Ловец из ноосферы
– Ладно, понял, – мрачно сказал я, когда Корней замолчал и выжидающе уставился на меня. – Я у вас под колпаком.
– Хорошо, что только у нас. Пока что.
– Одного не понимаю. Про меня в газетах не писали и нигде не упоминали уж точно! Откуда вы-то всё это знаете?
– Ты использовал ноосферу. Этого достаточно.
– Случай с лифтом в доме Джонатана! – вмешалась Арина. – Тогда-то я тебя и засекла.
Я вспомнил этот день. Тогда у Джонатана, ещё не отчисленного из университета, дома была вечеринка с кучей однокурсников. Я подслушал мысли дворника, который знал, что один из тросов лифта в подъезде неисправен, и его надо заменить, но решил сообщить об этом позже, а сам ушёл в запой. Я написал от его имени обращение о ремонте лифта в управляющую компанию, пока лифт не стал причиной трагедии с кем-то из жильцов.
Корней неприятно посмотрел на Арину. Видимо, ему не нравилось, что она мне раскрывала хоть какую-то информацию. И перехватил разговор в свои руки:
– Я мог бы еще долго продолжать, но именно вчерашнее происшествие в квартале Понкри заставило нас срочно выдвинуться к тебе. Ты можешь попасть в плохую ситуацию, Глеб. Да ещё и твой друг заодно. К вам сюда со дня на день могут прийти копы. И мы решили вмешаться.
– Хотя наблюдать и дальше за твоими милыми приключениями по всему городу, когда ты пытался помогать людям разоблачать воровство и обманы, было довольно увлекательно. Но рано или поздно ты не мог не попасть во внимание полиции, Робин Гуд-одиночка, – добавила Арина с довольно милой улыбкой, как будто бы сожалея, что приходится сообщать плохие новости.
Чтобы чем-нибудь занять руки, я взял свой телефон и стал глазеть на него, как будто там было что-то важное. На самом деле экран был не включен.
– Итак… – протянул Корней.
– Итак? – повторил я.
– Ничего больше не хочешь узнать?
– Вы что за организация-то такая? – не выдержал я. – Откуда вы всё про меня знаете? Хотя ладно, это понятно. Следили. Лучше скажите, чем вы вообще занимаетесь и как собрались мне… помогать? Если вообще помогать.
Арина активно закивала, типа: «Да-да, помогать». А Корней с довольной рожей произнёс:
– Всех своих секретов мы тебе сразу, конечно, не откроем. Но именно сейчас мы в силах спасти тебя от полиции. А ещё – научить развивать свой дар и помогать людям более глобально, а не по мелочам и в одиночку, как ты делал до сих пор. У нас в распоряжении – многовековые знания, инструменты, связи с полицией и журналистами. А у тебя – только ты сам. В одиночку далеко не уедешь. Ты же не Бэтмен. Ну и, говоря откровенно, негоже иметь дар касания к ноосфере и ничем за это не отплатить миру. Только черпать и черпать из неё знания в свое удовольствие, и не возвращать ничего – это неправильно. И обязательно придёт время расплаты за такое наглое потребление.
Я слушал и помалкивал. Чем дальше, тем меньше мне нравился этот парень и его аргументы. И с тем, что я якобы таскаю из ноосферы знания только в своё удовольствие, Корней знатно переборщил. Для себя я их и не получал. Мне просто хотелось помочь обманутым людям и восстановить справедливость. А путешествия в ноосферу и так были самой приятной наградой.
– А как конкретно вы поможете скрыть то, что нас с Амиром видели соседи в Понкри? – спросил я.
– Мы поможем найти настоящего убийцу. А во время поисков будем наблюдать, чтобы это дело не повесили на вас, – уверенно ответил Корней. – Арина хороший юрист, она умеет как следует общаться с полицией.
Юрист? Она же ещё даже не окончила универ… Но я не стал спорить.
