Люся у психологов

«Бег с ножницами» тоже снят по мемуагру пациента, Огюстена Берроуза, как его в детстве лечил сумасшедший психиатр доктор Финч.

Моя книга ведь тоже в своём роде мемуар на психолого – психиатрическую тему.

Даже сейчас КИМ ЧЕН СВИН вызывает у меня страх и от этого желание всё рассказать обстоятельней.

В общем я пришла в назначенное время в клинику. Меня встретила женщина в коричневом мешке с чёрной ленточкой в волосах.

В душе неприятно ёкнуло:

- Она одета как советская восьмиклассница в школьную форму. – Думала я. – Только платье бесформенное совсем, как мешок. Она явно не видит в себе женщину. Если я бы я видела её такой на сайте, я бы никогда её не выбрала. Кажется, это ребёнок в теле пожилой женщины.

Мне хотелось уйти, но было неудобно:

- Я же не могу отменить сессию, они уже заняли на меня время. Это несправедливо. – Я опять выбирала кого – то вместо себя.

Она мне не понравилась. А мне редко не нравились люди до такой степени.

( Забегая вперёд я сделала ещё более худшую ошибку, оставшись у неприятного мне онколога, которая назначила мне операцию, которую не нужно было делать. Так мотив самонаказания опять проигрался в моей жизни.

Если вам неприятен человек, даже если он говорит разумные на первый взгляд вещи, сделайте шаг в сторону. Те, кому тяжело это делать, выучите фразу – помогайку

«сначала я отвечаю за себя»

«я имею право прервать неудобное общение в любой момент».

В тяжёлый момент, когда вы пуститесь в самоуговоры об удобстве других, промотайте внутри себя эту фразу и вспомните мою историю: далее я расскажу, как мои мысли об удобстве для психиатра кончились криками психиатра в мой адрес. ).

Меня пригласили в кабинет. Я сразу рассказала, что работаю с психологом, но хочу узнать мнение психиатра о своём состоянии.

Она позадавала дежурные вопросы об образовании, работе, не углублясь в вопросы о детстве, кормлении, причинах разрыва с родственниками.

Потом она сделала приворно стадальческое лицо и сказала:

- А вот у вас сын подросток. Это кошмар, наверное? Когда у меня дети были подростками у меня валерианка стояла в каждом углу квартиры. Это был ужас.

Она проверяла мою эмпатическую реакцию, я же видела в ней тревожно – контролирующую мать, которая хотела от меня признания:

- Да, да, у меня так же.

Она меня бесила. Я решила закрыться от неё и оставить её наедине с её валерианкой и истерикой.

Каждый психиатр выбирает истории для тестирования эмпатии. Думаю, в её бреде про валерианку в каждом углу была значимая доля личной правды.

- Наверняка она своих детей не отпустила, глаза закатывала.

Я ей не сочувствовала, я её боялась, но не отдавала себе в этом отчёта. Я сочувствовала её детям.

Поотвечав на вопросы, я спросила:

-

Ну что вы думаете? Что у меня?

-

Вам – только таблетки и поддерживающая терапия.

Меня резануло “вам”, но я решила выяснить, что за этим кроется.

-

А от чего таблетки? От какого заболевания? Поддерживающая ЧТО терапия?

Я понятия не имела, что условно все терапевтические подходы делятся на поддерживающую терапию и на трансформационную, психо – динамическую.

В поддерживающей терапии не рассчитывают на глубокую терапию характера. Мне нужна была как раз она.

Позднее я прочла у Отто Кернберга, психиатра, разработчика терапии личностных расстройств, по каким критериям определяют, что пациенту не подходит трансформационный метод: низкий интеллект, паразитический способ жизни, который поддерживают родственники или государство ( содержание пациента на чужие средства), низкая заинтересованность в лечении, самые тяжёлые расстройства типа злокачественного нарциссизма и антисоциального расстройства, когда у человека нет вины, присутствует тотальная лживость, отсутствие раскаяния в воровстве, вреде окружающим.

Но тогда я этого не знала и слова “поддерживающая терапия” звучали как “поддерживающая текущее состояние”.

-

Я выпишу вам рецепт. Будете пить таблетки?

-

Но я не знаю, от чего я буду пить таблетки. Я же пришла к вам узнать ваше мнение о моём состоянии.

Вы ставите мне какой – то диагноз?

Я не понимала до конца, что такое антидепрессанты, нужно их пить или нет. Что они дадут, а главное: что лечим? Депрессию? Астению? Шизу?

-

Эта информация не для вас.

-

А для кого?

-

Для психиатров.

У меня возникло ощущение, что я разговариваю с психически больным человеком. Она же не госпитализирует меня, я не овощ, я ей деньги заплатила и сразу сказала, зачем пришла. Для каких “психиатров” она собралась держать информацию?

-

Как вы думаете, зачем я заплатила деньги за вашу услугу?

И тут врач почти завизжала:

-

Я не слуга! Я не оказываю услуги! Я врач, это не услуги.

Я подумала: “А она точно в себе, если её триггерит слово “услуга”? Я же купила медицинскую услугу. Это даже в классификаторе коммерческой деятельности так и именуется “медицинские услуги”. Я была права, у неё был совок в голове, где она богиня психушки, небожительница. Ты должен открыть рот и она сунет тебе таблетку. Только небожительница брала вполне земные деньги.

-

Я купила медицинскую услугу, чтобы узнать о своём состоянии. – Я не унималась, но вместо того, чтобы потребовать деньги назад, я ввязалась в этот блудняк ещё дальше.

Казалось бы, женщина неуравновешенная, вспыльчивая, я с ней разговариваю, как взрослый с ребёнкои:

-

Смотри, деточка, ты врач. Тебе платят денюжки. У клиентов свои потребности. – Я игнооировала её гнев и объясняла свою позицию. Мне это было легко, я всю жизнь провела с вопящими по самым нелепым поводам людьми.

Она порекомендовала мне пройти тестирование у клинического психолога. Не смотря на ту лабуду, что она мне наговорила, я согласилась.

Нужно было выбрать день и придти отдохнувшей на длительное тестирование. Меня встретила психолог, которая смотрела на меня очень странно.

Я пыталась для своего комфорта устроить смолл толк, но она никак не реагировала. Впоследствии она написала в заключении, что я иду на эмоциональный контакт. Психиатр же написала, что я не иду на эмоциональный контакт.

Два специалиста из одной и той же организации в одно и то же время могут дать вам противоположные характеристики.

Я же думала про клинического психолога:

-

Ну я – то шла

на контакт,

а ты – нет.

Я уговорила себя, что в целом это не важно, мне нужно было просто мнение и заключение: откопаться от себя или насторожиться.

На тестировании меня просили искать цифры по времени, рисовать картинки, убирать лишние объекты на картинках. Стандартное советское тестирование.

Пройдя тестирование, я стала ждать заключение. А его не было.

Клиника отвечала, что доктор занят.

Через пару дней после тестирования мне прислали бумажку, написанную от руки, в которой я ничего не могла прочесть.

Даже в здоровом виде для меня было бы огромным стрессом такое поведение. Я чувствовала, как будто меня дрессируют и относятся, как к мебели.

Я набрала номер клиники и позвала врача к телефону.

Ким Чен Свин подошла к телефону.

- Здравствуйте. Я получила от вас бумагу, в которой я ничего не могу прочесть. Там написано от руки.

- Я вам уже сказала, что это не для вас!

- Я заказчик услуги и впервые вижу, чтобы частная клиника в таком виде выдавала заключения. Пришлите мне пожалуйста в печатном виде, как это делают все другие врачи. Вы должны представить всё в читабельном виде.

- Ничего я вам не должна! – Ким Чен Свин просто визжала в трубку и переходила на личности.

К сожалению, я не записывала её речь. Но всем рекомендую записывать все визиты к врачам, включая непсихиатрические специальности.

Я же намеренно разговаривала с ней спокойным тоном, как с больной. В чём – то я чувствовала превосходство.

- Кто кого должен консультировать, если она орёт, а я спокойно ей отвечаю.

Не то чтобы такое самообладание было моим постоянным свойством. Кажется, мне казалось, как и в детстве, что если взрослый рассыпается, кто – то должен сдерживать хаос.

Я удивилась, что я довела психиатра до истерики.

Но в голове у меня было «я вообще – то имею право знать…это же абсурд! За что я платила за сессию и тестирование? Я потратила время на 2 визита, деньги и у меня меньше понимания, чем до визита. Одни страшные какие – то слова «вам только таблетки» и крики.

Я точно не ангел и не хочу выставлять себя только с положительной стороны, у меня есть предвзятость наверняка, но поведение этой женщины было из ряда вон.

Ким Чен Свин бросила трубку.

Я набрала администратора и сказала:

- Донесите до этой женщины, что я жду текст в печатном виде, именно для этого я пришла на приём.

Спустя время мне на почту пришло два листа, одно с тестирования, другое от психиатра.

Оба назвали меня «склонной к доминированию».

Меня когда назначили руководителем однажды, я впала вместо руководства и управления в побегушки к подчинённым. Мне всегда проще было быть исполнителем.

Я испытывала трудности заставить ребёнка делать домашку в школе до токсичной степени, переходящей в безответственность.

Я боялась записаться лишний раз в поликлинику.

- Над кем я склонна доминировать? – задумалась я.

Конечно, скрытного доминирования во мне был вагон. Даже депрессии и саморазрушения могут быть формой детского доминирования. Даже настойчивость в получении бумаг вместо того, чтобы просто написать претензию и забрать деньги может быть формой мазохистического доминирования. Но вряд ли эти две специалистки зашли так глубоко в моём анализе, они просто проецировали своё на меня. Даже в отзыве, который я скопировала сюда с сайта другой клиент Ким Чен Свина указал доминирование над клиентом как способ взаимодействия Ким Чен Свина.

Конечно, даже эта книжка и презрительные клички ( не во всех случаях) - это тоже может быть формой доминирования.

Позже я выявила в себе разные замашки, понятное дело, что я порой считала себя самой умной, не слышала окружающих и прочее. Но эта оценка меня удивила.

Дальше написали про эмоциональный контакт, одна считала, что я к нему склонна. Другая – что не склонна.

Обе сочли меня склонной к резонёрству и обстоятельности.

У меня же было ощущение, что меня не слушали. С того периода у меня сохранилось много, дневников, видео и текстов, а так же интервью журналистке, личная переписка. Никакого резонёрства в них нет.

Я всегда говорю очень конкретно, на своих примерах, о реальных ситуациях, а не об абстракциях или отвлечённых понятиях. Мои попытки ввести психиатра в контекст моих решений – почему я прервала контакт, почему я обратилась к врачу, видимо, были восприняты за резонёрство.

Так, кстати, воспринимал мои слова босс – психопат, который устраивал совещания и заставлял вести отчётность, которая блокировала всю работу. Потому что полдня мы заполняли календарь и писали, как поход в бухгалтерию соответсвовал целям SMART. Пока он нас критиковал, его любимая сотрудница – бухгалтер просадила фирму на крупную сумму и он не смог заплатить нам зарплату.

Будучи выпускником ПТУ он тайно снимал меня на телефон и говорил, что «твоя речь не понятна». Хотя это он посылал письма, которые не могли прочесть сотрудники и понять их смысл. Даже его родственник пришёл к нам в отдел и сказал, что не может понять, о чём его письмо. Он же всё это проецировал на меня, человека, который с физмат лицея привык всё раскладывать по полочкам. Дано, задача, решение.

Я корректировала его писанину, разделяла на абзацы, убирала лишние слова и выделяла побудительные фразы: купите то – то, напишите туда – то.

Я опять попала в какое – то дерьмо.

Я думаю, что многим ясно, для чего я делала отступления в этой главе, описывая события прошлого, контекст, в котором я выбирала психиатра, причины. И что все эти темы ведут к пониманию, что психиатр не выявляла, что стоит за моими жалобами и фактами жизни.

Она не проверила, действительно ли я не принимаю решения, почему мне тяжело. Почему я прервала контакт с частью родственников. Почему я не отреагировала контактом на её тревожные истории. Ей это было не интересно.

Психиатр написала, что я отказалась от фармакотерапии, хотя я не отказывалась, я спрашивала, от чего мне её назначают, какой будет итог и хотела взвесить «за» и «против».

В конце бумаги стоял непонятный буквенный код с вопросом.

F21.9?

Вопрос означает неокончательный гипотетический диагноз.

Я пошла гуглить…

Гугл выдал мне надпись: «шизотипическое расстройство неуточнённое».

От первых четырёх букв у меня сердце камнем упало: «Шизо…»?

