Орден Волонтёров

Сбивались в разбойничьи шайки, зачастую во главе был какой ни будь безземельный рыцарь. Раубриттер. Как к примеру, Еппелейн фон Галинген. Промышляли сами, могли наняться на время, для выполнения задачи заказчика.

Сложно ввести в гипнотический транс иностранца. Языковой барьер мешает. Гипноз через переводчика? Я не Мессинг. Несколько правильных вопросов, дилемма выбора: парня повело в нужную сторону. Но толку было мало. Сбились ватагой недавно, месяца три назад, в основном бывшие крестьяне, французы. Он рядовой член банды, даже не шестёрка.

Две недели назад главарь выдал всем аванс, объявил, что дело того стоит, можно обогатиться, прикупить домик, лавочку и осесть в безопасном месте. Мечта столь же вечная, сколь недостижимая.

Перешли из Франции между двумя германскими графствами, практически по пограничным землям. Наша Южная пустошь как раз вклинивалась между ними небольшим лоскутком. Был проводник. Его убили. Им гарантировали, что замок будет беззащитным. Приходи и грабь.

– Кто второй пленник, ты с ним хорошо знаком?

– Бутуз, имя не знаю. Должность – казначей. Он из бывших торговцев, постоянно возле нашего вожака отирался, особо с нами не водился.

– Вожак кто?

– Из настоящих разбойников, кто давно этим промышляет, имя не знаю. Кличка – Хряп. Первым тут его убили, он двоих успел ранить. А мы разбежались, попрятались. Несколько наших успели обратно удрать. Что со мной будет?

– Суд решит. Ешь, пей, если дельное что вспомнишь, суд проявит снисхождение. Всё что ты сказал – ценности не имеет, как и твоя никчёмная жизнь.

Ценная информация была – в соседней камере сидит казначей шайки. Похоже экспроприировать экспроприаторов становится доброй традицией. Но это будет завтра. Которое уже началось.

Снова спит замок Мюнн. Всхлипывают, стонут во сне пережившие страх девушки. Содрогается от храпа Глушилы непривычно пустая казарма. Амелинда пошла ночевать во флигель к Кёрстин, обе пока без мужей. Виконтесса Штейненделлингская, забодай её комар, соскучилась по падчерице, поэтому сонное дитё подвинуто к тёплой стене и я прилегла с края, зная что проснусь под сложенными на меня  тощими мотолыжками. Скоро пора вставать первой смене кухарок.

Подъём было приказано перенести на час позже. Кстати, большие напольные часы Идалия приказала перенести в общую большую гостиную в замок. Они мелодично отбивали время, Эмма самолично их заводила, никому не доверяя. Три старых будильника обновились внешне, блестели как новенькие но не ходили. Виктор объявил все часы ценнейшим материальным ресурсом для развития баронства. Потом. Если выживем.

Утром баронесса Идалия пригласила двух знатных папаш с дочками к себе, на открытую пару по теме «Годовой баланс замкового хозяйства». Присутствовали также начальница пансиона, падре и две знатные дамы, Кристи и Амалия. Мы с Эммой решили сразу внедрять систему повышения квалификации педагогов, чтобы это стало нормой. Учителя должны быть самыми передовыми людьми своего времени

В связи с отсутствием трёх преподавателей, я проводила занятие по йоге сразу в двух группах. Девочки были в простых костюмах для физкультуры: льняная просторная блуза навыпуск и укороченная до щиколотки широкая юбка, кожаные тапки.

На мне был светло – серый спортивный костюм, некий гибрид, с фасоном из двадцать первого, тканью из четырнадцатого века. Вместо молнии на куртке была шнуровка. Между штанинами Ида вшила мне подходящий по цвету и фактуре  кусок  шерстяной ткани, по крою «полусолнце». Некий компромисс между требованиями нравов и необходимостью показывать ученицам позиции ног. Но особо это достижение спортивной моды я старалась не демонстрировать.

Тут в большую гостиную, она же спортзал, ввалилась целая делегация, правда постучали. Приучила. Мы все успели принять первую позицию.

– Ваша Светлость, барон и воины из Хаггена вернулись. По протоколу необходимо встретить – с чего то сугубо официально обратился ко мне Хессел. Он же накинул мне на плечи сюрко, предложил руку. Слева от меня встал падре Конрад, которого я иначе как святым отцом уже не именовала, так мне нравилась его личность. Сзади пристроились закадычные подруги.

О, как! Прямо королева со свитой, успела я подумать, прежде чем противно заныла над солнечным сплетением моя никогда не ошибающаяся чуйка. Стало тошно и неправильно. Я чувствовала, не только во мне, но и вовне – что то неправильно! Ноги не несли, но с боков меня подпирали два хороших человека, и я на них почти положилась.

Для этого времени суток двор прямо кишел народом, у многих в руках были вещи, узлы, свёртки. Нужно было сложенное в кучи бандитами наше добро рассортировать, разнести по местам. Люди подходили к Августе, она уже направляла указательными жестами и словами по адресу каждую вещь.

«Мусор» за воротами решили сами не трогать. Народ гражданский, зачем им видеть столько трупов сразу? Десятка прибудет, схоронят.

Вижу – работа остановилась. Мейд плачет. У неё каша подгорела? Прибывшие воины герцогской гвардии спешились, наши тоже. Деревенские молодцы слезают с саней. Все хмурые, грязные, воняют пожарищем.

Миша возле кибитки, со своим неизменным саквояжем. У него настороженное, внимательное лицо, он осматривает меня. Словно прощупывает взглядом. Вот и братец, утомлённый старой раной, лицо решил освежить.

Выглядит Андреас не лучшим образом и  говорит, говорит… Слышу плохо. Я всегда плохо слышу когда не хочу слушать. Говорит, что  Гордей Вольгович герой, детей спасал. Говорит – Гордея нет. А где он?

– А где он?

Мои спутники переглядываются, Хессел берёт за плечи, но я выскальзываю. Бегу.

Его десятка возле саней с пушкой, Глушила там же. Они знают.

– Где он? Где ваш десятник? Спрашиваю громко, требовательно.

Из ушей словно внезапно выдёргивают пробку, звуки становятся громкими, чёткими. Стоян отвечает первым:

– Дак вот, герцогинюшка. Туточки. У пушечки лежит.

– Ты чего сюсюкаешься, я тебе что – дитя? Открывай!!!

– Линда, не надо, прошу, пойдём в замок. Пойдём, пойдём!

– Да, да идём.– с этими словами резко делаю шаг к саням и дёргаю холстину. Хессел крепко, надёжно поддерживает меня со спины.

Мне  приводилось видеть сгоревшие тела. Только на фотографиях.  Готовилась к оказанию психологической помощи пожарникам, при профессиональном выгорании. Я должна была примерно почувствовать, то что пережили они. Так  лучше подбирались нужные слова. Почувствовала.

Похоже … Похоже на знак пешеходного перехода. Такой же угольно – чёрный человечек, так же подняты и согнуты руки и ноги, нет кистей и стоп. Только в полный размер. Слишком, слишком большой человечек.

Меня затошнило, нехорошо будет, если здесь вырвет.

– Святой отец скажите Слово. Хес, уведи меня.

Благородные дамы не показывают сильные эмоции на людях. Раздаётся тоненький жалобный вскрик. Верена падает замертво. Я успеваю увидеть как к ней кидается Микаэль. Но я ухожу своими ногами. Почти.

Глава 55

Виктор.

Тяжёлое возвращение. Тяжёлая сцена. Плохо мне. Ох, как мне плохо! В миг, когда увидел то, что было Гордеем, живым, крепким, как молодой дубок парнем, понял по настоящему, спинным мозгом: это реальная жизнь.

Не заигравшиеся в реконструкторов люди немного задержались на фестивале. Не миссионеры, что пришли, принесли, выполнили и ушли. Всё вокруг – реальность, время, события,  место – пространство. И я в нём. В этом дерьме, называемом жизнью в Средневековье.

Надо разгребать, чистить, строить. А сил нет. Ни физических, ни метафизических. Вымотались мы с Северином страшно. Работали до самого последнего тлеющего брёвнышка. Потом разгребали пожарище у избы, где нашли доспехи Гордея. Он почему то кинулся туда один. Потом укладывали тело на сани, стараясь, чтобы оно не развалилось на куски. Везли.

Для чего Линда сдёрнула покров? В чём хотела убедиться? А её странное бормотание: «Он большой слишком, слишком большой человечек», о чём, о ком? Она была потрясена конечно, но как то в пределах нормы. Даже странно.

Я ожидал приступа истерики, ярости, отрицания, рыданий. Она просто ушла, поддерживаемая герцогом. Зато  Верена упала как подкошенная, я не успел подхватить. Очень впечатлительная девочка. Миша поднял ей веко, подержал за руку. Рукав малиновый раскрылся крылышком. Как птичка колибри в ярком оперении. Понёс в замок. Сдал Эмме на руки.

Я как дурак зачем то топтался рядом.

– Баронета в обмороке, госпожа Эмма, вот соли, отвар успокоительный сделайте,  я в казарму, повязки менять, у  воинов ожоги. Виктор ты тут чего?

– Не знаю чего. Стою и не знаю. Делать чего, думать чего, жить чего!!!

– Только твоих истерик не хватает. Иди, министр обороны, выполняй свои задачи. Андреасу я пока запретил разговаривать. Так что командуй. Трупы надо захоронить. Парочку посимпатичнее мне оставьте.

День завертелся. Первым делом собрал оружие, выданное из оружейной. Север с Домиником отнесли его обратно в башню. Потом пушкарь затребовал помощников выгрузить обратно пушечку и ядра. Не пригодилась. Но опробовать в ближайшее время надо. Достал блокнот, записал.

Доминик забрал обратно в хранилище несколько порций почти бездымного пороха. Получил команду не отвлекаться. Наводить порядок в лаборатории. Ничего ценного на взгляд разбойников тут не было, они ничего не утащили, но покуролесили.

Всех незабинтованных наших и гвардейцев Хессела отправил во главе с Вольфом рыть общую могилу, подальше за деревню, возле лесочка. Поганить своё кладбище деревенские отказались наотрез. Падре Конрад проявил инициативу в отпевании, дело не моё, пусть поёт.

Нужно сделать гроб для останков Гордея. Чёрт! Какой он формы будет? Ящик кубической формы? Пусть плотник думает. У меня свои думки. К концу дня военный Совет созываю. Не то что предел, – беспредел наступил нашей беспечности, моей в частности.

– Товарищ мейстер обороны, разрешите обратиться?

Старшина деревенской роты Петер. Насколько возможно привёл себя в порядок.

– Обращайся.

– Военные занятия сегодня будут? Или можно парней по домам отпустить?

– Занятий не будет. Задание есть. Помогать в уборке помещений замка женщинам. Носить, двигать, в общем поступаете в распоряжение экономки Августы.

– Кормить будут?

– Обедать пойдёте в казарму. Позовут.

В казарме зарёванная Мейд со старшей дочерью готовят в кухонном закуте.

– Мейди, сегодня на сорок человек надо похлёбки наварить. Работы много. Деревенские с уборкой остались помогать. Чего ты совсем расклеилась, а?

