Томография пророчества Иоанна Богослова

Обратим внимание на слова «сие Евангелие». Что они означают? Вопрос, казалось бы, очевидный: сказанное Спасителем неизменно интерпретируется как один из признаков приближающегося Апокалипсиса, и экзегеты единодушны во мнении, что речь идет о проповеди нынешних четырех Евангелий, которые к началу «кончины мира» должны распространиться до самых отдаленных уголков нашей планеты. Однако такой вариант толкования не является единственным.

Предлагаем свой.

Первое. Ученики спрашивают своего Учителя о признаках Его Второго пришествия и кончины мира. Иисус перечисляет их, начиная с появления множества лжехристов и лжепророков, и таких примеров на памяти множество, так как подавляющая часть из них относится к XX столетию; все предыдущие века боязнь попасть на костер горячие головы остужала. И это первый, но достаточно отдаленный признак приближающегося Апокалипсиса. Далее Христос переходит к событиям, относящимся непосредственно к времени крушения нашей цивилизации. Первое – это череда войн между различными странами, грозящих вылиться в ядерный Апокалипсис, которые станут преддверием серии планетарных катаклизмов и экологических катастроф.

В Евангелии эта часть пророчества звучит так:

Также услышите о войнах и военных слухах. Смотрите не ужасайтесь, ибо надлежит всему тому быть, но это еще не конец: ибо восстанет народ на народ, и царство на царство; и будут глады, моры и землетрясения по местам; все же это – начало болезней (Мф. 24:6-7).

Далее Иисус, опуская факт непризнания обществом Его явления, переходит к гонениям своих последователей и только после этого говорит о распространении Евангелия по всему миру. Хронологически такая последовательность выдерживается и в предсказаниях Нострадамуса. Таким образом, мы видим, что признание учения Христа всеми народами является не признаком приближающегося крушения мира, а одним из его событий. Однако, не имея ясной картины будущего, богословы сочли, что речь идет о завершении распространения учения Христа, когда в своем победном шествии Евангелие распространиться по всей планете. Границей этого события экзегеты называют начало ХХ века. Вместе с тем не секрет, что еще задолго до указанной даты в мире не осталось такой страны и народа, где бы учение Иисуса ни нашло благодатной почвы, что уже отодвигает указанную границу как минимум на столетие в прошлое. А если учитывать, что реальных перспектив полного вытеснения традиционных религий в других странах христианство уже не имеет, то занятыми территориями его мировое господство и ограничивается. Таким образом, распространение христианского учения окончательно завершилось задолго до начала Апокалипсиса, а следовательно, одним из основных признаков надвигающегося крушения мира это событие считать нельзя. Не могут сегодняшние Евангелия стать и знаком ближайшего окончания Армагеддона. Не секрет, что в настоящее время интерес к христианству, как и к другим религиозным традициям, неуклонно падает, поэтому перспектива всплеска интереса к Новому Завету, тем более в то время, когда человечество будет озабочено исключительно вопросами выживания, выглядит нереальной. Следовательно, «сие Евангелие» – это не современные варианты Евангелий, за две тысячи лет вдоль и поперек изученные, подробно прокомментированные и постоянно цитируемые множеством мудрых пословиц и поговорок.

Второе. Сказать ученикам «сие Евангелие» можно только тогда, когда оно уже написано. Но Иисус, произнося монолог, сказать этого не мог, так как в руках текст еще не держал. Поэтому данное словосочетание, как и в случае с фразой «читающий да разумеет», появилось во время его написания, а раз так, то и все вышеприведенные аргументы несколько в ином варианте сохраняют свою актуальность. Следовательно, «сием Евангелием» Иисус называл не нынешний, искаженный вариант его текста, а первоначальное Евангелие, которое будет обнародовано и распространится по всему миру при Его Втором пришествии.

Нельзя исключать, что тогда же, у Иерусалимского Храма, Иисус рассказал своим ученикам и о судьбе своего учения; но это лишь смелое предположение, хотя не столь невероятное, поскольку и эта часть монолога Иисуса могла исчезнуть из Евангелия, как отсутствует Нагорная проповедь в воспоминаниях Марка.

Примечательно, что во всех четырех Евангелиях наибольшие несоответствия по сюжету наблюдаются в их конце, где описывается казнь и воскресение Христа. Это может свидетельствовать о том, что Иисус надиктовал свои воспоминания только до ареста, а сама казнь и события, связанные с воскресением и пребыванием Его в «небесном» теле, были восстановлены по памяти непосредственными их свидетелями, которых, как известно, было несколько. Соответственно, можно предположить, что «Евангелие от Иисуса» могло появиться еще до казни Христа, и каждый из учеников получил свой экземпляр до Тайной вечери. В дальнейшем апостолы, знакомя слушателей с «Евангелием от Иисуса», заканчивающимся пленением Учителя в Гефсиманском саду, рассказывали о последующих за арестом событиях уже по своим воспоминаниям или по рассказам очевидцев. Общеизвестно, что одно и то же событие, поведанное разными свидетелями, как правило, не совпадает в деталях, а при многократном его пересказе искажается еще в большей степени. Так оно и случилось. Кроме этого, следует учитывать, что уже первоначально рассказы свидетелей могли существенно отличаться друг от друга, чему способствовала обстановка необычности происходящего. Со временем расхождения становились все более существенными, и в то время как жизнеописание Христа можно было сверить с тогда еще существовавшим письменным источником – «Евангелием от Иисуса», – сравнить изустно передаваемое повествование о посмертном явлении Христа было не с чем. Когда же решили канонизировать Евангелие, то в различных христианских сообществах эта часть жизнеописания Христа, уже занесенная на бумагу, окончательно потеряла однообразие. Поэтому более достоверными сведениями о распятии и воскресении Христа следует считать воспоминания св. Иоанна, непосредственного участника тех событий, которые были написаны им значительно позже трех Евангелий (от Матфея, от Марка, от Луки) – реконструкций текста самого первого жизнеописания Иисуса. Наиболее вероятно, что Евангелие от Иоанна, написанное почти одновременно с Откровением, предупреждающее о недопустимости каких-либо корректировок, вошло в канонический сборник почти без искажений.

Сохранился ли до наших дней экземпляр первого Евангелия или его список, сказать трудно. Но если он и сохранился, то Ватикан тщательно скрывает этот факт, поскольку у него на то есть веские основания. И к этому вопросу мы еще подойдем. Несомненно одно: если бы дошедшие до нас варианты жизнеописания Христа не имели общей письменной основы, то отличия их друг от друга были бы более существенными. Это неизбежно. Но и уберечь оригинальный текст от искажений в тех условиях, в каких его размножали, еще труднее. И причины ясны. Понятно, что запомнить огромный текстовой массив полностью вряд ли кому удавалось; отчетливо откладывалось в памяти лишь то, что относилось непосредственно к учению Христа – Его притчи и речения. Этому способствовало и многократное прослушивание текста при его коллективном обсуждении в христианских сообществах. Поэтому в дальнейшем именно притчи и речения Спасителя были воспроизведены почти дословно; все же описания бытовых сцен запомнились христианам с меньшей точностью, но тем не менее достаточно близко к тексту. Необходимость переписывания Евангелия возникала уже по ходу апостольской проповеди, когда ученики Христа покидали одно сообщество и уходили к другому. Если среди верующих находился владеющий грамотой, то текст переписывался и, возможно, иногда не полностью; если же нет, то в дальнейшем учение Иисуса воспроизводилось по памяти. Когда экземпляр Евангелия, бывший у апостола, ветшал, и появлялась необходимость в его обновлении, тогда священный текст копировался с пришедшего в негодность оригинала. В этом случае список вряд ли отличался от первоначального текста. Однако нельзя исключать, что стремительно множащиеся христианские сообщества, принявшие учение Христа от своих соседей, начали копировать Евангелие со слов тех, кто помнил писание наизусть. Разумеется, память иногда подводила, и когда вариант жизнеописания Христа появлялся на свет таким же образом, то неточностей становилось все больше. Так, раз за разом, в священный текст вкрадывались ошибки, и со временем появлявшиеся списки Евангелия стали все больше отличаться от оригинала. В дальнейшем, шествуя по миру, жизнеописания Христа постепенно обретали вид, близкий к современному. Когда же дело дошло до их канонизации, оказалось, что текстов множество, их композиционные построения значительно отличаются друг от друга, поэтому для полноты картины пришлось воспользоваться тремя, добавив к ним оригинал Евангелия от Иоанна.

Неудивительно, что несовершенство человеческой памяти привело к тому, что различия в описании бытовых сцен, точность воспроизведения которых не имела непосредственного отношения к учению Христа, оказались весьма существенными. Уловить эту особенность достаточно легко. Так, в Евангелии от Матфея (Мф. 8:28) Христос, прибыв в страну Гергесинскую, встречает двух «бесноватых», в то время как у Марка (Мар. 5:1) мы находим лишь одного. Или в эпизоде с излечением слепых: у Матфея (Мф. 20:30) их двое, а у Марка (Мар. 10:46) и Луки (Лк. 18:35) всего один. Согласитесь, такие огрехи для непосредственного участника тех событий малозначимыми не назовешь, стоит только обратиться к личному опыту. Конечно, время может беспощадно стереть внешность «бесноватых» и «слепых», но их количество (а они были центральными фигурами в этих эпизодах) даже спустя много лет забыть невозможно. При этом в разных Евангелиях сюжет происходившего передается одними и теми же словосочетаниями (исключая количество главных героев), что является лишним доказательством воспроизведения рассказчиком заученного текста, а не повествованием о лично пережитых событиях.

Таким образом, можно сделать вывод, что современные Евангелия (кроме cв. Иоанна) вышли не из-под пера самих апостолов, а являются неоднократно воспроизведенным пересказом единого текста людьми, не принимавших непосредственного участия в событиях тех дней. Вывод этот не нов; но далее мы представим еще ряд аргументов, подтверждающих факт существования оригинального текста Евангелий, экземпляра Q, и сделаем это несколько с иного ракурса.

Тайна, ждущая своего часа

Однако, как бы то ни было, кем бы ни являлись авторы Евангелий, включенных в канон, достоверность событий, переданных ими, не вызывает сомнений ни у серьезных ученых, занимающихся исследованием древних рукописей, ни тем более у верующих. Причин думать по-другому нет! Однако диссонанс в общепринятое мнение вносит пророчество Святых Отцов, найденное в древних греческих книгах Лавры Саввы Освященного. Цитируемый ниже фрагмент заставляет взглянуть на жизнеописание Христа и основы Его учения уже с иного ракурса.

Греческие провидцы писали следующее:

Последние времена еще не настали, и совершенно ошибочно считать, что мы у порога пришествия Антихриста, потому что еще предстоит один и последний расцвет Православия, на сей раз во всем мире – во главе с Россией. Произойдет он после страшной войны, в которой погибнет не то 1/2, не то 2/3 человечества и которая будет остановлена голосом с неба: «И будет проповедано Евангелие во всем мире!»

1. Ибо до сего времени проповедовалось не Христово Евангелие, а Евангелие, искаженное еретиками.

2. Будет период всемирного благоденствия – но ненадолго.

3. В России в это время будет православный Царь, которого Господь явит русскому народу. И после этого мир опять развратится и не будет уже способен к исправлению, тогда попустит Господь воцарение Антихриста.

Особого внимания заслуживает предсказание о Евангелии. Еретическое по своей сути, оно стало достоянием широкой гласности по инициативе самой Церкви, что не дает усомниться в его подлинности. Приводится оно Сергеем Фоминым в книге «Россия перед вторым пришествием», изданной в Свято-Троицкой Сергиевой Лавре в 1993 году (М., Серда-Пресс, 1999. 418 с.). Факт сам по себе удивительный! И более всего поражает, что сенсационная по своей сути новость совершенно не взволновала православный мир. Подумать только, подвергнуты сомнению основы христианства – Евангелия! Однако ничего особенного не произошло. Православное сообщество спокойно, без тени сомнения приняло официальную версию толкования этой части пророчества: что-де автор имел в виду неверное понимание учения Христа католиками и протестантами. Но если оценить заявление Святых Отцов непредвзято, то совершенно очевидно, что его формулировка не допускает какой-либо двусмысленности: речь идет не о толковании священных текстов, а о значительном их искажении. А теперь зададимся вопросом: а возможно ли в принципе отредактировать Евангелия так, чтобы все последующие поколения христиан исповедовали не истинное учение Христа, а фальсифицированное церковниками?

Начать следует с того, что несомненным фактом является неточный перевод некоторых стихов Евангелий, который либо полностью искажает заложенный в них смысл, либо допускает неоднозначное толкование. Приводимые в этой книге примеры – лишь незначительная часть таких огрехов, и если исправить их все и придать тексту изначальное звучание, то по некоторым аспектам учение Христа будет уже отличаться от проповедуемого в настоящее время.

Одним из примеров небрежного перевода может служить следующее речение Иисуса:

Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь (Ин. 5:24).

Если интерпретировать сказанное Христом в предлагаемом переводчиками ключе, то для того, чтобы иметь жизнь вечную следует только слушать проповеди, где цитируются слова Спасителя (или читать Евангелия) и веровать в Бога-Отца.

А теперь посмотрим, как звучит это речение в подстрочном переводе с греческого:

Аминь, аминь говорю вам, что слово Мое слышащий и верящий Пославшему Меня имеет жизнь вечную и в суд не приходит, но он перешел из смерти в жизнь.

Обратите внимание на слово «слышащий». Согласитесь, «слушающий» и «слышащий» – далеко не одно и то же. И если под словом «слышащий» иметь в виду человека, не просто слушающего Слово, сказанное когда-то Учителем, но и вникающего в его глубинный смысл и живущего им, то это уже большая разница. Ведь для любого христианина, серьезно относящегося к вопросам духовным, совершенно очевидно, что только чтение Евангелия или прослушивание его на церковных проповедях к автоматическому спасению души, да еще при жизни на земле, – не приведет. Из вышесказанного следует, что слово «слышащий» необходимо рассматривать как возможность человека самому получать живые наставления Спасителя, направляющего его изнутри и по жизни, и в духовных исканиях. Так исполняется одна из важнейших заповедей Христа – следовать воле Божией; а поэтому возможность живого общения с Богом не представляет собой нечто исключительное: такие факты известны нам из жития Святых, а также являются духовным опытом той части христиан, которые имеют непосредственный контакт с Божественным. В этом контексте второе условие для обретения «вечной жизни» – веровать в Бога-Отца – кажется уже излишним, так как тесное общение с Сыном предполагает безусловную веру и в Отца. А поэтому следует внимательней присмотреться к слову «верящий».

В греческом оригинале этот глагол звучит как «пистэво» и его перевод на русский язык, в зависимости от контекста, может означать следующее: «верить», «доверять», «полагаться». Понятно, что в рассматриваемом нами случае первый вариант неприемлем, и мы его отбрасываем; а вот последующие два подходят идеально, так как положиться полностью на Бога, доверив ему себя и свою жизнь, является непременным условием служения Всевышнему. Недаром в Откровении первыми из грешников, кто будет брошен в «озеро огненное», названы «боязливые», поскольку нежелание вручить свою судьбу в руки Господа, с твердым намерением исполнять Его волю, является показателем формальности веры. Таким образом, речение из Евангелия от Иоанна необходимо было перевести следующим образом:

Истинно, истинно говорю вам: слышащий слова Мои в сердце своем и доверивший себя Отцу Небесному уже имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь.

Однако из пророчества греческих старцев создается впечатление, что речь идет не о точности перевода священных текстов, а о внесении серьезных поправок в Евангелия, в корне искажающих суть учения Христа. Возможно ли такое? Ведь одно дело, если некоторые речения и притчи Христа переданы рассказчиками неточно или переведены небрежно, другое – если в прошлом служителями церкви неудобные для них места священных Писаний были намеренно отредактированы или просто-напросто удалены.

Что ж, рассмотрим и этот вариант.

Еще раз вернемся к Евангелию от Матфея. Там сказано:

Также услышите о войнах и военных слухах. Смотрите, не ужасайтесь, ибо надлежит всему этому быть, но это еще не конец: ибо восстанет народ на народ, и цпарство на царство; и будут глады, моры, и змелетрясения по местам; все же это – начало болезней. (Мф. 24:6-8)

Тот же отрывок в греческом оригинале звучит несколько по иному:

Будете же слышать о войнах и о слухах войн; смотрите не тревожьтесь: надлежит ведь случиться, но еще не есть – конец. Будет поднят ведь народ на народ и царство на царство и будут голоды и землетрясения по местам; все же это начало родовых мук.

Обратите внимание, в данном тексте отсутствуют такие бедствия как «моры» (пандемии), а также полностью изменена формулировка последнего стиха, где говорится о сути знамения времен, о которых повествует Иисус. Понятно, что «моры» редакторами добавлены для красоты словца, дабы усугубить картину надвигающихся апокалиптических потрясений. Но для чего редакторы, работая над каноническим изданием, заменили «родовые муки» «началом болезней»? На наш взгляд, цель корректуры ясна: подогнать данное место Писания под собственное понимание «Тысячелетнего царства Христова». Дело в том, что дискуссии на тему толкования пророчества о тысячелетнем периоде царствования праведников со Спасителем велись на протяжении всего существования христианства, принимая порой ожесточенный характер. Основой для полемики стал вопрос, что именно в Книге Откровения на этот счет толковать буквально, а что – аллегорически. Два различных подхода к интерпретации пророчества породили и два основных учения – Хилиазм и Хиллегоризм, – каждое из которых, в свою очередь, разделилось на отдельные течения, отличающиеся некоторыми деталями. Но в целом Хилиазм – это учение, в основе которого лежит буквальное толкование предсказания о Тысячелетнем царстве Христовом (Откр. 20. 1:4), а в основе Хиллегоризма лежит учение, опирающееся на аллегорическое толкование этой же части пророчества. В разные эпохи в христианской Церкви доминировали различные варианты интерпретации Тысячелетнего царства, но православная Церковь до сих пор так и не высказала на этот счет своего мнения. Тем не менее редакторы, готовившие в XIX веке синодальный вариант Библии, хоть и использовали в своей работе греческий оригинал Нового Завета, проявили некоторую долю пристрастия, заменив фразу, вышедшую из под пера св. Иоанна, своей, далеко не отражающей смысл, заложенный в нее пророком. В результате получилось, что признаки надвигающего Апокалипсиса – войны и голод – должны свидетельствовать не о зарождении нового мира на Земле (в учениях Восточных религиозно-философских школ – Сатья-юги), а о Конце Света (ибо неизлечимая болезнь заканчивается смертью), тем самым сдвигая Тысячелетнее царство Христа в область аллегорических грез. Вот таким вот незаметным образом, лишив возможности самим объективно оценить сказанное Иисусом, верующим была навязана точка зрения группы лиц, не имевших на то никакого права.

Примечательно, что не стеснялись редакторы и добавлять в Евангелия фразы, якобы произнесенные Христом, которые по их замыслу, должны были незыблемо подтверждать правила и доктрины, установленные Церковью. Всего таких стихов в Новом Завете насчитывается немало – сорок два. Но мы, для примера, ограничимся только несколькими эпизодами, сославшись на издание «Нового Завета на греческом языке с подстрочным переводом на русский язык» (издано Российским библейским обществом, М., 2021 г.). Так, известное речение Иисуса о том, что освободить человека от бесовского присутствия, возможно только «постом и молитвой» (Мф. 17:21), было внесено редакторами позже. Правда, в параллельном тексте от Марка нечто похожее имеется, но в этом стихе необходимость поста не упоминается: «И сказал им: «сей род не может выйти иначе, как от молитвы» (Марк. 9:29). Таким образом, слова о посте – более поздняя интерполяция. Там же, в Евангелии от Марка есть фраза Иисуса: «Сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая» (Марк. 14:24). И здесь более поздняя вставка: слова «Нового» в тексте оригинала нет. Далее, в Евангелии от Иоанна встречается следующее: «Ибо три свидетельствуют на небе: Отец, Слово и Святый Дух; и сии три суть едино. И три свидетельствуют на земле: дух, вода и кровь; и сии три об одном» (1Иоанн. 5:7-8). Казалось бы, что может быть лучше в защиту доктрины о Троице. Однако в оригинале текст поражает своей краткостью: «Ибо три свидетельствуют: дух, вода и кровь; сии три об одном». И еще: «Я есть Альфа и Омега, начало и конец, говорит Господь, который есть и был и грядет, Вседержитель» (Откр. 1:8). И здесь слова «начало и конец» в тексте оригинала отсутствуют.

До сих пор жаркими дебатами сопровождается и евангельская «история с блудницей» (Ин. 8:3-11), которой в самых ранних вариантах Евангелия от Иоанна нет. И хотя можно допустить, что в реальности записи этой истории имели место быть, и позже ее авторство было приписано св. Иоанну, но богословов смущает одно обстоятельство: уж слишком лоялен Иисус к факту блудодеяния. С этим трудно не согласиться, учитывая, что Спаситель не только не поощрял развод, но даже похотливые мысли считал грехом немалым. Более того, жестоко были осуждены Спасителем и те, «через кого соблазны приходят в мир», а ведь представительницы древнего ремесла, как никто другой, относятся именно к этой части человечества. Понятно, что Христос, не мог не проявить милосердие и спас падшую женщину от жестокой расправы, но и тогда Он должен был непременно показать свое отношение к ненавистному Им пороку. Однако в Евангелии Иисус, почему-то противореча своим убеждениям, произносит следующее: «И Я не осуждаю тебя, иди и больше не греши» (Ин. 8:11), тем самым как бы выписывая индульгенцию всем будущим жрицам любви. Однако более уместным было услышать от Спасителя примерно следующее: «Дочь моя! То, что ты делаешь, отвратительно перед Богом и людьми. Иди и больше не греши».

Всегда считалось – и мнение это незыблемо до сих пор, – что древние письмена бережно хранились и передавались христианами из поколения в поколение и дошли до нас через тысячелетия в первозданном виде. Подвергнуть этот факт сомнению крайне неразумно! Ведь историческая достоверность событий, описываемых в Библии, неоднократно подтверждалась археологическими находками, а идентичность современных текстов Ветхого Завета древнейшим свиткам, найденным в Кумранском ущелье, дает основание полагать, что и Евангелия дошли до нас без значительных искажений. И все-таки давайте допустим, что Святые Отцы правы и речь идет о недопустимом искажении Евангелия, тем более что такое предположение имеет серьезное основание быть истинным.

Так, в пользу предлагаемой гипотезы говорит найденное Евангелие от Фомы. Его обнаружили в 1945 году при раскопках, и по оценкам специалистов древняя рукопись относится к 60–140 гг. от Р. Х. Подлинность неожиданной находки не вызывает сомнений ни у археологов, ни у представителей Церкви. Евангелие от Фомы не повествует о жизни Спасителя, а полностью посвящено Его речениям, произнесенным, скорее всего, еще до распятия. Этот апокриф представляет собой логию в форме вопросов–ответов. Текст по объему невелик, речений Христа немного, и в большинстве своем повторяются те, что имеются в канонических текстах; однако встречаются и такие, которые либо были неизвестны, либо в значительной степени отличаются от евангельских.

Полностью цитировать Евангелие от Фомы мы не станем – оно есть в интернете; приведем лишь некоторые из речений Христа, отвечающих рассматриваемой теме. Но начнем мы не с них, а с первых строк Послания: