Онтарио

— Ну что, парень, спишь? — раздался знакомый голос, заставивший меня открыть глаза.

Зрение ещё немного плыло, но по росту и лёгкой седине я сразу узнал Майка Келлера.

— Рад вас видеть! — ответил я, вставая с койки.

— Знал бы ты, как я рад тебя видеть, — улыбнулся тренер.

Майк отодвинул стул и сел напротив меня. Сколько я его знаю, столько и удивляюсь его «обычности», если можно так выразиться.

— Ситуация на льду была не из приятных. Мы уже отправили заявку в следственный комитет лиги.

— Даже так?

— У нас в лиге всё серьёзно, но давай не об этом, — сделал паузу Майк. — Как ты?

— Всё в порядке. Рёбра немного болят, да и палец, как видите, в гипсе.

Майк внимательно осмотрел меня с ног до головы и продолжил:

— Ну, для завершения карьеры я ничего не вижу, — улыбнулся он.

— Не пугайте меня так, ваш взгляд сильнее детективного.

Мы оба рассмеялись, но затем он посмотрел на часы, и его лицо стало серьёзным.

— Прости, парень, но время не ждёт, — он протянул мне руку. — Выходи поскорее, ты важная часть нашей команды.

Попрощавшись с тренером, я наконец смог немного подремать и набраться сил, ведь самочувствие в лучшем образе ещё не вернулось.

Прошло уже несколько дней. Мой телефон неоднократно разрывался сообщениями от многих моих знакомых с вопросом о том как я. Как же оказалось хорошо, что в тот день, когда я находился в больничной палате он был севший и в целом как – то руки до него и не доходили. Вот и ещё одно подтверждение того, что ценности становятся в целом и не ценностями, когда под угрозой твоя жизнь.

Особое внимание я обратил на мою подругу – Оливию. Она звонила, писала и видимо переживала. В частности мне было очень приятно от этого, ведь знакомы мы были не так уж и долго.

Сегодня я позвонил ей и предложил прогуляться до местной кофейни, чтобы заодно и обсудить последние события.

Оливия уже ждала меня за столиком у окна. Её каштановые волосы были слегка растрёпаны ветром, а в руках она держала чашку с дымящимся латте. Увидев меня, она улыбнулась, но в её глазах читалось беспокойство.

— Артур, как ты? — спросила она, как только я сел напротив.

— Всё в порядке, — ответил я, стараясь выглядеть бодрее. — Рёбра уже отходят, но болят, палец в гипсе. Доктор сказал, что через пару недель всё заживёт.

— Ты меня напугал, — призналась она, опуская глаза. — Когда я узнала, что ты в больнице...

— Прости, что заставил тебя волноваться, — прервал я её. — Но я справлюсь.

Мы заказали латте, и я начал рассказывать о том, что произошло. Оливия внимательно слушала, изредка задавая вопросы. Её поддержка была для меня важна, и я чувствовал, как напряжение постепенно уходит.

— А что насчёт тренировок? — спросила она, когда я закончил.

— Неделя без льда так точно, — вздохнул я. — Но это не страшно. Главное, что всё обошлось.

После кофейни мы решили не заканчивать вечер и отправились в кинотеатр. Шёл какой-то романтический фильм, который Оливия давно хотела посмотреть. Мы взяли попкорн и устроились в задних рядах.

Фильм оказался трогательным, с множеством диалогов о любви и отношениях. В какой-то момент Оливия тихо прошептала:

— Ты не находишь, что мы немного похожи на них?

Я посмотрел на неё и усмехнулся:

— Ты имеешь в виду, что я такой же упрямый, как главный герой?

— Нет, — она засмеялась. — Просто у нас тоже есть свои моменты, которые делают всё... особенным.

— Мой хет – трик? — Усмехнувшись спросил я.

— И он тоже Артур, такое редко увидишь.

— Не поспорить с тобой, — Произнёс я переводя взгляд на её глаза. — Знакомство у нас действительно особенное.

После этих слов между нами зависла тишина и я взял её руку чувствуя, как она сжимает мою в ответ. А через мгновение, в полумраке зала, наши лица приближались друг к другу, и всё вокруг будто исчезло. Глаза снова закрывались осознавая лишь пустоту и ощущая вкус помады на губах, что переплетаются так нежно, осторожно, словно исследуя и привыкая.

После фильма мы вышли на улицу, и Оливия предложила прогуляться до парка. Вечер был тёплым, не внушая на конец ноября, и мы не спеша шли по аллее, обсуждая фильм и смеясь над его наивными моментами.

— А что, если мы прокатимся на колесе обозрения? — Вдруг предложила Оливия, указывая на огни вдалеке.

— Почему бы и нет?

Мы поднялись в кабинку, и когда колесо начало медленно вращаться, город раскинулся перед нами во всей своей красоте. Оливия прижалась ко мне, и я обнял её.

Оливия на колесе обозрения

— Знаешь, — тихо сказала она, — я рада, что ты в порядке.

— Я тоже рад, — отвечал я, целуя её в макушку. — И ещё больше рад, что ты здесь со мной.

Мы молча смотрели на огни города, и в этот момент я понял, что все эти травмы и неприятности — мелочи по сравнению с тем, что у меня есть Оливия, в данный момент именно она является моим счастьем, моим солнцем и радостью.

Глава 7

Глава 7

После моей травмы прошло больше недели, и я получил возможность выйти на лёд. Буду откровенен: разрешения тренироваться с клюшкой у меня не было – только кататься и отрабатывать физические элементы на тренажёрах.

На улице заметно похолодало. Пожалуй, сезон «тёплой» осени затянулся слишком долго, и наступил холодный ноябрь – месяц, особенно близкий мне, ведь я в нём родился. Хотя праздновать день рождения я перестал уже лет четыре. Такая уж складывалась жизнь в моём детстве. Вместо того чтобы задувать свечки, я наблюдал, как ребята постарше пробуют первые сигареты и алкоголь. Не всегда было хорошо играть за возраст выше, хоть и случалось это нечасто.

Лёгкий снег опускался на землю, когда я наконец подошёл к арене. Снова проходил по коридору, здороваясь со знакомыми лицами. В какой-то степени все люди, окружающие нас в этой суматохе, являются творцами наших побед – от уборщиц до директоров. Именно они создают условия для нашей комфортной жизни, и я искренне уважаю каждого из них.

Я вошёл в раздевалку и вдохнул знакомый запах пота, ощутив странную пустоту. Знакомо ли вам это чувство, когда отсутствуешь в коллективе совсем недолго, а он будто исчезает? Словно попадаешь в другой мир, где из двадцати пяти человек остаётся лишь один Хьюри Даун – хотя и ему я, без сомнений, рад.

— Значит, Артур Ричерд всё-таки на месте? — произнёс Хьюри, направляясь ко мне.

— И я рад тебя видеть.

Его крепкое рукопожатие с громким хлопком вызвало у меня улыбку и понимание: я действительно счастлив вернуться в свою стихию, если можно так назвать хоккейную раздевалку.

Хьюри сообщил, что тренировка с неиграющим составом уже началась, и мне стоит поторопиться. Я тут же скинул куртку и начал переодеваться: форма, коньки, шнурки, шлем. Сняв гипс и взяв клюшку, отправился на лёд.

Открыв дверь, я вышел на ледовую поверхность. Мгновенно разогнавшись, положил шайбу на крюк и бросил по воротам, но Хьюри парировал удар. В этот момент я решил поправить манишку, как вдруг чья-то рука легла на моё плечо, заставив вздрогнуть.

— Испугался, значит

Я обернулся и обрадовался увиденному.

— Алексей! Не ожидал тебя здесь встретить. Как оказался в неиграющем составе?

— Дисквалификация за драку. Понимаешь, иногда нужно постоять за партнёра.

— Это ты на меня намекаешь? — усмехнулся я.

— Давай так: тот парень играл грязно. Думаю, мои кулаки дали ему понять, что так делать не стоит.

— Спасибо. Честно говоря, смутно помню происходящее.

— Главное, что сейчас ты в порядке! — Алексей стукнул меня по щитку.

Внезапно раздался резкий свисток, и нам ничего не оставалось, как мчаться в круг для разбора упражнений. Майк – опытный специалист; надеюсь, он найдёт способ поставить меня на ноги как можно быстрее.

Возвращаясь после тренировки, я услышал быстрые шаги коньков по резиновому покрытию, ведущему от коридора к раздевалке. Обернувшись, увидел спешащего Майка.

— Артур, есть минутка? Нужно обсудить важный вопрос, — произнёс он, пристально глядя на меня.

— Конечно, — ответил я, стараясь скрыть лёгкое напряжение в голосе.

— Как дела? Вижу, ты уже вовсю катаешься.

— Чувствую себя хорошо, полностью готов к тренировкам.

— Хорошо, — задумавшись, ответил Майк. — По ситуации с Джонни Брауном: клуб подал официальный запрос в дисциплинарный комитет лиги. По решению комиссии с игрока взыскана компенсация — двадцать пять тысяч долларов, которые поступят тебе в течение недели. Также его отстранили на пять матчей.

Я на секунду задумался, подбирая слова.

— Это стандартная процедура в подобных случаях. В хоккее важно то, как ты играешь клюшкой, а не то, как бьёшь соперников.

— Понял. Спасибо. — Я кивнул и направился в раздевалку, обдумывая услышанное.

Переодеваясь, я осознавал: в ближайшее время получу сумму, равную четверти годового дохода среднего канадца – и это без учёта клубной стипендии. Неплохо.

Возвращаясь домой, я не обрадовался прохладному ветерку, но был рад, что он дул несильно. Достал телефон и набрал Оливию, чтобы пригласить на прогулку. Долгие гудки вызывали тревогу – почему-то звонки всегда пробуждали во мне противоречивые чувства. Что ж, такой уж я человек.

— Привет! — резко произнёс мой собеседник.

— Оу, Оливия, привет! — растерянно ответил я.

— Что-то хотел?

— Да, есть одно дело к вам, — произнёс я неестественным голосом.

— Я слушаю, — задумчиво ответила девушка.

— Что думаешь о встрече через час на набережной?

— Буду только рада.

— Тогда увидимся там.

— Давай, до встречи, Артур.

Она положила трубку, а я ускорил шаг, чтобы успеть принять душ и переодеться – хотел выглядеть опрятно.

Я пришёл немного раньше. К обеду потеплело, и ледяные корки на лужах снова превратились в воду. Круговорот воды в природе – завораживающее зрелище.

Ко мне приближалась знакомая фигура в необычном фиолетовом свитере. Не знаю, не холодно ли ей в нём, но решил довериться её ощущениям.

— Привет! — произнёс я, направляясь к ней.

— Привет! — ответила она, обнимая меня.

Мы шли вдоль набережной, я взял её руку в свою, наслаждаясь моментом. В груди ёкнуло от неожиданного счастья, в голове поселилось чувство комфорта.

Разговор снова зашёл о хоккее. Хотя до этого она интересовалась моим самочувствием – я чувствовал себя хорошо, несмотря на гипс на пальце.

— Ты вообще видел, что там творится? — Оливия ткнула пальцем мне в грудь. — Второй матч подряд проваливаете, без первой тройки команда — вообще ноль.

— Нельзя так говорить. Они стараются, все парни – сильные игроки. Просто так сложились обстоятельства.

Я вздохнул и потянул её за руку дальше.

— Ладно, хватит. Ты сейчас со мной, а не с проблемами.

— Да, пожалуй, ты прав.

Мы продолжили путь вдоль речки, наблюдая за солнечными бликами на воде. Остановившись у ларька с мороженым, я решил спросить:

— Будешь?

— Конечно! Я думала, ты знаешь, как я люблю ice cream.

Промолчав, я купил обычный пломбир. Устроились за столиком у воды: она ковыряла шарик, игриво облизывая ложечку, а я пил минералку, украдкой наблюдая, как ветер играет её прядями.

После перекуса спустились к самой реке. В тени моста, где нас никто не видел, я поймал её взгляд – тёплый, чуть насмешливый. Сердце ёкнуло, и я, не думая, наклонился.

Губы оказались холодными от мороженого, но через мгновение уже горели. Мы целовались так, будто это в последний раз – пока не перехватило дыхание.

Я перешёл к шее, оставляя красные следы от поцелуев. Не знаю, насколько это хорошо для черлидерши, но назад пути не было.

Взявшись за руки, мы бродили по берегу, пока она внезапно не остановилась и не посмотрела мне в глаза:

— Знаешь, я скажу первой: хочу быть вместе. Это ведёт к чему-то большему, а иначе я не могу. Давай встречаться?

Я опустил взгляд. Оливия казалась идеальной парой, но как спортсмен я не был готов к серьёзным отношениям. Хотел полностью сосредоточиться на карьере.

— Прости, но я должен отказать. Мы не сможем часто видеться, строить нормальные отношения... Извини.

Обняв её, я почувствовал резкий толчок. Она быстро поднялась по мостику. Я последовал за ней, но успел лишь увидеть, как она садится в машину к седому мужчине – вероятно, отцу.

Выдохнув, я осознал всю грусть ситуации. Но разве хочу я ломать кому-то жизнь такими ограниченными отношениями? Вряд ли, – ответил сам себе.

Вернувшись домой, швырнул ключи на тумбу. Переодевшись, уткнулся в диван. Чтобы успокоить свою душу я, набрал знакомый номер.

— Федь, привет, — Произнёс я слегка хриплым голосом.

— О, Артур! — С другой стороны послышался довольный голос Феди. — Живой? Как здоровье?

— Да вроде пойдет… Звоню по одному вопросу.

— Ну давай, выкладывай, — он причмокнул, будто жуя жвачку.

— Оливия Брайкерс. Черлидерша. Что знаешь?Я замер на секунду, но всё же произнёс:

— Ты серьёзно? В неё влюбился, что ли?Поникла тишина. Потом — резкий смешок.

— Ну не совсем.

— Блин, Артур. — Федя вздохнул так, будто я только что признался в убийстве. — Не повезло тебе. Она ещё в школе прославилась. В шестнадцать — с нашим бывшим защитником крутилась. Парня уже нет в команде, но смотри сам. Но это ещё не всё. Сейчас кое – что пришлю.

— Господи… — я машинально провёл рукой по губам.

— Ну что, красотка? — Федя флегматично протянул. — Она моделька OnlyDans. Фоточки продаёт.

Я молчал. В голове крутились вчерашние моменты: её смех, холодные губы, вопрос «Давай встречаться?».

— Эй, ты вообще там? — Федя вывел меня из ступора.

— Теперь понятно, почему она так любит мороженое, — я с силой сжал телефон. — Много у неё… такого?

— Не, видео нет, только фото. Но хватает.

— Она сегодня предлагала встречаться. Представляешь, если бы я согласился? Репутацию похоронил знатно.

— Расслабься, братан. Красивые – всегда с подвохом. Кстати, если хочешь нормальную – Аннет Флайерс. Тихая, умная. Никаких скелетов в шкафу. С ней бы и попробовал.

Я закрыл глаза. В голове мелькнуло лицо Аннет –скромная улыбка, спокойный взгляд. Совсем не то, что яркая, ядовитая Оливия…

— Ладно, спасибо, Федь. Надо подумать.

— Да не за что. Держи ухо востро.

Я бросил телефон на диван и зарыл лицо в ладони. Всё, что было вчера — её смех, прикосновения, этот дурацкий вопрос –теперь казалось грязным фарсом. Но почему – то в груди всё равно ныло отчаяние.

Фото Оливии, что отправил Фёдор

Следующее утро началось на арене. Тренировка практически заканчивалась, но мысли путались где-то далеко. Я заметил Аннет у бортика — она наблюдала за нами, я покатил к ней, но она не решалась смотреть в мою сторону.

— Аннет, мы можем поговорить? — Тихонько спросил я.

Она вздрогнула, лицо осталось неподвижным, но в глазах мелькнуло что-то холодное.

— Извини, я занята.

— Это важно. Пожалуйста.

Она резко подняла голову:

— Артур, мне действительно не до тебя. — Каждое слово било как клюшка по льду.

Я глупо замер. Хотел сказать что-то красивое, но выдавил только:

— Ты сегодня сама красота.

— В твоих глазах я вижу пустота, — перебивала она , уходя от бортика. — И мне неинтересно быть просто ещё одной твоей ошибкой.

Она повернулась и ушла, не оглядываясь. Её слова повисли в воздухе, оставляя после себя странную тяжесть.

Защитник Оуэн Дероу подкатил сзади и хлопнув меня по плечу:

— Не зацикливайся. Девушки – как штрафные броски: промахнулся – иди дальше.

— Особенно когда сам остался в дураках. — Отвечал я, но его смех уже растворялся в гулком эхе арены.

Дом встретил тишиной. Телефон вспыхнул – Оливия. Рука сама потянулась к экрану, но пальцы замерли в сантиметре от стекла. Вместо этого открыл чат, сглотнув ком в горле:

«Оливия, ты потрясающая. Но то, что ты скрыла... Нам лучше разойтись. Прости»

Я отправил ей то самое фото, что мне прислал Фёдор.

Статус «Онлайн» сменился на «бы(а только что». Потом – резкое «прочитано». И... пустота. Аккаунт исчез из списка контактов, будто её и не было.

Я повалился на кровать, уставившись в потолок. Две девушки. Два отказа. Одна – потому что я узнал правду. Другая – потому что я лицемер.

Где-то за окном гудел город. А я оставался один с простой мыслью: может, они обе были правы?

Глава 8

Как же тяжело бывает по ночам. Ты лежишь в постели, оставаясь наедине с мыслями. Откровенно говоря, моральная тяжесть может наносить удары сильнее, чем физическая. Такая вот она — тёмная, безвозмездная и гнусная бытность одиночества и самокопания, что в итоге сказывается на твоей деятельности. Нервы? Цените нервы.

Очередной день хоккейного шествия ожидался через пару минут. Крики толпы — а во мне ощущение полного «ничего». Зачастую тренеры используют фразу: «Его глаза горят». Но в моём случае складывалось впечатление, что они словно потухли — что просто недопустимо в хоккее, тем более на матче.

По окончании первого периода Майк неоднократно бросал на меня взгляды, качал головой и в итоге перевёл в четвёртое звено. Впервые я ощутил на себе качество сдерживающей игры и понял, что значит обороняться, а не атаковать. Отыгрыш назад, блокирование бросков. В данной игре залогом успеха была лишь контратака и смена после того, как игроки отбирали шайбу и выводили её в среднюю зону. Новые партнёры — с ними я хоть и играл на тренировках, но Мот Попайс и Кейн Голд были для меня людьми, которые играют в другой хоккей. Не в тот, к которому мы привыкли в первом звене.

Моё мучение долго не длилось. В начале второго периода мы пропустили шайбу: соперник воспользовался тем, что я не закрыл игрока. После чего последовал пас на крюк клюшки и бросок в одно касание. А затем — слова Майка о том, что мне нужно отдохнуть и прийти в себя. Так я и просидел всю игру.

В раздевалке царило полное молчание, прерываемое лишь звуками падающих клюшек и чехлов от коньков, шлёпающихся на пол. Я скинул манишку, снял нагрудник и уставился в пол. Хотелось считать сегодняшний день обычной неудачей.

— Ты, значит, вместе с ними? — с серьёзной интонацией спросил тренер.

— Не совсем понимаю, о чём вы, — ответил я, вставая напротив него.

Майк ещё раз посмотрел на меня, обвёл взглядом всю раздевалку.

— Даже если все поникли, не думай, что ты среди них.

Я лишь молча кивнул и снова опустил глаза, вспоминая сегодняшний игровой день.

— Я вижу, что с тобой стоит конкретно поговорить. Заходи в тренерскую, как переоденешься, — произнёс он, хлопнув меня по плечу, после чего покинул раздевалку.

Развесив форму по местам, я надел чистые вещи и отправился в кабинет к Майку. Во мне присутствовало волнение, но одновременно и спокойствие: ведь Майк — крайне опытный специалист, и мы не первая его команда.

Я постучал и услышал звонкое:

— Входи!

В тренерской я не был ещё ни разу. Небольшой кабинет с двумя столами: за одним сидел сам Майк с ноутбуком, а второй, видимо, предназначался для старшего тренера — которого у нас не было.

Стены украшало множество фотографий — вероятно, команды прошлых лет с тем же названием. Различные медали и благодарности тоже занимали своё место.

— Присаживайся, — Майк жестом указал на стул напротив. Его голос звучал спокойно, но в глазах читалась профессиональная настороженность.

Я опустился на указанное место, внутренне готовясь к неприятному разговору. Пластиковое сиденье холодно прижалось к бедрам через тонкую ткань тренировочных штанов.

— Как самочувствие? Всё в порядке? — тренер отложил ручку, полностью сосредоточившись на мне.

— Опять не спал до утра, мистер Келлер, — признался я, чувствуя, как веки предательски тяжелеют при этих словах.

— Бессонница или что-то гложет?

— Последние ошибки не выходят из головы. Я... сам себя загнал в угол.

— Так вот в чём дело...Майк задумчиво постучал пальцами по столу:

— Накосячил с черлидершами, — вырвалось у меня с неожиданной откровенностью.

— Будь там реальный косяк, мы бы уже всё знали. Это твои личные демоны, я угадал?Тренер хмыкнул:

— Бинго, мистер Келлер.

— Слушай сюда, — Майк наклонился вперёд, положив сцепленные руки на стол. — Какие бы ни были проблемы — мы команда. Чужая боль — наша боль. Не замыкайся в себе. — Его лицо расплылось в редкой улыбке. — Мы здесь, чтобы быть лучшими. На льду, в раздевалке, в жизни. Так всё устроено, парень.

Эти слова, простые и искренние, на мгновение согрели что-то внутри. Но битва была ещё не окончена.

— Ладно, возвращайся к ребятам. Разбор полётов не за горами, — Майк взглянул на часы. — Но запомни сказанное.

— Благодарю, мистер Келлер. Для меня это... ценно.

— Главное — не ломайся. — Его рукопожатие было твёрдым, как и взгляд.

— Спасибо. — Отвечал я пожимая руку тренеру в знак благодарности.

Я вернулся в раздевалку, где мы ждали Майка. Воздух был пропитан привычным запахом пота, льда и старого дерева, но помимо этого тут витало напряжение.

Дверь с грохотом распахнулась, и в помещение ворвался мужчина средних лет в чёрном костюме, с надписью на бейдже «ассистент генерального менеджера». Его лицо было искажено яростью, а взгляд прожигал меня насквозь.

— Пятьдесят первый номер! Ты сволочь, чего наделал?! — Его голос гремел, как гром среди ясного неба.

Я почувствовал, как сердце бешено заколотилось в груди.

— Что вы имеете в виду? — Спросил я, стараясь не дрогнуть, но предательская дрожь в голосе выдавала меня.

— Оливия Брайкерс! Дочь миллионера! Ты совсем охренел?! — он шагнул ближе, и мне показалось, что сейчас он схватит меня за шкирку. — Чтобы духу твоего здесь больше не было!

Я молча вышел, но через пару минут, вернулся. Парни переглядывались, совершенно не понимая, что происходит. Лишь один Фёдор Деревьер старался выглядеть опрятно, словно всё так и должно быть.

Дверь снова отварилась и снова зашёл он, видимо решил добить.

— Убирайся отсюда! — рявкнул он, резко указывая на дверь. — Пятьдесят первый номер — свободен, занимайте кому нужно.

Но в этот момент дверь снова открылась. На пороге стояли генеральный менеджер и тренер.

— Что здесь происходит? — спросил мистер Конкинг, холодно окидывая взглядом ассистента.

— Разбираюсь с мальчишкой за ситуацию с мисс Брайкерс.

— Так, оставьте его в покое, — тренер бросил на меня короткий взгляд, в котором мелькнуло спокойствие. — А вам, — он повернулся к ассистенту, — нужно поговорить со мной.

Тройка удалилась, оставив за собой гулкую тишину. Ребята тут же окружили меня, хлопая по плечу, что-то бормоча в поддержку. Но я едва слышал их. В голове звенело, а в груди горело.

Я вышел в коридор, глотнув прохладного воздуха, и тут…

Передо мной возникла девушка. Чёрные волосы, чёрное платье, пронзительный взгляд. Она стояла так близко, что я почувствовал лёгкий аромат её духов, что – то горьковато – сладкое, как тёмный шоколад.

— Артур, это вы? — Её голос был тихим, но чётким.

— Ну, вроде он, — осторожно ответил я. — Слушаю вас.

— Я слышала, вам нужна помощь, — её губы дрогнули в полуулыбке. — Я стюард. И знаю почти все тайны этого места. Может, вам что – то интересно?

— Аннет… она что-то говорила обо мне? — Не удержавшись спросил я.