– Он добрый был парень. Сердце такое чистое… «Все сидим, ждём, пока поест Мейд, всю норму! Из за тебя столько мужиков сидят голодные, не стыдно? Ешь давай, это приказ!». Вот так я нормально есть начала, никак не могла, а он заставлял, следил. Мужу надежду дал, в дружину принять обещал, если доверие оправдает. Премию мне дал, из своего кармана. Ах, беда, беда, беда какая…

– Похлёбку не пересоли слезами. Куно и Луц хорошо себя проявили. Герцогиня похвалила их труд в обозе. На пожаре храбро себя вели, много добра и жизней спасли. Так что быть им  в дружине. С сегодняшнего дня. За хлебом дополнительным в кухню сходите. Сала тоже спроси.

В казарме уже навели чистоту, люди военные, любят порядок. Пахнет знакомой мазью, ихтиоловая вроде. Вонючая.

На кровати Гордея кучка монет.

– Это что за деньги у Гордея на покрывале, Мейди?

– На гроб, на поминки, на похороны. Десятка скинулась.

– Барон на свой счёт всё примет.

– Принято так у них.

– Принято, так принято. Хоронить его будут на родине.

– Ой горе то какое родителям, ой горе!

В резко открытую дверь заглянул Вальдемар. Меня искал. За его спиной стоял насупленный герцог.

– Мы в баню, идёшь?

– Сейчас подойду. Бельишко возьму.

Да, мне точно нужна баня, она и душу и тело лечит. Если бы не Михаил, так бы до сих пор в деревенскую баню ходили. А тут – вот она: новенькая, липовая, на кирпичном фундаменте. В пределах хозпостроек, но немного в стороне. Большая, до десяти человек вмещает. Дым почти прозрачный, значит лучшие дрова жгут. Когда истопник успел?

Подтягивается Доминик Белькур, заходим вместе. Вольф сидит, уже без портков.

– Вольф, ты же сейчас могилу с парнями копаешь?

– Моё дело приказать и проконтролировать, господин «мейстер обороны». – вот какая то ироничная у Вольфа интонация, не нравится мне.

– Я Вольфу приказал. За Готфридом тоже послал и Орбантом, сейчас подтянутся. Сын придёт. Пусть с нами посидит. Учится парню надо. Начальник стражи Хаггена будет, запамятовал имя.

– Похоже военный совет начнётся раньше, чем я планировал. Пригласить надо Воислава. Я его на место десятника рекомендую. Вольф, что скажешь? Вы с ним сдружились.

– Достоин.

В парилке жар пока сухой. Пусть немчура попарится. Начнём поддавать, не выдержат. По стенам развешаны попарно веники дубовые, берёзовые, хвойные. С пучками трав внутри: полынь, мята. От них исходит запах леса, луга. Он расслабляет.

В углу предбанника стоит шедевр бондарского дела – бочка работы Олива примерно на куб холодной воды объёмом. Такую же бочку поставили в деревенской бане. Для женщин. Они потребовали.

Из бочкиводу берём для котла, в ней же охлаждаемся.

Для бани осенью копали отдельный колодец. Вода поступает по самому примитивному Архимедову насосу, грязная уходит в яму рядом с баней. Использовали трубы, что лежали в двадцать первом веке для ремонта водопровода

Спираль, похожую на шнек мясорубки ковал самолично. Бер вообще не мог понять принцип ковки приводящий к мягкому закручиванию ленты металла. Но с рычажной системой передачи вращения от колеса справился. Одну из лошадей трофейных уже припрягли. Всё новое – хорошо забытое старое.

Сам предбанник сделан как комната отдыха и раздевалка, квадратов на шестнадцать. Стол и угловая лавка, две обычных. Истопник, да как его, вот уже начинаю снобом становиться, принёс квасу в огромадном запотевшем кувшине. Узнать и запомнить имя.

Красные, как переваренные раки, фрицы полезли из парилки по одному в бочку. Тела в многочисленных боевых и турнирных шрамах. Отвожу глаза. Я слабак и шрам приличный у меня всего один, и то: от ожога в кузне.

Наша очередь на заход, русские всех национальностей и времён уважают влажную баню с очень горячим паром. В таком экстриме мозг отбрасывает несущественные проблемы. Можно сосредоточиться на главном.

Сосредоточиться мешает визг отрока Харальда Хесселовича. Его из любопытства занесло посмотреть зачем нужны веники. Воислав наш лучший парильщик.

Отец встревожен, но не лезет. Глубже с головой погружает в бочку телеса, вода плещет через край. Телеса могутные, всё при нём и даже больше. Я тоже не хиляк, но… пойду ещё заход сделаю. Ковшик квасу на каменку! Пшшш!

– Уй, уй, ай, яй!

– Терпи казак, атаманом будешь!

– Воислав, а на Руси уже есть казаки?

– Не знаю, твоя Дама сердца так выражается. И-и-эх! И-и-эх!

– У-и-и-и!!!! У-и-и-й!!!!

– Воислав, отпусти ребёнка!

– Я не ребёнок! Жарь, дяденька! А-а-а!

Ну, слава Богу. Напарились, оттёрлись, въевшуюся в поры и волосы гарь отмыли. Мозги прочистили. Лёгкость образовалась. Можно о деле толковать. Где мой блокнот? Надо запротоколить.

…состоялся воинский Совет союзных баронств и государств…в составе: герцога Фризии Хессела Мартина, наследника Фризии Харальда Хессела, Барона Вальдемара фон Мюнних, барона Готфрида фон Зиверс, барона Орбанта фон Дрез, баронета Ульриха фон Штакельберг, старшины гвардейцев Вольфа, мейстера обороны Мюнна Виктора Коха, и.о. десятника Воислава, химика Доминика Белькур, начальника стражи Хаггена – Райнера. Председатель барон Вальдемар фон Мюнних, секретарь мейстер обороны.

Года тысяча триста сорок седьмого от рождества Христова, месяца февраля, числа одиннадцатого. В месте, нет лучше в поместье замка Мюнн.

– Кто за утверждение повестки, прошу проголосовать! Это если вопросы считаете подходящими для обсуждения, то поднимаете руку, вот так. Единогласно.

– Откройте дверь, немного воздуху. Освежимся кваском и вперёд, как говорит моя Прекрасная Дама – арбайтен! Кстати, Ваша Светлость как чувствует себя её Светлость?

– Она в печали, с ней её подруги и моя дочь. Мы не состояние моей супруги собрались обсуждать. Прошу ближе к теме.

Ишь, ощетинился, прямо все пушистые волоски дыбом встали. Если бы не этикет, требующий терпимо относится к рыцарям супруги, придушил бы меня как котёнка, несмотря на крепкие шейные мышцы. Лапищи такие…Наверно синяки оставляет на её нежной коже.

– По первому вопросу о новых видах оружия, выступит господин химик Доменик Белькур. Дополнит его мейстер обороны.

Не обсуждая детали Доменик рассказал о мушкетах и пистолях. Текст я ему отредактировал ещё перед прошлой презентацией для герцога. Основной упор делался на то, что это гибрид небольшого арбалета, где вместо стрелы пуля, и пушки с её пороховым принципом выталкивания пули, вместо ядра.

Такое примитивное объяснение имело успех, мужики поняли, ну или сделали вид. Параллельно с порохом, химик по заданию работал над гранатой. Её части он сейчас демонстрирует:

– Граната представляет собой небольшой глиняный сосуд, начинённый либо горючим земляным маслом, либо селитрой или порохом. Вот это запал – хлопковый или пеньковый фитиль, также пропитанный селитрой или натёртый пороховой мякотью.

Устройство применимо в первую очередь при осаде или обороне укреплённых городов, но и на поле боя ему найдётся место:  для внесения сумятицы в боевые порядки противника – пешего и особо конного.

