Ловец из ноосферы

Потом мне дали место в общежитии, я перестал вставать в пять утра, чтобы успеть на поезд из Хомтауна в Ивсити, а на гитаре соседа Амира никак не получилось научиться взять хотя бы три аккорда. И я вернулся к мечте стать следователем.

Что-то я отвлёкся. Как бы так подойти к моменту, когда всё пошло не по плану? А никак. Просто однажды, не помню точно день и время года, но всё изменилось. Я сидел на первой паре и, как обычно, безуспешно боролся с сонливостью. Подбородок упорно съезжал с подставленного под него запястья, да и локоть как-то неустойчиво упирался в стол. Я был в шаге от того, чтобы всё-таки свалиться лицом прямо на парту. Но было совестно перед профессором, которого все студенты и так плохо слушали из-за его непонятных лекций по философии.

«Живое природное тело… Живое вещество… Совокупность организмов в биосфере… Науч. мысль… Теор. соед. природ. и научн,» – записывал я в тетради слова профессора отрывками, даже не пытаясь уловить мысль или хотя бы успеть записать её целиком. Если в начале конспекта ещё были хотя бы полные слова, то уже к середине пары расшифровать свои собственные тетрадные записки я не смог бы и сам. А впереди было ещё больше половины лекции. Часы словно остановились, давая профессору волю полностью уплыть в свои никому не понятные рассуждения.

Многие мои приятели-однокурсники к концу первого года учёбы вообще перестали посещать занятия. Было скучно, не с кем поболтать. И я постоянно теперь сидел за партой с девчонками: то с одной, то с другой. Или вообще один.

– Ты пишешь одно слово поверх другого, – хихикнула соседка по парте. – Может, сыграем в «морской бой»?

– Не хочу, – буркнул я. Мне этот «морской бой», мягко говоря, надоел. Соседка, как я посмотрел, даже не напрягала себя конспектированием и просто рисовала в своей тетради. Рисунки разных фей с крылышками внешне подозрительно напоминали её саму.

– Лучше бы меня нарисовала, – сказал я. И тут же монотонный голос профессора резко прервался. Я поднял голову от рисунков соседки и увидел, что препод навис прямо надо мной.

Самое странное пошло дальше. Он, раньше всегда игнорировавший болтовню студентов, начал меня отчитывать и стыдить на всю аудиторию за то, что болтал на паре, потом посмотрел в мой конспект, сказал, что он такой же позорный, как и я сам, и что на экзамене мне будет очень тяжело. И отпустил всех на перерыв.

Моя соседка, вообще не писавшая конспект, довольно упорхнула. Я остался переписывать конспект «по-нормальному». Злиться смысла не было. Просто мне не повезло вякнуть что-то в неподходящий момент и попасться преподу на глаза.

После короткой перемены профессор внезапно решил не продолжать лекцию. Он сказал:

– А теперь Глеб Андреев расскажет нам, что означает понятие «ноосфера».

Это понятие профессор вдалбливал в нас почти целый год, и никто толком не понимал, о чём он говорил всё это время. Удивился ли я тому, что он вызвал меня отвечать? Конечно, нет. Молчать в ответ было самой плохой стратегией, поэтому я открыл рот, до последнего не зная, что ответить, и понеслось:

– На Земле есть разные сферы. Есть атмосфера, гидросфера, литосфера биосфера. Воздух, вода, земля, природа и животные. А есть ещё ноосфера – это невидимая материя, которая влияет на весь мир. В ней витают все знания, мысли и идеи всех людей. В будущем, как утверждал учёный Вернадский, человечество изучит окружающий мир до такой степени, что все накопленные знания из ноосферы напрямую смогут управлять природой и техникой. И каждый человек сможет проникнуть в ноосферу, получить оттуда любую информацию и использовать её на благо. Надо просто продолжать изучать и беречь природу, вот.

К концу своей речи я неожиданно осознал, что понимаю и помню всё, что профессор талдычил на лекциях.

– Все ли спокойно приняли эту идею Вернадского? Не звучит ли то, что вы сказали, как магия? – задал вопрос профессор, сразу переставший на меня грозно смотреть и сменивший тон.

– Конечно, нет. Многие учёные сказали, что это эзотерика, и что Вернадский выдумщик и этот, как его… утопист, вот.

«И я с ними согласен. Бред какой-то», – хотелось добавить мне своё ценное мнение, но я ещё не настолько сошёл с ума.

– Как знаешь, – внезапно ответил профессор, как будто прочитал эти мысли, и непонятно улыбнулся.

Не знаю, откуда я взял всю эту информацию, причём оттараторил её без запинки. Как в известной поговорке: студент ничего не знает весь семестр, но на экзамене резко всё вспоминает. По глазам профессора я понял, что сказал что-то близкое к правде. Такое чувство, что мой мозг выудил откуда-то из подсознания всё, что раньше слышал на лекциях, объединил это в слова и предложения, и вложил в мой открывшийся сам собой рот. Видимо, это просто впиталось само собой.

Он поставил мне высший балл и больше никогда не обращал на меня внимания, хоть я и бывало, отвлекался, спал и разговаривал на лекциях. Профессор явно посчитал, что я понял, о чём он говорил. И на экзамене мне было проще всех. Снова попался билет про ноосферу. А я так сам и не понял, как это всё тогда из меня на лекции вылетело.

А понял я это немного позже.

Это был день, когда выпускники школ писали вступительные тесты в университет. Я окончил свой первый курс обучения, но по некоторым предметам всё-таки имел долги. И мне предложили отработать их наблюдателем на экзаменах: я помогал раздавать листы с тестовыми заданиями, и следить, чтобы никто не списывал. Мы, наблюдатели, засекали время, а абитуриенты в аудитории пытались быстро решить тесты. Среди этих выпускников была сестра моей одноклассницы из Хомтауна по имени Виктория. Очень симпатичная внешне девчонка, и очень скромная, она ни с кем не общалась и никаких вопросов не задавала. Села и сразу молча уткнулась в тест.

А пока я сидел и лениво наблюдал за будущими студентами, пишущими тест, и одновременно за мухой, пытавшейся вылететь из аудитории через закрытое окно и бившейся об него с завидным упорством, я вдруг услышал это. В моей голове внезапно возник вопрос: «В каком году Юлий Цезарь стал великим понтификом?!» Вместе с ним я ощутил настоящую панику, как будто если прямо сейчас не отвечу, то провалю экзамен. Это было как кошмарный сон школьника наяву. Ведь я уже своё вступительное тестирование давно сдал. Чего мне было волноваться?

Случайно я посмотрел на Викторию. Девчонка сидела с огромными вытаращенными глазами и паниковала, глядя по сторонам, как будто искала, кто ей поможет. И я сразу понял, что это именно она не может ответить про Цезаря. Откуда-то я знал и её другие мысли: её мечта об историческом факультете висела сейчас буквально на волоске. Если она не сдаст тест лучше всех, то придётся поступать в другой вуз, куда хотели её родители, а не она сама. Эти мысли так резко стали моими, как будто Виктория не думала, а кричала мне прямо в ухо. А потом началось нечто ещё более странное.

У меня стало резко покалывать кончики пальцев и спину, как бывает, когда сидя или лежа пережмёшь ногу или руку, и потом распрямляешь, и кровь болюче начинает по ней течь как будто бы заново. Так вот, я внезапно ощутил, как это покалывание – «бурление крови», во мне нарастает и нарастает. У меня быстрее забилось сердце, уши как будто заложило, мне захотелось… Только не смейтесь. Ну, в общем, почему-то я был уверен, что если сейчас подпрыгну, то взлечу. Не хотите – не верьте, но я это точно знал.

Солнечный свет в аудитории резко стал неприятным настолько, что глаза сами собой зажмурились. Я прикрыл их, не в силах сопротивляться. В тот же момент меня куда-то потянуло. Счёт времени я не мог вести, потому что как будто мысленно взлетел, перестав существовать сам, а мир перестал существовать для меня. Всё тело, каждой клеточкой, чувствовало это покалывание бурлящей крови…

И я не могу объяснить словами, как, но понял, что нахожусь не в своём теле, а в каком-то пространстве, где я частица, а вокруг миллиарды таких же частиц. Я чувствовал чужие мысли и мог впустить в себя любую информацию, если только не перестать испытывать это ощущение полёта среди частиц и покалывания крови. При желании я мог уловить, о чём думал каждый человек в аудитории, их мысли были так близко. Каждая мысль мерцала яркой фиолетовой искрой, и для того, чтобы это увидеть, зрение не требовалось. Только протяни руки и хватай любую искорку. Но в тот раз я искал не мысли, а знание. Точную дату. И я видел, что множество других искр вокруг меня – это информация. Надо было только найти нужную.

Длилось это прекрасное зависание около секунды, потому что я открыл глаза, а ничего не изменилось. Зато я теперь знал про Цезаря. И я поймал взгляд Виктории и показал ей на пальцах цифры: сто шестьдесят три. Она счастливо улыбнулась и бросилась писать тест дальше. Ощущение легкости, эйфории и отсутствия посторонних мыслей сразу же прошло. Тело тоже чувствовало себя как обычно, и я понял, что короткое путешествие в ноосферу (это же была она?) закончилось. Мне стало грустно. Но я стал надеяться, что это был не единственный раз.

И он был не единственный. И моя жизнь стала совсем другой.

А Виктория поступила на исторический факультет, как она и мечтала. Она правильно ответила на девяносто девять из ста вопросов теста. Это был лучший результат из всех, и её приняли на единственное свободное бесплатное место в элитной академии в Санкт-Петербурге. Ни до, ни после экзамена она ничего не говорила, как и не спросила, откуда я узнал, о чём она думала, и что надо ей подсказать. Возможно потому, что единственным неправильным ответом в её тесте оказался тот самый, про Цезаря.

Ну, что тут скажешь. Ноосфера так легко не даётся! Но это была только первая попытка…

Три, четыре, пять. Глеба идут искать

– Одну секундочку! – заорал Амир, на ходу натягивая рубашку «для гостей», чтобы открыть дверь. Обычной домашней одеждой нам служили шорты и майки. Для посетителей же принято было одеваться. «Мы должны быть джентльменами даже в общежитии», – говорил он всегда.

– Спокойно, тихо, – я опередил его и подкрался к входной двери. Мы никого не ждали в гости. Так что неплохо было бы подслушать, кто там пришел.

– Тссс, – шепнул кто-то за дверью. – Не суетись. Мы их напугали.

Я подождал второго звонка в дверь. Амир к тому времени полностью оделся и стоял на пороге своей комнаты. Но у меня было нехорошее предчувствие, и я не спешил открывать.

Когда второй звонок истерически проорал несколько секунд, я отозвался:

– Кто там?

– Мы к Андрееву, – раздался за дверью нетерпеливый девичий голос. Смутно, кстати, знакомый.

– Я не жду гостей, до свидания, – ответил я и собирался уже вернуться в комнату, как мужской голос за дверью сказал:

– Мы насчёт старушки из квартала Понкри.

– Это полиция, – побелел от ужаса Амир.

Я несогласно помотал головой. Это явно была не полиция. Тогда кто?

– Вы ошиблись адресом, всего хорошего! – крикнул я двери и отошёл. – Не вздумай открывать, это какие-то придурки, – шепнул я другу. Амир охотно скрылся у себя, тихо цокнув языком. Из его комнаты снова донеслось умиротворяющее бренчание на гитаре, которое до этого прервали наши нежданные гости. Он весь вечер сочинял новую песню о невзаимной любви. Я сходил на кухню, чтобы сделать себе пару бутербродов, и пошёл в свою комнату. «Когда ты танцуешь с другим, я хочу, чтобы ты вспомнила обо мнееееее», – доносилось из комнаты завывание Амира в сотый раз. Никак не мог рифму подобрать, бедный.

Едва я вошёл, то застыл на месте: в моей комнате были люди. Двое. Парень в плаще и в шляпе, выглядевший как какой-нибудь сыщик из чёрно-белого старого фильма. У него и усики, и бородка имелись, поэтому сначала он показался мне старше. В руке он держал длинный зонт-трость. А рядом с ним стояла девушка, тоже в черном пальто и берете. Это была Арина – да-да, та самая занудная староста с моего факультета. Арина, которая сейчас должна была поглощать пиццу и смотреть кино с моими бывшими однокурсниками Уинстоном и Джонатаном на другом конце города.

– Это ещё что такое? Ты как сюда… Вы как сюда попали?!

Арина была очень довольна собой. Она улыбалась во весь рот:

– Пришлось поспешить к тебе в гости. Есть дельце.

– Какое ещё дельце? Вы частную собственность нарушаете, аллё!

– Не привлекай внимание соседа, – вмешался парень. – Говори тише.

– Вы совсем оборзели? В моём доме так вламываться, да ещё и командовать? Ну, вообще… – возмутился я. Но всё же сбавил громкость. Не хватало ещё Амиру это услышать, он и так перенервничал вчера.

– Заметим, справедливости ради, что это не твой дом, а студенческое общежитие, – занудно поправила меня Арина.

– А ты вообще как тут оказалась? Следила за мной? – прищурился я. Она не вызывала у меня тревоги, а вот насчет парня я пока не понял. Но вряд ли они оба были как-то опасны. Хотя их подозрительное проникновение в мою комнату… Ну, признаю, мне было не по себе.

– Срочный вызов на работу. Я передвигаюсь быстрее, чем метро, – нагло ухмыльнулась Арина. – Ты это мог сейчас заметить, – обвела она рукой комнату.

– Это я – ваша «работа», что ли? А сюда вы как пролезли? – не успокаивался я.

Парень громко и тяжело вздохнул.

– Если ты соизволил бы дать гостям присесть и спокойно, с толком и расстановкой всё объяснить, мы могли бы не тратить столь много драгоценного времени на ерунду.

– Вы не гости, я вас не звал! – упёрся я. Занудство, видимо, заразно. Они оба мне не нравились, и желание выставить их вон было очень сильным. Но было ли мне интересно, как они попали в комнату? Да. Поэтому отпираться дальше не было смысла. Да и они вряд ли отстали бы так просто. Не драться же. В общем, любопытство победило.

– Ладно уж, садитесь. Только ненадолго, – сказал я и, не удержавшись, проворчал себе под нос: – Козлиная бородка.

Тип в шляпе, конечно же, всё услышал и невозмутимо переспросил:

– Что?

– Что? – ответил я.

– Проехали, – сказала Арина. Она уселась на подоконник и начала выпендриваться: – Значит так, Андреев. Сейчас ты узнаешь обалденную новость, от которой упадёшь! Так что тоже присядь.

«Ну, чисто училка. «Андреев», блин», – подумал я, на этот раз не вслух.

– Мы знаем, что у тебя есть одна особенность, – продолжила Арина. – Не спрашивай, откуда. Это ты сможешь узнать только если… Неважно. И ты используешь эту свою особенность в одиночку и скрываешь ото всех. Так вот, есть тайная группа людей, таких же, как и ты.

– Мы тоже знаем, как проникнуть в ноосферу, и использовать её силу. Только мы делаем это не слепо по наитию и не в одиночку, – вклинился парень. – Наше тайное общество изучает ноосферу как науку. Мы копим эти знания, делимся ими друг с другом. Наша цель – привести мир в порядок. Мы прекрасно знаем, что ноосфера – это не сказки, а настоящая часть мира, которая вскоре будет им управлять. И нам нужны люди, владеющие даром проникать в ноосферу, активные и способные. Поэтому мы пришли к тебе. Хотим предложить сотрудничество.

Я молчал и ждал продолжения. А что тут можно было ответить? Они были похожи вовсе не на учёных, а скорее на тех людей, которые перед выборами ходят по домам и всех агитируют и собирают подписи. Я, конечно, всегда надеялся, что есть ещё другие люди с таким же даром, как у меня. Но сейчас их разговор напоминал какое-то заманивание в секту. И вообще, парень в шляпе мне не нравился всё больше и больше.

– Смотри, он тебя абъюзит. Не даёт самой договорить и перебивает. Типичный мужлан, – сказал я Арине.

– Не испытывай моё терпение, – кашлянул парень. – Что по существу-то скажешь?

– Я тебя даже не знаю, хотя воспитанные гости представились бы для начала.

– Моё имя вряд ли что-то скажет тебе. Ну, так и быть. Меня зовут Корнелиус Ван Феллер Третий. Я наследник древнего рода Ван Феллеров и продолжатель нашей фамильной традиции. Мои отец, дед и прадед тоже возглавляли наше Общество Сферы. Можешь звать меня Корней.

Гордость его распирала такая, которую сложно изобразить нарочно. Да и Арина не хихикала. Если это и был розыгрыш, то она хорошо держалась. Я решил не стебаться над его именем. Парню, кстати, оно подходило как влитое.

– Ну, а я простой человек, Глебка Андреев. Наследник папы с мамой, студент заочного юридического факультета. Немного подрабатывал этой весной в кофейне «Братья Кексики» на проспекте Вернадского. Иногда играю в Доту. Нравится вкусная еда, любимый суп – рассольник. Но вы уже это и так знаете, раз следили за мной. Так кто же вы? Частные детективы, миллиардеры, плейбои и мизантропы?

– Смотри, петушится перед тобой. Хочет насмешить шутками-самосмейками, чтобы потом залезть под юбку. Типичный мужлан, – сказал Корней Арине.

– Я не так разговариваю! И не корчу такую рожу! – возмутился я.

– Вообще-то было очень похоже на тебя, – возразила Арина. – Слушай, мы понимаем, что ты пытаешься оттянуть время. Ты знаешь, что мы пришли не просто так, и никуда от нас не денешься. И сопротивляешься только из вредности, хотя самому явно интересно, что же мы хотим тебе предложить.

– Не-а, не интересно. Я могу даже, если надо, отчислиться из универа и переехать в другой город или страну. Если вы будете меня доставать, я найду способ от вас избавиться.

– Но почему? Ты же не можешь сейчас не сгорать от любопытства, это у тебя врождённое. Ты же лопнешь, если не узнаешь!

– Типичная ошибка девчонок в том, что они уверены, что всё про всех знают, – пожал я плечами. – И почему вы оба так разговариваете, как будто вы – один большой сиамский близнец? Всё «мы» да «мы». За себя бы говорила.

– Каждый из нас – часть ноосферы, и ноосфера – часть каждого из нас. Мы одно целое и одновременно частички всего сущего, – изрёк Корней. Кое в чём он был прав. Они оба уже раздражали меня вместе, как единое целое. И напрягали. Что же они про меня знают? Как сюда попали? Зачем про убитую старушку упомянули? Ничего хорошего это не предвещало.

– «Перестань сниться мне по ночам, и я смогу забыть тебяяяя», – раздалось в повисшей тишине пение Амира из-за стенки. С рифмовкой у него точно была какая-то беда.

Я сильно хотел, чтобы незваные гости как можно быстрее убрались прочь. Пора было высказаться.

– Звучишь, как повёрнутый сектант. Именно поэтому я и не хочу вас выслушивать. Вы пришли нагло, без спроса, чтобы испортить мне вечер и заманить в свою секту. А я ничего подобного не хочу, поэтому даже врождённое любопытство внутри меня решило не разевать свою варежку и подождать, пока вы уйдёте. Я одиночка, и хочу оставаться одиночкой. Ещё не хватало потом задолжать какой-то секте за непонятно какие новые знания и сомнительное покровительство, или что вы там хотите предложить. Такие долги дорого могут обойтись. Тем более, если речь и вправду касается ноосферы. А я ничего у вас не просил и не собираюсь. Мне от вас ничего не надо. Перестаньте что-то вынюхивать обо мне и проваливайте!

Может, я слишком громко говорил, потому что бренчание гитары и пение ненадолго стихло за стеной. Корней цокнул языком. Пока Амир не продолжил играть дальше, они с Ариной молча ждали с недовольными лицами.

– Кхм, ну мы ведь тогда можем и по-другому поговорить, – сказал Корней, покачивая ногой. На ободранной табуретке он сидел, как будто это трон: с прямой спиной, но при этом в полурасслабленной позе. Как будто это он тут главный, а не я, хозяин комнаты. Я-то, в свою очередь, всегда сидел только в позе креветки.

– О чём я и говорю. Вот ты и показал настоящее лицо своей корпорации! – хмыкнул я. – Давление начал оказывать? Абъюзер!

– Ладно, смотри, – Корней полез в карман своего тренча. Я надеялся, что там было не оружие. Параноик я знатный, конечно: в его руке оказался всего лишь конвертик. Он достал оттуда бумажный фотоснимок и протянул его мне: – На, полюбуйся.

На этом снимке был я.

Оставайся, мальчик, с нами

Когда это фото было сделано, я не помнил: просто какая-то фотка, как будто на паспорт. Обычная, в общем. А ещё сзади неё были подписаны моё полное имя, дата рождения и адрес общежития. Спасибо, хоть не родительского дома.

– Это фото уже пару лет хранится в нашей базе данных. И частенько всплывает, когда мы узнаём о каких-нибудь подозрительных ситуациях. Например, вчера этого парня видели бегающим около дома номер восемнадцать в квартале Понкри, где обвалилась старая крыша в квартире пожилой леди. А саму эту леди обнаружили убитой: кто-то свернул ей шею и сбежал, незамеченный соседями. Хотя шум, конечно, слышал весь квартал. А всего лишь пару месяцев назад это фото опять мозолило нам глаза, когда очевидцы видели именно такого парня в баре, где дают концерты местные рок-группы. Он был рядом с музыкантом, который тем вечером здорово подрался с участником другой группы после их концерта из-за того, что тот якобы украл его песню. Песня, кстати, полный отстой, не понимаю, из-за чего там вообще было драться. Я послушал из интереса.

Тот музыкант называл себя Лексус и был абсолютно никому неизвестен, в том числе и мне. Но в баре во время выступления группы я случайно услышал его мысль, буквально кричавшую: «Это же моя песня!» Я подсел к нему за стол познакомиться, сказал, что знаю его. Лексус сделал вид, что рад, но он вряд ли меня толком слушал. Внимание его было приковано только к группе на сцене, пока украденная песня не закончилась. А я в это время попытался подслушать мысли их менеджера и услышал: «Чёрт, тут Лексус… Он же никуда не ходит, как он здесь оказался! Надо быстрее выпустить песню на студии, пока он не прочухал, что она его». Но Лексус, конечно, узнал свою песню, которую слышала до этого лишь пара его фанатов, а теперь её играла на сцене более успешная группа. Злой и обиженный, он сразу после концерта подошёл выяснять отношения с группой. Закончилось всё дракой, но я догнал его на пути из бара, откуда выгнали всех драчунов. «Тебе нужно обнародовать их переписку, вот пароль менеджера». Не отвечая на его расспросы, я убежал. После этого Лексус публично доказал воровство своей песни, стал довольно известным и даже на днях дал первый концерт, но я на него, разумеется, не пошёл. Но всё равно, как теперь было ясно, не остался незамеченным.

– Ещё отмотаем время немного назад, – продолжал Корней. – Этот же парень с фото, ну, или его брат-близнец, участвовал в судебных разборках: дело двух супругов, которые разводились и делили имущество. Внезапно выяснилось, что жена скрыла от мужа целую квартиру! Причём, когда они там жили, муж несколько лет исправно платил арендную плату, не подозревая, что эти деньги он платит собственной жене через одного из её дальних родственников. Если бы не какой-то незнакомый паренёк, который был с мужем на суде, правда так и не выплыла бы. Но он удачно вовремя сбежал из здания суда. Возможно, разгневанная жена и её семья до сих пор пытаются найти, что же это за новый друг такой появился у обманутого мужа, который раскрыл её маленький секретик, да ещё теперь и придётся выплачивать бывшему супругу компенсацию за моральный ущерб. Эти люди не обременены моральными принципами и очень сердиты, так что не завидую тому парню, если они его всё-таки найдут.

Я уже подзабыл, где услышал мысли той жены, но помнил, как я следил за ней на улице, чтобы найти дом, а потом расспрашивал её соседей, чтобы найти обманутого мужа. Было весело. Зато потом убедить мужа в том, что я дальний родственник жены, и поэтому знаю про обман с квартирой, совсем не составило труда. Это был самый простой случай, потому что тот человек сразу поверил мне без лишних расспросов и доказательств. Так же легко, как он в своё время верил и хитрой жене.

– А теперь вернёмся во времена предновогодней суеты. Месяц декабрь, место действия – довольно дорогой и хороший ресторан. Его владелец планировал устроить массовое отравление, чтобы временно вывести из бизнеса своего конкурента, который пришёл туда на корпоратив. Он чуть не подставил молодого наивного поварёнка, подменив его коронные трюфели в сметанном соусе ядовитым грибом-двойником. Но наш знакомый паренёк с фотографии под видом блогера просочился на кухню и заранее предупредил бедолагу-повара. Тот сразу вызвал санитарную службу, и владельца ресторана с позором арестовали. Теперь тот повар открыл собственный гастробар и стал в нём шеф-поваром. В некоторых газетах написали про этот случай, хоть и не на первых полосах. Но мы-то всё замечаем.

Конечно, я помнил, чем закончилось моё первое и пока что единственное посещение очень дорогого ресторана, в который мы с однокурсниками пошли отпраздновать сдачу сессии. Было очень тяжело прорваться на кухню, и мы устроили маленькую диверсию. Я «признался» однокурсникам, что веду блог про рестораны, и они меня прикрыли. Но потом пришлось придумывать для них отмазку, почему я с этим блогом резко завязал и почему не могу дать на него ссылку. Это было труднее всего объяснить.