– Ну ладно, допустим. А что от нас нужно будет взамен?
– От твоего соседа – ничего. Он просто будет под моей защитой, о которой даже и не узнает. Если, конечно, никто ему не проболтается.
– Под «никто» он имеет в виду только тебя, – подсказала зануда Арина. – Мы не болтливые.
– Ага, я уже заметил. А что нужно будет от меня?
Корней слегка замялся.
– Да ничего такого особенного… Просто иногда оказывать нам посильную помощь. У нас есть глобальные цели и многочисленные важные дела, и союзники с даром проникновения в ноосферу нам всегда пригодятся. А мы ещё и поможем тебе развить этот дар ещё сильнее. Вот видишь, одни сплошные плюсы!
Слишком привлекательно это звучало. Но каково это будет на вкус? Не заплачу ли я потом слишком дорогую цену?
Тишину прервал голос Амира из коридора:
– Пошли чай пить!
С меня как будто сразу слетел навеянный Корнеем дурман. Я же ведь сперва не хотел его вообще впускать и слушать! Вот это и было правильной мыслью. Первое решение – всегда самое верное.
– А нас ты чаем не угостил, – заметил Корней вполголоса.
– Проваливайте! – зашипел я. Амир мог бы и войти в любой момент. Я крикнул ему в ответ:
– Иду!
– Я ставлю чайник! – откликнулся тот. Кухня в нашем общежитии была общая на весь этаж, так что Амир пошёл туда кипятить чайник.
– «Проваливайте?» Ты уверен? – многозначительно прищурился Корней. Речь ведь шла не только о том, чтобы они ушли сейчас. А о моём отказе на его предложение. Я уверенно, почти по слогам повторил:
– Да. Проваливайте.
– Хоть бы подумал, – упрекнула меня Арина. Она выглядела разочарованной. Типа: «Ты сам не понимаешь, от чего отказался».
– Что ж, второй раз повторять не буду, – откланялся Корней и направился прямиком к окну. Встал на подоконник, шагнул прямо в закрытое оконное стекло и… исчез. Растворился!
Арина вздохнула с видом: «Жаль мне тебя, глупого, но, увы, решение принято» и последовала его примеру.
Я даже не удержался и подошёл, посмотрел вниз из окна: там была обычная спокойная улица. Никого. Они реально ушли через стекло! Вот это портал…
Теперь понятно, почему Арина добралась быстрее, чем я на метро! И как ко мне в комнату попали незваные гости. Ну и дела! Они с Корнеем – кто? Колдуны? Какие-то духи? Что всё это значит?..
«Ну, чего ты там копаешься?» – прилетело гневное сообщение от Амира. Он не любил один торчать на кухне, среди посторонних, хоть даже и соседей. А я совсем успел забыть про чаепитие.
Но сообщение он прислал, конечно, вовремя, потому что я внезапно осознал, что от смеси ужаса и восторга из-за телепортации Корнея и Арины на моих глазах через моё собственное окно на несколько мгновений слегка даже забыл, как дышать.
«Мы ведь можем и по-другому поговорить», – так вроде сказал Корней. Потом долго и нудно меня вербовал в свою секту. А потом преспокойно исчез через стекло.
Ну, ничего себе. Получается, теперь я никогда не узнаю, как они смогли телепортировать?
Может, зря всё-таки выгнал их?
Я побежал на кухню, мысленно проклиная своё дурацкое первое впечатление и дурацкую обманчивую интуицию. Не надо было их слушаться.
– Андреев Глеб Викторович? – возник в коридоре прямо передо мной высокий плотный полицейский. – Здравия желаю. Сержант уголовного розыска, следователь Прозоров Максим Михалыч.
– Здрасьте, да, – еле затормозил я, чуть не врезавшись в него.
– У меня к вам и вашему соседу имеется серьёзный разговорчик. По вопросу вчерашнего убийства в квартале Понкри.
Где-то в этот момент наверняка мерзко захихикал один Корней: «А я тебя предупреждал!»
Не умеешь врать – не берись
– А чего Вы на ночь глядя приехали? – брякнул я с перепуга.
– А что такое? – добродушно ответил Максим Михалыч. – Полиция работает круглосуточно. По горячим следам расследую, так сказать. Медленно работаешь – кричат, что полиция у нас плохая. Быстро работаешь – чего, говорят, припёрся на ночь глядя? Вам, граждане хорошие, и не угодишь.
– Всё хорошо, сэр, никаких проблем. Это я так, от неожиданности ляпнул. Пойдёмте беседовать! – проявил я готовность помогать следствию, как только мог.
– Так пойдёмте же. Отличный настрой, только мы всё ещё продолжаем стоять в коридоре, – заметил коп. – Сосед-то ваш тоже на месте?
– К сожалению, нет. Он на свидание ушёл. Насколько долго, не могу сказать, сами понимаете. Там как карта ляжет… – болтал я, что первое в голову придёт, и пятился боком мимо следователя к выходу из коридора. Хотел увести его из общежития хотя бы в какое-нибудь кафе. В мою комнату его приглашать точно не стоило.
– Конечно, конечно. Ты живёшь, как карта ляжет, я живу, как баба скажет! – хохотнул Михалыч, даже не собираясь сдвигаться с дороги. Я выдавил улыбочку, как будто это было очень смешно.
Амир выглянул из кухни:
– Глебыч, тебя ждать, конечно… Ой, здравствуйте.
– А вот и сосед. Ай-яй, Андреев, а ведь врать-то нехорошо, – коп на полном серьёзе погрозил мне пальцем, толстым как сосиска. У нас на кухне точно такие же оставались в холодильнике со вчерашнего дня. Назывались «студенческие», самые дешёвые. Хотя Амир, наверное, успел их прикончить, пока ждал меня на чаепитие. При мыслях о сосисках жутко захотелось есть. А теперь неизвестно, когда это получится. «А в тюрьме, кстати, ведь не кормят сосисками?» – промелькнула шальная мысль.
– Жду вас завтра в семь утра на допрос свидетелей, – вручил нам Михалыч повестки, как только мы провели его в комнату Амира, как самую ближнюю. Ну и рань. Это надо встать как минимум в пять утра.
– Но университет… – попытался отбиться Амир.
– Подождёт ваш университет. Тут дело поважнее, – отрезал следователь.
– Нет, у нас важные пары с утра. Назначьте нам допрос или в другой день, или завтра, но после обеда. Я учусь на юридическом и знаю, что мы имеем право не приходить на допрос, если нет возможности, – вмешался я.
– А, будущий коллега, – смерил меня Михалыч презрительным взглядом, но всё-таки исправил время на бумажках на три часа дня. Вот это уже лучше. – И не опаздывать! Работы у нас и без вас по горло.
Недовольный следователь ушёл, не прощаясь.
– А он не мог завтра днём прийти? – удивился Амир.
– Боялся, наверное, что мы до завтра сбежим. Мы же опасные преступники.
– Смешно тебе!
На самом деле мне было совсем не смешно. Ночь прошла… Не буду уточнять, как. Я так и не смог заснуть. И вряд ли Амир тоже поспал хотя бы час. Часам к четырём я понял, что спорить с бессонницей бесполезно, постучал Амиру в стенку и выяснил, что он тоже не спал.
Он был в ужасном состоянии. Сидел и смотрел в окно невидящим взглядом.
– Всё нормально будет. Мы же не виноваты, – сказал я.
– Ага! А если меня спросят, как я объясню, откуда я узнал адрес Марты?! Я ведь украл журнал преподши из-за этого!
– Но ты же его вернул потом. Ведь да?
– Естественно! – покраснел Амир от возмущения. – Но Марта узнает это, и преподша узнает, и все узнают! Как мне потом людям на глаза показываться?! Все будут считать меня сталкером! И бояться, что я к ним тоже в окно решу залезть! Я отчислюсь из универа! Позорище…
– Да что ты так переживаешь? Хочешь, я скажу, что это я всё замутил?
– Что?!
– Ну, ты же не добрался в итоге до Марты. Не стоит благодарности, кстати. Так вот, я спокойно могу сказать, что это я влюбился в девчонку, проследил за ней и побежал дарить цветы, а ты побежал следом меня останавливать, и так далее. Мне не сложно.
Амир сначала не поверил, пристально на меня посмотрел, что-то обдумал и внезапно ухмыльнулся:
– А что, это неплохой урок для тебя. Ведь это ты мне всё испоганил.
– Я тебя спасал, вообще-то!
– Нет-нет… – Амир уже потирал подбородок, как будто мысленно строил какой-то коварный план. – Вот ты и скажи, что это ты хотел Марте цветы засунуть в окно. Я даже хочу посмотреть на это! Отличный план. Только стоп. Как ты будешь объяснять, откуда знаешь Марту, её адрес, и всё такое? И не тянет ли это на сталкерство? Вдруг тебя арестуют?!
– Да не буду я про твою Марту! Другое что-нибудь придумаю.
– Пошли думать вместе. Я всё равно не смогу заснуть.
По ходу, он меня простил. Даже загорелся моей идеей. Ну и ладно. Это была хорошая возможность извиниться и за букет, и за то, что это именно я всё-таки стал причиной нашего провала под крышу. А ещё скрыть его мелкое хулиганство. Я подозревал, что полиции не понравится тупая романтическая идея с букетом в окне посреди ночи.
И мы пошли на кухню, пить чай и репетировать свои показания для допроса, чтобы каждый из нас точно говорил там одно и то же. Наша новая придуманная на ходу история казалась даже логичнее и адекватнее настоящей. По крайней мере, тогда.
***
Спать хотелось нещадно. Бессонница, как всегда, в неподходящий момент потребовала уплаты процентов за взятое в долг ночное время. Следователь был явно в настроении поболтать.
– Я вчера вас удивил? Да я и сам себя, так сказать… Мы ночами по общежитиям, как правило, не шатаемся. Но мне на вас случайно указал свидетель, а я там как раз неподалёку от вашего клоповника был, вот и решил сразу зайти по горячим следам – выписать вам, голубчики, приглашение в участок, – начал разговор Михалыч. – Что, сходили на пары-то свои важные? Или проспали всё к чертям? Ладненько. Так-с… – он порылся в бумагах на столе. – К Амирхану-то разговор у меня будет короткий, скорее всего. А вот к тебе, Андреев, вопросов намного больше. Ведь именно тебя видели бегающим по кварталу Понкри туда-сюда.
– Кто видел? – спросил я, всё больше сомневаясь в адекватности копа. Врал он всё про то, что случайно оказался около нашего общежития. Где оно, и где квартал Понкри, вместе со всеми его свидетелями? Это абсолютно разные концы города. Быстро не добраться. С такими глупыми полицейскими убийцу будет сложно найти, разве что он сам решит явиться в участок и во всём сознаться.
– Да мужик один ночью с собачкой гулял. Вот и приметил тебя. Ты кудрявый, мелкий шустрик с огромным рюкзаком за спиной. Такого легко запомнить. А там и видеокамеры на проспекте Дутти своё дело сделали, – охотно поделился Михалыч информацией, которая, вообще-то, была тайной следствия. Даже я, не самый успешный студент юрфака, это понимал. – Так зачем ты ночью на другом конце города в ночь убийства бегал? Подозрительно, товарищ. Итак, Амирхан, ты первый. Андреев, выходи и подожди своей очереди в нашем уютном коридорчике.
