Эхо энергии

Вопрос застает меня врасплох. Я смотрю на нее, не зная, что ответить.

— Конечно, задумывался, — говорю я. — Они хотят закончить то, что начали. Уничтожить то, что осталось от Элдраса. Они могут забрать наши артефакты и использовать их для своих целей. Кроме того, они бояться, что мы сможем возродить нашу расу и захотим отомстить им.

Тиона слегка качает головой, как будто это не совсем то, что она хотела услышать.

— Иногда я думаю... — ее голос становится ниже, почти переходит на шепот, — что их цель не только мы. Мне кажется, они хотят расправиться с Землей так же, как когда-то с Элдрасом. Они выжгли нашу планету дотла. Они уничтожили все, что у нас было. И если они найдут способ сделать то же самое здесь… Я боюсь, это просто вопрос времени. Может они для начала хотят убить всех детей с Элдраса, чтобы не повторять прежних ошибок. Может их основная армия еще не готова…

Ее слова повисают в воздухе, как тень. Я чувствую, как по спине пробегает холодок. Она смотрит на меня, но я замечаю, как в ее глазах появляется неуверенность — редкость для Тионы.

— С чего ты так решила?

Тиона молчит какое-то время, ее взгляд направлен вдаль, будто она видит что-то, что скрыто от моих глаз. Наконец, она вздыхает и начинает говорить.

— Зурканы, — произносит она. — Их история... всегда напоминала мне хищников, которые уничтожают все на своем пути. У них была своя планета, богатая ресурсами, даже прекрасная, по слухам. Но они не берегли ее. Они выжали из нее все, до последней капли. И когда их мир превратился в пустыню, они отправились искать новые места.

Я смотрю на нее, ощущая, как внутри нарастает тревога. Она продолжает, не встречаясь со мной взглядом.

— Потом они нашли Элдрас. Наша планета была для них сокровищницей. Ресурсы, технологии, знания — они хотели все. И они взяли это. Отобрали, выжали, уничтожили. Элдрас стал для них тем, чем их собственный мир был когда-то, — запасом. Но как только они получили все, что хотели, они оставили нас в руинах.

Ее голос дрожит, но она быстро справляется с собой.

— И вот теперь, — продолжает она, — они наверняка ищут новое место. Что-то свежее, богатое, полное ресурсов, которые они смогут забрать. И я не могу избавиться от мысли, что Земля им идеально подходит.

Я молчу. Не хочу даже думать, что зурканы, те самые чудовища, которые уничтожили Элдрас, могут оккупировать и разрушить еще и эту планету. Это все, что у нас осталось. Дурацкие объявления с зелеными человечками вспыхивают в голове сами собой.

— Но это только догадки? — наконец спрашиваю я, хотя ее слова уже прозвучали достаточно убедительно.

— Они не останавливаются, Райан, — отвечает она, ее глаза сверкают решимостью. — Это их природа. Они выжимают все из одного места, а потом переходят к другому. Земля — это богатая планета. У нее есть все, что они могут захотеть: энергия, минералы, технологии. И люди. Ты видел, как быстро они адаптируются к новому. Им не нужно будет долго искать способы приспособиться.

— И ты думаешь, они готовятся? — тихо спрашиваю.

— Не знаю, — признается она. — Но мы не можем исключать этого. Особенно если учитывать, что за последние года ты стал чувствовать их чаще, чем раньше. Если они найдут нас... кто знает, что будет дальше.

Я пытаюсь найти слова, но они застревают у меня в горле. Я почти говорю ей о листовке. О том, что кто-то уже пытается предупредить нас о зурканах. Почти. Но снова что-то удерживает меня.

— Тогда их надо остановить, — просто говорю я, стараясь вложить в голос уверенность, которой сам не чувствую. — Земля — это наш последний дом. Мы не позволим им разрушить и ее.

Тиона смотрит на меня, ее взгляд смягчается, но она не отвечает. Вместо этого она отводит глаза, снова смотря куда-то вдаль.

— Вам, детям Элдраса пришла пора воссоединиться. Поэтому нам надо с тобой тренироваться в ускоренном темпе. Хорошо? Я хочу, чтобы ты был готов ко всему.

Ее слова звучат, как тревожный сигнал. Я киваю головой.

После тренировки и разговора с Тионой неприятное волнение никак не утихает. Вернувшись в свою комнату, я решаю, что просто лечь спать сейчас не получится. Мои мысли кружатся вокруг ее слов о зурканах, их жадности, разрушениях и возможности того, что они могут нацелиться на Землю.

Я достаю из ящика ту самую листовку с инопланетянином и надписью «Зурканы здесь». Я долго смотрю на нее, потом беру ноутбук и открываю браузер. Нужно выяснить, кто распространяет такие объявления и откуда они берутся.

Ввожу в строку запрос: «Зурканы здесь листовка», но получаю только общие результаты — ничего конкретного. Какие-то статьи про инопланетян. Ни слова про зурканов.

Я пытаюсь изменить запрос. «Инопланетные листовки», «странные предупреждения», «зурканы на Земле»… Результаты снова пусты. Поиск ведет к статьям о фильмах, теориях заговоров или просто к темам, никак не связанным с тем, что меня интересует.

«Это все бессмысленно», — думаю я, но тут же вспоминаю слова Тома про ту пару молодых людей и пиццерию, что находится в Санидейле. Может, попробовать найти их?

— Как ее там звали… Ингрид… — шепчу я себе под нос.

Стараясь найти хоть какую-то зацепку, я набираю в поисковой строке название пиццерии, которое упоминал Том, и имя «Ингрид». Я уже не рассчитываю на успех, но вдруг замечаю знакомое имя на сайте пиццерии. В разделе «Сотрудники» указано: Ингрид Коллинз.

Я замираю, всматриваясь в экран. Это совпадение? Или наконец-то зацепка? Я начинаю лихорадочно искать информацию об этой Ингрид. Пытаюсь найти ее соцсети, упоминания, хоть что-то, что могло бы пролить свет на ее личность. Но каждый запрос приводит в тупик. Ее имя не всплывает ни в каких популярных платформах, будто ее и вовсе не существует.

Я ощущаю чувство беспомощности, но понимаю, что уже нашел больше, чем ожидал. Это может быть ключом. Я решаю записать все.

Достаю блокнот, открываю чистую страницу и начинаю писать: «Ингрид Коллинз — числится сотрудником пиццерии. Возможно, она связана с листовками о зурканах, если друг Тома рассказал правду. Может обладать полезной информацией. У нее есть сообщник, его имя и прочие данные неизвестны».

Я записываю название и адрес пиццерии, которые нашел на сайте, а также номер телефона, указанный в разделе «Контакты». Затем записываю свои мысли:

«Если Ингрид действительно связана с листовками или зурканами, как найти больше информации о ней? Кем она может оказаться? Она скрывается, как мы? Она имеет отношение к нашим врагам? Стала бы она расклеивать листовки, если бы сама была зурканом? Мне нужно узнать больше, но для начала, возможно, стоит проверить пиццерию лично».

Я складываю листовку и аккуратно прячу ее в блокнот. На этот раз она лежит между страницами, как важный ключ к чему-то большему. Затем я убираю блокнот обратно в ящик и сажусь на кровать.

Мысли не дают мне покоя. Найти это имя — уже хорошее начало, но теперь я чувствую, что стою на пороге чего-то важного. Вопрос в том, готов ли я сделать следующий шаг.

Сидя на кровати, я прокручиваю в голове план действий на завтра. Все это кажется важным, связанным, но пока непонятным. Завтра я обязательно займусь решением многочисленных головоломок, которые не дают покоя. Чувствую, как в груди нарастает решимость, но вдруг мои мысли прерывает голос Тионы.

— Райан, иди сюда! — кричит она из кухни. — К тебе пришли.

Я поднимаюсь, чувствуя легкое раздражение. Кто может прийти так поздно? Прячу блокнот обратно в ящик, иду в коридор, через открытую дверь вижу, что во дворе стоит Том. Его велосипед припаркован неподалеку, а он сам улыбается, словно только что придумал гениальную идею.

— Эй, приятель! — весело говорит он, махая мне. — У меня для тебя предложение.

— Ты прикатил сюда на велосипеде, чтобы сделать мне предложение? Интригует, — я, усмехаюсь, но в его энтузиазме есть что-то заразительное. — Ладно, выкладывай.

Том делает шаг ближе, его глаза горят от предвкушения.

— На днях, уже в воскресенье, у нас тут планируется что-то вроде музыкального фестиваля. Несколько групп, много народа, все как полагается. Думаю, это будет круто! Давай сгоняем, а?

Я хмыкаю и скрещиваю руки на груди.

— Что-то не внушает доверия.

Признаюсь, я никогда не любил концерты такого формата.

— О, да ладно тебе, Райан! — смеется он. — Мы классно проведем время…

Я прикусываю губу, пытаясь придумать оправдание. Завтра мне нужно разобраться с Ингрид, листовками, зурканами… но вдруг в голову приходит мысль. А что, если пригласить Карис на фестиваль? Это будет шанс увидеть ее в другой обстановке, узнать ее лучше. Может, она согласится. И потом, я действительно не помню, когда последний раз позволял себе просто отдохнуть. «Ладно, я решу вопрос с листовками и Ингрид через пару дней. Что сделают пару дней»?

— Ладно, — наконец отвечаю я, пытаясь скрыть, что уже обдумываю этот план. — Но только если ты обещаешь, что не пропадешь на весь вечер, оставив меня одного с какой-нибудь странной компанией.

— Договорились! — кивает Том, расплываясь в широкой улыбке. — Завтра утром поговорим о планах. Я скину тебе все детали.

Он хлопает меня по плечу и направляется к своему велосипеду, довольный, что мне удалось уговорить. Я стою у дверей, глядя ему вслед, и чувствую, как внутри меня борются два чувства. С одной стороны, я понимаю, что сейчас у меня есть задачи поважнее. Но с другой… разве можно все время жить в этом напряжении? Может, небольшая передышка — это как раз то, что мне нужно.

Возвращаясь обратно в свою комнату, я все еще чувствую легкое беспокойство. Но решение принято. Немного отложу разбор с зурканами, чтобы пару дней попробовать просто пожить нормальной жизнью. А там видно будет.

Глава 9. Между строк

В столовой как всегда шумно. Том сидит напротив меня, жует бургер и рассказывает про какую-то идиотскую выходку студентов нашего колледжа. Я краем уха улавливаю его слова про то, как они сделали статую преподавателя по французскому из туалетной бумаги и выставили ее перед главным корпусом. Наверное, это забавно, но я едва слушаю. Все мое внимание сфокусировано на Карис. Она сидит через пару столиков от нас, смеется над чем-то с подругой и неторопливо ест йогурт.

— Эй, Райан, ты вообще меня слушаешь? — Том машет рукой перед моим лицом, привлекая внимание.

— Да, слушаю, — отвечаю я на автомате и беру вилку с подноса.

— Ну тогда повтори, что я сказал, — он прищуривается, явно готовясь меня подловить.

— Что-то про туалетную бумагу и мистера Фоула — препода по французскому, — выдыхаю я, и Том довольно кивает.

— Хоть что-то доходит. Ты какой-то задумчивый сегодня, что на этот раз? Или ты, как и я, не можешь дождаться фестиваля?

Я пожимаю плечами, но не уточняю. На самом деле, я действительно жду фестиваль, но не из-за музыки или еды. Все дело в Карис. Я уже третий день думаю, как пригласить ее, и каждый раз нахожу миллион причин этого не делать.

— Кстати, группы там будут классные! — Том оживляется. — Я посмотрел на сайте, будут играть «Северный ветер» и «Грани»! Ты их вообще слушал?

Я киваю, хотя знаю только одну песню группы «Северный ветер». И то только потому, что ее постоянно крутят по радио. Когда мы с Тионой ехали в Эмберхолл, она несколько раз играла в машине, пока я пытался настроиться на дорогу и не обращал внимание на текст. Это вроде бы инди-рок, но я плохо разбираюсь в жанрах. Да и сейчас мне все равно. Главное — Карис.

— А еда! — он продолжает с энтузиазмом. — Там же будет огромная зона с разными кафешками. Бургеры, такос, жареное мороженое… о, и эти гигантские пряничные печенья, которые поливают карамелью!

Я усмехаюсь, хотя его энергия сейчас больше раздражает, чем радует.

Снова смотрю на Карис. Она наклоняется ближе к подруге, что-то шепчет ей, и обе смеются. Может, сейчас хороший момент? Я представляю, как подхожу к ее столику и спрашиваю, не хочет ли она присоединиться к нам на фестивале. Это же не будет выглядеть странно, правда?

— Слушай, а давай ты хотя бы раз будешь слушать меня, а не пялиться на Карис, как щенок на кость? — Том снова перебивает мои мысли.

Щеки моментально начинают гореть, и я опускаю взгляд.

— Я не пялюсь, — бурчу я, а он закатывает глаза.

— Ну да, конечно. Райан, если тебе так хочется, просто пригласи ее. Скажи что-то вроде: «Эй, Карис, ты идешь на фестиваль? Мы с Томом собираемся, может, пойдешь с нами?» Вот и все!

Я делаю вид, что не слышу его, но внутри соглашаюсь с ним. Если я хочу ее пригласить, то придется сказать это вслух. Ладно. На счет три. Или десять.

Том смотрит на меня с ухмылкой, явно довольный собой. Он доедает бургер, даже не подозревая, что я решился.

Я сглатываю и глубоко вздыхаю. Ладно, пора. Встаю со своего места, игнорируя удивленный взгляд Тома, и направляюсь к столику Карис и ее подруги. Колени будто ватные, а ладони начинают потеть. «Соберись, Райан», — повторяю я про себя, приближаясь к ним.

Карис замечает меня первой и поднимает взгляд. Ее пшеничные волосы блестят под светом ламп что висят над столами, и я на секунду забываю, что собирался сказать. Бекки, ее подруга с темными волнистыми по пояс волосами, сидит рядом и пьет газировку, чуть приподняв брови, словно тоже ждет, что я скажу.

— Эм... привет, — выдавливаю я, чувствуя, как неловкость накрывает меня волной.

— Привет, Райан, — Карис улыбается. — Что-то случилось?

— Нет-нет, ничего. Просто... — я замолкаю, собирая остатки смелости. — Ты слышала про фестиваль, который будет в это воскресенье?

— Да, конечно, — отвечает она. — Мы с Бекки собираемся пойти.

Это облегчает задачу, и я выдыхаю. Все оказалось проще, чем я ожидал.

— Здорово, — киваю я. — Мы с Томом тоже идем. Я подумал... может быть, вы хотите присоединиться к нам?

Улыбка Карис становится шире.

— Почему бы и нет? — она смотрит на Бекки. — Ты как, не против?

— Нет, конечно, — отвечает Бекки, поставив стакан на стол. — Чем больше компания, тем веселее.

— Отлично, — я улыбаюсь, чувствуя, как напряжение постепенно спадает. — Том тоже будет рад.

— Тогда договорились, — Карис снова улыбается. — Встретимся там?

— Да, конечно, — говорю я, отступая на шаг. — До встречи.

Возвращаясь к нашему столику, я чувствую, как сердце все еще колотится, буквально выпрыгивая из груди. Но на лице у меня непроизвольно расползается улыбка. Том с трудом сдерживает смешок.

— Ну как? — спрашивает он, едва я успеваю сесть.

— Все отлично, — отвечаю я, стараясь выглядеть спокойно. — Они идут.

Том хмыкает, хлопая меня по плечу.

— Поздравляю, герой. Ты молодец.

Проходит несколько дней и наступают долгожданное воскресенье. Утро выдается ясным, но холодным, морозный ветер пробирает до костей. Я просыпаюсь раньше обычного, чувствуя волнение. Весь день кажется растянутым, как резина, и даже тренировка с Тионой не помогает отвлечься. В голове крутится одно: Карис согласилась пойти с нами, и сегодня мы встретимся.

К середине дня я понимаю, что просто ждать вечера слишком утомительно, и решаю заняться чем-нибудь полезным. Я прибираюсь в доме. Тиона предлагает сделать небольшой перерыв и выпить чай. Мы сидим на кухне, грея руки о горячие кружки. Ее взгляд устремлен в окно, а я машинально размешиваю ложкой сахар, пытаясь не думать о фестивале.

— Ты так и не рассказал мне толком, что за девушка эта Карис, — вдруг говорит она, не отрывая взгляда от зимнего пейзажа за окном.

Я слегка напрягаюсь.

— Она просто... хорошая, — отвечаю я неуверенно, ощущая, как мои щеки начинают гореть. — Умная, общительная. Живет одна. Ее родители умерли, дядя недавно погиб…

Тиона кидает на меня выразительный взгляд.

— И она живет одна? Справляется? — Тиона поднимает бровь и смотрит на меня с ноткой недоверия.

— Да, а почему бы и нет? — сразу же отвечаю я. — Она очень умная и ответственная. Знаешь, я бы сказал, не по годам.

— Ладно, кажется ты и правда влюбился, — хихикает Тиона, и я отмахиваюсь.

— Ну… Может быть, — говорю я после короткой паузы, стараясь выглядеть равнодушным, хотя внутри все переворачивается. — Это разве плохо?

— Нет, это не плохо, но есть определенные риски, — отвечает она серьезным тоном. — Особенно если ты собираешься сближаться с кем-то здесь. Ты должен понимать, что это опасно, и в любом случае ваше общение закончится в какой-то момент.

Я смотрю на нее, удивляясь, как быстро ее тон меняется с насмешливого на предостерегающий.

— Я понимаю, — тихо отвечаю я. — Но я пытаюсь быть хоть немного... нормальным. Жить, как все. Пока мы не переехали в очередной раз, позволь мне расслабиться.

Тиона вздыхает, на мгновение отводя взгляд.

— Просто я знаю, чем это может закончиться, — произносит она, погружаясь в свои мысли. — Я потеряла Лео и теперь не хочу, чтобы ты испытывал такую же боль.

Я замолкаю, услышав имя ее любимого. Она крайне редко произносит его вслух, так что мне даже становится не по себе.

— Он был важен для тебя, — тихо говорю я.

Тиона кивает, ее взгляд снова становится отстраненным.

— Он был всем для меня, — отвечает она. — Было понятно, что сражение с зурканами заберет многих, но я не думала, что потеряю его. Он всегда был рядом, защищал меня. До самого конца.

Она делает паузу, будто собирает силы, чтобы продолжить.

— И потом, когда его не стало, я поняла, как больно привязываться. Как это... опустошает, когда теряешь партнера.

Я молчу, не зная, что сказать. Она смотрит на меня, и в ее взгляде я ловлю сочувствие и заботу.

— Райан, — говорит она, — я знаю, что ты хочешь быть счастливым. И я не хочу мешать тебе. Но ты должен быть осторожным. Если ты позволишь себе привязаться к кому-то, то должен быть готов к тому, что однажды нам все равно придется уйти. И я надеюсь ты сам понимаешь, что можно рассказывать, а что нет.

— Я понимаю, — говорю я, хотя чувствую, что это правда лишь отчасти.

— Тогда пообещай мне, — говорит она, пристально глядя на меня. — Без глупостей. Хорошо?

Я киваю, хотя ее слова будто давят на грудь. Тиона разворачивается, чтобы убрать кружку в раковину, и больше ничего не говорит.

Когда часы показывают шесть вечера, я собираюсь и выхожу из дома.

— В этот раз без тебя, друг, — шутливо киваю велосипеду, что остается ждать своего часа на крыльце.

Я собираюсь встретиться с Томом у парка, расположенного недалеко от нашего колледжа. Том, конечно, опаздывает, и я уже успеваю немного разозлиться, но, увидев его лохматую рыжую макушку, торопливо идущую в мою сторону, выдыхаю. На нем куртка с капюшоном, за спиной несуразный рюкзак, явно набитый всяким хламом, предназначение которого известно только самому Тому.

— Ну что, готов к вечеру века? — он улыбается и хлопает меня по плечу. В руках держит бутылку лимонада.

— Готов, — отвечаю я. — Не уверен, правда, что там будет настолько круто.

— Там будет Карис! — Том толкает меня локтем. — Разве недостаточно круто?

— Да ну тебя, — я отмахиваюсь в очередной раз чувствуя, как щеки мои горят.

Мы выходим на главную улицу и направляемся к автобусной остановке. Небо уже начинает темнеть, и вдоль дороги зажигаются фонари, кидающие длинные тени на мокрый асфальт. Я слышу, как Том возится с рюкзаком и ворчит что-то себе под нос, пытаясь найти проездной.

— Знаешь, — вдруг говорит он, разрывая тишину, — я тут на днях нашел информацию на одном форуме про эти странные листовки.

Я напрягаюсь, но стараюсь выглядеть спокойно.

— Что там?

— Оказывается, они появляются не только у нас. На форуме люди пишут, что их видели в соседних городах. В Спрингфилде и Рокфорде. Понимаешь, такие же листовки. Один в один. Странно, да?

Я хмурюсь, чувствуя как на меня накатывает волнение.

— И про зурканов там написано?

— И про зурканов написано.

— А что именно пишут люди? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал безразлично.

— Всякое, в основном глупости, вроде того, что это пиар какой-то игры или фильма. Кто-то считает, что это вообще шутка студентов.

— Да уж. Интересно, конечно, — бормочу я.

— Брось. Было бы интересно, давно сгоняли бы с тобой в Санидейл и попробовали найти эту Ингрид с ее товарищем, — Том фыркает и закатывает глаза.

Я иду и понятия не имею, как объяснить человеку, что все это не шутка и не прикол. Что зурканы вполне себе существуют и что это «безобидное приключение» по мнению Тома, может стоить нам жизни. Поэтому я просто молчу.

Мы садимся в автобус, который везет нас на окраину города, к местному культурному центру. Через двадцать минут он останавливается на конечной, и мы выходим.

— Вот оно, — говорит Том, останавливаясь и оглядываясь. — Не зря я так ждал. Будет круто.

Я киваю, стараясь сосредоточиться на сегодняшнем вечере, но мысли то и дело возвращаются к словам Тома о листовках. Что если мне следовало не откладывать свое, так называемое расследование?

Центр видно издалека — старое кирпичное здание с высоким шпилем, которое явно знавало лучшие времена. Оно подсвечено яркими гирляндами, а вокруг толпятся люди. В основном народ весело болтает, разбившись на небольшие компании. Кто-то пьет горячие напитки в ожидании друзей или своей очереди. В воздухе витает аромат свежей выпечки и пряных специй. По дороге Том болтает о музыке, вспоминая все популярные песни групп, которые будут выступать. Я киваю, но больше думаю о том, как будет выглядеть наша встреча с Карис. Я даже не успеваю заметить, как пересекаю порог. Внутри тепло, душно и полно людей. Атмосфера похожа на праздничную. Мне нравится. После холода снаружи внутри приятное тепло. Мысли хаотично сменяют друг друга: Карис, слова Тионы, листовки, нож из мракония. Музыкальные аккорды и общий гул толпы сливаются в единый фон, едва различимый за моим внутренним шумом. Том, как всегда, берет все под контроль, снимая с меня бремя организационных мелочей.

— Подожди здесь, я сейчас сдам вещи! — бросает он, почти растворяясь в толпе.

Я машинально киваю и оглядываюсь. Просторное фойе заполнено людьми. Высокие потолки, украшенные светодиодными гирляндами, и цветные прожекторы создают праздничную атмосферу. Впереди виднеются два зала: один, более шумный, явно концертная зона, другой — с палатками фастфуда, откуда доносятся манящие запахи жареного лука, специй и карамели.

Том возвращается, хлопает меня по плечу и указывает на фудкорт.

— Ладно, идем сюда. Ты ведь ничего не ел перед выходом? — безапелляционно спрашивает он. — Я возьму что-нибудь перекусить, а ты пока иди посмотри, что там с музыкой. Ну и найди Карис и Бекки.

— Ладно, — вздыхаю я. — Только не набирай слишком много.

— Без хот-догов фестиваль не фестиваль! — шутит он и исчезает в направлении очереди.

Я прохожу в концертную зону, где гул усиливается, превращаясь в мощное звучание первой группы. Высокая сцена подсвечена прожекторами, а люди возле нее вовсю двигаются в такт музыке. Вокалист, энергично размахивая рукой, зовет зрителей петь вместе с ним. Я оглядываюсь в поисках знакомых лиц, но тут ощущаю, как чьи-то ладони прикрывают мои глаза.

— Угадай, кто? — звучит знакомый голос, звонкий и немного насмешливый.

Я вздрагиваю, но почти сразу понимаю, кто это. На лице появляется улыбка сама собой.

— Карис? — спрашиваю я, хотя это больше утверждение, чем вопрос.

Ладони исчезают, и передо мной появляется она. Такая светлая и яркая, что на мгновение мне кажется, будто вокруг нее образовалась магическая сияющая аура. На Карис красивое вельветовое платье свободного кроя глубокого винного цвета, которое подчеркивает ее хрупкость. Она выглядит, как фарфоровая куколка — утонченная, изящная. Но Карис живая. Об этом кричат ее большие, сочного зеленого оттенка глаза, которые искрятся радостью даже более явно, чем мои руки — во время тренировок. Ее светлые волосы падают мягкими локонами на плечи, а улыбка ослепляет. Я подавляю желание сказать это вслух.

— Ты что, так задумался, что даже не заметил меня? — смеется она, глядя на меня снизу вверх.

— Привет, — мямлю, чувствуя, как сердце начинает стучать сильнее. — Я просто... да, мысли там всякие. Ерунда.

— А здесь неплохо, да? — встревает ее подруга Бекка, стоящая чуть в стороне. Она в черных джинсах и мягком свитере, волосы убраны в высокий хвост.

— Мы не опоздали? — спрашивает Карис, ее взгляд быстро пробегает по залу.

— Нет, все только начинается, — отвечаю я, указывая в сторону фудкорта. — Том пошел за едой. Сказал, что без хот-догов и пирожков фестиваль не фестиваль. Давайте подождем его там.

Карис улыбается, ее щеки слегка розовеют.

— Отлично. Мы как раз немного проголодались, — соглашается она.

Я веду их в сторону зала с едой. Здесь атмосфера совсем другая: мягкий свет гирлянд, запах горячей выпечки и специй, приглушенный гул разговоров. Люди спокойно сидят за столиками, кто-то стоит в очередях к палаткам с едой. Фудкорт выглядит почти домашним, по-своему уютным.