Предел прочности

В машине Пакс рассказывает историю о том, что его собака обожает облизывать бутылки из-под пива и делать это предпочитает именно на улице. Честно сказать, моя голова настолько кипит от перегрузки, что его слова отзываются белым шумом где-то в районе затылка, и половина просто не доходит до моих ушей. Я хихикаю там, где смеется он. Хмыкаю в тех местах, где он делает паузу, и киваю, когда он смотрит на меня. Его сжатая до белых костяшек рука на руле никак не вяжется с расслабленным звучанием голоса и такой же позой. Я жую эту мысль, как жвачку — бездумно, на автомате, слегка качаю головой, отгоняя психологический анализ, и пытаюсь все-таки уловить суть рассказа Пакса.

На самом деле агент — не звание, а клеймо. При любых обстоятельствах я неосознанно анализирую обстановку — где можно спрятаться, откуда можно ждать нападение; людей — их позы, манеру говорить, даже взгляд. Это здорово мешает в обычной жизни, особенно когда знакомишься с новыми людьми. Очень много свиданий прервались именно из-за того, что я ловила человека на мелкой лжи или приукрашивании, или на том, что он преследует цели с двойным дном. Даже алкоголь не всегда отключает во мне аналитическую сторону, и зачастую мне приходится расслабляться через силу, как бы абсурдно это ни звучало.

Поездка кажется бесконечно долгой, в частности из-за того, что Пакс не может замолчать. Ему как будто причиняет физическую боль секундное молчание, поэтому за одной историей следует вторая, потом третья и все это смешивается в словесную кашу. Наконец под колесами хрустит гравий моей подъездной дорожки и в свете фар виднеются белые ворота.

Я подавляю зевок и отстегиваю ремень безопасности:

— Спасибо, что подвез. — Выдавливаю из себя улыбку, но она получается вымученной. — Увидимся через… три часа.

— Э, нет, у меня завтра выходной и я не встану со своей кровати даже под дулом пистолета. Беги отсыпаться, Джул. Отдых тебе явно необходим.

— Ненавижу тебя!

Мы отбиваем друг другу кулачки, и я быстрым шагом удаляюсь в дом. Пакс же отъезжает только после того, как входная дверь захлопывается за моей спиной и в прихожей включается свет.

***

Пронзительный вой бесчисленных будильников в 6:50, 6:51, 6:53… 7:00 утра. Резкий подъем. Большая кружка горького кофе без добавок. Душ, в котором я чередую обжигающе горячую воду с ледяной — контраст должен помочь проснуться окончательно. Единственная поглаженная вещь — белая блузка, отлично, подходит, светло-синие джинсы и черные ботинки на каблуке. Заднее сидение такси — сажусь с правой стороны. Все как обычно, я могу проделывать эти действия с закрытыми глазами.

Я приоткрываю окно, позволяя ветру трепать мои шоколадные волосы, которые и так находятся в полном беспорядке после быстрой сушки феном. Я жмурюсь, смотря на солнце, и легкая улыбка все же касается моих искусанных губ. Яркое, теплое свечение и голубое небо всегда поднимают мое настроение и дарят ощущение свободы.

Такая погода ассоциируется со школьными временами, особенно с последними учебными днями, когда ты выбегаешь из здания и чувствуешь свободу. Больше не надо носить дурацкую серую юбку и белые гольфы, которые давят на икры своей тугой резинкой, черные балетки, поцарапанные и истоптанные, заменяются на невесомые шлепанцы, а жилетка без рукавов — на майку с ярким рисунком и пайетками. Можно ездить на велосипеде, играть в мяч с папой, и смотреть мультики сколько угодно, ведь больше нет никаких уроков, душных кабинетов и контрольных. А еще можно плавать и вставать, когда сон надоедает. Если бы у меня была машина времени, я бы вернулась в то время, хотя бы на несколько минут, потому что тогда не было проблем и все казалось таким добрым и светлым.

Я протягиваю водителю банковскую карту, пытаясь пальцами расчесать свои волосы, и наконец вылезаю из машины с приятным чувством ностальгии. Воспоминания отвлекли меня от слабости из-за чертовски короткого сна, и в офис я захожу со спокойствием и решительностью.

Я сразу же направляюсь в столовую, где беру банановый латте — несменный напиток, который я могу пустить по венам вместо крови. Я долго выбираю сэндвич, и в итоге беру тот, что выглядит более полезным — с куриной грудкой и огурцом. Сделаю вид, что там нет литра майонеза и тонны соли.

Я громко цокаю дальше по коридору, в комнату дежурных, чтобы найти Саманту и немного посплетничать, но сразу же вижу его — причину, по которой мои глаза закатываются с такой силой, что я еле как возвращаю их на место.

Мистер Браун стоит около входа и над чем-то смеется с коллегой. Черный джемпер с белой рубашкой под ним подчеркивает его мощные мышцы на руках, и отлично сочетается с темными волосами, которые еще не тронула седина. Он достаточно высокий и крепкий мужчина с вечно хмурым выражением лица. Я пью кофе через трубочку и неотрывно смотрю на его профиль: твою мать, он точно чувствует это, но намеренно игнорирует Говнюк.

Я долго стою в коридоре и жду Брауна, а он с его дружком все никак не могут отпустить друг друга, находя новые темы для разговора. Только спустя минут пять Кристиан неторопливо двигается в мою сторону, снова игнорируя мое существование.

Мне приходится подстраиваться под его быстрые широкие шаги:

— Доброе утро, мистер Браун, опаздываете. — Легкий смешок вылетает из моего рта, пока я демонстративно смотрю на свои электронные часы.

— Не поверите, Мисс Кларк, узнал о нашем с вами сотрудничестве, и всеми силами оттягивал выход из дома.

— Жаль, что не купили билет в другой конец планеты в ту же минуту после этой новости.

— Сбежать и оставить всех бандитов Калифорнии на вас? Я пожалел мой родной и любимый штат, который вашими стараниями точно рухнет.

Мудак.

Мы молча заходим в лифт и едем на второй этаж, чтобы засесть в моем кабинете и начать работать.

***

Когда я закончила торопливый и сбивчивый рассказ о своих предположениях, я поняла, что Кристиан в замешательстве и запутался точно также, как и я.

— Короче, — резюмирую я со стоном великой мученицы, распечатывая на компьютере карту Калифорнии. — Давай начнем с истоков. Мексиканская мафия руководит всем преступным миром нашего штата. — Я обвожу пальцем пиксельные границы.

— Вот тут ты ошибаешься, — перебивает он, беря в руки карандаш. — Юг Калифорнии, — Кристиан обводит примерно одну треть всей территории, — принадлежит испанской мафии Нуэстра фамилия.

— О, супер, на арену выходит еще одна группировка, — хмыкаю я, хотя мне вообще не весело. — Ну, в любом случае это малая часть. —Я обвожу ручкой все остальное. — Нет, ты просто представь, сколько нужно людей, чтобы держать под контролем всю эту территорию. Значит, на воле мексиканцев тоже достаточно, можем оттолкнуться от этого и пробывать искать их тут…

— Притормози и дослушай меня до конца. Они воюют с Нуэстрой, причем уже давно. Раньше испанцам принадлежал гораздо меньший клочок. Вчерашние новости про перестрелку как раз были посвящены им. Война разгорается с нешуточной силой, дележка земли только набирает обороты.

— То есть Нуэстра добрались уже до запада? — спрашиваю я, ставя крестик на нашем городе.

— Да, они хотят сначала взять нас, а что будет потом неизвестно, об этом копы мне уже не сообщили, хотя я уверен, что они в курсе. Я предполагаю, что позже Нуэстра двинется на восток, постепенно захватывая каждый клочок территории, ну, и север оставит напоследок. Это логично, но мексиканцы без боя не сдаются, как ты заметила.

Повисает пауза, пока я записываю все слова Кристиана в ежедневник и кручусь на стуле, покусывая кончик ручки. Я пытаюсь понять к чему он рассказал мне это.

Две воюющие мафии — что это значит для нас?

— Сейчас их будет поймать проще, потому что они ожидают подвоха вовсе не от нас, а от Нуэстры. Мы можем сыграть на неожиданности, задержать и провести опрос, — тараторю я, больше себе, чем Кристиану. — Хорошо, допустим, но я все еще не могу связать войну и засаду ФБР.

— А ты попробуй использовать мозг. — Он встает и подходит к доске, а я показываю ему в спину язык. — Два отлично подготовленных человека сейчас находятся у них. Это же просто подарок свыше, не находишь? Лишние солдаты, которых можно использовать и в бою, и как пушечное мясо, потому что их не жалко, очевидно. На войне все средства хороши, как известно, поэтому они и решили подставиться. Пока мы будем вот так сидеть и разбираться во всем этом, они спокойно будут делить туманную власть, используя все силы.