На Амира страшно было смотреть, в таком он был ужасе от допроса. Лицо бледное, руки дрожали. Я вышел, мысленно желая ему удачи. Мы ведь отрепетировали свои показания наизусть, главное, чтобы он не забыл их сейчас.
Минуты тянулись нестерпимо долго. Я надеялся, что ноосфера позволит мне заглянуть в мысли следователя, но это было невозможно без прямого зрительного контакта с ним. Да и я был настолько нервный, что не стоило и рассчитывать, что в таком состоянии я попаду в ноосферу. На конец я дождался. Амир вышел из кабинета.
– Ну, как всё прошло? – спросил я.
– Ужасно.
– Что спрашивали?
– Про тебя…
– Андреев, заходи быстрее! – громко крикнул следователь.
Кроме него, в кабинете за вторым столом сидел ещё секретарь, худой мужичок трудно определяемого возраста, с довольным видом записывавший каждое слово в протокол допроса. Глядя на него, я ощутил спокойствие. И во время допроса время от времени посматривал на него, чтобы перестать нервничать. Было в его фанатичном блеске глаз что-то умиротворяющее. Он так гордился собой и с важным видом вёл протокол, что хотелось засмеяться. Особенно потому, что он с самым серьёзным лицом записывал ту выдуманную чепуху, которую я начал рассказывать.
– Начинай. Что привело тебя в квартал Понкри, и как ты оказался на крыше дома убитой миссис Абигайл? – сказал Максим Михалыч.
Я принял наиболее вальяжную позу, закинул ногу на ногу, представив себя Корнеем, который вчера сидел на моей табуретке как на троне, и начал самозабвенно врать:
– Мне неловко признаваться. Но раз такое серьёзное дело… В общем, я безумно влюбился.
Следователь вытаращил глаза с таким смешным видом, что я еле удержал серьёзное выражение лица. Примерно с таким же видом в пять утра смотрел я на Амира, когда он предложил такую идею.
– Таак, – протянул Михалыч.
– Влюбился, значит? – покивал секретарь, быстро записывая это на бумагу.
– Да, влюбился, – повторил я. – Неистово и беспощадно. Вот видите, как бывает. Мне ведь уже двадцать три, но я первый раз так угораздил!
– Не «я угораздил», а «меня угораздило», – поправил секретарь. Строгие взгляды Михалыча его не смущали, он никуда не торопился, а записывать показания явно любил, и чем они длиннее, тем лучше. Это был его звёздный час, и он сиял.
– И какое отношение это имеет… – начал закипать нетерпеливый следователь. Кажется, у него даже лоб вспотел.
– Самое прямое. Эта девушка живёт как раз в квартале Понкри, в том самом доме. И я, как бы вам признаться… Нет, это очень трудно! Не могу! – я вошёл в роль и закрыл лицо рукой, качая головой. Типа: «Мне стыдно при всех про такое говорить».
– Ну-ну, – «подбодрил» меня секретарь. Его рука с ручкой в ожидании зависла над бумагой.
– И что, ты хочешь сказать, что это была та бабка, которой вы проломили крышу? – заржал следователь. – Или это была её внучка?
– Ха-ха-ха, нет. Я влюбился в искусство фотографии!
Следователь и секретарь одновременно тяжело вздохнули. Примерно как Амир, когда я придумал это вместо его версии с влюблённостью в девушку.
– Слушай, ты, – покраснел Михалыч. – Хватит паясничать! Или объясняешь по-человечески, или…
– Извините. Я просто человек увлекающийся. В общем, сначала я полюбил фоткать урбанистические виды, а потом мне понравилось, наоборот, фоткать всякие развалины, старые дома, исторические районы.
– В квартале Понкри ничего красивого нет, – перебил меня следователь.
– Возможно. Но я во всём вижу свою красоту. В квартале Понкри живёт моя знакомая, она согласилась мне помочь начать вести блог и писать для него статьи. Она же и подала мне идею пойти именно в Понкри. Я решил пофотографировать ночные виды с крыши. Там, как вы правильно сказали, особо ничего красивого нет, но мой друг Амир подкинул идею про цветы. Заснять хрупкие, нежные розы на фоне грубых, разваливающихся крыш и грязных труб. Это символ надежды и красоты, которая пытается выжить в любых условиях и украсить любую серость даже ночью. А Анна могла бы с тоже попозировать, девчонки же любят фотки с букетами. А потом я бы подарил ей розы как благодарность за помощь в моём фотопроекте. Я назвал бы его «Контрасты развалин», потому что…
– Так, хватит этих деталей, – поскучнел следователь. Ну вот, а я так старался их выучить. Амиру спасибо. Столько разных слов про цветы сам я в жизни бы не придумал. – А Амирхан зачем с тобой пошёл? Третьим колесом?
– Он принёс реквизит, подстраховывал на всякий случай. Планировали, что он будет осветителем, потому что там оказалось реально темно. А у меня пока нет профессиональной камеры и света, так что фонарик на телефоне Амира очень помог бы. Но мы не успели. Полезли на крышу, чтобы оценить виды и подготовиться, но крыша оказалась такой ветхой, что проломилась. Хорошо ещё, что Анна не полезла туда, и даже ещё не вышла из дома. Всё произошло так быстро.
– Вы с ней не виделись в тот раз, что ли?
– Нет. Она должна была чуть позже подойти.
– И как давно вы с ней знакомы? Как её зовут полностью?
«Полдня. Не знаю».
– Недолго знакомы, точно не помню. Зовут её Анна. Она живёт в том же доме.
– Это уже говорили, – подал голос секретарь. – Но я ещё раз запишу?
– Да пиши, пиши, – отмахнулся Михалыч. – Ну, так и что, вы с этой Анной… Того? Мало знакомы, но по крышам гуляете?
– Она не гуляла.
– Какое доверие! – продолжал он. – И букетик дорогих роз… Ты просто в неё втюрился, гормоны, все дела. Непонятно, зачем Амирхана с собой потащил, конечно. Но мне всё кристально ясно. Свиданку вы там собирались устроить!
– Амир мой друг, и он не хотел, чтобы я один лазил по крышам неизвестного района ночью. А с Анной мы не в отношениях, и никакое это было не свидание. Фотопроект…
– Да-да. Ну, и где твой блог с фотками? Ссылку давай, посмотрим.
– Я только планировал начать вести этот блог. Это должна была быть первая фотосессия, а Анна бы написала для неё статью.
– Ну-ну, – следователь повеселел. Любовные истории явно нравились ему больше, чем какие-то там фотографии. Не зря Амир настаивал на участии девушки, чтобы объяснить букет цветов: «Мы вдвоём попёрлись ночью фотографировать розы? Да любой заподозрит, что мы врём».
– Теперь мне надолго расхотелось там фотографировать, – добавил я.
– Ну, а с Анечкой не расхотелось встречаться?
Я загадочно промолчал. Этот вопрос точно не касался расследования. А «Анечка» явно была не тем человеком, с кем хотелось бы ещё увидеться.
– Максим Михайлович, у вас ещё вопросы есть? – спросил следователь, дострочив свои записи почти в то же время, как я закончил говорить. Следователь кивнул, потеряв ко мне интерес. – Тогда на сегодня мы закончили. Пришлём вам время следующего допроса сообщением, если это потребуется. Будьте на связи. А теперь распишитесь в протоколе и идите.
Это не девушка, это беда
Чуть раньше, этим утром, как только мы придумали свою историю для допроса, то сразу помчали в квартал Понкри. При свете дня он выглядел чуть-чуть хуже, чем ночью. Обветшалые двухэтажные бараки столетней давности, чахлые деревья у дороги, пропитавшиеся всеобщим унынием и безнадежностью и словно посеревшие раньше времени, избитые тротуары, которые никто никогда не чинил и не собирался. Мусорные урны, вокруг которых валялись огромные вонючие кучи разорванных пакетов, и можно было только догадываться, когда всё это в последний раз убирали.
