Ловец из ноосферы
– Тяжело.
– А что там?
– Книги.
– Оу. Какие?
– Мои.
Девушка начала нервно постукивать ногой. Я растерялся.
– Ааа.. ээ.. Вам не кажется, что слово «опосля» какое-то дурацкое? – решил я вконец испортить наш замечательный диалог. Вот бы мне кто-нибудь дал леща! Придурок.
– Слушай, что тебе надо? Я домой хочу! – не выдержала она.
– Вы… ты же в этом доме живёшь? Тут убили…
– Мою соседку, – помрачнела девушка. – А ты кто? Ты здесь не живёшь.
– Пожалуйста, притворись, что мы знакомы! Я сегодня буду в полиции, и мне нужно объяснить, что я делал здесь в ту ночь!
– А что ты здесь делал? – девушка подозрительно прищурилась.
– Мы с другом, он там торчит у машины, по крышам лазили, у нас такое хобби, я расскажу, если интересно, но…
– Ясно, вы эти неадекваты, которые любят лазить на высотки и там фоткаться? Руферы, так вроде? Это вы сломали крышу в квартире миссис Абигайл?
– Не на высотки, а просто небольшие дома. Иногда. Мы не руферы.
– Вы в курсе, что это хулиганство?
– Нет, не совсем, точнее, не всегда, – заспорил я. – Я на юриста учусь, и…
– И тогда должен точно знать, что лазить на крыши домов в развлекательных целях – это хулиганство! Припёрлись сюда, сломали дом человеку!
– Мы хотим найти убийцу, – понизил я голос. Про хулиганство я мог потом послушать от мамы и от Амира, сейчас это было совсем невыносимо. Я ещё не знал, что будет со мной в полиции, и думать об этом не хотелось.
Девушка вытаращила глаза. Так-так-так. Неужели заинтересовалась?
– Помоги мне, а я помогу найти его, – продолжил я. – Полиция вызвала нас с другом на допрос, а мы не сможем без твоей помощи.
– Почему это? Мы вообще незнакомы.
– Я Глеб.
Я подождал, но она не представилась. И я сказал:
– Потому что мы были на крыше с цветами. Мы не сможем объяснить, зачем, если ты не поможешь. А если мы не объясним, нас будут подозревать, или действительно за хулиганство оштрафуют, или арестуют, и я не найду убийцу. Пожалуйста, просто подыграй мне!
На словах про цветы девушка сначала хихикнула, но потом стала хмуриться всё сильнее. Её недоверие тягучим воздухом висело между нами. Мне даже стало немного труднее дышать.
– Ты мне не нравишься, ты какой-то мутный и слишком много врёшь, – подытожила она и наклонилась к своей коробке.
– Подожди! Всё объясню, клянусь! О! Точно! Может, пойдём к Амиру, он тебе всё подтвердит, пошли к нему, он там стоит рядом совсем…
– Нет, я пойду домой, – она задумчиво повертела цветы в руке. – На, возьми, мне, пожалуй, не надо.
И ткнула мне в руки букет. Куда мне его теперь?
Я внезапно разозлился. Цветы-то в чём виноваты? Амир говорил, что девушки их любят, даже если дарят незнакомцы, что это для них романтично, а эта…
– Ну и ладно! Тогда я их выкину!
– Делай что хочешь, они твои.
– В мусорку!
– Я поняла, спасибо.
Она хмыкнула. Я пошёл в сторону мусорных баков. Что-то жалко стало букетик, но сдавать назад уже было нельзя. Ещё и смеялась надо мной! Ну, блин…
– Постой! – она подбежала следом и забрала букет. – Жалко стало цветочки. Твоя взяла, шантажист.
– Хорошо. Поставь дома на видное место, любуйся ими и вспоминай обо мне. Как я сижу в тюрьме за то, чего не делал, и страдаю, – пафосно сказал я и побрёл прочь со двора.
– Да стой ты! Коробку-то поможешь нести? Пойдём к твоему Амиру, и вы мне всё расскажете. Только не врать!
– Какое там! Расскажем всё, как было, в самых мучительных и занудных подробностях! – у меня проснулось второе дыхание, я схватил коробку и помчался, хоть она и была тяжёлая. – Да что там такое?!
– Книги же, – напомнила девушка. – Мои. С почты.
– Ты получила посылку со своими собственными книгами? Ты переехала, что ли?
– Я написала книгу и напечатала её в типографии. Двадцать штук. Типография прислала мне их почтой, и я забрала. Буду дарить знакомым. Ещё вопросы? – она явно рассердилась. А я не понял, из-за чего.
– Вообще, их теперь миллион, но если тебе не нравится, я буду молчать.
– Вот и хорошо!
Мы подошли к Амиру, который так и стоял у машины, нервно озираясь по сторонам:
– Я слышал крики, и уже думал бежать на помощь.
– Всё нормально. Знакомься, это…
– Анна, – сказала девушка очень вежливо и мило. Амир представился, и они пожали друг другу руки. Совсем, конечно, не так, как познакомился я с ней.
У Амира на лице сразу же появилась широченная улыбка. Он умел общаться с девушками.
– Как вы поживаете? Простите, что мы вторглись и отвлекли вас, – сказал он.
– Ваш друг сказал, что нужна помощь, ну а у меня слишком много свободного времени, либо я схожу с ума, – Анна вздохнула. – После смерти миссис Абигайл в голове просто каша…
– Понимаю. Вы знали её?
– Это моя соседка! Мы были очень дружны.
– А ещё Анна – писательница, и она только что купила свои собственные книги! – вставил я.
– Помолчи! – дружным хором сказали они. Я поднял руки ладонями вперёд. Окей, окей, больше ни слова. Меня что, одного это удивило?
– Позвольте, я объясню вам всё, – Амир взял Анну под локоток, и они отошли от меня подальше.
Никаких криков, сцен с букетами и тому подобного. Они ходили где-то по улице и мирно беседовали.
Я сел в машину и включил музыку. Сложно было просто ждать и ничего не делать. И, может поэтому, все песни на всех радиостанциях мне не нравились. Сидел и щёлкал, переключая с одной на другую, в бесконечном нервном ожидании.
Через сто лет они вернулись, оба довольные и весёлые. Подошли к машине. Я выскочил из неё как пробка:
– Ну что, ну что?
– Я рассказал Анне всё, что мы делали тем вечером. Она согласилась притвориться твоей подругой, и если следователь будет задавать вопросы, а он точно будет, то Анна ответит всё так, как нужно.
– Взамен мне надо, чтобы вы сфотографировали меня с моей книгой, – прищурилась Анна на меня. – Так что легенду о начинающем фотографе мы как раз поддержим. Не зря же я наряжалась сегодня!
– А я подумал, ты всегда так ходишь, – сказал я.
– Нет, я хотела пофоткаться. И вот так удачно нашла фотографа!
Я неохотно взял её телефон и стал фотографировать. Это длилось вечность. Анна на тротуаре, типа читает свою книгу. Анна на скамейке, типа читает свою книгу. Анна с букетом. Анна с лепестками. Анна без шляпы. Анна снова на тротуаре, на этот раз приподнимает шляпу и загадочно смотрит в сторону…
– Нет, это всё не то. Надо перефоткать! – посмотрела она на результаты.
– Ааааааааа! – взвыл я. – Амир, твоя очередь!
– Нет-нет, я не фотограф, – хмыкнул предатель, преспокойно слушавший музыку в машине, и сделал звук погромче.
– Название книги размытое! Неужели ты не видишь?! А тут горизонт завален! А тут я какая-то жирная. А тут – смазанная… – критиковала Анна каждое фото. И мы стали делать новую тысячу фотографий.
Амир никуда не торопил и наслаждался моими страданиями.
– Мы там на допрос не опаздываем? – спросил я.
– Нет, ещё куча времени! – довольно ответил он.
Спасибо, друг.
Вот так, собственно, мы и познакомились с Анной.
Невидимый допрос
После допроса мы поехали в общежитие. Амир сразу ушёл к себе в комнату, готовиться к экзамену и строго-настрого приказал его не беспокоить. Но вскоре раздалось его бренчание на гитаре. Понятно, не мог успокоиться. Если бы я умел – тоже засел бы поиграть.
Меня мучили вопросы без ответов. Нормально ли всё прошло? Поверили ли моей истории про фотосессию на крыше? Не станут ли заводить дело за хулиганство из-за того, что мы сломали крышу? Следователь ничего такого не сказал, но я сам понимал, что это всё-таки моя вина. И нас с Амиром в любой момент могли привлечь по статье за хулиганство и порчу имущества. Вызовут ли Анну в полицию? Хотя, конечно, вызовут. Она же соседка убитой старушки. Скажет ли она всё так, чтобы ей поверили? Не станет ли следователь выяснять, правда ли то, что мы ему рассказали?
Я понимал, что пересмотрел детективных фильмов, ведь только в них следователи настолько глубоко копают, что готовы выяснять, а когда именно мы с Анной познакомились, и всё такое. В реальной жизни, если нет поводов подозревать во вранье, и когда нужно искать настоящего преступника, никто бы ничем подобным не занимался. Но, с другой стороны, я не знал, как они искали настоящего убийцу, и слишком хорошо понимал, что наше с Амиром вмешательство в эту трагедию не могло не быть теперь подозрительным. Слишком уж случайно мы там оказались. Вот чёрт!
В безумном состоянии, иначе я не мог объяснить, я выбежал на улицу. Мне стало жизненно необходимо проветрить мозги. Всё равно на учебе было невозможно сосредоточиться.
Ноги сами донесли меня до метро, я вдохнул любимый железный запах подземки, а тёплый ветер из вентиляции выдул последние остатки мыслей в голове, и я бездумно поехал куда-то. Сначала планировал, что доеду до центра и прогуляюсь, но в какой-то момент резко пересел на другую ветку и поехал… в направлении квартала Понкри. По пути я думал, какие вопросы надо задать Анне, чтобы хотя бы приблизительно выяснить, где и как искать убийцу. А то, что мы вроде как неплохо поладили утром, вселяло в меня уверенность, что она не откажется рассказать о своей старушке-соседке всё, что знает.
На подъездах не были указаны номера квартир, поэтому некоторое время я потратил, названивая во все домофоны наугад.
– Кто? – хрипловатый голос Анны я сразу узнал.
– Это опять я, Глеб! Я ненадолго…
– Нет. Проваливай отсюда! – неожиданно грубо отозвался домофон и выключился. Ну и дела! Может, она не узнала меня?
Я перезвонил ещё раз и заново представился, уже как «Глеб с букетом». Стыдно было напоминать про букет, но что поделать.
– Пошёл вон, Глеб с букетом! И прекрати сюда ходить!
На третий звонок она даже отвечать не стала.
И что мне оставалось делать? Я сел на детскую качельку во дворе и стал покачиваться на ней. Вокруг были разбросаны окурки и пустые бутылки из-под пива. А сама качелька была наполовину выдернута из земли, поэтому я и не раскачивался слишком сильно – не было опоры.
Я думал. Много думал. Зачем я здесь? Почему меня так резко и грубо прогнала та самая девушка, которая только недавно утром согласилась подыграть перед копами? Что такого произошло за те несколько часов, что мы не виделись? Но ноосфера не желала впускать меня и дать прочитать хоть немного её мыслей. А сам я догадаться никак не мог.
Я увидел, что во дворе курил какой-то человек в шляпе и пальто. Его одежда очень напоминала кого-то… Точно, Корнея! И он стоял около того самого подьезда, где жила Анна и где была убита старушка. Я сощурился, но лица мне было не разглядеть. Но мне показалось, что курильщик тоже пристально смотрел в ответ. «А вот если бы я мог не только читать чужие мысли, и то редко, а ещё и внушать людям свои? Случилось бы то, что сейчас произошло с домофоном?» – подумалось вдруг мне. Я отогнал от себя эту мысль, хоть она и казалась заманчивый. На долю секунды мне показалось, что человек в пальто мне её каким-то образом внушил. Потому что этот бред пришел мне в голову словно извне, при взгляде на него.
Я встал с качельки и пошёл к подъезду через двор, уже уверенный, что видел именно Корнея. Он ведь следил за мной и раньше? Что мешало ему как-то внушить Анне не впускать меня? Непонятно зачем, но мало ли, что у него было на уме. Может, просто постоянно мне мешать.
Приблизившись, я увидел только потемневший от времени и грязи фонарный столб. С его верхушки с криком слетела ворона. Но я был уверен, что на этом месте стоял человек! У меня начались галлюцинации?
Об этом было страшно думать, поэтому я откинул прочь все мысли о последнем часе. Почувствовав раздражение на себя, Анну и свои галлюцинации, я быстрым шагом отправился назад. До метро, а потом в общежитие.
– И как ты только выдерживаешь такое. За девчонками бегать, – сказал я Амиру с восхищением. – Меня это бесит. Чувствую себя придурком, и как будто заранее в чём-то виноват.
– Ну, вот поэтому ты и один, – развёл Амир руками.
– Так и ты тоже!
– Это временно. Мне нравится ухаживать, нравится влюбляться. Я верил, что Марта будет той единственной…
Амир вздохнул и опять ушёл к себе играть. Я сел за учёбу, но очень быстро стал зевать. Бросил, потому что это было бесполезно. Перед сном я зачем-то подумал о том, что любовь и ухаживания за девушками вносили в жизнь Амира краски, хоть и зачастую меланхолические. Я ничего подобного не ощущал. Да и не знал, что вообще могло бы сравниться с тем счастьем, которое приносили мне путешествия в ноосферу.
***
Утром позвонила Анна. Как ни в чём не бывало. Обрадовала тем, что её вызвали на допрос в полицейский участок. Я не мог ждать дома, так что помчался туда. Все знакомые уже были в сборе: и Михалыч, и секретарь, и Анна. На неё я не смотрел. Пошёл к автомату с кофе и налил себе капучино. Кофе я не любил, но чая там не было, а занять себя чем-то хотелось.
– Привет, – сказала за спиной Анна, и я обернулся:
– Чего тебе?
– Грубо, – поморщилась она. – Ничего, просто хотела поздороваться. А я сейчас пойду на допрос. Нервничаешь?
– Конечно. Ты же не захотела вчера со мной обсудить тактику ответов, и я не знаю, что ты можешь там наговорить, – проворчал я и отошёл в сторону со стаканчиком в руке. Анна стала наливать кофе себе:
– Положись на меня. Я найду, что сказать, – широко улыбнулась она. Ну и как это понимать? Вчера мне нахамила, не пустив на порог, а сегодня – сама приветливость. Одним словом – девушки! Одета она снова была в брючной костюм, но скромно, без всяких шляп и перчаток, в отличие от вчерашнего.
Я сел в коридоре у кабинета следователя и стал ждать. Анну вызвали на допрос, а меня никто никуда не звал, и делать мне было нечего.
Это был самый скучный и унылый час в моей жизни. Не происходило ровным счётом ничего.
Наконец из кабинета следователя вышла Анна. По ней было непонятно, как прошёл допрос, но и угрюмой она не выглядела. Секретарь позвал в кабинет меня.
– Ну что ж, Глеб Викторович Андреев, – вальяжно протянул Михалыч, развалившийся в своём кресле. – Пока что подозрения на вас всё равно остаются, но нам нужно будет за вами проследить. Правдивы ли ваши показания, и правдивы ли показания мисс Анны. Тёмные вы лошадки, конечно, своими фотосессиями все мозги мне запудрили. Ну что ж, в следующий раз увидимся на похоронах.
– Что?
– А что? Завтра похороны миссис Абигайл. Той самой вашей старушки. Вы придёте туда со своей девушкой Анной Асафьевой, а мы придём, дабы почтить память миссис Абигайл и заодно опять с вами свидеться. Так что до скорой встречи!
Я вылетел из кабинета и набросился на Анну:
– Что ты там наговорила?! Мы пойдём на похороны? Как пара?
– Но ты же сам просил подыграть тебе, – пожала она плечами. – А я пойду на похороны соседки. Было бы странно, если мой парень не поддержал бы меня на таком событии.
– Я просил только подыграть, что ты меня знаешь, и мы приятели!
– Ну, вот я и подыграла. Но для достоверности пришлось немного приврать. Они от меня не отставали, и я подумала, что любовная история лучше подойдёт и вызовет меньше подозрений. А теперь ты подыграешь мне, и мы пойдём на похороны миссис Абигайл, – сказала Анна – Не понимаю, чего ты злишься.
У меня завтра очередной экзамен! А, впрочем, ей было всё равно. Так что я не стал ничего говорить и только махнул рукой. Похороны так похороны.
– Я могу немного опоздать, – только и смог предупредить я.
– Но лучше не надо, – ответила Анна.
Она в лучшем мире
В помещении стоял запах ладана, духов и цветов. Экзамен я утром сдал быстро, получил свою заслуженную «тройку» и сразу помчался сюда. Но всё равно немного опоздал. Священник уже отпел покойную.
Было много людей. Трагическая гибель старушки собрала и родственников, и соседей и просто любопытных. Не обошлось и без вежливо-холодных полицейских, уже знакомых мне по допросам.
Я стоял рядом с Анной, и мы оба помалкивали. Каждый думал о чём-то своём.
– Ты хорошо её знала? – решил спросить я.
– Это моя соседка по подъезду. Конечно, хорошо! У всех нас не просто соседские, а очень дружные отношения. Мы все с ними знакомы всю жизнь. Новых жильцов в нашем доме почти никогда не водится. А я живу там со смерти моей бабушки. И, возможно, миссис Абигайл заняла то самое место близкого человека для меня.
– Соболезную.
– Спасибо. Я хочу верить, что она сейчас в лучшем мире. И она прожила достойную жизнь, – серьёзно ответила Анна, что заставило меня внимательнее на неё посмотреть. Такая спокойная и мудрая реакция вызывала уважение.
– Но её смерть… – заговорила Анна снова, впервые прямо взглянув на меня. И её голос немного задрожал. – Что за зверь это сделал…
– Мы обязательно найдём его, – я непроизвольно протянул руку и сжал её ладонь. Это длилось всего секунду, и мы сразу неловко разняли руки. – Поверь на слово. Найдём!
– Ладно, – сказала она безразлично. Конечно же, не поверила. Ну и ладно, ведь она не знала о моём даре. – Прошу прощения за то, что грубо говорила вчера по домофону. Мне было… плохо.
– Почему?
– Ты же видел, что я шла с коробкой своих книг. Когда я держу в руках собственную книгу, мне обычно нереально радостно, но вчера был не тот день. Сначала я сходила на почту, забрала свеженькие книги, только-только из типографии, мне не терпелось быстрее полистать, понюхать запах бумаги, а потом… Я случайно узнала, что мою прошлую книгу выставили на распродажу. Причём сделал это тот человек, которому я её отправила в подарок, с открыткой и автографом, от души. И мне стало совсем паршиво. Да и книгу эту никто не купил. Даже на распродаже!
Договорив, она отвернулась и уткнулась лицом в платок.
– Ну-ну, девочка. Мы все скорбим, но она сейчас в лучшем мире, – погладил её по плечу стоявший рядом пожилой мужчина. Скорее всего, сосед по подъезду. Я подумал о том, что сам я не знал почти никого из своих соседей по подъезду, где мы с родителями прожили почти двадцать лет. А у этих людей было что-то общее, они все выглядели большой семьёй, и это было неожиданно трогательно.
Анна вытерла лицо, поговорила с успокаивавшим её мужчиной и снова повернулась ко мне:
– Извиняюсь. Я не хотела разводить сопли, особенно здесь, сейчас. Это так тупо… Просто вспомнила, как миссис Абигайл читала именно эту мою книгу и как она поддерживала меня, говорила, что я гений. Ха! Она даже сама, не умея пользоваться Интернетом, зарегистрировалась на читательском сайте, чтобы поставить там всем моим трём книгам самую высокую оценку…
Анна опять всхлипнула и отвернулась. Я решил оставить её побыть наедине с собой и подошёл к полицейским.
– Девушка твоя, как я смотрю, убита горем. А, казалось бы, покойница – всего лишь её соседка, – заметил Максим Михалыч, поглаживая подбородок.
– И что? Они дружные соседи. Все друг друга знают, ходят в гости, поддерживают.
– Да-да, она нам это тоже говорила. Да и с другими соседями мы уже пообщались. Похожи на одну большую итальянскую семейку, хм-хм. А где итальянская семейка, там и тайны. Сложно будет до чего-то докопаться.
– Все они могут дружно прикрывать друг друга! – с важным видом вставил секретарь, продолжавший строчить в своём блокноте даже здесь, на похоронах. Чего ему было там писать? Может, просто свои «гениальные» мысли, наподобие той, что он сейчас выдал.
– А чего ты девчушку-то свою бросил? Ей грустно, а ты тут с нами прохлаждаешься. Нехорошо, – ухмыльнулся Михалыч.
– Перенервничал, – буркнул я. И вернулся к Анне. Она разговаривала с устало выглядевшей женщиной лет тридцати с небольшим.
– Знакомьтесь: Глеб, София, – представила она нас друг другу.
– Это моя бабушка, – кивнула женщина в сторону гроба.
– Как вы? Держитесь? Соболезную вашей утрате.
– Да, спасибо. У неё была хорошая семья. И хорошие соседи, – грустно улыбнулась София Анне и отошла от нас к столу с закусками. Она взяла там бокал шампанского и залпом выпила его.
– Тупая стерва, – внезапно прошептала Анна, с неприязнью глядя на женщину. – Она только и ждала наследства.
– Откуда ты это знаешь?
– Миссис Абигайл сама говорила, что так и будет. И показывала её сообщения. Эта драгоценная внучка не поздравляла её даже с днями рождения, не вспоминала и не приезжала. Единственное, что она помнит, так это то, что бабушка не отдала ей в подарок свою квартиру, когда у неё родился сын: не уехала в дом престарелых, а вместо этого предпочла сама жить в своей же квартире. «Нагло шиковала» там одна, пока родственники «ютились втроём в ужасных условиях».
У Анны снова навернулись слёзы, и она вслед за Софией тоже поспешила к столу за бокалом. Я последовал за ней.
Продолжая потихоньку наблюдать за гостями, я не ощущал присутствия убийцы. Копы зря сюда пришли. А может, это мой дар ослаб, ведь уже пару дней он не проявлялся. И я уже скучал по нему. Два дня – конечно, не самое долгое время. Стоило заболеть, испытать нервные потрясения или просто заиметь плохое настроение, и у меня пропадало состояние, нужное для связи с ноосферой. И в такие периоды потери своего дара мне становилось страшно. Вдруг он однажды исчезнет навсегда?
– Приветствую, джентльмены. Простите за задержку, – появился рядом с полицейскими очень знакомый тип в шляпе и чёрном пальто.
– Ты! – прошипел я. Не задаваясь вопросом, как я расслышал, о чём говорят в нескольких метрах от меня, я снова зашагал к копам. Рядом с ними стоял Корней, этот отвратительный прилипала.
– Ты собрался постоянно меня преследовать? – тихо, но угрожающе (надеюсь) произнёс я.
– Не понимаю, о чём ты. Вообще-то, я пришёл почтить память почившей и встретиться с коллегами, – нахально ответил Корней.
– Коллегами?
– Да, мы сотрудничаем по известному тебе делу. И прошу не мешаться под ногами, – Корней отвернулся и заговорил с Михалычем. Значит, у его секты есть прямая связь с полицией. Чем они друг другу полезны? Ну, полиция понятно, всегда может быть нужна. Но чем полиции-то полезна его секта? Может, и правда, они как-то помогали искать преступника? А значит, они могли знать больше, чем я, а всё, что знал я, так это мысли убийцы: «Не успеваю… Тогда хотя бы шею сверну». И его ауру, которую я мог ощутить в его присутствии, но это было бесполезно, когда его не было рядом.
Ощущая себя ни на что не годным в поимке убийцы, я решил быть полезным хоть кому-то и снова подошёл к Анне. Она была уже в том состоянии, в которое девушки быстро приходят, выпив пару бокалов шампанского. Глаза блестели, и появилась непривычная разговорчивость.
– А знаешь что? – сразу же заговорила она с этим лихорадочным блеском в глазах, как только я приблизился. – Я же до сих пор так и не попрощалась с ней сама! Мне было страшно.
– Ты имеешь в виду, – я кивнул в сторону, где располагался гроб, уставленный вазами с цветами так, что его было почти не видно. – Ты не подходила туда?
– Нет, – нервно хихикнула Анна, как будто раскрывала страшный секрет. – Я же знала её так хорошо, и она до сих пор живая для меня… А если я увижу, какая она сейчас, я не знаю… Мне не хочется верить, что это правда. Но я думаю… Это глупость, конечно. Но мне кажется, она бы обиделась, что я не подошла. Но я ужасно боюсь!
– Ты права. Она точно обидится. Точнее, расстроится, она же поддерживала тебя. Поддержи и ты её в последний раз, – не обращая внимания на вытаращенные глаза Анны из-за того, что я говорил об умершей в настоящем времени, взял её за руку: – Давай вместе подойдём. Я же тоже так и не подходил туда. Вместе будет не так страшно.
Мне и не было страшно. Скорее, я просто не хотел. Но Анне нужно было подойти. Так что мы неловко побрели в сторону гроба. Там так сильно пахло цветами! А старушка казалась не такой старой, как я её запомнил. Черты лица разгладились, как будто она нашла успокоение.
Следов преступления на теле не было видно. Шея была укрыта шарфиком, как будто старая леди просто спала. На лице – яркий вечерний макияж. Он ей очень подходил, как ни странно.
– Моя работа, – гордо сказала девушка с другой стороны гроба. Я поднял на неё взгляд. Она протягивала свою визитку Корнею, который тоже внезапно появился здесь. – Я танатопрактик. Гримирую усопших. Между прочим, заняла первое место в стране на соревнованиях в прошлом году!
– Благодарю, – слегка поклонился Корней и спрятал визитку в карман пальто. – Наслышан о вас. Никогда не знаешь, какие специалисты пригодятся.
– Ха-ха, это точно! А моя работа рано или поздно пригождается всем, – усмехнулась девушка, с удовольствием продолжая светский разговор.
– Пойдём отсюда, – прорычала Анна и метнулась прочь. Я догнал её около туалета, куда она побежала рыдать.
