Доброе зло

Мерьель никому не позволял нарушать свое уединение — только ей. Услышав шаги, он обернулся и указал на плоский валун рядом, приглашая присоединиться.

— Ты чем-то раздражена, — констатировал он.

Это было еще одной загадкой — каким-то образом Фаелан всегда остро чувствовал ее состояние. Равнодушный к эмоциям других, он становился неимоверно внимательным, если речь шла обо Айви.

«Лестно», — вспомнила она слова Софии. Щеки зарделись.

Пытаясь скрыть румянец, Айви отвернулась и посмотрела на море — спокойное и величественное. Оно знало, что грядут холода, и не тратило силы понапрасну.

— Адриан Мортон. И Абигайль… Но больше Адриан. Сегодня он пытался подсыпать отраву в напиток Софии.

Фаелан поднял маленький белый камешек, покрутил в руке.

— И почему же ты здесь, а не терзаешь Мортона, подобно фурии?

Айви рассмеялась.

— София просила не вмешиваться. Она хочет самостоятельно пройти отбор.

— Ты, конечно, против.

— Конечно! Почему я не могу помочь ей? Тем более что в ядах мне нет равных.

Фаелан с интересом взглянул на нее.

— Нет равных?

Айви гордо вздернула подбородок.

— Зелья всегда увлекали меня. Все яды знаю наизусть и могу приготовить с закрытыми глазами.

Ей захотелось рассказать о собственном эликсире, но стеснение неожиданно взяло верх. Да и что она могла поведать? О бесконечных провалах?

— И как там мой яд? — уточнил Фаелан.

Его тон стал серьезным, а взгляд — пытливым. Айви почувствовала беспокойство, но все же ответила:

— Осталось немного.

Она могла приготовить его за пару минут, но не хотела вызывать подозрений. Отравленная кровь — еще одна тайна рода Элвудов, которую ей предстоит унести в могилу.

— Не волнуйся, — Фаелан подкинул камешек. — Я не использую его во вред кому-то.

Айви покачала головой.

— Меня это вовсе не беспокоит.

Он улыбнулся и спросил:

— Что это — беспечность или эгоизм?

— Ни то, ни другое.

Айви подошла ближе и уселась на камень рядом с ним, подтянула колени к груди.

— Я просто знаю, что ты не причинишь кому-то вреда. А если и решишься, то наказание будет вполне заслуженным.

Она много наблюдала за ним: как Фаелан общается с другими колдунами, как ведет себя с соперниками… Недавно Айви видела, как он помог одной ведьмочке справиться с проклятием.

И пусть в душе незамедлительно вспыхнула злоба при виде двух рук, соприкасающихся друг с другом, ее тут же вытеснило другое чувство.

— К тому же ты говоришь с темной ведьмой, — добавила Айви. — Мы не утруждаем себя муками совести.

— Тогда почему рвешься помочь Софии?

— Это другое.

Чувствуя досаду, Айви пояснила:

— Она помогла мне. Я ощущаю… Долг.

Фаелан снисходительно улыбнулся в ответ на ложь, но не стал настаивать на правде. Снова подкинув камешек, он ловко поймал его и спросил:

— Успеешь до начала турнира?

Айви кивнула.

— Конечно. Надеюсь, ты не используешь яд против его же создателя.

Неловкой шуткой она надеялась ослабить напряжение, но Фаелан серьезно сказал:

— Ты — последняя, кому я причиню вред.

Айви застыла, ощутив его взгляд на своей шее, который вскоре сменился легким, нежным прикосновением. Кончиками пальцев дотронувшись до ключиц, словно пытаясь навсегда стереть невидимые следы, оставленные собственными руками, Мерьель рассеянно произнес:

— Я жалею об этом.

— Не стоит, — Айви перехватила его ладонь, легонько сжала. — На твоем месте я поступила бы хуже. У тебя были основания подозревать меня.

Он видел, как она подставила Линду на отборе, заставив ту выпить яд. Неудивительно, что Мерьель решил, будто Айви повинна в ритуале удушья.

Фаелан опустил взгляд на их сплетенные пальцы. Айви сделала то же самое, удивляясь тому, как правильно это выглядело и ощущалось: ее рука в его ладони. Она прикусила губу, боясь нарушить хрупкое чувство доверия, поселившееся между ними, но Мерьель сделал это за нее.

Он разжал пальцы, выпуская ее ладонь, отвернулся, уставившись на плещущиеся у берега волны.

— Айви, — его голос звучал глухо. — Нам нельзя привыкать друг к другу.