– Добро пожаловать в гетто, – сказал я.
– Где останавливать-то? – спросил Амир. Ради такого случая он позаимствовал у дяди старую машину, его синий «Жигули». – Мы сейчас проедем уже до конца квартала.
– А вот прямо здесь! – опомнился я. Мы вышли из машины.
– Цветы не забудь, – полез Амир на заднее сиденье и вытащил букетик.
– Эта твоя нездоровая любовь к цветам…
– Что? Девушкам нужно дарить цветы, – бескомпромиссно отчеканил он. И сунул мне букет в руки. – Так, ну и кого мы тут в десять утра будем ловить?
– Давай устроим засаду. Зачем мы вообще вылезли из машины, надо там и сидеть.
– Нет, пойдем звонить в каждую квартиру в доме и надеяться, что какая-нибудь девушка нам откроет. А то так можно и до вечера прождать.
– А ты не думаешь, что это ненормально?
– Конечно! Как и весь наш тупорылый план. Тшш, смотри!
По тротуару шла странная девушка. У неё был очень яркий макияж. А одета она была в деловой костюм, кружевные перчатки и шляпу. Перчатки! И что совсем не вписывалось в её гламурный образ, так это большая почтовая посылка, которую она тащила, кряхтя.
– Это наша пациентка, точно говорю, – прошептал Амир. – Если не она, то кто ещё согласится? Давай, я у машины подожду.
– Она идёт с утренней сходки чудиков типа исторического клуба? – спросил я. – И вообще, это дискриминация. Если человек странно выглядит, это ещё не значит…
– Иди уже давай! – толкнул он меня неожиданно сильно, и я вылетел прямо навстречу незнакомке.
И просто молча продолжил идти вперёд, натянув на лицо улыбку. Девушка подняла бровь и попыталась меня обойти, когда мы поравнялись на тротуаре.
– Добрый день, – как можно вежливее сказал я.
– Мы знакомы? – слегка замедлилась, но не остановилась она. Видимо, решала, стоит ли драпануть от меня в другую сторону, или я сам быстро отстану.
– Возьмите это, пожалуйста, – нелепо ткнул я ей в руки цветы. Девушка даже не потрудилась их взять, глядя на меня со всё большим недоумением и опаской. И пошла дальше. Я пошёл вслед за ней, продолжая протягивать цветы:
– Ну возьмите! Это просто в подарок! А я вашу коробку могу донести!
Девушка рассеянно дёрнула плечом и всё-таки притормозила и взяла цветы, но коробку не дала и резко завернула во двор дома. Я повернул следом, стараясь идти так же, нога в ногу. Девушка, уже с довольно агрессивным видом, обернулась на меня:
– Что нужно?
Я сделал пару шагов назад, подняв руки ладонями вперёд:
– Я не хочу вас напугать…
– Пфф! – с высоты своих каблуков осмотрела меня девушка. В моменты нервозности, а нервничал я сейчас очень сильно, я никак не мог уловить чужие мысли через ноосферу. Но взгляд у неё был скорее раздражённый, чем испуганный. И почему до меня раньше не дошло сделать вид, что я её знакомый, которого она забыла? Так было бы проще. Какой-нибудь одногруппник из детского сада, например.
«Хорошая мысля приходит опосля», как любил приговаривать отец.
– Послушайте, мисс, – затараторил я, – Мне очень нужна ваша помощь! Вы меня не знаете, но я обещаю, что в долгу не останусь! Ничего такого особенного делать не придётся, а вы меня очень выручите! Мисс, прошу вас…
Девушка пожала плечами, но убегать от меня не торопилась. Мы так и стояли посреди двора, и она поставила свою коробку на асфальт, а на неё положила букет:
