Доброе зло

— Я не хочу никого убивать. Но не могу позволить себе стать убитой, — проговорила Айви. — Вот почему я все еще прихожу сюда и позволяю тебе… Издеваться над собой.

— Издеваться? — Фаелан усмехнулся. — У тебя щадящие тренировки.

— Щадящие? — ужаснулась Айви. — Какие тогда проходил ты?

Мерьель, чуть помедлив, ответил:

— Во-первых, меня обучали с ранних лет. Во-вторых, лучшим моим учителем стала Мертвая пустыня. Слабые там не выживают.

Игнорируя холодок, ползущий по спине, Айви тихо попросила:

— Расскажи мне о своей родине.

— Мертвая пустыня столь же жестока, сколь и красива: бескрайние пески, яркое солнце, мириады звезд… Бесконечна, молчалива, могущественна.

Фаелан ненадолго замолчал, а после продолжил — совсем другим голосом, выражающим любовь и благоговение:

— Все в ней может убить. Песок обжигает ступни, насекомые жалят, ветер сбивает с ног. Будущих воинов оставляют на несколько дней вдали от города, чтобы они прошли испытание пустыней.

Айви содрогнулась, представив одинокого, юного Фаелана, вынужденного бороться за свою жизнь посреди коварных песков.

— Ты сказал «будущих воинов», а не «колдунов». Почему так?

— Потому что одной магии недостаточно, чтобы выжить. Нужно уметь сражаться…

Он осекся, словно осознал что-то.

— Не хочу, чтобы у тебя сложилось дурное мнение о моей родине. Как я уже сказал, Мертвая пустыня красива и могущественна. Помимо опасных существ, она богата редкими лекарственными травами и ядами. Большую часть отравляющих зелий изготавливают с применением сырья из Мертвой пустыни.

— Ваш край считается бедным, — негромко заметила Айви.

— Сложно построить что-то на мягких песках, — улыбнулся Фаелан. — А сбор трав и ядов сопряжен с риском для жизни. Многие погибают, не успев собрать достаточно сырья на продажу.

Айви нахмурилась, обдумывая пришедшую на ум мысль. Яды… Змеи, скорпионы, пауки, ящерицы. Жители Мертвой пустыни превратили своих врагов в источник получения необходимых средств для выживания в суровой местности. Но для этого им пришлось поставить на кон собственную жизнь…

Она нахмурилась еще сильнее. Почему упоминание о ядах не дает ей покоя? Что-то с ними не так. Добыча сырья…

Айви побледнела, повернулась к Фаелану, с ужасом глядя на его спокойное, красивое лицо.

— Нет…

— Ты поняла, — с сожалением произнес он. — Это не жестокость, Айви, а вынужденная мера.

Она покачала головой, испытывая желание крепко его обнять. Какую боль ему пришлось испытать…

— Нельзя оправдывать такое, — дрожащим голосом возразила Айви. — Нельзя. Должно быть, с самого детства… Чтобы выработать иммунитет…

Как зельевар, она понимала правила, обеспечивающие успех при введении малого количества яда в кровь. Сначала — крошечные, микроскопические дозы, вызывающие боль, судороги, ломоту в теле… Когда организм восстанавливался, вводилась следующая, немного увеличенная порция. И снова — агония, бесконечная пытка, пока тело не научится справляться с высокой концентрацией яда.

— Вот почему у тебя невосприимчивость, — прошептала она.

Фаелан кивнул.

— Самые ядовитые снадобья основаны на сырье из Мертвой пустыни. И все они не могут навредить мне.

— Сколько… Сколько тебе было, когда это случилось?

— Четырнадцать.

Айви поежилась. Для достижения гарантированного результата требовалось не менее шести-семи лет. Годы мучений…

— Такое происходит с каждым колдуном?

— Нет. Будущих воинов отбирают старейшины. Некоторые остаются за стенами города, помогают по-своему.

— А твои родители…

Айви прикусила губу, боясь спрашивать дальше.

— Они погибли, везя сырье на границу.

Голос Мерьеля стал бесцветным, похожим на шелест травы.

— Мы вынуждены вести торговлю с ближайшим соседом — Речной долиной. Она покупает наши товары по самой низкой цене, которую только можно представить, чтобы после продать дороже.

— Почему вы терпите это?

— У нас нет выбора. Мертвая пустыня окружена бесконечными песками. Невозможно вывезти что-то оттуда, минуя Речную долину. Если откажемся продавать, то лишимся жизненно важных товаров, которые она предоставляет в обмен.

Политика Джоста Траэна всегда вызывала споры и пересуды среди других правителей. Снежная равнина ввиду удаленности и сурового климата не вызывала ни у кого интереса, Горный хребет был ослаблен из-за бесконечной борьбы с варланами, Красные леса находились в состоянии постоянного конфликта с Морской бухтой… Голодная степь представляла собой разрозненные кочевые племена. Цветочные поля придерживались нейтралитета, не имея достаточной военной мощи. Выходило, Мертвую пустыню некому защитить…

Айви вонзила ногти в кожу ладоней, стремясь удержать внутри эмоции.

— Не надо, — Фаелан мягко коснулся ее щеки, заставил посмотреть ему в глаза. — Это не твоя ответственность.

— Мне жаль, что тебе пришлось пережить все это, — прошептала она. — Так не должно быть.

— Мир не однообразен. Он не черный и не белый, Айви. Колдуны не светлые и не темные. Когда-то остальным тоже придется признать эту истину.

Она потянулась к нему, прижалась губами в медленном поцелуе, словно хотела забрать всю боль себе, прикосновением выразив то, что не могла сказать словами. Нежный, исцеляющий поцелуй: робкие касания, запутавшиеся в волосах пальцы, тревожно колотящееся сердце…

Фаелан позволил ей ненадолго вести, а после перехватил инициативу: дразняще скользнул языком по нижней губе, прикусил, едва царапнув зубами — удовольствие смешалось с легкой болью, рождаясь внутри глухим стоном.

В теле Айви словно не осталось ни одной кости — таким мягким, податливым оно стало в его руках, безвольным, как глина. Не осталось ни одной мысли в одурманенной голове. Мир — жестокий и страшный — сузился до пределов зала, в котором были только он и она.

Фаелан спустился ниже, оставляя цепочку из жадных, неистовых поцелуев. Кожа пылала, расцветая отпечатками его губ. Всегда сдержанный, умеющий хорошо контролировать любую эмоцию, Фаелан демонстрировал обратную сторону — бушующий огонь, скрытый за стеной рассудительности.

И Айви плавилась под его напором, обжигалась и сгорала, чтобы возродиться вновь. Чувства, доселе не испытанные, захватили ее полностью: лихорадочный трепет, жар внизу живота, желание получить больше.

Она провела ладонями по его груди, наслаждаясь твердостью мышц. Прижалась теснее, вдыхая аромат его кожи — с едва уловимыми дымными нотками, напоминающий раскаленный сухой ветер. Воздух вокруг гудел от потоков магии. Почти не соображая, Айви откинула голову назад, подставляя шею поцелуям. Что бы Фаелан ни делал — главное, чтобы не останавливался.

Ощущение горячих губ сменилось прохладным сквозняком. В следующее мгновение Мерьель передвинул Айви так, чтобы закрыть ее собой.

— Вот это представление.

Пропитанный язвительностью голос Рэквилла прогнал остатки дурмана. Айви съежилась, спешно поправляя одежду.

С нескрываемой брезгливостью Итан оглядел зал.

— Предпочтениями Мерьеля не удивлен, но ты, Элвуд… Разочаровала.

Он с притворной печалью покачал головой.

— Закрой рот, будь добр, — попросил Фаелан.

В его голосе проскользнуло что-то нехорошее, темное, злое. Айви с тревогой посмотрела на него. Прежде, чем она успела вмешаться, Итан парировал:

— Недостаточно хорошо просишь.

Айви прикрыла глаза, с обреченностью почувствовав вспышку магии — на сей раз агрессивную, сносящую все на своем пути. Предвестник стихийного выброса.

— Фаелан, — она коснулась его руки в надежде успокоить. — Не надо.

Он перевел на нее взгляд. Лицо Мерьеля оставалось спокойным, только потемневшие до цвета гречишного меда глаза выдавали злость.

— Почему же? Давно пора проучить мальчишку, — сказал он.

Пол под ногами Рэквилла треснул. В месте, где была сплошная каменная плита, теперь бугрились куски камня. Вверх поднялась пыль, трещины поползли в разные стороны.

Айви отшатнулась, испуганно выбросила вперед руку, собираясь прибегнуть к магии, но остановилась, ошеломленная осознанием.

Это Фаелан.

Это его сила.

Позабыв про Итана, Айви широко раскрытыми глазами уставилась на Мерьеля. Он не произнес ни слова, даже пальцем не шевельнул, чтобы расколоть плиту.

Башня сопротивлялась, латая саму себя — трещины затягивались. Пользуясь случаем, Рэквилл перебрался на другую сторону зала. Вне себя от гнева, он крикнул:

— Не соскучился по жаре, Мерьель?

В лицо Айви ударил поток горячего ветра — словно огромный огнедышащий дракон разинул пасть. Следом взвились оранжевые языки пламени. Воздух вокруг сгустился, став плотным и непроницаемым — родовая защита Элвудов отчаянно пыталась уберечь хозяйку от ожогов.

Камень стен вновь пошел трещинами. Обломки взмыли вверх, создавая преграду для обжигающего огня. Айви судорожно закашлялась: в дыму и каменной пыли она потеряла из виду обоих соперников.

Вторя ее страху, рожденному перед двумя стихиями, снаружи взревело море. Волна поднялась так высоко, что заслонила собой уходящее солнце. Зал погрузился в темноту, которую прорезали яркие вспышки огня.

Стекла в окнах лопнули под напором ветра. Соленая вода брызнула внутрь, вступила в бой с пламенем, яростно шипя. Мимо пролетел громадный кусок стены — в последнее мгновение Фаелан ловко выдернул Айви, в которую прямиком летела махина.

Они упали на каменный пол. Плечо отозвалось болью, ушибленная спина заныла. Пытаясь не потерять самообладание, Айви инстинктивно прикрыла голову.

Вот почему ведьмы недолюбливали колдунов — они способны только разрушать. Ни ювелирно сплетенных заклятий, ни изящных интриг… Простая драка, пусть и с применением магии.

Двустворчатые двери распахнулись, гулко ударившись о стены. Оседала каменная пыль; где-то все еще танцевали огненные язычки. Этьен Даварре медленно обвел взглядом полуразрушенный зал, после чего его глаза утратили зеленый цвет, став черными, как беззвездная ночь.

— Ко мне в кабинет, — тихим отрывистым голосом приказал он. — Немедленно.

Проигнорировав ректора, Фаелан осмотрел Айви с головы до ног.

— Ты цела?

— Живо, — взревел Этьен.

Стены дрогнули, сотряслись от звуков его голоса. Элвуд покорно побрела вслед за Мерьелем и Рэквиллом, но была остановлена в коридоре:

— Вы отправляетесь к себе. И не смейте покидать комнату до утра.

Ослушаться Айви не посмела. Торопливо сжав ладонь Фаелана на прощание, она зашагала в сторону спальни. За спиной слышался слабый скрежет камня — Башня затягивала раны.

Всю ночь Айви мучила бессонница. На рассвете, едва лучи озарили неспокойные воды, она отправилась на поиски Фаелана, но не нашла его ни в комнате, ни в столовой, ни у моря, куда пришла в последнюю очередь.

