Ключ Бейкера

Дилаис Райз

Ключ Бейкера

Глава 1. Путь 

   «Ключ к росту – это осознать свой страх перед неизвестным и в любом случае вмешаться»

   Джен Синсеро

   До конца пути оставалось недолго.

   Ветер трепал куртку и упорно пытался сбросить с головы капюшон толстовки. Тучи заслонили вечернее небо и грузно нависли над городом, принеся с собой разносящийся по улицам гром. Юноша проверил конверт во внутреннем кармане и, застёгивая куртку, ускорил шаг. Допустить порчу бумаги Лиам не мог – такая оплошность многого стоила. Затхлый запах ударил в нос, как только он свернул в переулок и сильнее натянул капюшон. Обшарпанная стена здания была обклеена различной рекламой и перекрывала остатки сорванных когда-то листов. Мусор под ногами хрустнул. До цели ровно пять шагов.

   Один. На улице заметно стемнело. Два. Пронзающая небо молния осветила улицу. Три. Силуэт, ожидающий под аркой здания, даже не шелохнулся от раската грома. Четыре. Холодная капля дождя упала на кончик носа. Пять. Человек напротив него продолжал оставаться неподвижным.

   Ни единого слова. Разговоры здесь лишние. Очередная молния осветила часть города, и оружие блеснуло под плащом мужчины. Не обращая внимания на пистолет, Лиам достал из своего кармана запечатанный конверт, и тогда они пересеклись взглядами. Наёмник взял письмо, провёл по сургучу тёмно-синего цвета, выводя подушечкой изображённый символ, а затем убрал его в карман и кивнул. Оба скрылись в разных концах арки.

А природа разбушевалась сильнее.

Желания выходить из укрытия не было. Капли во всю барабанили по асфальту и собирались в глубокие лужи, ветер разгонял ветви деревьев и заставлял их изгибаться от каждого порыва. Казалось, погода была способна заглушить не только шумные разговоры, но и мысли. Зябко поёжившись, парень поправил капюшон, стараясь оттянуть его так, чтобы полностью скрыть себя от любых камер. Лишь после шагнул под удары непогоды и почувствовал, как тяжёлые капли забили по макушке. Пришлось сильно ускорить шаг, чтобы быстрее добраться до следующего навеса. Прохожие прятались за зонты, которые не спасали их от хлынувшего ливня, и с уже промокшими ногами бежали к укрытиям. Кожаные кеды хлюпали по лужам, совершенно игнорируя их глубину. Лиаму не хотелось искать обход и тратить на это ценное время.

   Телефон зажужжал во внутреннем кармане куртки, но доставать его юноша не спешил. Ответить ещё успеет. Сейчас нужно было укрыться от ливня и поскорее покинуть этот квартал.

   Лишние глаза, жадные личности, опасность быть обнаруженным, перспектива быть пойманным – всё это не привлекало. Но риск постоянно наступал на пятки и вынуждал быть начеку каждую секунду. Он поправил у носа чёрную маску, скрывающую половину лица, и свернул за угол, быстро покинув переулок. Сливаясь с толпой, спокойно добрался до линии «L»1, забитой до упора. Через пару минут здесь начнётся давка – все пытались скрыться в ближайших им точках, и, конечно, подземка являлась одним из таких мест.

Лиам остановился почти на краю платформы и пробежался взглядом по голубоватым тактильным блокам у его ног, повернул голову на чёрный тоннель. Сделал пару шагов назад, когда появился лизнувший стену ослепительный свет. В этот раз приехал поезд с восемью вагонами – настоящая удача – он с оглушающим свистом показался в следующие несколько секунд. До нужной остановки ехать достаточно долго. Поэтому юноша зашёл один из первых и остановился в самом углу последнего вагона, опёрся спиной на дребезжащую дверь и скрестил на груди руки, опуская голову. Капюшон и маска скрывали его лицо от камер. Дело закончено, оставалось за малым: вернуться домой. И не найти за это время приключений.

   Парень быстро набрал в старом гаджете, не знающем о существовании сенсорных возможностей, сообщение. Указал время и обозначенную ранее аббревиатуру, а затем убрал телефон в карман и вновь сложил руки.

   Сокращения слов до одних букв людям могли вводить в заблуждение. Однако только так они могли безопасно разговаривать о тёмных делах. О каких? Например, о доставленном наёмнику конверте. О полученном на человека досье. Скоро имя этого человека окажется в новостях, ведь самого его уже не будет в живых. Довольно печальная новость – мужчина был не плохой, однако в последнее время приносил одни лишь хлопоты. В их безобразном мире лишние крошки на столе мешали и совершенно не имели ценности: лишь засоряли собой свободное пространство. А им хватало и тех, что сыпались на него каждый день. Такой уж образ жизни…

   Проблем хватало сполна.

   В гнавшем над землёй поезде в одной из двух круглосуточных линий метро он ехал домой с успешно выполненным заданием, а дорогому Беннету, ранее живущему под их крылом, вскоре должен был прийти вечный покой.

   Пассажиры ожидали нужных станций, а затем с извинениями проталкивались ближе к выходу, пихались и наступали другим на ноги, вновь бормоча что-то себе под нос. К тому времени, как голос пробубнил следующее название, вагон заметно опустел. Люди сидели с опущенными головами; чувствуя бешеную усталость, они еле доезжали до дома, который находился на краю города в его самых неблагополучных углах. Запах в вагоне был, мягко говоря, неприятным. Пот перемешался с мусорной вонью и чьими-то приторными духами, вызывающими тошноту. Взгляд юноши упал на женщину средних лет в грязном коротком платье. Губы выглядели потрескавшимися из-за кусков засохшей, не стёртой помады, которая осталась после непростого рабочего дня. Кутаясь в старую накидку из меха, она прятала себя от неприятного ветра, врывающегося через приоткрытую форточку вагона. Мужчина, давно положивший на неё глаз, оттолкнулся от стены и направился к своей жертве. Поезд замедлялся, Лиам не стал смотреть продолжение этой сцены и вышел из вагона на своей станции. Следующая была конечной.

   За это время погода успела заметно успокоиться. На улице моросило, раскатов грома больше не слышно, они прекратили преследовать прохожих и пугать бездомных животных. Руки спрятались в карманы, и нос медленно втянул прохладный воздух. Ему стоило добраться до набережной раньше, чем на мрачные улочки гетто повылезает всякий сброд. Уважения они не вызывали: часто разбрасывались складными ножами, чтобы запугать своих жертв и вытянуть из них все деньги, да приставляли пушки к голове, чтобы припугнуть. Убивали редко, здесь на самой окраине даже стрельба из автомобиля2 не славилась популярностью.

Несмотря на это нападения всегда были грязные и неосторожные, от того и количество смертей в этих окраинах не уменьшалось. Но такой исход особо и не заботил никого из преступников: поигрались и ушли. Когда наскучило – шоу закончилось. Неосторожные, безбашенные и просто больные кучки затравленных людей. Ни одна банда их к себе не принимала, поэтому они – одиночки, которые сплачивались ради общей выгоды или интереса. Девушки такие районы обходили за несколько миль: первые в списке жертв-любимчиков этого мусора были именно они.

А у Лиама Райза имелся свой список причин, по которым ему ни в коем случае нельзя было пересекаться с такими неконтролируемыми существами.

   Обувь вновь зашлёпала по лужам, которые порой достигали щиколоток. Асфальт местами уже давно треснул. Ремонтировать дороги здесь никто не собирался. Тенью свернув из-за угла здания, юноша вышел на нужную ему точку. Покачивающийся свет плавал по тротуару и отбрасывал на него яркий белый цвет. Разглядев силуэт, ускорил шаг, вытащил руки из карманов, с лёгкостью перепрыгнул через холодное металлическое ограждение и с чётким стуком кед оказался на катере.

   Отлично, скоро он окажется дома.

– Ну, привет, – водитель поднялся с места и протянул ему руку.

   Лиам ответил на рукопожатие и улыбнулся. Прошёл под крышу, сел на сидение рядом с ним и посмотрел перед собой через стекло. Ночной Чикаго блестел огнями неспящих людей, работяг в высотках и подсветками для невообразимой красоты архитектуры разных годов: от семидесятых до настоящего времени. Его друг завёл катер, послышалось рычание мотора. Они тронулись с места, отправляясь к противоположному берегу.

– Далеко же тебя на этот раз отправили, – начал собеседник, не отрывая внимание от дороги.

   Юноша откинулся на спинку сиденья и с удовольствием вытянул ноги, растягиваясь в небольшом пространстве. Усталость бросала первые звоночки.

– Да, пришлось.

– Что за дело?

– Беннет. Кажется, хотел нас сдать и бежать. Вздумал сделать вид, что выходит из игры.

– Из этого нет выхода, – глухо подметили в ответ.

– Кроме смерти, – согласился он с другом. – Поэтому он бежал к границам Воронов. Переехал туда недели три назад, я общался с некоторыми информаторами: говорят, приобрёл новые номера, старую симку бросил в реку, а сам запирается на несколько замков по ночам и шарахается от каждого звука. Что ещё интереснее – не разговаривает ни с кем, кроме одного контакта в телефоне.

   Сэм покосился на него с любопытством, но утолить его Райзу не удастся – известно имя собеседника не было. Юноша отвернулся к чернильной под ночным куполом воде.

– Ну, ничего. С ним скоро разберутся. А наши руки будут чисты, как у католиков, – хмыкнул он и задумался о чистоте рук некоторых знакомых ему католиков.

– Тебе сказали, кто его переманил? – бурный интерес всё равно заставил озвучить этот вопрос вслух.

– Нет, – нахмурился Лиам и незнание раздражающе полоснуло по любопытству, добивая жутким недовольством собой, – этого я не знаю.

   Сэм хотел задать ещё один вопрос, однако от неуверенности на лице лишь заиграли желваки. Подумав некоторое время, он всё же отказался от своих мыслей, качнул головой, растрёпывая копну ореховых волос, и продолжил вести катер в полном молчании. Лиам прикрыл глаза и тут же провалился в дремоту от усталости. Разбудили ближе к берегу. Сон в очередной раз оказался беспокойным, но после пробуждения вспомнить не удалось. Приходил в себя небыстро. Тёр лицо, всё ещё чувствуя тяжесть в теле. Вздохнул.

Стоило денёк отоспаться. А ещё было бы лучше взять пару выходных, но что-то подсказывало ему, что у Бейкера на него были совершенно другие планы, которые никак не стыковались с желаемым. Работы в эту осень оказалось слишком много.

   Томас Бейкер был статным мужчиной, возглавлявшим расползшуюся по половине Чикаго организацию. Штат Иллинойс приносил свой хлеб, но большая часть дохода была из самого сердца. Лиам пахал на Томаса с малых лет и, сколько себя помнил, всегда находился в группировке. Можно сказать, даже вырос в ней. Лазил по недоступным для взрослых лазейкам, пробирался в чужие дома, таскал всякие папки, ноутбуки, телефоны, через время узнав, что доставал те доказательства, которые богачи или другие необходимые Бейкеру люди прятали в своих потайных уголках. Если в комнатах стояли огромные сейфы, то с ним всегда ходил Сэм, который ловко разбирался с их системой и вскрывал замки. Они были командой, мини-версией Шакалов, которыми гордились. До подростковых времён, когда в характер добавилось несколько пунктов, мешающих покорной и тихой работе.

   Райз повернул голову на друга, вспоминая каждую совместную вылазку. С начала знакомства те быстро поладили, но, как и у всех нормальных людей, у них бывали и плохие дни. А бывали и очень плохие. Сэм вёл катер и ни разу не отвёл взгляд от беспокойной воды. По другим путям её волнами рассекали судна побольше, а корабли издавали свои сигналы, в которых переговаривались друг с другом. Город не спал. Пока жители сопели в тёплых кроватях, Чикаго пробуждался и энергично вскидывал свои руки вверх, почти полностью передавая ночную жизнь водной стихии.

   Отворачиваясь к видам неспящего города, Лиам отдалился от мира, глубже погружаясь в свои мысли, как в пучины озера Мичиган. Жизнь опустила его на самое дно и выбросила на берега беззакония. Воспоминания часто возвращали в тот день, когда мальчишку нашли люди Бейкера и забрали с собой. Но почти каждая картина расплывалась и теряла фокус. Ребёнка унесли, не позволяя до конца осознать произошедшее. В дом вломилась полиция, и под общую суматоху и нецензурную брань его посадили в машину и увезли далеко не те, кого можно было считать хранителями правопорядка. Лиаму хотелось стереть эту сцену из памяти навсегда, ведь именно в ней была смерть близкого человека. Но только она осталась единственным фрагментом из детства, который тот хоть как-то помнил; казалось, что всё остальное просто разорвали на куски.

   Каждый раз, вспоминая это, хотелось с силой приложиться головой об стену, лишь бы фрагменты прекратили возникать в голове и мучать по ночам бесфокусными изображениями: глаза напрягались и невозможно болели, а увидеть лучше всё равно не выходило.

   Юноша в очередной раз не смог вырваться из этого прошлого, и картинки заперли его в том самом дне. Выбросило же его оттуда резко, с особой грубостью. Тело резко содрогнулось, это привлекло внимание Сэма – переглянувшись с другом, Лиам молча махнул ещё не особо слушающейся рукой и отвернулся, прикрывая глаза вновь. Мозг стал обрабатывать очередной поток информации.

   Мальчишка был слишком напуган, чтобы отвечать на отвлекающие от ситуации вопросы, и слишком наивен, чтобы раскусить план подозрительных мужчин. Он лишь надеялся, что его спасут от пьяного отца и вернут маму. И хотел домой, ещё не до конца осознавая, что «дома» у него уже не было.

   А потом Лиам стал прекрасным инструментом в руках преступников. И оказался очень полезным и решающим часть проблем без головной боли.

   Малец, способный забираться в чужие дома и брать всё, что им нужно? Разбалтывающий милых дам, млеющих от славных детишек? Да, они часто вздыхали и умилялись, замечая такие «красивые голубые глаза». Научили и привлекать внимание стариков, готовых на всё, чтобы помочь плачущему ангелочку. Скольким гадостям его научили за это время… Скольким научили способам получать желаемое… Кажется, что «плохое», о котором раньше он говорил с мамой, как о зле, с которым надо бороться, стало неотъемлемой его частью, без которой представить себя уже казалось невозможным.

   Тифон оглушительно разнёсся по берегу и выдернул из дурного прошлого. Лиам огляделся, понимая, что вновь провалился в дремоту и пробыл в ней от силы минут десять. Сэм заметил, как друг подскочил на месте, и повернул к нему голову. Парни приближались к промежуточной остановке.

– Может, не будешь больше браться за дела так далеко от дома? Если бы у нас не было катера, пришлось бы тебе ждать до утра, пока мост бы вновь не сошёлся. Да и выспаться тебе бы не помешало.

   Их небольшое судно пришвартовало к берегу. Райз лишь пожал плечами, уже уверенно ступая по асфальту. После поездки немного пошатывало, но привыкший организм быстро адаптировался к подобным приключениям. Тем временем вода и промозглый холод уже были позади.

– Ничего, переночевал бы в мотеле. И я в порядке.

   Сэм вздохнул, обратил на друга взгляд недовольных серых глаз. Лиам понимал, что тот переживал и немного раздражался из-за надоевших ему дежурных фразочек, но это того не стоило. Выход он всегда находил: со временем научился выкручиваться из ситуаций, когда полагаться можно было только на себя. Даже у ребёнка не всё могло идти по плану. Порой его хватали, заподозрив неладное, и тащили к дяденькам полицейским. Приходилось выбираться самостоятельно и убегать, куда глаза глядят, чтобы скрыться и на время затихнуть. Выход всегда существовал, в противном случае – ты уже мёртв. Насколько было известно, с того света ещё никто не возвращался. А пока ты здесь, возможно поменять всё, что угодно. Просто думай. Выкручивайся. И ничего не бойся. В конце концов мы сами себе враги, а страх – броня, которая оправдывает нас перед собственным недовольством в бездействии и самобичевании. Всегда легче спрятаться за «Я не могу», «У меня не получается» и «Мне просто не дано, я на такое не способен».

– Ты уже попадал в передрягу на набережной, Лиам, – не унимался Сэм, чувствуя своим долгом зачитать парню лекцию вместо родителя, – и не спорь со мной, ты чёртов лакомый кусочек, оставлять тебя одного опасно.

– Брось, – отмахнулся Лиам; они направились к парковке, там ожидал автомобиль, на которым они должны отправиться домой, – кому я нужен?

   Нужен, конечно, юноша был много кому. И Райз это прекрасно понимал. Но о нём пока никто особо не знал, поэтому свободы в действиях хватало. Можно было не переживать. Его хорошо прятали, а он – прятался.

– Лиам, – резко начал друг, не скрывая своё раздражение от его беззаботности, – много кому. Не будь идиотом.

   Лиам бросил на него многозначительный взгляд, давая понять, что разговор продолжать не станет. Прыгнул на пассажирское сиденье и вытянул ноги, вновь расслабляясь. Ему хотелось отдохнуть и поспать до самого гаража. Тяжело вздыхая, Сэм всё же не стал добивать собеседника этой темой и молча сел за руль. Автомобиль тронулся с места, и перед глазами, набирая скорость, начал сменяться пейзаж.

Глава 2. Информатор 

   Лиам наблюдал за расплывающимися от скорости вывесками. Взгляд упал на нависающее над городом ночное небо. Оно было таким же, как и происходящее на улице. Такое же тёмное и однотонное. В небе не было ни одной звёздочки, дороги освещались лишь тусклыми фонарями и вывесками магазинов. Сэм сместил руку с руля и нажал на поворотник. В салоне раздалось тихое щёлканье. Райз повернул голову к другу. Он внимательно следил за дорогой и молчал. Возможно, что-то его и тревожило, но делиться этим прямо сейчас не желал. А, может, он просто хотел дать Лиаму возможность отдохнуть после тяжёлого рабочего дня. Спрашивать парень не стал. Просто позволил себе закрыть глаза и утонуть в объятиях усталости. Поглотила она его молниеносно, словно только и ждала того момента, когда он ей сдастся…

   Где-то слышались голоса. Малыш поднял голову и подставил её первым лучам ласкового солнца. Ранним утром в доме все ещё должны были спать. Ноги коснулись холодных досок, и по телу прошлись неприятные мурашки. От неаккуратного движения одеяло сползло на пол. Полоса света просачивалась под дверь из коридора второго этажа – кто-то уже бодрствовал. Он тихо подошёл к двери, ухватился за неё двумя руками и также почти бесшумно открыл. Никого на этаже не было, но разговор стал слышаться отчётливее. На лестнице – ещё лучше.

   – Не нужно было тебе приходить, – тихо произнесла мама, словно боялась, что её с собеседником могли услышать.

   – Я пришёл просто навестить тебя и Лиама. Как вы?

   Этот человек был ему не знаком, а мягкий голос мужчины показался малышу очень приятным и ни с чем не сравнимым. Он отличался от голоса его отца, пропитого, резкого и очень грубого. Незнакомца было приятно слушать, хотелось, чтобы в стенах этого дома, кроме маминого, звучал ещё и его. Ребёнок притаился на ступеньке, крепко обхватив руками стойку перила.

   – Пожалуйста…, – женщина запнулась.

   Судя по всему, она еле сдерживалась от слёз, чтобы не разрыдаться прямо перед мужчиной. Пыталась казаться сильной. Но для кого?

   – Почему? – спокойно спросил он, однако в голосе затаилась еле заметная боль. Такой односложный вопрос таил в себе гораздо больше слов и эмоций, которые скрывались его натренированной сдержанностью.

   Она не отвечала. Через мгновение послышались всхлипы, затем – шорохи. Незнакомец заключил её в объятия, и Лиам больше не слышал их разговора. Может, он шептал что-то ей на ухо, а, может, и вовсе молчал. Все мысли ребёнка уже были заняты лишь одним: почему мама так плакала? И детское сердце тревожно сжималось от боли за родную мать.

   – Ты должен идти.

   Они попрощались, и дверь аккуратно закрылась. Женщина и дальше поддерживала тишину, а Лиам поспешил обратно наверх, в свою комнату. Торопился к себе, пока его не заметили за чужим разговором и не поругали за то, что он подслушивал.

– Лиам. Ли-и-ам. Вставай давай.

   Он сильнее прижал к себе руки, чувствуя непрошенный холод, который коснулся рук и лица. Просыпаться не хотелось, сон крепко держал в своих лапах и тянул обратно, но скрежет ворот ясно дал понять об их местонахождении, поэтому нехотя пришлось отцепить его. Только тогда Лиам открыл глаза, прервав поток воспоминаний, посмотрел на двух мужчин в простых синих джинсах и растянутых домашних футболках, на которые были наброшены куртки. Под этими футболками, где-то за поясом скрывалось по одному «Глоку» с полным магазином девятого калибра. Сэм заехал на территорию и свернул к гаражу, где находилось не меньше десяти автомобилей, около четырёх мотоциклов и пара спортивных велосипедов. Он остановился и заглушил двигатель, поворачиваясь ко другу.

– Остановка «Дом», с вас сто долларов.

– О, – сдерживая смех, выдохнул Райз, пока отстёгивал ремень безопасности, – иди ты, Сэм.

   Парень лишь рассмеялся в ответ, пихнул его в плечо и вылез из автомобиля. Лиам аккуратно захлопнул дверь, помня, что происходило после одного неосторожного хлопка, и последовал за ним, убрав руки в карманы. Поравнялся, сделал глубокий вздох, радуясь, что приключения на сегодня закончились, и направился к входу в дом. Обернулся, когда показалось, что Сэм за ним не следовал. Так и было.

– Ты что, не идёшь?

   Он покачал головой.

– У меня дела ещё есть, и надо сходить, навестить Алекс. Кстати, тебе тоже пора бы, она переживает за твои вылазки. Мог бы и заходить к ней, чтобы сообщать о том, что ты жив, вместо меня.

   У Лиама невольно появилась улыбка, и Сэм лишь усмехнулся, замечая, как меняется лицо его друга. Контролировать мимику при упоминании девушки было не так уж и просто. Она захватила всё его внимание ещё с того момента, как появилась перед ним и нагло пихнула в сторону в тот момент, когда тот пытался понять, что же не так с «Кавасаки», и почему он постоянно глох посреди шоссе. Особенно, когда это происходило в самые неподходящие моменты. Уходить от погони своим ходом было хоть и реально, но гораздо труднее. Для девушки же разбирать транспорт на железки и разбираться в поломках было сущим пустяком.

– Кстати, твой байк почти готов, – добавил друг.

   В её руках всего пара часов и ящик с инструментами. Но за это время мотоцикл «воскресал» и вновь был готов спасать от преследователей, набирая скорость. У девушки были золотые руки, а ещё красивые глаза мягкого голубого цвета и тонкие нежные губы. Сильный характер, которым могли похвастаться не все. Райз мог осыпать её комплиментами, почти не останавливаясь, но она всегда заставляла юношу умолкнуть, отнекиваясь и смущённо стукая гаечным ключом по голове, каждый раз, когда слышала приятные слова в свою сторону. Прикосновение железки всегда было болезненным.

– Почему она не спит ночью?

– А почему не спишь ты?

   Лиам только усмехнулся ответу и отправился в дом. Коридор пустовал, кто-то уже спал в кровати, кто-то же работал, как он, Сэм и Ал, как те мужчины, дежурящие сегодня ночью. Как Бейкер, который ждал возвращения своего информатора. Его кабинет находился на втором этаже, недалеко от большого холла, в котором ребята часто собирались, чтобы поболтать о пустяках и расслабиться. Почему тем понравился именно этот уголок из всего дома, объяснить никто не мог. Может, аура там была какая-то особенная. Подростки холл обустроили под себя сами: прикупили подушек, кресел, чтобы с удобством проводить время, прибрались, знатно освобождая место, так и создали уютное гнёздышко.

Каждый раз, когда Бейкер выходил из комнаты и слышал чей-то смех, он приходил в холл, узнавал последние новости, чаще всего слушая их именно от Лиама, и возвращался к своим делам, оставляя детей самим себе. Райз видел улыбку босса, которую тот прятал за маской отстранённости и взрослости, но было совершенно очевидно, что сам мужчина был бы не против схватить бутылочку пива из холодильника и присесть рядом.

   Многие на отношение простого информатора к главе отзывались негативно. Его неподчинение, пререкания и прочие ситуации, в которых выражалась некая, как им казалось, наглость – не раз вынуждала парня выслушивать надоедливые речи с толикой идиотизма и нравоучений. Лиам же не хамил. Никому, тем более Томасу. Говорил свою точку зрения, если был не согласен, вот и всё. Где здесь неуважение? И вообще. Разве босс должен вызывать страх у своих подчинённых? Разве они в кино, где все ходят по стеночке, потому что их могут в любой момент по ней же и размазать? Райз не страшился его, но очень уважал. И слова против сказать не боялся, если был не согласен. Ничего плохого в этом нет. Уважение лучше страха.

   Страх – это слабость. Слабость – уязвимость, этакая Ахиллесова пята. А уязвимость – отличный шанс для врагов, чтобы взять стрелы и уничтожить тебя, метко выстрелив в незащищённую зону.