Я начала читать дальше Wikipedia:

Шизотипическое расстройство

Расстройство, характеризующееся чудаковатым поведением, аномалиями мышления и эмоций, не подходящее по диагностическим критериям для диагноза шизофрения ни на одной стадии развития: нет всех необходимых симптомов или они слабо выражены, стёрты. Симптомы могут включать странное или эксцентричное поведение, склонность к социальной изоляции, холодность или неадекватность эмоциональных реакций, параноидные идеи, болезненные навязчивости, также могут быть редкие преходящие квазипсихотические эпизоды иллюзий или галлюцинаций.»

Чудаковатое поведение?...в чём?

Эксцентричные расстройства характеризуются особым стилем одежды, несочетаемыми цветами.

Я пришла в кабинет в светло - зелёной футболке пастельного цвета, синих джинсах и серых кроссовках. Что может быть банальней?

Разве что моя почти лысая голова смутила её. Я не собиралась носить её вечность, мой стиль со школы был – кофта на пуговицах, юбка, топ.

Возможно, советскую женщину избыточно шокировал мой ёжик на голове.

Я даже считалась через чур серьёзной и слишком классической у окружающих.

Странное поведение… хм…

Склонность к социальной изоляции…

Это она о чём?

Я ходила в это время на множество мероприятий, обучений, обедала с одногруппниками, встречалась с троюродной сестрой, к которой переехала поближе, ездила к отцу на дачу ( о чём пожалела в то же лето, он устроил скандал обвиняя меня в поддержке матери, с которой я перестала общаться), играла с дядей в нарды, давала интервью местной журналистке, писавшей статью о разрыве отношений с родителями, ходила в кино и на лекции, на концерт в консерваторию, много гуляла пешком.

В конце концов я работала с психологом и с коучем.

Ну помимо прежде всего сына, с которым я общалась каждый день и мы много обсуждали разные вещи и касательно родственников, его жизни, ходили на обеды с его друзьями.

Ни хрена себе изоляция!

Она решила, что если я перестала общаться с матерью, то я в изоляции?

Вскоре я поехала в места своего детства на Дальний Восток и там ходила по гостям, ездила с друзьями на океан.

Холодность? Хм…

Параноидные идеи?

Мой босс на одной из работ боялся оставить компьютер без присмотра, когда уборщица мыла офис. Это я понимаю параноидность. Ему везде мерещились «засланные казачки».

Какие у меня могли быть параноидные идеи?

Я наоборот всегда думала: «Да кому я на фиг нужна»?

Я мелкий человек. Когда в соцсетях обсуждали опасность чтения переписки государством я думала:

- Ну в моей они что найдут? Мои корявые стихи, которые я просила оценить знакомых?

Я была даже туповата в этих вещах.

Я прочла далее: «Болезненные навязчивости…». Я уже знала об обсессивно – компульсивных неврозах и расстройствах, ритуалы, мытьё рук, страх наступать на стыки плит, многочисленные проверки, выключен ли утюг и плита. У меня их не было.

Впоследствии в длительной терапии я выявила у себя компульсивное переедание, компульсивное недозарабатывание, залипание на YouTube, любовная зависимость, склонность к любовным фантазиям.

В общем, я выявила у себя множество психологических проблем и занялась ими. Но к этому расстройству они не имели отношения.

Я зачастую звала людей встретиться и мне часто отказывали.

Одной из черт расстройства называли «уязвимость к стрессу». Когда я подстриглась наголо мой тогдашний коуч начал при словах «люди с тонкой душевной организацией» смотреть в мою сторону.

Я всё детство провела с людьми, которые орали, дрались в доме, мать вышвыривала меня в подъезд. Я лишалась друзей, потому что отец служил в армии и мы переезжали. Меня не отвели ни на один кружок никогда.

После развода родителей я стала мешком для унижений матери и брата. Моя мать испоганила здоровье моей собаки и отдала её, пока меня не было дома, другим людям.

Она переехала одного щенка на автомобиле, ещё 2 собаки, которых я очень любила, попали под колёса машины из – за недосмотра и неглекта в кормлении.

Однажды я вернулась домой, а мой сын купал в тазу мёртвого котёнка со словами:

- Котёнок уснул. – Ему было года 2 – 3.

Мать налила сыну таз воды, вытащила в огород, и оставила без присмотра, зачем – то вручив ещё и котёнка, который мог убежать, свалиться в многочисленные дыры у забора, стать добычей других котов. Хорошо хоть ребенок не захлебнулся. Он был слишком мал, чтобы понять, что котёнок не уснул.