бутылок с людьми. Богомир поднял осколок и положил его себе за пояс, затем стал искать друзей. Нашел.

– Миша!

Богомир камнем разбил бутылку друга, затем начал его трясти. Михаил всё не мог проснуться: он бредил в кошмаре, хмурился, и, чуть не рыдая, бубнил:

– Мы не любили друг друга. Это была ошибка, мы должны расстаться.

– Эй, эй, эй!

Михаил наконец пробудился, но только спустя пол минуты начал соображать. Мужчины пошли за Королевой. Проходили ряд за рядом, зал за залом, но ее нигде не было, как вдруг…

Ансельм. Юноша стоял в своем белом костюме и глядел на Принцессу в стеклянном гробу. Михаил и Богомир тихо начали красться к злодею. По дороге заметили и Королеву в бутылке.

– Ансельм! – вдруг позвал принца Богомир. Мальчик обернулся. В темном свете еще сильнее стал заметен неестественный отблеск от его глаза. – Ансельм, здравствуй.

– Добрый вечер, – сказал юноша и снова взглянул на Принцессу. – Правда, она красивая? Самое прекрасное создание, что я видел в жизни.

– Да, да… Ансельм. Ансельм, мы знаем, что ты похищал людей и хочешь устроить конец света, – сказал Богомир.

– Да, я это понял, – ответил мальчик.

– А как ты Мертвым-то Грифом был?

– Иллюзия. Я ведь с планеты иллюзий.

– Точно. Я и забыл. А зачем это тебе, Ансельм? Зачем хочешь всех убить?

– Я хочу убить, но не всех. Их я спасу. – Он взглядом окинул людей в бутылках.

– Спасешь от чего, Ансельм? От апокалипсиса, который сам и устроил?

– Я его не устраивал. Он должен был случиться давным-давно, и три расы поглотили бы друг друга. Но Принцесса оттягивала этот процесс тысячелетиями, хотела показать людям, что есть мир, любовь и счастье. Но войны продолжались и будут, пока есть разница между людьми. Я понимаю, что устраиваю геноцид для миллионов, но я спасаю будущее миллиардов.

– Значит, ты спаситель, Ансельм? Значит, тебя станут прославлять?

– Нет. Меня убьют, когда все проснутся и поймут, кто виновен в смерти их близких. Я готов.

– Хорошо, – сказал Богомир и выхватил кусок стекла.

Удар, второй, третий, шестой… Мертвый Ансельм упал на пол. Богомир подбежал к Принцессе и разбил ее гроб. Стекла рассыпались по розовым лепесткам платья. Михаил глядел, как кровь растекается на белом пиджаке Ансельма. Принцесса открыла глаза, и Богомир вытащил ее из осколков. Девочка взглянула на людей в бутылках, на мертвого принца, на игроков.

Михаил вытащил жену из ящика, неловко обнял.

Этот гул. Сначала звучал почти незаметно, как звон в ушах. Но с каждой секундой нарастал. На фоне него ритмично застучало – словно капелька – тыньк, тыньк, тыньк… Звук стал невыносимым. Сверлящий гул уже отдавался в барабанных перепонках. От него болели уши, казалось, сердце не выдержит, хотелось кричать, и руки тряслись. Резкое – ба-бах! Прямо над головой. И земля дрожит. И тело передергивается в страхе, и падаешь на пол, закрывая голову руками. А громыхать продолжает.

– Скорее! – закричала Принцесса и под звуки рухнувшего мира побежала куда-то.

Послы рванули за ней, еле держась на ногах. Долгая взрывная волна свистела. Игроки за Принцессой вошли в комнату. Там звучал оркестр. Уставились вверх – пред ними на потолке расплескался иллюзорный космос. Сотни белых бликов сверкали в иссиня-черной палитре. Они растворялись в фиолетовых разводах Млечного пути, а после сгорали в оранжевой звездной вспышке. Игроки не замечали пустых кресел вокруг и круглого аппарата в середине комнаты, в тени которого стояла Принцесса.

Гул усилился, и центр потолка прорвало метеоритом. Камень понесся на девочку. Принцесса развела руки в стороны, запрокинула голову к небу – из нее вверх ударил красный свет, и метеорит рассыпался в белый порошок, а тот разлетелся по комнате.

Богомира кольнуло холодом. Он протянул руку – снежные хлопья упали на ладонь и растаяли. Михаил молча ткнул друга в плечо и указал вверх. Через дыру в потолке теперь виднелось голубое небо, а на нем – две столкнувшиеся планеты. Третья медленно приближалась к их обломкам. Огненные камни звездопадом летели на землю, дырявили потолок. Гул снова нарастал и ба-бах! – Арий врезался в соседние планеты.

Богомир заставил себя посмотреть на Принцессу. Она стояла посреди зала под светом сгорающих планет, как под прожектором. Аппарат, что рисовал на потолке звезды, был уничтожен. Принцесса глядела на своих гостей и танцевала под зажеванную медитативную музыку. Плавно перебирала руками, точно в трансе, покачивала головой, а то делала резкие движения, от которых Богомир вздрагивал. Он заметил надпись у двери – «Планетарий». Точно такой же, как на картине Леопольда Де Винче. Затем Богомир увидел, что и Михаил повторял за Принцессой, и из страха толкнул друга.

– Я… просто… это танец последнего дня. Я его учил… помнишь?

Богомир спустился по лестнице и рухнул в кресло. Михаил одернул жену, и вместе они сели рядом с Богомиром. Теперь все смотрели на Принцессу. Задняя стена комнаты уже разрушилась. Было видно белое поле, в котором журчали талые воды. Крыша и метеориты распадались на снег. И даже разрушенные планеты отступали куда-то в космос, сливались с грязным весенним небом.

– Как нам выйти из Игры? – закричал Богомир.

Принцесса взглянула на него.

– Выход из Игры – это вход в нее. Вы уйдете с той клетки, с которой вошли. Со своей клетки, – ответила Принцесса, а затем щелкнула пальцами, прыгнула вправо и раздвоилась. И теперь две одинаковые принцессы танцевали на белом поле.

– Что ты делаешь? – спросил Богомир.

– Рассказываю историю, – ответила Принцесса и посмотрела на своего клона.

Вторая принцесса словно увяла: стала старше, усталой, в дряхлой одежде, волосы укоротились. Сама Принцесса уменьшилась. Волосы ее порыжели, а на ногах появились темно-синие резиновые сапожки. Взрослая и девочка – мать и дочь – взялись за руки.

– Историю чего?

– Проклятия, – ответила малышка. – Проклятия Ют Майерс.

Проклятие, или в царстве Кукольника

На страницу:
5 из 10