Если шар сделать толще, закалить, а внутрь добавить нарезанные острые куски железа, то он будет показывать значительное поражающее действие, даже на рыцарей в доспехах. Метательные машины прекрасно доставят гранаты в гущу противника.

– Дверь закройте! Не май месяц! Наследника мне простудите, шёл бы к себе Харальд.

– Не могу, я в документе числюсь.

– Икай тогда молча! Такой исторический момент испортил. Да мы с таким оружием… да мы!

Точно захватнические мысли до сих пор лелеет. Сколько волка ни корми.

– Защитим себя и союзников от всех недругов. Чужой земли нам не надо, своей ни пяди не отдадим. Вам рассказали не всё про устройство нового вооружения, только в общих чертах. Сведения секретны. Представьте, если такое оружие будет у нападающих и обороняющихся.

– Людей не останется вскорости. Страшно подумать. – Райнер в ужасе смотрел на кругленькие безобидные по виду глиняные шары.

– Поэтому военная доктрина наших объединённых баронств сугубо оборонительная. Мы защищаем своё. Не лезем к другим.

– Это как верхи решат. Мы, бароны, люди маленькие. Скажет суверен – война. Куда денешься? – покачав головой с неравномерно, клочьями  остриженными волосами произнёс безбровый красавчик Готфрид.

Хессел хмыкнул, почесал свой белый пушок на груди – песец, блин, и родил:

– На обратной дороге домой я буду в Ольденбурге. Заключим с графом договор о добровольном объединении наших государств. Не буду ждать пока состоятся свадьбы. Даже, если вдруг не поженятся наши дети, единству нашему – быть. Документы к марту будут готовы.

Народ офигел. Одно дело  – перспектива, другое – лёг спать в одном государстве, проснулся в новом. Красные лица от притока крови к мозгу стали ещё краснее.

– Чем я тогда управлять буду, отец? Если граф Фризию заберёт?

– В карман он её положит что ли? На месте останется. Вот ей и будешь управлять. Если с умом, то и Голландию к Фризии присоединим, но! Добровольно! А то лезут и лезут к нам, раз так нужны мы им, пусть будут. Вы чего молчите? Не одобряете?

– Одобряем, одобряем! Укрупняться мелким государствам надо.

– Мал золотник , да дорог! Велика фигура, да дура!

Обиделся стало быть, а поговорки к месту лепит, Линдочкина шлифовка.

– Продолжу по обороне. Места для пушек выгодные мы уже определили с бароном Андреасом.

Две на башнях. Четыре пушки квадратом вокруг замка на приличном расстоянии. Для них нужно строить сторожевые башни. Потом, со временем башни соедините стенами. Будет приличная крепость, а не шиш на голом месте.

– Много времени стройка займёт, Ваша светлость. У нас в планах город строить по весне.

– Вы, господин мейстер обороны продумали уже, как город защищать будете? Молчите? Ну вот  и послушайте более опытного союзника. Башни из камня. Песчаника у вас полно. Известняка такоже. Сидите на нём.

В апреле от меня придут четыре бригады по десять человек. Из них четыре мастера, остальные чернорабочие. Но с опытом. Дворец мне строили. Сейчас без работы сидят, мне сохранить их надо. Прокормите, деньгу какую никакую уплатите, будут к зиме вам четыре башни.

– Так это… Спасибо, – выдал я в полной растерянности от перспективы руководить строительством оборонительных сооружений.

– Ваша Светлость, нам бы в Зивер пушки, хоть пару. – чтобы Готфрид свою выгоду упустил? Когда такое было?

– За зерно, муку, крупы, другие продукты. Цену возьму высокую. Как вы с нас содрали. Вы не смотрите, что барону я их подарил. Он мой близкий родич. Семья. С их баронства семенной материал мои крестьяне получили, бесплатно.

– Хагген за ценой не постоит, но если просите зерно, то только осенью.– вставил на всякий случай Райдер.

– Утром деньги, вечером стулья.

– Чего – чего?

– Осенью зерно, зимой пушки.

Поднабрался словечек, поговорок и пословиц от жены. Линда любит украшать свою речь устным народным творчеством. Мне нужно исхитриться её увидеть.

Очередь дошла до Вальдемара. Он докладывал по итогам расследования причин пожара в Хаггене и нападения на Мюнн. Хлебнул из ковша квасу, глядя на нас особенным взглядом поверх посуды. Будто рентгеном просветил, просканировал.

Значительные изменения в нём произошли, как вернулся с поездки. С паломничества. Уже не жалуется на боли в голове, совсем не хромает. На пожарище наравне со всеми упирался. Поведение другое, скупо говорит, даже  молчит так, будто слушает. А если…Да не! Данунах! Не может быть!

Уточни себе, Витёк: всё, что не может быть уже случилось. Понаблюдаю.

– …трое пленников. Один поджигатель из Хаггена. Двое – бандиты. Мы  все поняли, что два события прямо связаны между собой. Допрос проводился без пыток. Почти. Тем ценнее показания.

Бандитская шайка из Франкии. Главарь, по кличке Хряпа, получил аванс и задание от поджигателя по имени Джерт, кличка Игнац. Им было гарантировано, что защитников в поместье не будет. Иначе они не стали бы браться за это дело.

Банда организована недавно, из числа солдат дезертиров, почти необученных бывших крестьян. Более менее оружием владел только сам главарь. Помимо грабежа, им вменялось захватить и с особой жестокостью убить супругу герцога фризского и его детей.

– Что-о-о!!! Голыми руками! Шкуру сдеру! Откуда…откуда им стало известно ? Что они здесь? Кто выдал им сведения о союзном договоре? На кол! На кол предателя! Без масла!

– Ваша Светлость. Предательства в прямом смысле не было. Джерт виртуозно владеет навыками сбора данных. Он обученный на высочайшем уровне шпион. По крупицам отсеивал нужную информацию из любых источников, разговоров, слухов, сплетен. Делал выводы. Секрета из союза мы не делали. О вашем приезде знали заранее, готовили торжественную встречу. В Ольденбурге , в Мюнне.

На лицах членов военсовета отражалась напряжённая работа мозга. А именно: горизонтальные отражения извилин на лбу, нахмуренные брови и надутые щёки. Но все поглядывали на герцога.

– Кому то нужна большая свара. У вас, здесь в Германии. Франция и  Англия давно в огне войны. Здесь относительно спокойно. – сказал мистер очевидность, с важным видом.

Он моментально вспыхивает и быстро успокаивается. Типичный коктейль холерика с сангвиником. Когда кончатся уси – пуси молодожёнов, нелегко Линде с ним придётся. Или ему с ней.

– Вы прозорливы, Ваша Светлость. – Вальдемар медленно, соглашаясь, покачал головой.

– Этот Джерт признался во множестве преступлений подобного рода. Цель каждого была – вызвать вражду, усобицу, кровную месть, войну между баронствами. Уничтожение прямых наследников, дабы между родней начиналась грызня за наследство. В этот раз ему едва не удалось втянуть в войну три государства. Брат графини Ингрид – правитель соседнего графства, через которое пробрались к нам разбойники. В том случае, если  диверсия удалась, след привёл бы туда.

Хорошее послебанное настроение выветрилось. Нам стало неуютно и муторно от одной только мысли о последствиях.

– Я задам вам всем вопрос, господа. Кому это выгодно? Кому выгодно, чтобы государства и баронства желающие наладить дружественные, союзные отношения не достигли своей цели? – Вальдемар акцентно пристукнул по столу.

Кто может вычистить мозг человека так, что он помнит только последние десять с небольшим лет жизни? У Джерта потерю памяти о прошлом лекарь подтвердил. Это лучший специалист, я ему верю.