Обитающие в ночи. Все истории. Сборник

– Напомню: я наблюдал за вами. Кстати, хвалю: дерётесь самозабвенно и с полной отдачей. Но помимо спаррингов есть ещё демонстративное избегание прикосновений «не по делу», взгляды друг на друга украдкой, разговоры, которые вы ведёте, и их тон, в конце концов, полное отсутствие крупных ссор. Дьявол, происходящее между вами последние два года заметил уже весь отдел, кроме вас, упрямых ослов!

Возразить было нечего, и Толик пожал плечами:

– Меня всё устраивает, её тоже. Общему делу не мешает. Зачем ломать работающую схему? Ни за что не поверю, что это настолько сильно влияет на обстановку внутри коллектива.

– Думаю, только двоим из них вы действительно как кость в горле. Остальные предпочли поддаться стадному чувству. Тем не менее от служебок никуда не денешься, свидетельских показаний хоть отбавляй, даже Птица уже проела мне плешь. Надо что-то делать, – и, разумеется, Старик знает, что именно. Остаётся лишь озвучить его слова:

– Коллектив ликвидаторов просуществует максимум полгода. Мне достаточно инициировать конфликт после возвращения из командировки, чтобы ухудшение наших отношений ни на что не повлияло. Несколько месяцев холода и отчуждения, а потом мы пойдём каждый своей дорогой. Жаль, конечно, что всё закончится так, но чего не сделаешь ради команды, – тон его был спокоен и слегка ироничен, но на душе скребли даже не кошки, а тигры.

– Это не то решение, которое меня устроит, – к такому повороту событий Толик был не готов. Если генералу не нужен разрыв, значит… – Вспомни, о чём мы говорили раньше. Министерство сочло Нику недостаточно лояльной. С твоей помощью это можно исправить. Систему она ещё сможет предать, а вот тебя, при определённых условиях, никогда.

– Я не вечен, – заметил он, с каждой секундой всё сильнее мрачнея.

– На вечность мы и не рассчитываем. Её любви хватит лет на двадцать, а там и нормальный компромат соберут, – Старик даже не пытался смягчить свои слова.

– Зачем вы разыгрываете столь грязную комбинацию? Это крайне жестоко по отношению к Нике, грозит мне развалом семьи и ничем хорошим закончиться не может в принципе.

Ответ не заставил себя ждать:

– Не люблю, когда созданный мною порядок разрушают столь быстро и бесцеремонно. Терпеть не могу министра-тряпку и того, кто стоит за ним. А раз моивраги столь могущественны – я противопоставлю им самых сильных бойцов. Выигрыш, увы, невозможен, но последнее слово останется за нами. Что касается вас – это всё равно случилось бы, я просто слегка ускорил события. Понимаю, тебе мерзко ощущать себя пешкой в большой игре. Однако, вливаясь в систему, следует быть готовым и к такому.

Возражать не имело смысла. Чувствуя лишь бессилие и пустоту, Анатолий устало спросил:

– Когда приступать к выполнению?

Генерал придал лицу сочувствующее выражение:

– Ну-ну, не стоит ёрничать. Время ещё есть. Советую переспать ночь с этой мыслью и далее действовать по обстоятельствам, – и на том спасибо. Кажется, аудиенция окончена. Получив разрешение уйти, он тяжело встал со стула, подхватил документы, и уже открывая дверь в приёмную, получил в спину последний вопрос:

– Если тогда, в сентябре, вы бы не встретили Йовановича на Воробьёвых горах, ты остался бы у неё?

Не отвечая, ликвидатор вышел, на автопилоте дошагал до общего с напарницей кабинета, подхватил со стола кружку и со всей дури швырнул её в стену.

Глава 6

От души выматерившись, Толик собрал осколки ни в чём не повинной посудины с пола, ухитрившись порезать ладонь. Пришлось искать тюбик с «BS-4», или попросту «четвёркой» – усовершенствованной версией отечественного «БФ-6». Выдавив на ранку желтоватый, резко пахнущий спиртом гель, он чуть поморщился от последовательно сменивших друг друга ощущений щиплющей боли, жара и холода. Через сутки от такой царапины не останется и следа. Если бы все раны можно было вылечить так быстро…

Время шло к обеду, но есть не хотелось совершенно. Читать материалы дела без напарницы смысла не было. Ожидая Нику, он прокрутил в голове разговор с генералом, пытаясь отыскать какое-нибудь решение проблемы помимо предложенного. Пока ничего не выходило – видимо, надо и впрямь подумать об этом завтра. Ладно, решил Анатолий, давай честно ответим себе на последний заданный Стариком вопрос. Для этого требовалось вспомнить детали сентябрьского инцидента, чем он и занялся.

Всё началось летом, когда, расходясь после очередного совещания, они разговорились о том, кто как добирается на работу. Узнав, что Ника ездит на метро, Толик крайне удивился:

– Вам же тяжело там находиться из-за шума и запаха, как ты справляешься?

– Надеваю наушники и не дышу. Поэтому мечтаю обитать где-нибудь в Академическом районе, чтобы заскочил в трамвай, проехал дюжину остановок – и на месте.

– А что насчёт машины или мотоцикла? У тебя же есть права? – всех ликвидаторов обучали вождению. Для этого Министерство арендовало специальный закрытый ангар недалеко от Москвы.

– Машину я не потяну по деньгам, да и с парковкой вечные проблемы, а мотоцикл водить не умею.

Не думая, он предложил:

– Хочешь, научу?

В её глазах появился интерес.

– Пытаетесь перетащить меня на тёмную сторону? Вы же, вроде как, байкер?

– Байкеры – это целая субкультура, я с ней иногда соприкасаюсь, но не принадлежу. Скорее просто увлекаюсь быстрой свободной ездой, – поправил Анатолий.

– Попытаться, конечно, можно, – задумчиво протянула напарница. – Но это же надо где-то тренироваться, найти транспорт, составить расписание…

– Не переживай, всё организую. Работы пока нет, так что попробуем потратить несколько ночей на обучение, – конечно, на это ушло куда больше времени, тем не менее месяца через два она уже научилась сносно передвигаться на железном коне. Однажды в сентябре, когда предсказанная синоптиками тёплая неделя без дождей подходила к концу, Толик бросил мимоходом:

– Хочу вечером прокатиться на Воробьёвы горы, там сегодня собираются знакомые мотоциклисты. Если ты не занята, могу взять с собой.

Ника, для виду поразмыслив пару секунд, согласилась.

– Но на чём я поеду? Своим не обзавелась, а пользоваться транспортом Министерства в личных целях нельзя, – можно, если ты достаточно уверен в собственной правоте. Впрочем, ей об этом знать было не обязательно.

– Придётся делить моего старичка на двоих. Туда везёшь ты, обратно я. Годится?

Разумеется, её всё устроило, и, едва стемнело, они выехали навстречу дивному осеннему вечеру. Не слишком тепло, совсем не холодно, асфальт сухой, кругом огни, красивые здания, дорогие машины. Напарница немного нервничала, но до смотровой площадки им удалось добраться без происшествий. Народ уже подтянулся. Он заметил приятелей, и, оставив Нику, отошёл пообщаться. Вернувшись, Толик обнаружил её стоящей у парапета. Опершись о камень, напарница любовалась городом.

– Как же я люблю Москву. Шумная, грязноватая, небезопасная и такая родная. Иногда кажется, что это не мама меня родила, а я сама взяла и выросла прямо из асфальта. Даже сейчас, со своим сверхчувствительным обонянием, я считаю его запах самым прекрасным на свете.

Он не ответил. Смотреть на неё, взволнованную и счастливую, было почти неприлично, не смотреть – невозможно. Секунды молчания складывались в минуты. Решившись, Толик потянулся рукой к её ладошке.

Рёв мотора отвлёк обоих. Какой-то молодчик в серебристом комбинезоне начал демонстрировать почтеннейшей публике свои умения. Поднял мотоцикл на заднее колесо, легко встал на сиденье, сделал пару эффектных разворотов. Закончил под одобрительный гомон толпы, аккуратно припарковал железного друга, снял шлем и направился прямиком к ним. Соколов узнал Йовановича. Романтический настрой мигом испарился, уступив место настороженности. Черноволосый вампир никогда ему не нравился. Появившись в отделе из ниоткуда лет десять назад, красавчик быстро стал ликвидатором, невероятно эффективно истреблял непокорных, но всеобщей любви не снискал, ибо считал окружающих мусором. И когда он только успел их заметить?

– Доброй ночи, коллеги. Решили влиться в наши стройные ряды? – тон был, как обычно, ровным, но с едва уловимой угрожающей интонацией. Первой откликнулась Ника:

– Куда уж там! Я едва умею ездить. А ты, оказывается, мастер. Долго учился?

Снисходительно-довольный её искренним восторгом Йованович пожал плечами:

– Некоторым трюкам долго, какие-то фишки можно освоить за пару часов, – не обращая внимания на скептическое хмыканье Толика, брюнет предложил:

– Если тебе это интересно – поехали за город, на нормальную трассу. Ночь только началась, ты девочка сообразительная, может, что и получится…

Внутренний голос громко завопил, что дело тут нечисто. Йованович никогда не выделял Петрову из толпы, откуда вдруг такое расположение? Надо вмешаться:

– Слишком много впечатлений для одного вечера. Ты вряд ли запомнишь хоть что-то из объяснений.

Напарница хотела было возразить, но, видимо прикинув в уме свои возможности, сдалась:

– Вы правы. Думаю, пора домой. Только можно ещё минутку полюбоваться? – она отошла подальше, оставив их вдвоём. Йованович открыл рот:

– Что, Соколов, обломал я тебе малину? Впрочем, ты сделал то же самое. Догадливый, – теперь угроза в его голосе была совершенно явственной.

– Если хоть пальцем её тронешь, я натравлю на тебя минимум половину отдела. Против пятерых не выстоит даже такой как ты, – прорычал Толик.

– Ошибаешься, человек, – последнее слово прозвучало как ругательство. – Впрочем, этой ночью вы мне уже неинтересны, можешь спать спокойно.

Вернулась Ника, и вместе они зашагали к мотоциклу. Обернувшись на секунду, Анатолий успел заметить, как Йованович смотрит на её узкую спину. Глаза его стали ярко-алыми, и в них бурлила, едва не выплёскиваясь через край, раскалённая, чистая, яростная ненависть.

Напарница Толика снимала квартиру в грязно-белом пятиэтажном доме на улице Гарибальди. Отдавая ему шлем, она спросила:

– Почему мы так быстро уехали?

– Йованович задумал что-то нехорошее. Скорее всего, хотел тебя скомпрометировать, если не хуже, – судя по ненависти во взгляде, это действительно было так. – Хочешь знать, что бы случилось, согласись ты поехать с ним?

– Допустим, – вызова в голосе не было, скорее лёгкое непонимание.

– Он бы и в самом деле отвёз тебя на хорошую пустую дорогу, научил несложному, но эффектному трюку, похвалил бы за усердие, даже если бы вышло не очень. Потом любезно угостил бы кровью из фляжки, что всегда носит с собой, доставил к подъезду и напросился на приглашение – хотя бы для того, чтобы помыть пустую ёмкость.

– Я понимаю, куда вы клоните, но сильно в этом сомневаюсь, – перебила Ника. – Для такого как он я отнюдь не желанный трофей. К тому же, с учётом довольно свободных нравов в отделе, случайная связь с коллегой моей репутации не навредит.

– Ему не обязательно с тобой спать. Достаточно оказаться в помещении без свидетелей и сломать ошейник, а потом подкинуть в квартиру свежий труп и вызвать нас, – а насчёт нежеланного трофея ты не права, однако об этом лучше помолчать. – Поверь, на это он способен.

– Рада бы не верить, но вижу и чувствую: вы не врёте. Значит, Йованович ещё большая сволочь, чем мне казалось. Приму к сведению и постараюсь держаться от красавчика подальше, – вот и хорошо. На какое-то время поможет, а дальше посмотрим. – Я пойду тогда, ладно?

– Бывай.

Она юркнула в подъезд. Немного подождав, Толик подошёл к урне, вытряхнул в неё ненужное из карманов куртки и отправился восвояси.

Громко скрипнула дверь, и Анатолий тут же прекратил рефлексировать, сосредоточившись на текущем моменте. Вошедшая в кабинет Ника была явно чем-то озадачена.

– Чего так долго? Птицу настолько впечатлил твой наряд?

Она сморщила нос:

– Нет, сеанс длился сорок минут, как обычно. Просто заскочила кое-куда по дороге. Вам отдали документы для ознакомления?

– Конечно. Мне открыть форточку? Тебя явно отвлекает запах клея.

Ника отмахнулась:

– Он меня не отвлекает, а преследует. Весь кабинет психолога провонял «четвёркой». А ещё она тёрла локтевой сгиб.

Вот и Голубева оскоромилась, усмехнулся он:

– Много вылила. Кстати, перед совещанием прачечная была заперта.

– Зачем Птице идти куда-то, когда у неё собственное шикарное помещение с кушеткой, без камер и прослушивающих устройств? – напарница прищурилась. – К тому же вы видели, какие каблуки носит госпожа психологица? Она свернёт шею, пытаясь спуститься по лестнице. Нет, внизу была не Голубева, а тех, кто был, я обсуждать не хочу.

Занятно. Обычно Ника не защищала чужую личную жизнь столь рьяно. Подругой, что ли, обзавелась?

– Как скажешь, рассудительная моя. Ладно, посплетничали, и хватит, давай работать.

Она села рядом, подтянула к себе папку, развязала тесёмки. Скорость чтения у них была примерно одинаковая, так что никто не страдал. За ознакомлением последовало обсуждение, потом он заставил себя сходить поесть. Вернувшись с позднего обеда, Анатолий спросил у слегка уставшей напарницы:

– Ник, а ты бы позволила мне себя убить?

Она не удивилась:

– Зависит от обстоятельств. Если хотите, могу разъяснить более подробно.

– Валяй. После еды соображаю я не очень, а вот слушать могу.

Улыбнувшись углом рта, Ника принялась рассуждать:

– Основных вариантов развития событий три. Во-первых, вы можете по какой-либо причине сойти с ума и решить истребить зло в моём лице. Тогда, конечно, я буду сопротивляться и наверняка смогу вас нейтрализовать. Во-вторых, спятить могу я, и в этом случае ликвидировать меня вы просто обязаны. Скорее всего, начнётся бой, но тут у вас есть шанс победить, особенно, если постараетесь меня заболтать. В-третьих, Министерство, или министр, или тот же генерал Ситников способны однажды отдать вам приказ о ликвидации. Однозначно, в этом случае я не буду препятствовать.

– Приемлемо. А если надо будет убить меня? Справишься?

– Нет. Ни при каких условиях, – отрезала она. Чего тебе ещё надо, Старик, подумал он тоскливо, этого более чем достаточно. Но, увы, генерала рядом не было, а без доказательств он от них не отстанет. Как же всё-таки мерзко…

Глава 7

Неделя подготовки пролетела совершенно незаметно. Усиленные тренировки, разработка стратегии, выбор оружия и снаряжения, которые необходимо взять с собой, оформление гигантского количества бумаг не давали Анатолию шанса задуматься о поручении Старика, чему он был откровенно рад. Дома Толик почти не появлялся: жена, услышав о датах командировки, разумеется, очень обиделась и объявила ему бойкот. В воскресенье они, конечно, кое-как помирились, но в самолёт ликвидатор всё равно садился невыспавшимся, хмурым и чувствующим за собой вину. Впрочем, с момента приземления всё это перестало иметь значение. Сейчас важна лишь работа.

Получив свой объёмный багаж, Анатолий зашагал к выходу из аэропорта. Их, к счастью, уже ожидали: крепкий мужчина средних лет, видимо, водитель, держал табличку с названием несуществующей фирмы. Кивнув ему, Толик притормозил и пошёл следом. Загрузившись в микроавтобус, они покатили в местное Управление Федеральной службы безопасности. В гостиницу, видимо, заселяться придётся вечером, а сейчас предстоит нелёгкое дело – выяснение отношений с местными. Как правило, для нормальной работы приходилось показывать зубы, и он сильно сомневался, что сегодня будет иначе.

Примерно через час небыстрой езды машина въехала во внутренний двор бело-розового четырёхэтажного здания. Встречать их никто не собирался. Спросив у водителя, куда идти, он зашёл в Управление. Нужный кабинет располагался на втором этаже, лифта, разумеется, не было, лестница оказалась слишком светлой, и, волоча свои очень ценные чемоданы, ликвидатор ругался сквозь зубы. Коричневую деревянную дверь хотелось открыть с ноги, но Толик таки нашёл в себе силы вежливо постучать.

– Войдите, – раздалось изнутри, и он ввалился в кабинет. Шторы, по счастью, были плотно задёрнуты. Не обращая внимания на находящихся в помещении людей, Анатолий бережно опустил здоровенный, метра полтора в длину, алюминиевый кейс на пол, отщёлкнул замки, слегка постучал согнутым пальцем по крышке. Та немедленно распахнулась, и Ника бодро выскочила наружу.

– Ты как? Прости, что пришлось тащить аж сюда: окна в машине не были замазаны.

Она попрыгала, разминая конечности, потянулась и беспечно проговорила:

– Я в порядке. Немного поспала и вполне готова к работе. Кстати, доброе утро.

Только теперь он соизволил посмотреть на местных. Их оказалось двое: достаточно молодой следователь и, видимо, помощник, оба среднего роста, с незапоминающимися лицами, крайне недовольные. Через несколько минут, заметил Анатолий, вы надуетесь ещё сильнее, а затем получите хороший такой удар по самооценке. Итак, начинаем наше шоу:

– Ну, здравствуйте, господа хорошие. Как вы, вероятно, уже догадались, мы прибыли из Министерства по делам граждан со специфическим обменом веществ. Я Анатолий, а это, – он кивнул в сторону переминающейся с пятки на носок вампирши, – Ника, моя напарница. Мы – сотрудники отдела общественной безопасности, ликвидаторы.

– Мы догадываемся, кто вы такие, и не ожидали… – начал говорить старший, не пытаясь скрыть враждебность в голосе, однако Толик легко его перебил:

– Увидеть хмурого быдлогана средних лет и худенькую девушку? Понимаю. Веруня?

Она едва заметно нахмурила брови, но перечить не стала. Кивнула, показывая, что примет участие в показательном выступлении, и без предупреждения (Анатолий с трудом успел увидеть начало движения) прыгнула на сотрудников Управления. Помощник оказался отброшен в стену – не до потери сознания, конечно, но весьма чувствительно, а следователь остался стоять, ибо в висок ему упёрся ствол пистолета, секундой ранее ловко вытащенного у более молодого мужчины из кобуры.

– Каждый раз одно и то же, – неторопливо подходя к мгновенно побелевшему человеку, начал объяснять «хмурый быдлоган». – Вы, верно, думали минут пять назад: вот, понаехали важные шишки из Москвы на всё готовое, условий дурацких понаставили, сейчас как начнут наводить суету да лезть куда не просят… И знаете что? Так и будет. Потому что вы привыкли работать с людьми, а мы ловим и убиваем таких, как барышня, стоящая за вашей спиной. Она пока не слишком быстра, потому что давно не ела, и это первое, что меня интересует: когда и где мы получим донорскую кровь?

Устрашающая демонстрация силы была, конечно, слишком грубой и прямолинейной, зато работать после неё обычно становилось куда легче. В этот раз тоже подействовало: сотрудник Управления осознал своё место и начал отчитываться:

– Привезут в гостиницу завтра к вечеру. Это не так просто сделать.

Толик покачал головой:

– Неправильный ответ. Если сегодня к шести часам у нас не будет запрошенного количества пакетов, я разрешу Нике хлебнуть из вас. От её состояния во многом зависит успех операции, а вы можете и дома посидеть, отпаиваясь сладким чаем.

На этот раз следователь кивнул. Анатолий отошёл в сторону, напарница сделала то же самое. Пистолет она вернула уже поднявшемуся помощнику.

– Представление окончено, теперь будем работать. Как, кстати, вас зовут?

Старший протянул руку:

– Вадим, – на рукопожатие пришлось ответить, заодно вспомнив, что последний раз он здоровался так аж полтора месяца назад. Более молодой, рыжеватый парнишка с чуть припухшими от недосыпа глазами, назвался Виталием. Опустившись на свободный стул – занимать кресло хозяина кабинета ему не было нужды – Толик продолжил расспрашивать:

– Наше оборудование уже прибыло?

– Да, рано утром, два ящика стоят в подвале. Мы думали, в обед вы заселитесь в гостиницу, и водитель отвезёт их в номер.

– Вы имеете в виду, в оба номера? – переспросил ликвидатор, думая, что плохо расслышал. Вадим замотал головой:

– Нам пришёл запрос на один. И, скажу честно, найти то, что соответствовало бы вашим запросам, оказалось нелегко. Зато будете жить в двухкомнатном люксе, – оставалось только тяжело вздохнуть:

– То есть вас не смутило, что приедут двое с кучей ящиков, а номер попросили всего один? Ладно, если комнат две, как-нибудь справимся. Вопрос с питанием для одного ликвидатора мы решили, – намёк был понят, и ему разъяснили, как добраться до столовой. После быстрого, но плотного завтрака началась работа, почти не отличающаяся от обычной министерской. Местные, надо отдать им должное, сделали всё, что было в их силах. За главным инженером велось наблюдение, в квартиру, где встречались заговорщики, приходил воняющий перегаром и подвалом сотрудник газовой службы, установивший прослушивающее устройство в гостиной, дата следующего собрания известна – оставалось только наведаться туда и взять всех разом, максимально шустро и тихо. К сожалению, времени на подготовку почти не оставалось: кровососы договорились собраться аккурат завтра ночью. Отличный, блин, подарок на день рождения, недовольно отметил Толик про себя. В обед он отвёз вещи в гостиницу, оставил за дверью номера, не заходя внутрь, чтобы его запах не сбивал с толку Нику. Обследование с помощью обоняния места, где они поселятся, на предмет наличия взрывчатки, газа и прочих малоприятных вещей было одной из обязанностей ликвидаторов-вампиров. Вернувшись в Управление, попросил карту города и до вечера изучал с напарницей расположение улиц в нужном районе. В шесть часов заглянувший в кабинет Виталий доложил, что переносной холодильник с кровью ждёт их на стойке отеля. Анатолий поблагодарил его, поднялся со стула и предложил:

– Закончим на сегодня? Уже стемнело, до гостиницы пять минут ходу, можем спокойно пройтись.

Она покосилась на что-то пишущего Вадима и кивком обозначила согласие. Оставив в кабинете её «гроб», они вышли на широкую улицу.

– Ты что-то хотела сказать, но не при следователе? – поинтересовался Толик.

– Мне нужно зайти в какой-нибудь торговый центр, – Ника не особо любила ходить по магазинам, и он счёл нужным уточнить:

– Забыла что-то из вещей? Если хочешь, могу зайти сам.

– Не стоит. Мне надо купить пижаму. Я, как и вы, не предполагала, что нам предстоит делить один номер на двоих, – глядя на его вытянувшееся лицо, она недовольно продолжила:

– Да, вы только что узнали ещё один бесполезный факт обо мне. Давайте не будем это обсуждать, и я пойду в магазин, а вы за это время сходите поужинать. Встретимся в отеле минут через сорок, – и, перекинувшись парой фраз, они разошлись кто куда.

Глава 8

Придя в гостиницу, Анатолий обнаружил Нику сидящей в холле. Она читала какую-то книгу в мягкой обложке, в ногах у неё стоял небольшой бумажный пакет. Кивнув, Толик направился к стойке. С администратором он уже успел познакомиться. Весёлую толстушку хорошо за тридцать его вид совсем не испугал, днём они немного поболтали, и сейчас, заметив идущего к ней человека, она приподнялась с места:

– Добрый вечер! Вам тут посылку принесли.

– Спасибо, мне уже сообщили, сейчас заберу.

Женщина покосилась на сидящую девушку:

– Это тоже ваше? – сказано было не очень-то вежливо, но ликвидатор не стал возмущаться, ибо понимал, какое впечатление может произвести хмурая девица в поношенной куртке и драных джинсах на служащую провинциального отеля.

– Моё, не сомневайтесь. Коллега. Не очень общительна, зато дело своё знает, – он подхватил сумку, глянул через плечо – Ника тут же встала, чтобы последовать за напарником. Вместе они поднялись на последний этаж, дошли до конца тёмного коридора.

– Прошу, – он открыл дверь, пуская её в номер. Скинув у порога утеплённые кроссовки, Ника, не зажигая свет, отправилась исследовать помещение. Шагов слышно не было, но прочие звуки достаточно точно выдавали её местонахождение. Скрипнула дверца шкафа, зашумела вода в кране, клацнула ручка двери во вторую комнату. Раздалось довольное «ого!». Пройдясь ещё раз, она махнула рукой:

– Всё чисто, проходите.

Он тоже разулся, щёлкнул выключателем, зашёл в ванную сполоснуть руки, затем решил-таки оценить спальню. Причиной восхищения напарницы, ожидаемо, оказалась широченная кровать с кучей подушек.

– Анатолий, – вкрадчиво раздалось сзади, – вы же уступите даме сие роскошное ложе? Во второй комнате есть прекрасный диван, он даже раскладывается.

– Нет уж. Диван короткий, а у этой красоты матрас явно больше двух метров в длину. Сама иди в гостиную.

– Не хочу. Там кого-то тошнило, и обивку потом плохо почистили.

Поразмыслив для виду, напарник предложил решение:

– Могу попросить ещё одно одеяло. Места должно хватить. Только, пожалуйста, не вздумай меня пинать поутру.

– Я сплю как труп! И вообще, у нас разные весовые категории. Скорее вы мне переломаете кости, неудачно повернувшись ближе к рассвету, – искренне возмутилась Ника. Она не подумала, что при её силе вес не имеет значения, и он, заканчивая дискуссию, пригрозил: