1. Режиссёр смерти: Последний Дебют

– Никто даже подумать не мог, что всё обернётся... так.

– Да, никто... – он отмахнулся. – Ладно, надо осмотреть тело и собрать улики.

Подозвав к себе посеревшего Табиба, он внимательно осмотрел истёртую шею трупа и поинтересовался:

– Что думаешь?

– У... убийство...

– Табиб?

– Это... это... это убийство...

– Чёрт возьми, соберись! Ты же доктор, в конце концов!

– Я... я... – доктор схватился за волосы, смяв их в кулаках, и часто задышал сквозь стиснутые зубы. – Это кровь... это настоящая кровь!

– Да, настоящая! Приди в себя!

– Я... я панически боюсь...

– Соберись, прошу! Нам тут всем не по себе, поэтому оставь свои страхи и скажи что-нибудь!

Такута судорожно вздохнул, закрыл глаза и потёр виски. Уик надел свои белые печатки, которые уже не жалел, взял окровавленную тёрку, в которой застряли маленькие лоскуты кожи и плоти, и показал её доктору.

– Это очевидно, но мне важно узнать твоё мнение. Это может быть орудием убийства?

– Д-да, скорее всего это оно. Тут явно работала тёрка, а не нож, – смотрел сквозь пальцы на улику Табиб. – Думаю... думаю, его схватили сзади за волосы, потянули назад и таким образом оголили ему шею... а потом... потом...

– Мне кажется, он даже не увидел своего палача, потому что сидел спиной к двери и физически не мог увидеть того, кто зашёл в столовую, – предположила Элла.

– Навряд ли, – сказала Илона. – Посмотри на разбитую лампу. Похоже, он сопротивлялся.

– Или, когда его потянули за волосы, он дёрнул рукой, – заключил Стюарт.

Гюль молчаливо смотрел на них; холодная капля скользнула по его виску.

– Господин Ворожейкин, – обратился к нему Стюарт, – можем перетащить тело Сидиропуло в его комнату?

– Зачем?

– Чтобы он здесь не гнил. В конце концов, нам даётся неделя, и без еды мы не протянем, так что столовая нам ещё понадобится.

Стюарт стянул скатерть с другого стола, обшарив чужие карманы, вытащил из пиджака мертвеца ключи от его комнаты и протянул их Гюлю. Старик с трепетом укутал казавшееся маленьким в его мощных руках тельце и под присмотром доктора (которого скрипач уговорил проследить за поэтом) понёс его на четвёртый этаж.

Встревоженная Элла и возбуждённая Илона вперили взоры на Стюарта; тот присел на корточки и начал осматривать осколки лампы, осторожно перебирая их. Вскоре он достал из стеклянного лабиринта чистое кольцо с апатитом.

– Первая находка, – сощурился он и положил её на соседний стол, что служил столом улик, к тёрке. Осмотр осколков большего не дал, и он записал это в записную книжку. – Итак, у нас есть чистое кольцо и оружие убийства – тёрка. Осталось понять, чьи они.

– Думаешь, кольцо принадлежит убийце? – вопросила Элла.

– Возможно. Высока вероятность того, что кого-то могли таким образом подставить, так как кольцо не в крови, будто его подложили потом... Элла, могу я тебя попросить кое о чём?

– Да, конечно.

– Ты быстро пишешь?

– Да.

– Тогда можешь записывать всю полученную информацию? И показания, к которым мы скоро перейдём.

– Хорошо...

Она взяла из его рук записную книжку и ручку.

Спустя мучительных полчаса все собрались в фойе. Ничего! Ни окон, ни дверей, – ничего, что могло бы им помочь, и даже телефоны оказались поддельными!

– А где рабочий персонал гостиницы? – поинтересовался Стюарт.

– Никого нет, – ответил Пётр. – Все словно сквозь землю провалились!

– Чёрт...

– О, это же моя тёрка! – неожиданно воскликнул стоявший у дверей столовой Сэмюель, указав на орудие убийства. Все пристально посмотрели на него и замолчали. – Я... я просто очень люблю добавлять сыр в еду, вот и взял тёрку с собой... Она удобная, на ручке и

– Так, прежде чем мы начнём говорить, – поднял руку Уик, – давайте соберёмся за столом второго этажа. Там будет удобнее всех опрашивать и записывать информацию.

– Хорошо! – согласились все.

Стюарт, взяв улики, повёл толпу за собой на второй этаж. Все сели за стол, что стоял посреди коридора, а скрипач встал во главе и аккуратно положил перед собой тёрку и кольцо. Элла села рядом и вооружилась ручкой.

– Итак, – строго начал Уик, – из улик у нас имеется тёрка господина Лонеро, которой ночью убили Ванзета Сидиропуло, и кольцо. Взгляните на него; вдруг кто-то его узнает.

Он пустил украшение по рукам, и, когда очередь дошла до солистки Евы Виты, она густо покраснела, затем мгновенно побледнела и оробело вымолвила:

– Это моё кольцо... Я-я вчера его долго искала, а оно вот... вот так вот нашлось...

– Значит, кольцо Евы Виты. Когда вы его потеряли?

– После завтрака, – на глаза её навернулись слёзы. – Я его оставила на прикроватной тумбочке и... Боже... как так вышло?..

– Заметьте, кольцо не окровавлено, значит, его подложили после убийства, скорее всего, с целью подставить Виту. Что ж, тогда начнём издалека. Я задам вам всем вопросы, на которые вы будете отвечать по очереди. Начнём.

Когда вы в последний раз видели Ванзета Сидиропуло живым?

Табиб Такута:Я видел его на завтраке.

Лебедина Грацозина:На репетиции.

Максим Убаюкин:Я его видел на г’епетиции.

Марьям Черисская:Репетиция.

Пётр Радов: В последний раз я его видел на репетиции.

Стюарт Уик:Репетиция.

Элла Окаолла: Я его видела на репетиции.

Ева Вита: Я его видела примерно в 10 часов вечера на третьем этаже, пока играла в карты с Илоной.

Илона Штуарно:Я видела его в 10 часов вечера на третьем этаже, пока играла с Евой.

Сэмюель Лонеро:Я видел его часов в 11 в фойе. Ванзет шёл работать в столовую.

Борис Феодов: Я видел его в полночь в столовке, когда шёл пить чай с Гюлем.

Гюль Ворожейкин:Я его видел в полночь в столовой.

– Значит, последними его видели Ворожейкин и Феодов, – заключил Уик. – До какого времени вы пили чай?

– Мы просидели там около пятнадцати минут и вернулись в свои комнаты, – ответил Борис. – Ванзет, к тому времени, ещё был жив, здоров и работал. А, да, и в фойе сидел Сёма с охранниками.

– Понял. Вита, Штуарно, до скольки вы играли в карты?

– Мы поиграли плюс-минус полчаса и разошлись по комнатам, – ответила Илона, развалившись на стуле.

– Понял. Господин Лонеро, до скольки вы сидели в фойе и что вы там делали?

– Как Боря и сказал, я говорил с Цербетами и Ахероной. Просидел я там, наверное, до полпервого, потому что не мог уснуть из-за тревоги.

– Ванзет ещё был жив?

– Не знаю, я не заходил в столовую, а сразу пошёл спать.

– Вы видели кого-нибудь?

– Нет, вроде... а-а... а, я вспомнил! Я краем уха услышал, как по лестнице кто-то спускался, но в какой-то момент остановился и поспешно поднялся обратно. Мне это показалось немного странным, но я не обратил на это внимания, а сейчас я понимаю, что это вполне мог быть убийца...

– Изучал местность... А что вы слышали? Вернее... Какие шаги вы услышали?

– Я думаю, это был стук каблуков. Я не уверен.

Стюарт внимательно прошёлся по побледневшим женским лицам.

– Дамы, вы понимаете, что я спрошу.

Скажите, какая обувь у вас есть и покажите, в чём вы сейчас.

Ева Вита:У меня все туфли и сапоги на каблуках. (На ней были туфли на каблуке).

Илона Штуарно:У меня только одна пара обуви на высокой платформе. (На ней была эта обувь).

Лебедина Грацозина:У меня сапоги и туфли на каблуках и балетки. (На ней были туфли на каблуке).

Марьям Черисская:У меня все туфли на маленьком каблучке. (На ней были туфли на каблучке).

Элла Окаолла:У меня вся обувь на плоской подошве. (На ней были тапочки).

– И что нам это дало? – спросил солист Максим Убаюкин.

– Вариант того, что убийца проверял, есть ли кто-то в фойе помимо охраны. К сожалению, охрана нам не поможет, ибо они, скорее всего, заодно с Затейниковым. Итак, задам третий вопрос уже всем.

Что вы делали вечером перед сном?

Борис Феодов:Как я сказал ранее, я пил чай с Гюлем и после сразу отправился на боковую. Спать охота было жесть!

Гюль Ворожейкин: Пил чай с Борисом и читал перед сном. Уснул, наверное, в полвторого.

Ева Вита: Играла в карты с Илоной, после чего ещё некоторое время гуляла по этажу. Легла спать в полночь и никуда не спускалась.

Илона Штуарно:Играла в карты с Евой, перебирала фотографии, а потом легла спать.

Максим Убаюкин:Г’епетировал в своей комнате до одиннадцати.

Марьям Черисская: Была у Эллы.

Лебедина Грацозина:Легла спать в восемь вечера из-за сильных головных болей.

Пётр Радов: Был у Табиба, после чего ушёл к себе. Уснул в полдвенадцатого.

Сэмюель Лонеро:Разговаривал с Цербетами и Ахероной до полпервого.

Табиб Такута: Разговаривал с Петром, почитал немного перед сном и решал судоку до двух ночи. Никуда не выходил.

Элла Окаолла:Слушала музыку и разговаривала с Марьям до двенадцати.

Стюарт Уик:Лежал в постели.

Стюарт пристально посмотрел на Еву, отчего она вздрогнула и широко распахнула глаза:

– Что вы на меня так смотрите?..

– Некоторые улики указывают на вас. Кольцо, каблуки, времяпрепровождение и...

– Она не может быть убийцей! – воскликнул в защиту Виты Убаюкин. – Её явно хотят подставить, это же и дуг’аку понятно!

– Нет, не понятно. Я опираюсь на свой опыт, ибо слышал про убийцу, который специально оставлял улики, указывающие на него, чтобы все думали, что его подставляют.

– То есть ты считаешь, что Ева, как дуг’а, оставила улики и честно пг’изналась, что вся её обувь на каблуке?

– Да.

– Это звучит абсуг’дно!

– Тогда скажите вашу версию того, что могло произойти. У меня в подозреваемых все, но улики указывают...

– А моя вег’сия заключается в том, что это ты убийца, и г’ешил поигг’ать в следователя, дабы сокг’ыть свои улики!

– Со мной во время расследования находились Элла и Илона, я ничего не мог сделать.

– Ты специально дег’жал их возле себя, чтобы сделать вид, будто ты чист! Как ты можешь доказать своё алиби?!

– Почти у всех, в том числе и у меня, очень шаткое алиби, но многие улики указывают и на господина Лонеро, и на Виту одинаково.

– Так обвиняй Сэмюеля, а не Еву! Чего ты его обеляешь? Всё потому, что он твой лучший дг’уг, да? А вдг’уг истог’ию пг’о каблуки он выдумал? И вообще, он допоздна находился со свитой Затейникова! Они могут быть заодно!

Ужаснувшийся Сэмюель круглыми глазами смотрел на солиста и с каждым произнесённым словом бледнел; губа его дрожала.

– Со стороны господина Лонеро было бы глупо так открыто общаться со свитой Затейникова.

– Ну так почему ты Еву подозг’еваешь, а Сэмюеля – нет? Со стог’оны Евы тоже было бы глупо оставлять улики!

– А я соглашусь с Максимкой, – влез Борис. – Черномазый-то хитрый, наверняка стал следаком, чтоб всех нас запутать! Да только нас не проведёшь! У меня ставки на него, ёмаё!

– Нет, я...

Стюарта перебил грохот из комнаты возле номера доктора Такуты. Все оцепенели и устремили взоры в сторону звука. Скрипач, прижав палец к губам, осторожно подошёл к двери и потянул за ручку. Дверь поддалась и...

II

Тринадцатый игрок

...в коридор вывалился невероятно крупный высокий мужчина, от которого рьяно веяло хозяйственным мылом. Упав на пол, он тихо прорычал от боли, и теперь все могли рассмотреть незнакомца, коим оказался длинноволосый неотёсанный шатен со стоячими колтунами под фиолетовой банданой, сердоликовым правым глазом (второй глаз отсутствовал), продолговатым шрамом на левой стороне лица и густой бородой с бакенбардами. Из одежды на нём было старое многослойное тряпьё, обтягивающее его плотное тело; на широкой груди сверкал янтарный амулет.

Незнакомец с примесью удивления и испуга вскочил на ноги и зажался в дверной проём, что по сравнению с его габаритами каза

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

0

прим.: Даменсток – столица страны Яоки.

1

Какой очаровательный у вас компаньон! (фр.)

2

Что-что? (фр.)

3

И неплохую даму выбрал, однако! (фр.)

4

прим.: Даменстонский театр им. Микаэля Гальгена – один из главнейших и крупнейших театров мюзикла в Даменстоке.

5

Да-да (фр.)

6

любопытный (фр.)

7

Доброе сердце... (фр.)

8

Неужели у тебя была с Эллой романтическая пауза?.. (фр.)

9

прим.: Ингелосом называют место, куда ходят отмаливать грехи Богу или просить помилования у Дьявола. Всего Ингелосов два: Изумрудный, в котором работают адьютасоры, и Алый, в котором работают пунициасоры. В Изумрудном Ингелосе всё построено на Боге, в Алом – на Дьяволе.