Ключ Бейкера

— Значит, преданность, — наконец, ответил Кербер и сверкнул взглядом, — уважаю твой выбор. Хоть кто-то не зассал.

— Рад, что оправдал твои ожидания, Боунс. Что дальше?

— Дальше? — он вдруг убрал биту и схватил Шакала за ворот свободной рукой.

Поднял, дёрнув к себе. Пришлось напрячься и встать, невзирая на дрожь и боль в ногах, но тянул Боунс так что, Райз был вынужден приподниматься на носки, хотя на одну стопу наступать было невыносимо. Энди наклонился к его лицу. Разница в росте была существенная.

— Пока что я тебя не трону, Райз, — хмыкнул Боунс, поправляя ему кофту и стряхивая с неё пыль, — однако, раз, уж, мы встретились. Хочу тебя предупредить. Ты стал заинтересовывать Маркуса куда больше. Мы наблюдаем за тобой, Шакалёнок.

Звучало это прямой угрозой, а не предупреждением.

— Не запугивай меня, Боунс. Я не стану тебя бояться. Ты такой же, как и все.

Парень вскинул брови:

— Какой это «такой же»?

— Все вы одинаковые, и твоя репутация и пытки меня не напугают. Ты обычный преступник, ходящий под Маркусом. Всего лишь Ворон.

— Всего лишь Ворон, — повторил он и рассмеялся.

Лиам отшагнул, прихрамывая на одну ногу, но Ворон не стал реагировать и продолжил заливаться хохотом.

— Ты мне нравишься… С тобой будет… — в миг его взгляд посерьёзнел, лицо приобрело стальные черты, голос стал тише, — весело поиграть. Ли-ам Райз.

По телу прошли ледяные иглы, а затем по нему разлился жар. Райз отступил ещё на шаг. А страх подбирался со спины с невероятной скоростью.

— Ты можешь врать, кому угодно, — продолжил Энди, — но ты боишься меня. Хотя твоё упорство мне нравится, продолжай забавлять меня.

— Забавляй себя сам, конченый психопат. Уверен, психи умеют развлекаться сами.

Боунс решил подыграть:

— А ещё психи любят играть со своими игрушками. Как думаешь, какую куклу я выберу следующей?

Его пронзительный взгляд, расслабленная поза, ухмылка. Дрогнувшие ноги Лиама, страх в венах, слетающая с губ глупость. Ответ возник в его голове сам собой: Он. Следующая игрушка этого психа — он.

Глава 19. Ходячая неприятность

Возможно, стоило молчать, когда с языка срывались глупые слова. Возможно, стоило бежать сломя голову, когда его предупреждали об опасности. Возможно, он должен был вести себя куда разумнее и не допускать глупых ошибок, о которых не раз предупреждали. Возможно, стоило повзрослеть куда раньше, чем пришло осознание этого.

Лиам бежал по улице, совершенно не разбирая дороги: от страха все мысли свернулись в тугой клубок. Солнце, вышедшее из-за туч, слепило, каждый раз приходилось опускать голову от ярких лучей, которые беспощадно резали глаза. Боунс отпустил его, но Райз до сих пор чувствовал на себе хищный взгляд Ворона. К чему врать: Боунс безумно напугал его, и Лиам свалил, как последний трус. Когда ему сказали: «беги», он бездумно убежал.

Эмоции — странная вещь в человеке. Как и чувства, они рождаются где-то внутри нас и вырываются в самый неожиданный, а то и неподходящий момент. Где они прячутся? Что именно заставляет их проявляться? Может, мы способны их контролировать? На все сто, а не часть из них.

Хотел бы он контролировать все эмоции, не заботясь о том, что кто-то может увидеть его страх, его злость, его панику, досаду, тоску, раздражение. Хотел бы контролировать ужас, который проявлялся во взгляде. Злость, которая выражалась через играющие на лице желваки. Лиам пытался скрывать эмоции. Но те, которые он бы хотел прятать вглубь самого себя — не получалось.

Райз нёсся по тротуару и сталкивался с пугающимися прохожими. Они оглядывались. Смотрели вслед, прежде чем вновь вернуться к своему маршруту. Но у него перед глазами не было ничего, кроме Энди с его пугающей улыбкой и битой в руке.

Он не хотел быть его игрушкой — это же бред. Зачем тогда он отпустил его? Хочет поиграться, но прежде попугать и заставить оглядываться каждый раз, когда Лиам шёл бы по улице?

Шакал резко остановился, но инерция и травмы сыграли плохую шутку, отчего не удержал равновесие и упал на тротуар. Плечо в очередной раз завыло. От боли перехватило дыхание.

«Да что я делаю… Бегу? Снова?»

От ярости, возникшей из-за неудовлетворения собой, Райз ударил по асфальту, игнорируя боль в кисти.

Чёртов слабак!

Сэм упал на кровать и накрыл лицо руками, делая тяжёлый, очень длинный вдох и выдох. Лицо Грега не выходило у него из головы, однако эмоции уже притупились. Осталось лишь опустошение. Выплеск адреналина. Сброс всех эмоций до базовых настроек. Точнее до нулевых показателей. Реймон ничего не чувствовал, всё, что зашкаливало в нём ещё несколько дней назад, вдруг испарилось, не оставляя от себя ни единого следа.

«Чёрт, Лиам ощущал то же? После случившегося в клубе он выглядел странным, отрешённым, безэмоциональным, тихим. Словно призрак».

Реймон повернулся набок, упираясь взглядом в голую стену. Провёл по гладкой поверхности бледного кофейного цвета и положил руку обратно на кровать. Мысли бродили где-то за перегородкой в голове, они шептались и тихо хихикали, но Сэм не мог ухватиться за какую-либо из них и просто пялил в пустое пространство перед собой. Ощущения были странными. Он не понял, что происходит и происходит ли вообще. Жестокость никогда не пугала его, ни фильмы, ни жизнь не заставляли его дрожать от страха, словно парень всю жизнь понимал бесчеловечность этого мира.

«Малкольм творит безумные вещи, но это ведь не значит, что я должен делать также. — Сэм нахмурился. — Я не должен был шокироваться от выбора Бейкера, знал, на что соглашался».

И всё же…

Внутри что-то двинулось. Но в какую сторону, хорошую ли, плохую ли? Страшно ли ему теперь перед будущим, или же его это нисколько не задело? Реймон думал и в то же время пребывал в пустоте своих мыслей. Дрожал внутри себя и в то же время продолжал расслаблено лежать на кровати. Может, это не задело его вовсе. Может, это оказалось лишь неожиданностью, к которой он был не готов, как к итоговому тесту. Сэм томно вздохнул, а затем поднялся и посмотрел в окно, где раздражённые холодом тучи заслонили ещё недавно сверкающее солнцем небо. Он подошёл к шкафу, оглядел вещи, схватил первое, что показалось ему пригодным для пасмурной вечерней погоды и вышел за дверь.

— Сэм, — Алекс активно помахала ему у двери своей комнаты.

Реймон натянул улыбку:

— Алекс. Ты разве не с Лиамом?

Девушка покачала головой.

— Он на задание уехал. Пока не вернулся.

На задание?

Сэм обернулся к своей двери, перед глазами тут же возникли серые облака, виднеющиеся из окна, ему вспомнилось тихое потрескивание тревоги в груди, словно далёкий гром, следующий за вспышкой молнии. Предчувствие или пустые домыслы, — не знал точно. Повёл плечом, удалился в размышления. Алекс встала напротив, молчала. Разговор казался лишним, они научились понимать друг друга без слов. Ребята пересеклись взглядами.

— С Лиамом что-то стряслось, ведь так? — произнесла она с надеждой на обратное.

— Предположение, — негромко ответил Сэм, — но это Лиам.

— Он всегда вляпывается в неприятности, — нервно рассмеялась девушка и спрятала руки в рукавах длинного джемпера нежного сиреневого цвета. Сколько бы она ни переживала за Райза — всегда будет об этом молчать, чтобы не наводить лишней суеты.

— Реймон!

Голос Айзека подлил в нервную тишину литры керосина, зажёг спичку и скинул в эту готовую полыхать смесь, окончательно взрывая оставшееся в Сэме и Алекс спокойствие. Они в панике переглянулись и повернули головы к лестнице, откуда было слышно парня.

— Не нравится мне его тон, — выдохнула Ал, теребя ворот кофты.

— А, уж, мне-то как.

Айзек не думал возвращаться из хорошенькой квартиры в центре, где он мог отдохнуть от обязанностей хотя бы денёк, обратно в особняк так рано. Хорошие новости могли и подождать, Бейкер не давал им и песчинки лишнего времени лишь при дурных вестях. Однако что-то раздражающе скребло его изнутри. Небо осуждающе смотрело на него свысока, а ветер изредка давал ему оплеухи. Он свернул на перекрёстке, решив отправиться домой сразу после задания. Перешёл дорогу и прямо за его спиной пронёсся автомобиль. Пульс в мгновение подскочил, ветер ударил в затылок; обернувшись, он увидел парня, который высунулся из окна и показал ему неприличный жест. Знакомое лицо. Прищурился, пытаясь вспомнить. Пара мучительных секунд. Но ему удалось, он вспомнил.

Этот человек стоял напротив него, когда небольшую группу Шакалов захотели прижать мелкие банды. В ту ночь они просто гуляли после весёлого времяпровождения в баре. Кажется, отмечали чей-то день рождения. Забрели под мост, где тут же замерзли, — от реки тянуло леденящим холодом, — и наткнулись на странное скопление людей. Набор из Змееносцев. Тогда немного пьяные, занятые только своими шутками и дурачествами, они не сразу заметили и поняли, в чём дело. Пока Скотт не получил удар по скуле, никто и не думал предположить, что на них могли напасть. Стычки происходили открыто, все заявления и оскорбления многими говорились в лицо, от того никто и не ждал, что кто-то будет действовать исподтишка.

Хилл ещё не имел права называть себя Шакалом, он работал на Бейкера мальчиком на побегушках, всего лишь угонял для него тачки и получал свою долю, чтобы делить с одним человеком квартирку в каком-то захолустье на краю города в пошарпанном двухэтажном домике, больше смахивающим на обедневший мотель. Парни позвали его с собой совершенно случайно: Янг заметил его на территории поздно вечером, когда тот вылезал из салона дорогого автомобиля, они пару раз общались, и Хиллу приглянулся этот человек. Он был интересным собеседником и далеко не таким, как остальные в группировке. С ним было классно проводить время, даже если это была четверть часа, за которую они успевали обсудить лишь преимущества «Форда» над «Феррари» и лучший способ угона транспортного средства в разгар дня.

Он ужился среди этих странных, совершенно разных, но сплочённых чем-то людей. С ними Айзек ощущал себя чем-то большим, чем бесполезным пацаном, способным только обворовывать зажравшихся богачей. С ними пустота в его душе притуплялась, позволяя на минуты забыть и о страхах за единственного оставшегося ему близкого человека, и о своих собственных тревогах и больных точках, которыми его наградила жизнь. Хилл переживал, и эти переживания пожирали его изнутри. Шакалы словно делали заплатки на каждую его рану, когда он просто находился среди них. Поэтому, увидев оступившегося от удара Скотта, он не мог просто уйти со вскинутыми руками, произнося: «Это не моя битва, я здесь чужой».

Чужой он не был. Он уже стал для них своим.

Но чего ещё стоило ждать от этих холоднокровных? Айзек смотрел вслед уезжающей машине и думал. Смешанные эмоции стали переполнять его. Злость, раздражение, агрессия, тревога. Это начинало выводить его из себя. Сквозь стиснутые зубы он выплескивал ругань, накопившуюся за годы противостояния Шакалов и Змееносцев. Хилл застал пик борьбы. И участвовал в ней в первых рядах. Он ещё помнил разбитые костяшки и неприятную кровь на руках. Помнил людей, безвольно лежащих на асфальте с дырами в телах.

«Что он здесь делает? — Айзек убрал руки в карманы. — Ублюдок, я же сказал ему не появляться, даже близко к нашей территории не приближаться».

Неприятные воспоминания лезвием прошлись по его горлу.

Глухие удары, звон стекла, вопли мужчин и раздражающие выкрики оскорблений в каждую из банд. Толпа дралась, игнорируя не лучшее расположение рядом с рекой, в которую травмированные могли легко свалиться. Хилл увернулся от размахивающего во все стороны кулаками парня лет пятнадцати и, схватив за шиворот одного из его друзей, кинул в него. Оба они повалились на холодные бетонные блоки, а Айзек успел перевести дух и немного расслабиться. Небольшое количество алкоголя, выпитое им за компанию в баре, словно выветрилось из организма. В ушах пульсировал гнев и раздражение, и они, взявшись за руки, создавали ужасную бурю в душе.

— Эй, сукин сын! — пятнадцатилетний парень поднялся, отряхивая зелёную толстовку, каждое движение отдавалось у того болью, — думал мы закончили? Я твою мамку ещё навестить хочу! Сейчас только мне адресок дашь.

Шестнадцатилетнему Айзеку Хиллу оставалось только улыбнуться, и губы его растянулись в таком пугающем оскале, что противник напротив него дрогнул и сделал небольшой шаг назад.

— Маму, говоришь? — безэмоционально проговорил он, наклоняя голову, — что ж, я боюсь, дороги у вас с ней разные.

— Чего?

Он вспомнил свою мать: изящную, яркую, невероятно хрупкую, но сильную духом женщину. Самые вкусные завтраки, которые он когда-либо ел, готовила она. Самая лучшая поддержка, которую он когда-либо получал от кого-то, давала она. Та любовь, которая согревала его холодными ночами, помогала двигаться дальше, бороться каждый день. Любовь ему тоже дарила она. И только она. Его мама, без которой он даже не представлял свою жизнь другой. Он вспоминал истории, которые она рассказывала ему, вспоминал про отца, который бросил их. Бросил мать с ребёнком, не желая брать ответственность. Но она никогда не прививала ненависть к нему и всегда делилась только хорошими воспоминаниями.

Хилл безумно любил её. И скучал не меньше. Он задрал голову и улыбнулся, рассматривая россыпь звёзд на почти чёрном небе. Ему хотелось разглядеть среди них её. Он надеялся, что где-то там сияла и её душа.

— Уверен, она бы отчитала меня за то, что я сейчас сделаю.

Айзек горько усмехнулся, а затем опустил убийственный взгляд на парня и поднял руку, указывая на него пальцем:

— Я тебя сейчас здесь так по стенке размажу, мудло ты быдлятское, ещё вспоминать меня будешь.

В ту ночь он избил Змееносца, словно кто-то спустил курок и убил в нём сосуществующие внутри его хладнокровие и рассудительность. Он не сдерживался. Парень отползал и посылал его ко всем чертям, которых знал. Со сломанной ногой и рукой, он выглядел ещё более жалким, чем тогда, когда кричал детские оскорбления. С расквашенным носом, разбитой губой, подмеченным кулаком глазом, ребром, которое Айзек предположительно сломал несколькими тяжёлыми ударами подвернувшегося под руку кирпича. Разум был окутан мягким туманом, из которого его выдернули друзья. Хилл повернул голову на них, они стояли с фингалами, ссадинами, перепачканные кровью и грязью, но живые, несильно травмированные. Глаза зацепились за разбитые костяшки и липкую вязкую жидкость.

Тогда он сам захотел потерять контроль над собой и пустить в дело всё безумие, на которое он был способен. Никто не имел права оскорблять его мать, ни словами, ни своим распутным языком.

«Хотел побыть безумным, хотя безумнее, как я узнал уже позже, Малкольма нет никого. Этот кретин находится просто в самом топе психованных психов».

Его пребывание в самокопании, прошлом и прочих философских мыслях прервал доносящийся из переулка шорох и тяжёлое дыхание, которое было невозможно не услышать. Айзек повернул голову и увидел, хромающего, опирающегося на стену здания Лиама. Капитан поднял брови вверх и распахнул глаза.

— Да твою мать…

Каким образом этот придурок находит столько неприятностей?

Айзек приволок Лиама в особняк, и внимание на их персоны всколыхнуло всех на территории. Фил вышел из гаража и уставился на ребят: один, крепко обхватив за талию и закинув руку себе на плечи, помогал второму, хромающему на правую ногу, дойти до крыльца. Коинс подумал о том, что шли они так уже давно: оба выглядели сильно уставшими, в дополнение: Айзек — слегка раздражённый, а Лиам — чем-то напуганный.

— Какого хрена, — произнёс Филлип, срываясь со своего места.

Айзек повернул к нему голову:

— Ты мне одно, блядь, скажи. Где этот придурок вообще влипает во всевозможные проблемы!

— Что случилось? — Коинс старался держаться как можно спокойнее.

— Змееносцы, — выговорил Лиам и поднял взгляд на мужчину.

— И Боунс, — с укором добавил Хилл, вышло довольно грубо и резко, но его раздражало, что парень не брал во внимание ситуацию с появлением Ворона.

По пути он успел услышать полную картину событий, в которую Райз его посвятил, скрипя зубами после идиотского падения с мотоцикла.

— Отведи его к Скотту, пусть осмотрит. Если будет нужна помощь посерьёзнее, вызовите Джереми, — на этом Фил тяжело выдохнул и прошептал, — Господи, Томас точно придёт в бешенство и убьёт меня.

Айзек и Лиам скрылись в доме, Коинс повернулся к толпе, собравшейся у крыльца. Шакалы заинтересованно наблюдали за происходящим. Собрав все силы, мужчина расправил плечи и оглядел работников.

— Что встали? Работы мало? — рявкнул Фил, — так сейчас найдём! Живо за дела!

Хилл, продолжая осыпать парня искусными, весьма лестными оскорблениями, помог ему подняться по лестнице и постучал кулаком по деревянной поверхности двери. На пороге показался Янг с недовольным выражением лица: ему не нравилось, когда его тревожили в нерабочее время. Оглядев Райза, он вскинул бровь и посмотрел на Айзека.

— Каким асфальтом его поцеловало?

— Да, я ебу, по-твоему? Я уже таким целованным его подобрал, — от усталости Хилл ответил раздражённо.

Янга, видимо, повеселило последнее сказанное капитаном, уголок его губ дёрнулся вверх, и он протянул руки к Лиаму, забирая парня себе. Айзек отдал его Скотту и почувствовал желаемое облегчение. Он хотел было зайти следом, но его не впустили. Врезался грудью в выставленную руку Скотта и удивлённо вскинул брови.

— Я думаю, дальше мы разберёмся сами, — ответил Янг на его вопросительное выражение лица, а затем закрыл дверь, оставляя одного в коридоре.

— Ну, класс, — сердито ответил Айзек неразговорчивой двери и развернулся к ней спиной, скрещивая руки.

Он спустился на второй этаж и оказался в пустом холле. Оглядел скучающие кресла, аккуратно сложенные подушки на диване, посмотрел в окно, во дворе никого не было. Занавески плавно изгибались в танце с лёгким ветром. Спокойную обстановку нарушало цунами обрушившихся мыслей. Дёрнувшись, словно от укола иглой, Айзек поёжился и резко развернулся к коридору. Не успев подняться на третий этаж, он заголосил во всё горло:

— Реймон!

Хилл обнаружил Алекс и Сэма у комнаты химика. Напряжённые выражения лиц, мышцы, взгляд. Своим рыком, он их точно напугал. Но и причины были.

— Поговорим?

Вопрос был риторическим. Ребята переглянулись между собой и направились за Айзеком в холл, где они часто болтали по делу и без. Располагаясь каждый на своём месте, они молча оглядели друг друга и поджали губы. Сэм взял на себя слово первым:

— Ну? И о чём ты хотел поговорить? С Лиамом случилось что-то серьёзное?

В ответ последовал кивок.

— Бинго, друг. На Лиама Змеи напали. Твари, — вдруг рыкнул Хилл, ударяя по подлокотнику, — я так и знал: нужно было заканчивать с ними лет девять назад. Всё всех щадим, благодетели хреновы. — Затем добавил он, удерживая порывы бешенства.

Алекс замерла, сжимая в руках подушку. Айзек пожалел, что решил не скрывать от неё информацию. Всё-таки, она девчонка, тем более, она девушка Лиама. Её это сильно зацепит, и будет ли она в порядке после этого — неизвестно.

«Будет, — подумал он, одёргивая себя, — она будет в порядке. Это же Алекс. Сильнее девчонки я и не видел».

— И что нам делать? — Реймон нервно выводил линии по поверхности своего подлокотника.

— Думаю, Фил займётся этим, — предположил Хилл, отводя взгляд, — в конце концов, когда Бейкер узнает, что Змеи начали обнажать свои клыки, он точно захочет их выдрать.

— Змеи ведь уже нападали на Шакалов, да? — подала голос Алекс и повернулась к Айзеку.

Он кивнул:

— Десять лет назад. Тогда Змееносцы просили у Бейкера помощи. Он им помог, за что они заплатили крупную сумму и отдали приличную часть своей территории Томасу.

— Часть территории… — Сэмюэл задумчиво прикрыл губы кончиками пальцев, — значит ли это, что сейчас они хотят вернуть эту территорию?

— Так полагаю, что да. Скорее всего, это так. Это самое логичное объяснение, которое я могу дать. У Змеев сменилась верхушка, многое у них идёт крахом из-за этого. Лиам для них — хороший предлог к заключению «мира», — Айзек поднял руки, жестом показывая кавычки, — не нравится мне, что все разнюхали о нашем дорогом секретике. Тварь, найду эту крысу и лично придушу.

— Сначала Лиама не знали, потом о нём резко узнали все, кому не лень, — Ал подтянула к себе колени, — теперь Лиама знают в лицо и пытаются шантажировать этим Томаса? Айзек, — девушка подняла взгляд и свела брови, — это ведь крыса сливает всем информацию. Почему мы не нашли её?

— Нет, в лицо его пока особо не знают, иначе бы ФБР уже точно нагрянуло к нам в гости. И… мы сузили круг подозреваемых, Ал, — он поджал губы и отвёл взгляд, — сузили, да. Но… твою мать, он знает своё дело.

Все замолчали. Неприятный вопрос щекотал горло каждому, а злость и негодование били по груди. Алекс вскочила с места и с силой сжала кулаки. Парни подняли на неё взгляды.

— Я больше не могу! Я тоже буду искать крысу. Ещё внимательнее смотреть, ещё внимательнее следить за всеми, хочу быть полезной не только в мастерской. Том дал мне настоящий дом, а я даже не могу прихлопнуть какого-то вредителя, который гадит жизнь моей семье!

— Алекс, — поднялся Сэм, но наткнулся на её пронзительные голубые глаза, полыхающие и обжигающие яростью.

— Я. Хочу. Чтобы он, наконец-то, сдох. И прекратил портить нам жизнь. И мне плевать, опасно это будет или нет. Я его найду.

Прохладный воздух скользил по телу при каждом дуновении ветра, врывающегося в помещение из распахнутого окна. Открытая аптечка валялась на столе рядом с Лиамом. Янг обрабатывал полученные после падения с мотоцикла раны и интересовался ситуацией.

— Змеи, значит, — ровным тоном повторил он.

— Угу, — сжав губы, Райз опустил взгляд на руку, царапины покрывали кожу, не оставляя на ней живого места.

Повезло, что царапины, а не переломы. Хотя синяки прекрасно украсили всё тело, покрывая каждый участок кожи весьма неприятными цветами. Плечо отделалось небольшим ушибом, а вот нога продолжала ныть и пульсировать, хотя боль уменьшилась. Несмотря на это, опухшая голень не сулила ничем хорошим. И именно это напрягало больше всего.

— Лёд убери, — деловито бросил Скотт, кинул ватку на стол и достал бинт, шурша упаковкой.

Юноша послушно убрал с ноги холод и немного приподнял её. Поморщился. Губы скривились от боли.

— Это же не перелом? — бросил Лиам с надеждой.

— Нет, это не перелом, — ответил парень и опустился на колени перед больным, чтобы зафиксировать голень, — перелом ты бы почувствовал в буквальном смысле.

В тишине Райз продолжил разглядывать комнату Янга, стараясь игнорировать неприятные ощущения, которые после выплеска адреналина обрушились на него новой лавиной: бежать не стоило, но наполненное резкой энергией тело среагировало на автомате, повелеваясь инстинкту выживания. Помещение было довольно светлым, места было немного — всё занято мебелью: большая кровать в углу с разбросанными на скомканном одеяле вещами, табуретка рядом, на ней валялся потрёпанный чёрный рюкзак Dakine для городских прогулок; шкафы, на полу рядом лежали стопки книг из биологических занудств и работ классиков, папки и прочие бумажки, где-то ужасно помятые, а где-то идеально сложенные и убранные в файлы; стол, у которого юноша сидел на скрипящем стуле, располагался у окон. Шторы пропускали в помещение максимальное количество света, скромно сжавшись у стен.

— Недели две без беготни, ногу не тревожить и лишний раз, если хочешь нормально восстановиться, не нагружать, — поднявшись с пола, скомандовал Янг и похлопал Лиама по плечу, давая понять, что осмотр окончен.

В голову ударили цифры.

— Две недели?!

Только оправился после выходки Хораса и вышел на задание. И что, опять?! Целых четырнадцать дней отсиживать задницу?

Заметив кричащее в глазах парня негодование, Скотт остановился с мусором в руках:

— Проведи время с пользой. Две недели — хорошая возможность побыть рядом с Бейкером.

— И ты что-ли в то же русло… — Райз поднял взгляд, негодование в миг поутихло, накатила усталость.

Он вскинул бровь.

— Лиам, конвертики за тебя и другой кто-нибудь, уж, передаст. Как-нибудь с этим по старинке справимся. А вот место после Бейкера займёшь только ты. Расставь приоритеты, включи голову и начни впитывать не только символы на листочках. Ты же всё запоминаешь, тебе проще, чем остальным.

— Да, но… запомнить и понять — всё же разные вещи.

Янг посмотрел на мою опустившуюся голову и развернулся ко мне лицом, переваливая вес на одну ногу.

— Со временем всё поймешь, с определёнными обстоятельствами. Я не всегда понимаю поступки Бейкера, впрочем, как и твои, — неожиданно бросил Скотт, сминая в руке упаковку бинта, — в этом вы схожи. Но в отличие от тебя, Райз, он осознаёт, по какому тонкому льду ходит. Каждый его шаг — это риск, но в итоге, именно он стоит на припае и смотрит, как все тонут. Это и правда искусство.