Морозный воздух щипал щеки, но ветра не было. Под ногами приятно хрустел снег, звонко пела песню одинокая птица. Волны накатывали на берег, слизывая упавшие снежинки и принося взамен всякую дребедень: обломки раковин, щепки, зеленоватые водоросли.

Среди серых скал Айви разглядела нечто яркое, похожее на кусок ткани, застрявший между острыми кусками расколовшегося камня. Предмет мозолил глаза, выбиваясь из хмурого зимнего пейзажа. Не выдержав, Элвуд подошла ближе, рискуя поскользнуться, а после бросилась прямо в ледяную воду.

Подол промокшей юбки тяжело волочился по снегу, когда Айви вынесла находку на берег. Это была туфелька Лилиан — розовая, расшитая мелкими сверкающими кристаллами. Подошва почти отвалилась, часть самоцветов нашла пристанище на дне, а шелк местами порвался.

Дрожащими пальцами Айви ощупывала туфельку, боясь, что она исчезнет, превратившись в морскую пену. На глаза навернулись слезы, горло будто сжала колючая ветвь.

Ничего не видя перед собой, Элвуд бросилась в Башню — вверх по скользким ступенькам. Когда впереди уже замаячили двери, перед лицом Айви что-то вспыхнуло, полыхнуло жаром. Кулон на груди мгновенно нагрелся, защищая хозяйку. От испуга она дернулась назад. Нога соскользнула с мокрого камня…

Измученный разум не сразу понял, что случилось. Лишь мелькнула отстраненная, ужасающая мысль: «Больше сотни ступенек… Я сломаю все кости».

Глава 19

Страха не было. Когда она летела вниз, спиной на каменные ступени, в крошечное мгновение падения не уместились ни сожалений, ни итогов, ни страха. Только пугающее осознание — как ничтожен миг, отделяющий жизнь от смерти.

Но упасть ей не дали. В этом, наверное, и заключался главный смысл существования любого разумного существа — иметь того, кто не даст упасть. И вовремя протянуть руку тому, кто начал падать.

Фаелан до боли сжал ее предплечья. Его лицо казалось незнакомым от сильных эмоций: гнев, испуг, потрясение. Осознав, что только что произошло, Айви задрожала от ужаса.

Она могла умереть.

Она бы точно умерла.

И тогда пришел страх — животный, на грани безумия, когда возможно думать лишь о неотвратимости, которую чудом удалось избежать.

— Айви, — Фаелан обхватил ладонями ее лицо, вынуждая сфокусироваться на нем.

Она выглядела насмерть перепуганной.

— Смотри на меня, — загрубевшие от оружия ладони погладили щеки. — Все хорошо. Я здесь. Ты цела.

— Да, — ошеломленно повторила Айви, прислушиваясь к собственному телу.

— Все в порядке, — Мерьель словно уговаривал ее поверить в сказанное, говоря мягким и настойчивым тоном. — Все позади.

— Что… Что произошло?

Элвуд инстинктивно огляделась.

— Что это была за вспышка?

— Кто-то создал огненный шар прямо перед тобой. Я выходил из Башни и увидел, как ты поднимаешься навстречу. А потом…

Айви посмотрела на ступени. До дверей оставалось еще несколько десятков. Он преодолел их так быстро?

— И ты не видел, кто это сделал?

— Сверху, — отрывисто сказал он. — Тот, кто создал шар, находился сверху.

Над ними, чуть выступая за пределы Башни, нависал балкон — один из тех, на которые Айви любила выходить.

— Как ты успел? — тихо спросила она.

Никто бы не смог пробежать столько ступенек за пару секунд.

— Ты мне не веришь, — Фаелан ослабил объятия, но не отпустил полностью.

Он выглядел разочарованным, но словно… Ждал этого?.. Удивления не последовало, когда Айви фактически обвинила его во лжи.

— Прости, — пробормотала она.

Кто угодно мог причинить ей вред, но только не он. Она знала — ощущала это всем сердцем.

— Если тебе так интересно, я почувствовалопасность заранее, — сухо сказал Мерьель. — Ты как-то спрашивала меня о моей силе. Так вот, эта — одна из тех, что я имею.

Почувствовал? Одна изтех?

Сколько же их?

С неба крупными хлопьями посыпался снег. Айви задрожала сильнее, но на этот раз от холода.

— Пойдем.

Фаелан взял ее за руку, ведя к дверям. Чувствуя, как пальцы понемногу отогреваются в его сухой и горячей ладони, она покорно шла следом, не разбирая пути. Все мысли были заняты внезапной вспышкой.

Отравления и порчи — обычное дело у темных ведьм и колдунов, но каждый мог распознать их — и защититься. Огненный шар был послан с целью не обжечь, а напугать.

Кто-торассчитывал, что Айви потеряет равновесие и полетит с лестницы вниз, на острые скалы. Представив свое изломанное тело, она поморщилась.

— Входи.

Фаелан распахнул дверь, прогоняя страшные картины. Сообразив, что раньше никогда не бывала в его комнате, Айви осмотрелась. В целом спальня выглядела так же, как и другие — узкое, вытянутое пространство, которое за счет вещей обычно казалось еще более маленьким.

Но в спальне Мерьеля царил идеальный порядок. Застеленная кровать, девственно чистый стол, пустые полки, закрытый шкаф. Казалось, в этой комнате вообще никто не живет — о наличии владельца можно было догадаться только по песочным часам, стоящим на подоконнике.

Элвуд осторожно шагнула вперед, боясь нарушить безукоризненную чистоту. С плаща на пол срывались тяжелые капли, на ботинках осталась грязь.

— У тебя есть мысли, кто мог желать твоей гибели?

Айви замялась. Розалин вполне способна на подобный поступок. Адриан… Она выставила его на посмешище в столовой. Лора Кареит… Она хотела отомстить Лилиан. Могла ли посчитать ее сестру достаточной добычей?

— Что, так много врагов? — изумленно спросил Фаелан, когда молчание затянулось.

— Нет. То есть, я не знаю. У меня есть пара догадок, но они слишком туманны, чтобы я могла говорить о них вслух.

— Стихия Рэквилла — Огонь.

— Не думаю, что это он. Итан не напал бы исподтишка.

— Так же, как не стал бы использовать «удавку»?

Айви поморщилась от резкого тона. Уже мягче Фаелан добавил:

— Буквально вчера мы устроили драку в тренировочном зале.

Она встрепенулась.

— Что сказал ректор? Я искала тебя, чтобы узнать итог вашей беседы.

— Ничего особенного. Пригрозил исключением. Но каждый из нас прекрасно понимал, насколько пуста эта угроза — турнир не за горами. Что за тряпку ты держишь в руке?

Айви перевела взгляд на собственные ладони. В правой руке по-прежнему покоилась туфелька Лилиан. Элвуд сжимала ее так сильно, что угадать в грязном куске ткани туфлю было невозможно.

Ее вновь затрясло.

— Айви? — встревоженно позвал Фаелан.

Давя рыдания, она ответила:

— Это принадлежало Лилиан. Я думаю… Думаю, в ту ночь она не смогла достичь берега.

Не выдержав, Айви расплакалась, комкая пальцами потрепанную ткань.

— Она уп-пала в воду… И, видимо, не выбралась.

Рыдания душили. Сердце рвалось на части. Не задумываясь, Айви отдала бы все в тот миг, чтобы вернуть сестру к жизни.

— Это еще ничего не значит.

Она подняла на Фаелана глаза, полные слез.

— Туфля могла слететь во время бури. Или Лилиан могла потерять ее раньше. Это ничего не значит, — твердо повторил он.

Айви уцепилась за его слова, как тонущий хватается за соломинку.

— Ты правда считаешь это возможным?

— Да, — не колеблясь, ответил Мерьель.

Он не чувствовал вины за собственную ложь. Шанс на то, что старшая из сестер Элвуд могла выжить, ничтожен. Но Лилиан была в ту ночь не одна. И единственным, кто мог рассказать о ее судьбе, оставался колдун, посмевший напасть на Айви.

— Не позволяй отчаянию взять над собой верх, — присев рядом, Фаелан осторожно вытащил туфлю из ее окоченевших пальцев. — Лилиан — темная ведьма. Она не могла просто утонуть.

— Да, — губы Айви все еще дрожали, голос ломался. — Да, не могла.

Она заговорила с лихорадочной страстью, словно эта речь стала ее молитвой — единственным спасением от бездны глубокого горя:

— Лилиан всегда была упрямой. Она бы не покорилась смерти. И я не чувствую…

Айви прижала ладонь к груди.

— Не чувствую, что ее больше нет. Ведь я бы ощутила это, правда?

Ее голос упал до шепота. Она тоскливо смотрела на Фаелана, вновь и вновь пытаясь обмануть саму себя.

— Конечно, — поспешил он заверить ее. — Лилиан — твоя сестра. Вы связаны.

Айви жалко улыбнулась, неловко утерла слезы.

— На турнире мы доберемся до колдуна, — пообещал Фаелан. — Но сначала нужно разобраться с врагом, затаившимся в Башне. Огненный шар кто-то создал с целью навредить тебе, Айви. И если ты уверяешь, что Рэквилл на подобное не способен…

Она вспомнила слова Итана об участи младших наследников и отрицательно помотала головой.

— Нет. Это не он.

— Тогда остается Розалин.

— Розалин? Почему она, не Адриан? Я заняла его место в команде. Он наверняка мечтает отомстить.

— Помнишь обвал?

Айви кивнула.

— Еще тогда я заподозрил, что он был спровоцирован кем-то, но решил, что убить хотели меня. Теперь же…

Фаелан чуть скривился, словно ему было неприятно произносить то, о чем он думал многие дни. Но он все же сказал:

— Теперь я считаю, что убить хотели тебя. После того случая ты перестала ходить к морю в одиночестве. Сегодня — первый раз, когда ты оказалась одна… Кто-то ждал этой оплошности.

— Почему именно Розалин? — медленно спросила Айви.

Ей до конца не верилось, что рыжая ведьмочка способна на убийство. Подлость — да, но настоящее зло… Слишком мелочной была ее душонка.

— Больше некому. Розалин брала в библиотеке те же книги, что и Лилиан. Пыталась проникнуть в кабинет ректора. Ты говорила, что она постоянно крутилась возле тебя… Зачем?

Айви напряженно обдумывала сказанное. Розалин могла вести какую-то свою игру: поэтому Элвуд не придала внимания попытке Вэйл влезть в кабинет Даварре. Но книги… Много ли студентов, интересующихся одной и той же литературой? Впрочем, и это могло оказаться лишь совпадением.

Внезапно Айви выпрямилась.

— Трактир!

— Что? — переспросил Фаелан.

— В первое посещение Салвуда я видела Розалин, входящую в трактир. Еще подумала, что подобное место не для нее.

— И что она могла там делать? Встречаться с тем колдуном?

— Нет. Мэйвис бы сказала, если бы увидела его в компании Розалин. Нет, что-то другое…

Айви поднялась с мрачной решимостью на лице. Фаелан ухватил ее за запястье.

— Куда ты?

— Разобраться с этим раз и навсегда.

Фаелан перегородил ей путь. Айви недоуменно взглянула на него.

— Ты слишком зла, чтобы мыслить ясно, — он скрестил руки на груди. — Розалин никуда не денется.

— Я устала ждать.

Уже четыре с лишним месяца она пыталась отыскать Лилиан. Страх, бесконечное чувство вины и сожаления терзали ее душу с яростью молодого волка. Бег по кругу вводил в ужас, порождал пустоту внутри — время, когда Айви готова была уступать, давно прошло.

— Что ты хочешь сделать? Она не расскажет свои тайны по доброй воле.

— Тогда я заставлю ее рассказать.

— Ректор запретил тебе приближаться к Розалин, — испробовал последний аргумент Мерьель.

— Предлагаешь не делать ничего?

Айви вскинула подбородок. Ее тело напоминало струну — напряженное, дрожащее от гнева. Глаза метали молнии, губы кривились.

— Предлагаю дать возможность мне поговорить с ней, — мягко проговорил Фаелан. — В отличие от тебя, я не охвачен эмоциями и не совершу ошибок. Уверяю, что смогу узнать все, что скрывает Розалин.

Айви с горечью усмехнулась.

— Как? Неужели используешь магию против нее? Я видела, как ты несколько раз помогал другим студенткам. Стоит Вэйл заплакать — и ты отступишься. Твое сердце слишком доброе, Фаелан. Не поэтому ли ты помогаешь мне?

— Звучит как обвинение.

— Оно и есть, — гордо ответила Айви. — Слабые не постигают счастья.

— Не признавать собственной слабости — вот величайшая слабость.

Фаелан, невзирая на брошенные ему в лицо слова, прикоснулся к ее щеке. Айви отвернулась, коря себя за вспыльчивость.

— И помогал я тебе вовсе не из милосердия, Айви.

— Почему же тогда? — тихо спросила она. — Я никогда не просила тебя о помощи.

— Но это не означает, что ты в ней не нуждаешься.

— Не нужно воспринимать меня как нищенку, просящую подаяний. Своей жалостью ты только оскорбляешь меня.

Мерьеля вспышка гнева позабавила. Улыбнувшись, он снисходительно пояснил:

— Я никогда не считал тебя слабой. Напротив, ты — наиболее опасный противник... Позволь помочь.

И она уступила. Не смогла сопротивляться ни его ласке, ни его гипнотическому, глубокому голосу, ни глазам, смотрящим с нежностью. В них читалось желание защитить, уберечь — то, что ранее ей было незнакомо.

— Хорошо, — выдохнула Айви. — Но я буду поблизости.

По дороге к женским спальням они заглянули в комнату Элвуд. Вынеся оттуда украденную сферу Веритас, Айви протянула ее Фаелану:

— Вот. Это поможет отличить правду от лжи.

Мерьель спрятал сферу, удержавшись от вопроса, как она попала в руки Айви. До спальни Розалин они дошли молча, минуя сонных студентов, спешащих в столовую, после чего Элвуд остановилась у окна, делая вид, что изучает пейзаж.

Фаелан постучал, но на стук никто не отозвался. Безуспешно ударив еще несколько раз по двери, он повернулся с красноречивым выражением на лице.

— Наверное, она в столовой, — предположила Айви, подойдя ближе. — Или в аудитории.

Но ни в столовой, ни на занятии Розалин не оказалось. Мадам Леонс, нервно поправив платок на шее, сварливо осведомилась у старосты:

— Где Вэйл?

— Не знаю, мадам Леонс, — искренне ответила Маргарет. — Сходить за ней?

— Будьте так любезны, Браун.

Айви молча наблюдала за Маргарет, понимая, что староста не обнаружит Розалин в комнате. Так и случилось — вернувшись, Браун шепотом поведала что-то на ухо мадам Леонс, после чего та стала чернее тучи.

— Откройте раздел с проклятиями и изучите условия, при которых запрещено снятие, — велела преподаватель. — Я скоро вернусь.

Стуча каблуками, мадам Леонс покинула аудиторию. К обеду по академии уже поползли слухи об исчезновении студентки. Конечно, при таких обстоятельствах многие вспомнили таинственную пропажу Лилиан Элвуд: пробираясь через столики, Айви чувствовала многочисленные взгляды, направленные на нее.