Звучит логично и упорядоченно, и я даю себе мысленную пощечину за то, что не додумалась до этого сама. Но что-то в этой теории не дает мне покоя, как будто мы отметаем важные детали, которые обязаны быть рассмотрены. Мысль крутится на языке, но сформулировать ее я отчаянно не могу.

Кристиан берет два маркера и прикладываем свою ладонь к поверхности доски. Он обводит ее по контуру красным цветом, а затем, внутри рисунка, аккуратно выводит заглавную букву М черным маркером.

— Это их знак. Мафия «La Eme» создана как дань памяти итальянской группировке. Они набивают эту татуировку на левую сторону, прямо над сердцем. Именно по этому знаку мы можем их найти.

Мои глаза тут же вспыхнули, и я буквально готова прыгнуть ему на шею и расцеловать, но боюсь, что его жена вырвет мне за это все волосы.

Я подавляю в себе радостный визг и вновь открываю страницу на моей вчерашней схеме с убийствами. Мысли рождаются одна за другой, перебивая друг друга, но все они кажутся чертовски правильными.

— Легче всего будет начать поиски с тюрем — там есть фото личных дел и нам не придется срывать рубашки с мужчин, чтобы посмотреть на их сиськи, — хмыкаю я, поворачивая ежедневник к подошедшему Кристиану. — Давай остановимся на этой задаче и проверим ее. Где у нас сидят заключенные с таким приговором? «Смерть» отметает сразу, там дышать-то получается только через раз.

— М-м-м… Мулл-Крик? Первое, что пришло на ум.

Я разворачиваюсь к компьютеру и торопливо стучу по клавиатуре, пропуская половину нужных букв — спасибо авто замене, которая распознает набор согласных и гласных.

— Да! Там сидят с разными степенями убийства, то, что нам нужно.

Бегло прочитав информацию о колонии в интернете, я закатила глаза. Как обычно общие фразы по типу «никто не сбежит», «все защищено, спите спокойно». Конечно, именно поэтому там существует мафия.

— У меня нет знакомых оттуда, поэтому придется напрягать инспектора и запрашивать для нас орден. Без него нас пошлют куда подальше, особенно копы. Я и так чуть ли не дрался за подробности перестрелки.

— Вот наше задание на дом: получаем всю бюрократическую хреновину и узнаем начальника колонии, приговоры заключенных и схему всей тюрьмы, — отдаю приказ я, завязывая волосы в пучок и закрепляя его карандашом. — Самое главное — намекаем, что все это секретно и о нас не должен знать никто. Мафиозники вообще не должны подозревать о нашем с тобой существовании.

— Они все равно догадаются, что мы будем искать агентов. Или их тела.

— Но это не значит, что мы должны заходить с парадного входа, верно? Пусть гадают чем мы сейчас заняты и сидят на сжатой заднице, ожидая нападения.

— Мне почти физически больно от того, что ты командуешь, но в твоих словах есть смысл. Я пошел к Эвансу, надеюсь получится все сделать быстро, а не как обычно.

Кристиан хватает свою сумку и почти оказывается у выхода, когда я выкрикиваю свою новую идею:

— А я пока попробую разузнать владельца «Дескансо». Возможно, получится выйти на другие заведения и начать штурм. Ой, кстати, в дело нужно включить Нэро Валадеса, агент из Нью-Йорка. Будет помогать нам дистанционно, я свяжусь с ним. Не знаешь, Сэм сегодня в офисе?

— К-хм, а кто такой Сэм?

Я закатываю глаза и машу руками, прогоняя его, как надоедливую муху. Конечно же мистер-с-палкой-в-заднице не в курсе имен и фамилий значимых сотрудников ФБР. Нашла у кого спросить.

Глава 4

2021 год

Координаты неизвестны, штат Калифорния

Два человека в перепачканной одежде, которая явно им не принадлежала, долбили землю посреди ночного, густого леса. Они нарушали тишину этого места, убивали гнетущую атмосферу, но, кажется, их это никак не напрягало. На руке одного из них был бинт, который болтался на предплечье, подобно изорванному флагу. Он был в застывших пятнах крови, которые уже пожелтели, грязных земельных следах, и не выполнял свою функцию: огромную кровоточащую дыру все равно было видно, и пыль тонким слоем налеплялась на нее, смешиваясь с потом.

Белый флаг обозначает поражение, именно так он себя и чувствовал — побежденный, но не сломленный.

Они стояли в пяти шагах друг напротив друга — четко просчитанное расстояние, которое нельзя нарушить. В их руках были кирки, рядом лежали лопаты разных размеров, ломы и тканевые перчатки, изорванные и мятые. Они работали голыми руками, сдирая мозоли и создавая на их месте новые. Были слышны только глухие стоны и тяжелое дыхание. Никаких разговоров, даже шепотом. Никаких переглядываний. Они были похожи на мясников, безжалостно разделывающие туши убитых животных. Они работали, как маятник, синхронизируя звуки и взмахи инструментом. Ноги расставлены чуть шире плеч, колени немного согнуты, головы опущены.

Они одеты в камуфляжные штаны и черные берцы, не зашнурованные до конца. Футболки или хотя бы майки на них нет — можно наблюдать работу точеных мышц пресса, которые напряжены и функционируют на износ.

Один мужчина чуть приоткрыл иссушенный рот и крепко стиснул зубы, иногда вытирая лоб о предплечье, потому что капли пота попадают в глаза и нещадно щипают. Второй — делает все на автомате, словно заведенный механизм. Его глаза закрыты и зажмурены, губы искривлены в мучительной, неровной дуге, показывая, что он поднимает и опускает руки на последнем издыхании. На его скуле был комок мокрой грязи, который придавал ему устрашающий вид. Ему уже плевать куда бить этой киркой, главное делать то, что от него требуется.

Позади них сидит силуэт. Тень, по сложению напоминающая еще одного мужчину. Его лицо закрывает капюшон, тело скрыто за безразмерной толстовкой и такими же штанами. Он держит сигарету между большим и указательным пальцем, громко затягивая табак, и внимательно следит за работой перед ним. Он не отводит взгляд ни на секунду, кажется, даже не моргает. В его глазах нет интереса или издевательского блеска. В них нет ничего. Он просто смотрит. Картина напоминает хозяина и его рабов. Не хватает только плетки и тяжелых цепей.

— Отдых десять минут, — послышался грубый командный голос подошедшего человека, который небрежно кинул небольшие бутылки воды под ноги «рабов», — сели там, где стоите.

— Я хочу отлить, — задыхаясь так, что половина слов утонули в грудном вдохе, сказал тот, что с перебинтованной рукой. — Или ссать тоже тут?

У него хватает сил на иронию и гадкую ухмылку, удивительно.

— Да хоть под себя, мне плевать, — откликнулся грубый голос и закурил сигарету. — Как там тебя? — спросил он после долгой затяжки и прищурил свой орлиный взгляд.

— Мэтт.

— Дин, сходи с ним. Начнет исполнять, отрежь член и затолкай в глотку, — сказал он наблюдателю в капюшоне и кинул ему нож, держась за рукоятку. Его не заботило то, что лезвие могло разрезать протянутую ладонь.

Он прошел чуть в сторону от небольшой вырытой ямы. Там стоял черный автомобиль с открытым багажником. Желтый, почти оранжевый свет из салона машины смешивался с холодной подсветкой планшета — это были единственные ориентиры, по которым можно было увидеть силуэт человека. В открытом багажнике сидел тучный мужчина с кудрявой бородой и мягким обвисшим животом, прикрывающим пах. Он что-то высматривал в планшете с разбитым экраном. Услышав шорканье шагов, он поднял голову и увидел, что в его сторону движется силуэт. Он торопливо и неуклюже встал, вытирая липкую руку о серые штаны, готовя ее для рукопожатия:

— Серхио.

Сказал он немного опасливым тоном, и протянул руку, но ответа не получил. Он неловко засунул ее в карман и продолжил:

— Я думал ты уже не приедешь сегодня. — Он надеялся, что Серхио не приедет, но свои ожидания не решился озвучивать вслух.

— Нужно доложить Дону о продвижении, а я доверяю только своим глазам. Пока наблюдаю… ничего. В эту яму даже собака гадить не будет. — Серхио еле сдерживал гнев и раздражение, вкладывая в слова пассивное недовольство. — Что говорит твой прогноз, Стефано?

Вопрос с подвохом, на который нет правильного ответа.

— Все не так плохо, как тебе кажется, — он достал большой и легкий фонарик и осветил пространство перед собой, — мешающее дерево свалено, корни почти разбиты, — он направил свет в сторону и там лежал толстый ствол, который не смогут обхватить даже пять человек. — Это неплохо для тридцати шести часов работы.

— Ты прав, не плохо, а отвратительно хреново. За столько времени уложить только од…

— Посмотри на его охват, они вдвоем смогли его завалить, потратив чуть больше дня! Поджарые мужики на бульдозерах не смогли бы…

Торопливую и возмущенную речь прервал хруст носа. Кулак Серхио впечатался в лицо Стефано. Кровь тут же хлынула, затапливая спутанную темную бороду, а сам мужчина выронил фонарик и еле слышно ахнул из-за неожиданности, по инерции немного отодвигаясь назад. Он поднес руку к носу и собрал пальцами кровь, всматриваясь в красные сгустки, словно хотел убедиться в реальности происходящего. Стефано не чувствовал боли, зато стыд и ненависть он ощущал отчетливо. Его губы сжались, а глаза потухли, немного сужаясь.

— Я чертов Капо, а ты моя гребаная марионетка, — Серхио выплевывал каждое слово, дергая за волосы Стефано, чтобы тот смотрел в его разгневанные глаза. — Если я сказал, что это плохо, значит ты должен пойти и поторопить этих ублюдков. Они не будут ждать вечно. У нас есть четкий план, о котором ты знаешь, и мы не нарушим его. — Он сплюнул под ноги Стефано, попадая на его расклеенные старые кроссовки, и спокойно пошел прочь.

— Перерыв закончен. Взяли кирки и работаем в ускоренном режиме, иначе о сне можете забыть.

Серхио встал, широко раздвинув ноги, и сложил руки на груди. Яростный взгляд зеленых глаз был направлен на Мэтта и его напарника Даниеля. Он безмолвно провоцировал их, подстрекая начать возмущаться, потому что хотел снова ударить кого-то. Конкретно этих двоих он избил бы с удовольствием, но это значительно усложнит работу.

Он пошел дальше только когда услышал приглушенный звук ударов.

— Утром пришлю еще солдат на помощь. Работы много, времени мало. Эти сегодня не спят и не едят. Будут ныть, ты знаешь, что делать, — человек в капюшоне кивнул и Серхио пошел к своему автомобилю.

Он выезжал из леса на полной скорости и с выключенными фарами, чертыхаясь себе под нос — он точно знал, что доклад не понравится Дону.

Глава 5

Джулари

2021 год,

Город Трэйси, штат Калифорния

После того, как Кристиан ушел капать на мозги другим людям, я вышла из своего кабинета и пошла к кофейному аппарату. Мой закон прост: в руках всегда должен быть кофе. Я долго стою и выбираю между латте и капучино, а потом сдаюсь, взмахивая рукой, и нажимаю на первую попавшуюся кнопку: вся жижа здесь одинаковая на вкус — отвратительная, поэтому нет смысла ломать себе голову. Из аппарата мгновенно начинает литься дымящаяся жидкость в картонный стакан, распространяя манящий аромат ванили, а я поворачиваюсь к зашторенному жалюзи окну и вглядываюсь в свое отражение.

На меня смотрит пара больших глаз темно-карего цвета, хотя на свету всегда отчетливо виден янтарный оттенок, небрежный пучок шоколадных локонов, где-то светлее, где-то темнее, держащийся на синим карандаше, аккуратный нос, чуть пухлые губы и щеки. Большие чертовы щеки, которые всегда меня бесили, потому что в каком бы весе я ни находилась, эти два мешка всегда украшали мое лицо. Точеных скул у меня нет, но линия челюсти отчетливо выделяется — не зря я потратила двадцать баксов на штуку для массажа, которой пользуюсь раз в месяц, и то только потому, что она попадается мне на глаза. Я главная противница любых косметических процедур, типа ботокса, филлеров и прочей ерунды. Себе я это не сделаю никогда — хотя я имею активную мимику и через пару лет морщины будут гордо украшать мою кожу.

Увиденное лицо мне нравится, хотя я явно отекла и совсем не накрасилась. Все не так плохо, как я думала. Пока я знакомилась со своим отражением, кофе — или его подобие — успешно заполнил половину стаканчика, и я не торопливо отхлебываю его, тут же скукоживая лицо, наклоняя голову набок. Я обожгла язык, черт возьми. Слишком неприятное чувство заполоняет мой рот и желание пить эту сладкую хрень отпадает.

Я отвешиваю себе мысленную пощечину за излишний драматизм, который мне присущ, и сворачиваю направо, идя к нужной двери.

«Сэмюэль Андеррс, технический специалист».

Громко стучу в дверь, не рассчитывая силу, что приходится зажмуриваться от такого пронзительного звука. Слышится тихое «входите», и я дергаю ручку, одновременно натягивая на лицо самую лучезарную улыбку, между прочим, искреннюю! Я всегда дарю ее этому смазливому блондинчику, хозяину кабинета.

— Малыш Сэмми, я придумала тебе головную боль! Ты рад?

Я прохожу прямо к сидящему за компьютером парню и взлохмачиваю его волосы, уложенные в стиле Джимми Нейтрона. Моя улыбка становится еще светлее от того, как он отбивается от меня.

Сэм наш программист. Он гений всех компьютеров и, мне кажется, смог бы взломать пентагон. Ему около двадцати двух лет, но выглядит он помладше, возможно, потому что носит очки на половину лица и одежду, скрывающую его тело. Русые волосы, длинные ресницы, которым я завидую, светло-зеленые глаза, цвета свежескошенной травы, еле заметные веснушки на маленьком, аккуратном носу. Он достаточно высокий и мускулистый, хотя является белой вороной среди других агентов — поставить их рядом, и Сэм станет дрищем. Если честно, я до жути обожаю этого неуклюжего и милого гения, отношусь к нему, как к младшему брату и именно поэтому не могу удержаться от подколов и задирок — на правах старшей сестры, естественно.

А еще он выручал меня бесчисленное количество раз. Отключился интернет? Позвони Сэму и он посоветует перезапустить роутер. Не грузится нужная страница в интернете? Позвони Сэму и он введет какой-то код и скажет в чем проблема. Ты напилась и хочешь взломать страницу бывшего? Что же, позвони Сэму и он пошлет тебя в задницу, потому что ты орешь ему в трубку в четыре часа утра. Короче, он золотой мальчик.

— Что на этот раз? Снова забыла пароль и я обязан его вспомнить? — спрашивает он, поправляя волосы.

— Ха-ха-ха. — Да, такое было. Но только единожды. — На этот раз я к тебе с мафией! Ты рад?

— Напомни, почему я решил сотрудничать с тобой?

— Потому что я лучшая женщина в твоей жизни, дурашка, — я пододвигаю стул и усаживаюсь рядом с ним. — Ну, а еще потому, что я единственная, кто не пытается пробить тебе пресс и заставить тебя отжаться на скорость с другими агентами, а еще не ворую твои обед…

— Ладно, выкладывай. — Сэм разворачивается ко мне, краснея, и откидывается на спинку стула.

Я рассказываю ему о клубе «Дескансо», потерянных агентах и краткую информацию, которую мы с Кристианом отрыли о Мексиканской мафии. Его выражение лица меняется с каждым новым фактов и периодически он поднимает голову, смотря на меня с широко открытыми глазами. Сэмми эмоциональный и тихий мальчик, поэтому он удивляется, радуется или грустит исключительно мимикой.

— Короче, мне нужно узнать владельца «Дескансо», а потом уже разберемся. Опережая твои вопросы — в интернете указано левое имя. На него оформлены только клубы и больше ничего. Ни машины, ни места жительства, даже фотографии нет. Пахнет мошенничеством и взяткой спецслужбам.

— А почему ты решила начать именно с клубов?

— Потому что это единственная зацепка, которая у меня есть в данный момент. Ну, а еще именно с этих клубов все и началось. Сразу проверим эпицентр и будем тянуть ниточки уже оттуда.

— Окей, давай попробуем с этим что-то сообразить. — Сэм громко хрутит пальцами, вызывая у меня мурашки, и принимает позу вопросительного знака на кресле, открывая вкладку в интернете. — «Дескансо», значит…

***

На столе валяются остатки скудного недоеденного обеда, пачка жевательных конфет, банки энергетиков и куча распечаток, которые скоро полетят в мусорную кучу — хотя весь стол выглядит, как помойка. Среди всего этого артхауса мы с Сэмом устало щелкаем мышками и тупо пялимся в мониторы стеклянными глазами.

Спустя час после начала работы меня осенило: клубы и иже с ними могут принадлежать не самим мексиканцам, а самым простым бизнесменам и предпринимателям с чистыми руками. А вот те в свою очередь могут ходить под мафией, отдавая часть дохода взамен на защиту от других группировок. Я была очень рада этой логичной мысли, а потом осознала, что это значительно затрудняет наше положение.