Горло перехватило. Слова ударили в грудь, повисли в воздухе, как грозовые тучи на горизонте, которые нельзя игнорировать.

— Почему? — спросила она, чувствуя себя жалкой.

И грянул гром, и молния с дождем.

— Потому что скоро нам придется расстаться.

— Конечно, мы ведь не можем оставаться в академии вечность, — рассеянно ответила она и осеклась. — О, ты… Ты говоришь не об этом.

— Верно.

Айви разозлилась.

— Я не претендую на что-то, Мерьель. Даже при взаимном желании у нас нет будущего. Я — следующая хранительница Цветочных полей, а Мертвая пустыня — слишком далекий край, чтобы забыть о расстоянии.

— Рад, что ты понимаешь, — в его голосе слышалась горечь.

Айви невольно смягчилась.

— Ты планируешь вернуться на родину?

Фаелан помедлил, затем сказал:

— Хотел бы.

— Хотел бы? То есть, ты не знаешь?

— Я знаю, что однажды вернусь туда.

— Фаелан…

Айви с ужасом посмотрела на него.

— Тебя что, изгнали?

Иногда правители принимали такое решение — изгоняли со своих земель ведьм и колдунов, совершивших страшные преступления. Обреченные существовать на нейтральной территории, непригодной для жизни, они быстро сходили с ума или погибали.

— Нет, Айви, — он улыбнулся, желая разогнать страх в ее глазах. — Меня не изгоняли.

— Тогда почему ты говоришь о своем будущем так, как будто оно не предопределено?

Улыбка сменилась мрачной усмешкой.

— Оно очень даже предопределено.

— Ты расскажешь когда-нибудь?

— Ты все узнаешь, — пообещал он. — Скоро это перестанет быть тайной.

— Дело в турнире, да? — спросила Айви.

На лицо Фаелана наползла тень. Глаза, отливающие теплым оттенком янтаря, стали холодными и злыми.

— Не только.

Он поднялся, ставя точку в их разговоре. Айви хотела встать следом, но внезапно Мерьель бросился на нее, увлекая на каменистый берег. Спина заныла от соприкосновения с жесткими обломками скал, испуганный крик потерялся в грохоте падающих сверху камней.

Прижав ее своим телом, Фаелан накрыл руками голову Айви, защищая от острых осколков. Волны вспенились, ощущая ее страх, подул сильный ветер. Несколько крупных камней упали рядом с ними, сотрясая землю.

Айви вцепилась в Фаелана с такой силой, что руки онемели. Когда все закончилось, и он помог ей встать на ноги, она все еще прижималась к нему в поисках защиты.

— Что это было?

— Обвал, — мрачно ответил Мерьель, глядя наверх.

С выступа оторвался кусок породы, расколовшись на несколько частей, каждая из которых была в несколько раз больше ведьмы. Если бы какой-то попал в нее…

Фаелан инстинктивно прижал Айви крепче, ведомый желанием уберечь ее. Она не противилась — спрятала лицо у него на груди, прерывисто вздохнула.

— Я не испугалась. Просто дай мне немного времени.

— Конечно, — он погладил ее по волосам, стряхивая песок, в то время как его прищуренный взгляд бродил от одного выступа к другому. — Сколько угодно, Айви.

Когда она перестала дрожать, Фаелан нехотя выпустил ее из объятий. Задрав голову, она посмотрела на место, где раньше был солидный кусок скалы.

— И часто такое происходит?

Вопреки заверениям, что ей не страшно, голос Айви предательски надломился.

— Это скорее исключение, чем правило. Не ходи больше здесь, — добавил Фаелан.

— Но я люблю гулять возле моря!

Тоном, не терпящим возражений, он сказал:

— Нет, Айви. Ты могла умереть.

Она облизала пересохшие губы. Осознание обрушилось на нее со страшной силой.

Умереть, не увидев так много? Не испытав любви, не закончив свою работу? Айви снова пробрала дрожь.

— Идем, — Фаелан взял ее за руку, уводя с берега. — Тебе нужно согреться и выпить что-нибудь успокаивающее.

В Башне он проводил ее до спальни, убедился, что она проглотила настойку, и велел принять горячую ванну.

— Я расскажу ректору о случившемся. Что до Адриана… Если нельзя вредить ему, то попробуй переключить внимание Мортона на Абигайль. Занятые друг другом, они едва ли найдут время и силы на Софию.

Айви благодарно кивнула.

— Занятые друг другом, — повторила она, когда он ушел.

Сам того не зная, Мерьель только что указал на недостающую деталь — маленький кусочек, которого не хватало для создания эликсира. Рогожь и сатиновая лилия… Айви напрасно искала ингредиент, нападающий на них — он уничтожал как полезные, так и вредные свойства.

Нужно искать то, что заставит ихнападать. Работать сообща. И тогда, растеряв весь свой яд, они станут целебными. Создадут нечто удивительное, исцеляющее, чудодейственное.

Смыв с себя песок, она поспешила в подвалы Башни, где провела остаток вечера, пока солнце не утонуло в морской воде. Только под звездным светом мысли, которые Айви гнала прочь, вернулись и с новой силой стали нашептывать печальные, тоскливые вещи.

«Нам нельзя привыкать друг к другу».

Она почти не задумывалась о том, что будет, когда Лилиан найдется. Дни в академии казались бесконечными; Айви так сроднилась с хлопками дверей, злыми перешептываниями в столовой, каменными стенами и картинами с ликами монстров, что позабыла о том, что придется возвращаться в Элвуд. А ведь совсем недавно это было ее мечтой…

Как же вышло: потеряв одно, она приобрела столь многое?

До рассвета — розового, с проблесками золота — ей не спалось. Айви вертелась в постели, точно на костре: мысли были громкими и заглушали все остальное. Не выдержав, она встала раньше положенного и спустилась в библиотеку, решив использовать любую возможность для поиска информации.

Ранним утром крохотные столики между массивных стеллажей пустовали. Мисс Лаветти, подпирающая кулаком щеку, отчаянно зевала.

Айви шепотом пробормотала приветствие, не желая нарушать тишину молчаливых книг, и получила в ответ:

— Еще одна ранняя пташка… Проходи.

На хрупких страницах справочника мелькали различные животные: лисы, вепри, волки, медведи… Были там и птицы, и ящерицы, и рыбы. Толщиной в три запястья, справочник выглядел распухшим от обилия гербов — казалось, еще немного, и звери полезут с его страниц на свободу.

— Айви, — Розалин замерла в нерешительности. — Здравствуй.

Элвуд подняла тяжелую голову, удивленно моргнула.

— Вэйл? Что ты здесь делаешь?

Тон звучал обвинительно. Айви даже не пыталась сделать его более мягким и учтивым, подозревая Розалин в чем-то, чего сама не знала.

— Брала книги, — откликнулась она, как обычно, не став защищаться. — Вот… Возвращаю.

Вэйл аккуратно вернула учебник на полку. Айви вгляделась в название: «Артефакты Старшей крови».

— Постой, — она встала из-за стола и приблизилась. — Почему именно эта книга? Зачем тебе знать об артефактах?

— Что?

Розалин, кажется, перепугалась: отпрянула к полкам, затравленно посмотрела из-под рыжих ресниц.

— Почему ты читала эту книгу?

— У меня… Доклад по ней, — пролепетала Розалин. — В чем дело?

Она попыталась уйти, но Айви схватила ее за руку, сжала тонкое запястье.

— Откуда эти царапины?

Элвуд задрала рукав ее платья, обнажая поблекшие следы от когтей, требовательно приказала:

— Отвечай!

— Упала…

Ее голос стал тихим и дрожащим, как писк котенка. Сжавшись в комочек, Розалин испуганно таращила глаза, но стояла на месте, опасаясь вызвать новую волну гнева.

— Лгунья, — процедила Айви. — Ты хотела проникнуть в кабинет ректора, но помешали горгульи. Говори, что тебе там понадобилось, что ты искала?

Вэйл молчала. Ощутив порыв ярости, Айви встряхнула ее. А затем увидела в зрачках Розалин собственное отражение — черные, как ночь, глаза, безумный вид, растрепанные волосы…

«Ведьма, — шепнула бабушка, источая гордость. — Темная, темная ведьма».

Айви знала — она хотела видеть внучку именно такой, своим отражением, своей копией, чтобы лелеять собственное тщеславие.

Пальцы сами разжались, выпуская руку Розалин, оставляя на бледной коже красные пятна. Но прежде, чем она это сделала, из-за угла вышла мисс Лаветти. Оценив ситуацию, библиотекарь бросилась к ним.

— Что здесь творится? Вы с ума сошли? — прошипела она, становясь похожей на рассерженную белую кошку.

Зрачки мисс Лаветти вытянулись в тонкую вертикальную полоску. Айви невольно отступила назад, настороженная изменениями: неужели…

— Она напала на меня, — всхлипнула Розалин. — Набросилась ни за что!

— Что ты несешь? Придержи свой грязный язык, дрянь!

Ярость, поутихшая с появлением мисс Лаветти, вернулась. Библиотекарь метнула в сторону Айви укоризненный взгляд и, приобняв дрожащую Вэйл за плечи, твердо сказала:

— Я обязана сообщить о произошедшем ректору. Библиотека — не место для разборок и стычек. Не ожидала такого…

Она снова укоряюще посмотрела Элвуд. Та вздрогнула, как от пощечины.

— Вы верите ей?

Розалин жалобно захныкала:

— Но ты напала на меня, угрожала!

Не отрывая взгляда от мисс Лаветти, Айви повторила:

— Это ложь. Я лишь спросила у нее…

— Напала, — перебила Розалин. — Ты сказала, что отравишь меня или убьешь во сне!

Мисс Лаветти осуждающе дернула уголком губ.

— Айви Элвуд, вам нужно покинуть библиотеку.

Несколько секунд Айви молча стояла, словно ошпаренная кипятком — щеки горели, закипала кровь в венах, превращаясь в жидкий огонь ярости. Чувство было таким, словно ей плюнули в лицо.

— Нет.

— Нет? — Лаветти изогнула бровь. — Что это означает?

— Я никуда не пойду. Я еще не закончила чтение.

— Уйду я, — вмешалась Вэйл.

— Нет-нет, ты не должна, — обеспокоенно захлопотала вокруг нее мисс Лаветти. — Если кому и следует уйти, так это Элвуд…

— О, спасибо вам, — Розалин покачала головой, — спасибо, что заступились, но я хочу вернуться к себе. Правда, все в порядке.

Айви пронзила Вэйл красноречивым взглядом. В ответ Розалин улыбнулась — сладкой, торжествующей улыбкой. Такой, какую Айви никогда не видела на ее лице.

Такой, на какую считала Розалин не способной.

Что она вообще знала о ней? Рыжая ведьмочка в залатанном плаще, боящаяся собственной тени — это то, кем она была, или то, кем хотела казаться?..

Мисс Лаветти ушла, оставив Айви посреди молчаливых свидетелей вопиющей несправедливости. Книги на полках взирали сочувственно, но не могли сказать и слова в ее защиту.

Рука сама потянулась к «Артефакты Старшей крови», открыла заглавие. За недолгую жизнь Лаис Темная создала множество артефактов, словно знала, что вскоре падет от руки сестры. Но самыми мощными считалось всего двое — разум, благодаря которому можно получить контроль над Башней, и сердце— сильнейший артефакт, в котором пылал огонь души Лаис.

Оба артефакта хранились в Башне — наибезопаснейшем месте. Более о них не было ни слова — даже описание того, как выглядели разуми сердце, отсутствовали.

Айви вернула книгу на полку и вернулась к справочнику. Только перелистнув последнюю страницу, поняла: бесполезно. Среди фамильных гербов было три семьи, в которых ястреб использовался как знак рода. Одна давно погибла, не оставив потомков, вторая состояла сплошь из женщин, третью представлял одинокий старик…

Она ушла, не попрощавшись с мисс Лаветти, вышла на балкон, глядя на море, которое знало все ответы, но делилось ими только с теми, кто умел слушать. Долго смотрела на свинцовые волны и серое, обиженное ветрами небо, а потом взмолилась:

— Пожалуйста, помоги.

Вода откликнулась на боль, которой наполнилось сердце: заволновалась, плеснула на берег пеной, но бессильно откатилась назад. Айви плотно зажмурила веки, но несколько слезинок все же просочились сквозь ресницы, разбились о белый камень перил.

— Прошу…

Море зарокотало. Оно говорило, швыряясь солеными брызгами, рассерженно шипело и сотрясалось. Свист ветра звенел в ушах, злобно рвал подол платья — надвигался шторм. Дождь молотил по земле крупными каплями.

Промокшая одежда неприятно липла к телу и тянула вниз — внезапно осознав собственную ничтожность, поняв, как глупо было просить помощи у стихии, величия которой не достигла ни одна из ведьм, Айви развернулась и понуро побрела прочь.

Настала пора признать свое поражение — отправить письмо в Элвуд.

Глава 16

Каждая новая зима — маленькая смерть. Земля угасала, погрузившись в глубокий, наполненный смутными видениями, сон. Волны беспомощно бились о берег, ломая хрусткую ледяную корку, но не могли достучаться до спящей почвы.

С того момента, как Айви поддалась бессилию, прошло два долгих месяца. Письмо, отправленное с легкостью — курс господина Райбуа все же дал свои плоды — сменилось холодной весточкой от Вероники. На ослепительно белой бумаге бабушка дала на удивление многословный ответ:

«Ты неплохо постаралась, но этого оказалось недостаточно. Продолжай учебу в академии; надеюсь, в отличие от сестры, ты не посрамишь мой род. Если Лилиан так глупа, что связалась со светлым колдуном, она не достойна своего имени. Предстоящий турнир сможет подтвердить или опровергнуть твои опасения. Увидимся там».

Письмо Айви скомкала в руке, а после превратила в пепел.

София прошла отбор. Вместе с ней в команду попала Абигайль — Адриан оказался последним прошедшим полосу препятствий: травма, которую ему нанесла Бирн незадолго до соревнования, оказалась роковой.

Увы, увидеть гневное выражение Мортона Айви не удалось: ректор, которому мисс Лаветти рассказала о произошедшем в библиотеке, лишил ее права посещения Салвуда сроком на месяц, а еще — настоятельно рекомендовал держаться подальше от Розалин, намекнув, что в случае непослушания Элвуд будет исключена.

Даварре не хотел лицезреть проблемную студентку в академии и использовал любую возможность, чтобы отослать домой. Айви пришлось подчиниться, но она не забыла о подлости Вэйл.

Мэйвис не давала о себе знать — за все это время кристалл ни разу не загорелся. Айви не расставалась с ним, держа при себе, и облазила всю библиотеку, перебрав даже книги, в которых говорилось об украшениях, но так и не нашла ничего стоящего.

Все попытки были обречены на провал — и все нитки, что она держала в руках, оказались обрезанными. Но, несмотря ни на что, Айви не теряла надежду отыскать сестру. Верила всем сердцем — она жива; и надеялась — она счастлива.

София продолжала усердно тренироваться ради победы в турнире Света и Тени, как и Фаелан. С Уилсон они встречались только на занятиях, Фаелана Айви могла не видеть неделями. Он словно избегал ее — и, не желая быть навязчивой, она тоже отстранилась.

Но сегодня… Сегодня был особенный день. Айви наконец-то нашла компонент, который, согласно предварительным подсчетам, позволит создать уникальное зелье. И, решив немного передохнуть, вспомнила о просьбе Мерьеля.

Во флакон с настойкой примулы и измельченными розовыми лепестками, чтобы изменить запах и консистенцию, она налила своей крови — бордовой, густой, отравленной. Прошло достаточно времени, как Фаелан попросил создать яд, чтобы не рисковать тайной. Мерьель должен считать, что эти месяцы она усердно трудилась над созданием отравы.

Перелив яд во флакон из синего стекла, Айви плотно запечатала крышку и покинула подземелье. В последние дни там стало невыносимо холодно: вся Башня промерзла до камней в основании, несмотря на разожженные повсюду камины. Постояв у огня, Элвуд вышла во внутренний двор и спустилась к морю по скользкой, усыпанной снегом тропинке, рискуя свернуть себе шею.

Фаелан сидел на излюбленном месте — плоском камне недалеко от кромки воды. Снежинки налипли на легкий черный плащ причудливой изморозью; поплотнее запахнув собственную накидку, она подошла ближе.

— Замерзнешь, — рассеянно бросил он. — Ты легко одета.

Стараясь выглядеть равнодушной, она протянула ему флакон на раскрытой ладони.

— То, что ты просил.

Фаелан повернулся, изучая яд.

— Ты уверена, что он смертелен?

— Абсолютно. И у него нет противоядия. Будь осторожен, используя его.

Он забрал флакон, ненадолго прикоснувшись к ее коже, которую тут же начало покалывать, и тихо спросил:

— Ранее не существовавший яд, у которого нет противоядия? Это хорошо.

На миг Айви посетило ощущение, что она совершила огромную — роковую ошибку — отдавая яд Фаелану. Что-то внутри всколыхнулось, требуя забрать флакон обратно — если понадобится, выдрать из чужих пальцев.

«Мое будущее предопределено».

Элвуд не двинулась с места, наблюдая, как Мерьель убрал яд в карман плаща. Это был первый их разговор за последние два месяца — и ей так много хотелось сказать, что она предпочитала молчать, боясь, что вопросы польются бесконечным потоком.

— Вернись в Башню, — устало сказал он.

— Зачем тебе яд?

— Ты уже спрашивала.

— Ты не ответил.

— И не отвечу сейчас, — сухо обронил он. — Благодарю за помощь, Айви.

— Мне не нужна твоя благодарность, — вернула она его слова.

«Мне нужен ты».

Айви скучала по случайным — или намеренным — встречам, по разговорам, по вопросам Фаелана, которые то злили, то ставили в тупик, то заставляли задуматься, но всегда — неизменно — вызывали эмоции.

Ощущение чужой силы, которая напугала при первой встрече, теперь манило, как свет мотылька. Рядом с Фаеланом она чувствовала себя в безопасности, чувствовала себя защищенной. Казалось, он понимал ее лучше всех, хотя не знал столь многого.

— Почему?

Вопрос прозвучал обиженно, по-детски, но Айви не могла не спросить.

— Потому что так будет лучше.

— Кому? — упрямо поинтересовалась она.

— Нам обоим.

Он избегал ее взгляда, отводил глаза в сторону, хотя прежде не делал этого. Айви обошла камень и встала прямо перед ним.

— Что ты хочешь услышать?

— Правду, — ответила она, игнорируя гордость. — Без нелепых отговорок и туманных фраз.

Он наконец посмотрел на нее в упор. В янтарных глазах светилось сожаление… И злость.

— Но я не могурассказать тебе правду.

— Или не хочешь?

Вздох раздражения вырвался из его груди. Встав, Фаелан прошелся вдоль берега, меряя шагами каменистый пляж. Волны робко дотронулись до его сапог, словно пытаясь успокоить.

— Я хочу, Айви, — наконец сказал он. — Хочу рассказать тебе все. Но желание уберечь тебя сильнее.

— Неужели твой секрет столь ужасен?

В ее голосе проскользнуло сомнение, но Фаелан с пугающей серьезностью подтвердил:

— Да.

Айви отвела глаза. Она многое знала о прочных цепях страха, из которых не выбраться, но учеба в Башне помогла ей понять: нельзя давать страху волю.

— Если ты боишься того, что я не вынесу разлуки, то ошибаешься, — с уверенностью произнесла Айви. — Мне невыносимо сейчас.

Фаелан в отчаянии запустил руку в волосы, опустился на камень.

— Айви…

— До турнира еще несколько месяцев, — продолжила она. — Почему ты отнимаешь у нас это время? После мы расстанемся навсегда, но я не хочу жить с мыслью, что потеряла нечто ценное из-за страха испытать боль.

Она протянула ему руку. Фаелан посмотрел на дрожащие, покрасневшие от ледяного ветра пальцы, затем еле слышно прошептал:

— Возможно, ты сможешь справиться. Боюсь, что не справлюсь я.

Этот тихий, бессильный шепот болью поражения отозвался в сердце. Рука опустилась, безвольной плетью повисла вдоль тела.

Айви отвернулась, чтобы сморгнуть выступившие на глазах слезы и в следующее мгновение почувствовала тепло чужих рук на заледеневших щеках.

Обхватив ее лицо ладонями, Фаелан смахнул непрошеные слезы и поцеловал — легко, едва прикоснувшись к губам. А после, словно больше не мог сдерживать собственные чувства, углубил поцелуй, превращая его из бережного, почти трепетного касания в нечто властное, греховное, искушающее: бушующий водоворот, в который Айви затянуло мгновенно.

По телу, подобно молнии в небе, прошлась волна магии — жаркой, бодрящей, обращая кровь в кипящее зелье. Не отдавая отчет своим действиям, она подалась вперед, желая большего. Пальцы запутались в волосах Фаелана, его же — обвили талию, крепко прижимая к себе.

Поцелуй с привкусом соли, колючий, как северный ветер и болезненный, как свежая рана. И одновременно сладкий, как мед, пьянящий, как выдержанное вино, избавляющее от горьких мыслей.

— Не избегай меня, — попросила Айви, заглядывая в потемневшие от эмоций глаза. — Больше не надо.

Фаелан усмехнулся, нежно заправил ее выбившийся из прически локон за ухо.

— Чертовски сложно наблюдать за тобой издали. Моей выдержки не хватит, чтобы повторить этот подвиг.

Она улыбнулась, едва приподняв кончики губ — робкая, несмелая улыбка. Из-за туч вышло солнце, разгоняя серость, и сердце Фаелана пропустило удар. Это крошечное мгновение... На миг ему показалось, что он обрел нечто ценное, то, что давным-давно потерял и искал так долго, что сам забыл, в поисках чего существует.