Майя Соф "Таинство Червя"

Мистер Парч посмотрел на посетителей, как учитель на самых бездарных учеников.

— Ну как же! — возмущенно воскликнул он. — Без них через десяток проекций ваши руки просто-напросто могут сгореть. Перчатки сдерживают энергетические потоки и не дают ладоням раздуться. Это неотъемлемая часть любого режиссера. Вы должны привыкнуть к ним, чтобы совсем не чувствовать, чтобы они стали вашим продолжением, слились с вашим телом, срослись с вашим сознанием!

Майя, Дирон и Артака испуганно переглянулись. Им совсем не хотелось держать что-то такое, от чего их ладони начнут гореть. Какие еще энергетические потоки?! Не хватало только новых проблем!

Тем временем Парч достал с нижних рядов новый тубус и продолжил пояснения:

— Для того чтобы руки режиссера были в безопасности, нужно выбирать качественную пару перчаток. Конечно, большей популярностью пользуются прочные изделия. Например, из кожи дракона, дикого ската, покрытые яшмовыми пластинами, или же из черепашьего панциря, прошитые медной нитью из пера стимфалийской птицы. И это понятно — они практичны и долговечны. Но есть перчатки и для смельчаков, которые любят выделяться из толпы. У нас имеются варианты из колючего дьявола, — мистически произнес он и достал из-за витрины пару, со всех сторон покрытую шипами.

Ювента смотрела как загипнотизированная. Другие тоже стояли с открытыми ртами.

— У нас даже есть перчатки из кожи головоногих моллюсков, которая может подстраиваться под окружающую среду, перенимая цвет, текстуру и рисунок фона. Говорят, в темноте с такими очень удобно работать. Они вон там. — Парч ткнул пальцем в пустоту и засмеялся. — Чудесно, правда? Они слились со стеклянной поверхностью, и вы их не видите. А какова прочность при растяжении! Невероятное сплетение макромолекул!

Парч коснулся одной перчатки, и та засветилась разными красками, как настоящий хамелеон.

— Для режиссеров-стиляг есть выбитые рубиновой крошкой. Обратите также внимание на те, которые изготовлены из кожи крокодила. Они обычно простеганы волосом дикой русалки. Ах да! Существуют перчатки для настоящих покорителей — из кожи саламандры. Мы их называем «живущие в огне». Эта кожа настолько холодная, что от соприкосновения с ней гаснет огонь. Она пробита нитью из пера жар-птицы и выдерживает самые мощные энергетические заряды песка, но при этом, что очень важно, сам режиссер холода не чувствует.

Ювента во все глаза разглядывала удивительные кожаные творения. Тщательно прощупав одну из пар, она не могла понять, как можно было добиться такой тонкой и качественной обработки. Изделия были идеальными. Каждая перчатка, каждый пальчик демонстрировали безупречность и элегантность. Хотелось примерить все и сразу.

— Мистер Парч, эти перчатки на взрослого человека, а имеются ли у вас размеры поменьше? Например, на такие маленькие ладони, как у меня? — спросила она.

— Конечно. Некоторые дорогие модели шьются в единственном экземпляре, но ходовые есть всех размеров. — Его перебил скрип открывающейся двери и звон колокольчика, а потом и веселый голос Эзри.

— Не распинайтесь, мистер Парч, они сюда не за этим пришли! — сказал куратор и зашуршал бумажными пакетами в руках. — Мы записаны на дренаж!

Старичок кинулся к вошедшему, раскинув руки для объятий.

— Сынок! Ну наконец-то! Я получил ваше приглашение! Как же я рад за вас, как же рад! Ты уже был на площади Веры-Любвира?

— Нет, пап! Когда бы я успел! У меня четыре новеньких. Готовил для них стулья.

— Не забывай, это очень важный ритуал в нашей семье, — сказал Парч и принялся закрывать и убирать на место тубусы, которые он недавно открывал для ребят.

— Это мой отец — Парч Сплюк, — гордо заявил Эзри. — Самый востребованный перчаточник нашего города! Именно он помог придумать швейную машинку в вашем мире.

— Так это вы! — воскликнула Ювента. — Ну конечно же, Гадди и Виго рассказывали!

— Получается, вы перчаточник и режиссер? — спросила Майя, но, судя по возгласу, Эзри Сплюк удивился чему-то еще больше.

— О! Ты раздобыл жир бируанга и нарвала? — наклонился Эзри над одной из витрин. — Горруфс давно ждал, обязательно ему сообщу.

В этом магазине Эзри чувствовал себя как дома. Он уверенно зашел за прилавок, поставил пакеты на пол и даже переобулся в сменные тапочки, которые незаметно лежали в уголке.

— Пап, на самом деле времени у нас немного. Мы должны провести дренаж всем четверым, так как завтра с утра у них уже первая тренировка с Горруфсом, — сообщил он. Мистер Парч тут же подошел к мальчишкам и развернул их руки, затем оглядел наросты Ювенты и задержался, рассматривая окаменелые ладони Майи.

— У крепыша и блондинки четверки, — резюмировал он, — у кудрявого парня шестерка, а у девочки с длинной косой все девять. Начнем с четверок, а там пойдем по возрастающей!

Хозяин магазина направился к зеркальной двери, что находилась за центральным прилавком.

— Ну же, не стойте на месте! Все вниз! — похлопал Эзри в ладоши, подгоняя ребят, и они последовали за его отцом.

Этажом ниже располагались две комнаты, в одной из которых мужчины и женщины корпели над кожаными изделиями: работали за машинкой, очень похожей на швейную, шлифовали куски кожи, склеивали детали и занимались резьбой по металлу.

— Люква, подмени меня, у нас дренаж! — крикнул мистер Парч, перед тем как свернуть в соседнюю комнату.

Златокройки дали свет, и через три больших окна открылся вид на подземный тоннель, такой же, как тот, по которому они недавно плыли на лодке вместе с Гадди и Виго.

— Да-да, это башня-глубокопка, — отметил Эзри. — Рядом бегут резвые протоки реки Грустиды, недалеко отсюда находится здание инструктажа, где вам подбирали стулья.

Ребята подошли ближе. Через окна было видно, как люди куда-то плывут, чем-то торгуют. Златокройки кучками сидели на специально вывешенных для них кормушках и освещали собою пространство вокруг.

— Не хочу вас огорчать, но… — мистер Парч метнулся к первому окну, — надо закрыть этот театр на время.

Он зашторил все три окна и продолжил подготовку к процедурам. Майя оглядела кабинет. Вдоль стены стояли высокие стеклянные цилиндры, внутри находились перчатки, плавающие в густой субстанции. Две-три златокройки подсвечивали содержимое цилиндров, от чего картина имела жутковатый вид: будто кому-то отрезали руки и бросили их в жижу зеленого цвета, похожую на кисель. Даже канарейка не осмеливалась подлететь к ним ближе.

— Будете дергаться, тоже без рук останетесь! — грозно предупредил Парч, а после расхохотался. — Шучу! Никто не уходил отсюда покалеченным. Кто первый? Давай ты, крепыш. Усаживайся в кресло.

Дирон с опаской сел напротив необычного устройства, со всех сторон обвешанного десятками круглых стеклянных линз и чем-то напоминавшего микроскоп.

Перчаточник придвинул стул вместе с мальчишкой ближе к странному аппарату и попросил положить правую ладонь на металлическое блюдо, которое находилось в центре устройства. Парч ловкими движениями затянул каждый палец Дирона тоненькими кожаными ремешками. Майя, Ювента и Артака испуганно переглянулись. Неужели боль будет настолько нестерпимой, что пациентов приходится привязывать?

— Ты можешь дернуться, а мне нужно зафиксировать все линии. Чем спокойнее будешь сидеть, тем быстрее мы закончим, — объяснил мистер Парч и приблизил к руке мальчика первую линзу. Через увеличительное стекло он внимательно рассматривал наросты на руке Дирона и тут же сверху подстраивал линзы с тонкими на них прорезями.

— Он же не может видеть линии жизни, правда? — шепнула Майя Ювенте, не отрываясь от процесса.

Старик долго подбирал и крутил каждую линзу, чтобы добиться стопроцентного соответствия. Кропотливая работа длилась около часа, прежде чем ему удалось установить все стекла в правильном положении. Теперь нужно было приступить к самому важному.

— Осталось дело за малым, — выдохнул он. — Будет немного неприятно, но ты должен потерпеть.

Мистер Парч выдвинул стекляшку, в центре которой находилось небольшое углубление, и снял с шеи кулон в виде круглого металлического шара. Затем он нажал на невидимую кнопку, и сфера раскрылась, как цветок лотоса. Внутри был еще один шар, он ярко светился в темноте. Старик достал его из футляра и положил в углубление верхней линзы над рукой Дирона.

В прозрачной лунке огненный шар начал сиять ярче, лучики света проникали сквозь трещинки наложенных друг на друга линз. Пробиваясь сквозь десятки тонких луп, огненные струйки вскоре добрались и до наростов, а после и до самой ладони. И чем ярче разгорался шар, тем сильнее он обжигал руку.

— Ай-ай! — взвизгнул Дирон.

Многослойные бородавки покрылись трещинками, а через какое-то время начали лопаться и раскрошились. Парч убедился в том, что свет прошел по всем линиям, и убрал шар обратно в круглый футляр.

— Дело сделано, — подытожил перчаточник и пушистой кисточкой смахнул горку пепла с ладони Дирона. Мальчик просиял. Ведь он наверняка уже и не мечтал увидеть свою руку такой чистой и свободной. Линии жизни были немного расширены и похожи на шрамы, но это не шло ни в какое сравнение с прежними отвратительными наростами.

— И что? — взволнованно спросил Дирон. — Эта гадость больше никогда не появится?

Он никак не мог поверить своим глазам, когда Парч избавил от наростов и вторую его руку.

— Будешь проецировать — не появятся, — заверил перчаточник.

На работу с остальными ушло не менее двух часов, и чем дольше Майя ждала, тем больше в ней нарастало волнение. Даже канарейка ощущала вибрации ее робости и беспрерывно щебетала что-то над ее головой, а когда Майя наконец села перед необычным аппаратом, ее маленькие ручки задрожали. Да, они были настолько маленькими, что пальцы свободно гуляли даже в натуго затянутых кожаных ремешках.

— Главное — не двигайся, — напомнил Парч и приступил к делу. — Странно! Я только частично вижу линии. Как такое возможно?

— Раньше такого не бывало? — поинтересовался Эзри.

— По плотности я встречал даже десятку, но линии были видны, а тут они будто разорваны.

Мистер Парч еще раз внимательно всмотрелся в каменные бугры сквозь свои приспособления.

— Ну, вариантов нет, придется интуитивно подбирать подходящие линзы.

Процесс затянулся настолько, что Эзри с ребятами не стали дожидаться конца и отправились в издательство раньше. Парч же все это время тщательно компоновал стеклянные блинчики, вытягивая лупу за лупой, а Майя сидела тихо и неподвижно. В итоге ряд линз по своей высоте превзошел все предыдущие. Парч устало смахнул очередную каплю пота со лба и достал шар из кулона.

— Главное — не двигайся! — предупредил он еще раз и опустил светящуюся сферу в лунку.

Огонь плавно разлился по стопке линз, слой за слоем свет пробрался к наростам. Майя почувствовала тепло, а затем небольшое жжение на ладони. Она уже три раза наблюдала за процессом со стороны и знала каждый этап. Но сейчас поняла, что что-то пошло не так.

Бородавки не потрескались и не осыпались, они потемнели и засветились изнутри, словно раскаленные камни. Все больше и больше искрясь, наросты отторгали свет от шара, который шел сквозь стеклянные линзы. Это противостояние было настолько мощным, что рука непроизвольно пыталась вырваться из плена. Напряжение становилось все сильнее. Оно не причиняло явной боли, но вызывало ощущение, что скоро произойдет нечто непоправимое.

— Что-то не так, мистер Парч, — тревожно сказала Майя.

— Все будет в порядке! — уверенно ответил перчаточник. — Главное — не двигайся!

— Но… Кажется, что вот-вот, и моя рука взорвется! — отчаянно воскликнула она.

— Не паникуй, — твердил мистер Парч. — Наросты девятки никогда так просто не поддаются. Придется потерпеть немного, а там они и посыпятся.

Однако Майя ощущала сильную борьбу, которая происходила между светом и наростами. Сопротивление внутри ладони быстро возрастало. Чувство, что рука просто возьмет и разлетится на кусочки, усиливалось с каждой секундой.

— Она сейчас лопнет! Я точно вам говорю!

— Не лопнет!

— Мистер Парч! Лопнет! Чувствую, что лопнет! — молебно затараторила она одно и то же…

— Не лопнет! — не поддавался Парч.

— Но… — не успела возразить Майя в очередной раз, как ее руку будто что-то подбросило. Майя вскрикнула и тут же зажмурила глаза. Невыносимая боль, громкий хлопок, вспышка от шара… Что-то и вправду разлетелось, но не ладонь Майи. Линзы с треском посыпались на пол. Устройство протарахтело еще пару секунд и выдохнуло последний клубок дыма…

— Этого не может быть! — вскричал пораженный мистер Парч. — Это невозможно!

Перчаточник бросился рассматривать руку Майи. Наросты не раскрошились и даже не уменьшились в размере. Они были все такими же грубыми, засохшими и чуть потемневшими, с маленькими огненными прожилками, напоминающими тлеющие угольки.

— И все-таки не лопнула… — горько констатировал старик, и из искривившейся машины с грохотом упали последние осколки стекла…

Глава 9

Трещина в очках

На улице совсем стемнело, когда Майя наконец выбралась из лавки. Перчаточник Парч ловко подозвал незнакомого парня на многосипеде, что стоял неподалеку, и спросил, сможет ли тот доставить девочку до Вайдорта. Человек одобрительно кивнул и протянул блокнот для циала. Парч расписался в пустой ячейке, после чего чернила заерзали на бумаге и взлетели куда-то ввысь. Майя уже не раз наблюдала за ожившими чернилами, поэтому ничуть не удивилась.

— Обязательно поужинай сегодня, ты потратила слишком много сил! — сказал Парч, а, когда Майя села на последнее сиденье, слегка приобнял и добавил: — Я починю эту машину и обязательно избавлю твои руки от окаменелого песка!

Майя сделала вид, что всецело доверяет его словам, и постаралась искренне улыбнуться в ответ. Но стоило только тронуться многосипеду с места, как улыбка своевольно сползла с лица, ведь она совсем не верила в его слова.

— Держитесь крепче! — предупредил водитель чувствительного транспортного средства. — Повезу коротким путем, а там поворотов налево и направо — кашмир не прилипнет!

Но Майя была настолько расстроена, что странных слов про кашмиров не слышала, поворотов резких не ощущала, на дома причудливые не смотрела и птиц пузатых не замечала… Все-таки в глубине души она лелеяла надежду избавиться от болезни, которая так портила ее существование, от болезни, которая стала причиной пропажи родной сестры…

***

— Скорее всего, аппарат был уже старый. Сразу же стало понятно — еще чуть-чуть, и он развалится. Удивительно, как он с нашими наростами справился, — всячески успокаивала ее Ювента.

— Да, видимо, нас троих он осилил, а тебя уже не потянул, — часто закивал Артака, не отрывая глаз от своих ладоней — на них почти не осталось следов от наростов, лишь небольшие покраснения в виде алых полос.

— Ты точно кушать не хочешь, нам скоро за расписанием… — предупредила Ювента.

Майя еще раз перелистнула страницы меню, но кроме своих обезображенных рук ничего не увидела. Перчаточник посоветовал отказаться от использования перчаток хотя бы до конца этого дня.

— Что-то не хочется, — опечаленно захлопнула она папку.

— Просто выбор не такой большой, как на седьмом этаже, — еле внятно пробормотал Дирон, уплетавший ванильное мороженое.

— Да и еду тут никто не раскидывает, — скучно протянул Артака, а потом снова вспомнил про ладони. — Да, с такими руками меня бы взяли на любую работу! Смотри, у меня почти ничего не осталось! Даже еще чище, чем у тебя!

Радостный Артака и Дирон с рожком мороженого во рту принялись спорить, чьи ладони чище, и тыкать ими друг другу в лицо.

— Лучше бы перчатки для приличия надели! — зашипела на ребят Ювента. — Не видите разве, что Майя расстроена!

На этих словах Артака щедро ткнул рукой очередной раз. Рожок, который все еще торчал у Дирона изо рта, раскрошился, пломбир размазался под его носом и плавно пополз по подбородку, изображая седые усы и бороду. Артака сначала хохотал над его внешним видом, а когда посмотрел на свои руки, измазанные в пломбире с вафельной крошкой, насупился.

— Теперь твои руки точно не чище! — расхохоталась Майя.

Удивительно, но мальчишкам удалось поднять ей настроение. Майя даже заказала запеканку на ужин и успела слопать пару конфет, прежде чем они отправились за расписанием… Но, так как они уже находились на первом этаже, все, что требовалось, это выйти из столовой, пройти по прямой по коридору и проследовать в центральный холл.

— Эзри показал нам это расписание, а Дикрантия и Кропилия должны выдать нам миниатюрную версию, чтобы мы каждый раз не спускались до первого этажа. Вот смотри… Тут расписание всех сотрудников, в том числе и стажеров, — объяснял Дирон, когда они зашли за основание центральной лестницы.

На стене висела огромная белая доска. Похожие были и у Майи в школе, но черные, и ни одна из них не смогла бы похвастаться такими размерами. Да и мел здесь не использовали. На доске извивались чернильные черви. Мягкими завитушками они вырисовывали буквы и цифры, перепрыгивая со строчки на строчку и внося коррективы в расписание. Имена режиссеров, нумерация дверей, имена и фамилии спящих… Масштабы Вайдорта в цифрах были не менее впечатляющими, чем его внешний вид.

— Это сколько режиссеров должно быть, если столько спящих? — удивилась Майя.

— Мы их называем видящими, — словно из ниоткуда появились близняшки Дикра-Кропа. — Не все работники смотрят расписание здесь, — сказала Дикрантия. Майя точно помнила, что голова близняшек с правой стороны принадлежит именно ей. — Доска висит только на первом этаже, и каждый раз спускаться сюда довольно неудобно. Разве что когда проходишь мимо, тогда да, легче посмотреть на стену, нежели копаться у себя в сумке.

— Чтобы каждый раз таким лентяям, как мы, далеко не бегать или не летать, лучше приобрести в миниатюрном формате, — продемонстрировала ребятам Дикрантия миниатюрную версию доски. Она представляла собой плоский деревянный футляр размером с большой прямоугольный кошелек, который складывался пополам и защелкивался маленьким серебристым крючком. Внутри находилась парочка чернильных червей, которые вырисовывали расписание режиссеров на ближайшие дни.

— Это просто сногсшибательная штука! — восхитился Дирон, когда близняшка открыла необычное приспособление.

Майя уткнулась в график стажировки.

— Вот! Смотрите! У нас завтра практикующее летающее крыло. Дверь № 523. Наставник — режиссер Горруфс Муррофи.

***

Плечистый, смуглый, коренастый, с четко остриженной бородой и в кипенно-белом костюме, он уверенно шагал к ребятам, стоящим на пороге летающего крыла.

— Обратите внимание на зазубрины, покрывающие его перчатки и безрукавку. Я таких ни у кого не видела, — тихо произнесла впечатленная Ювента.

— А очки черные оценила? — восторженно заметил Артака. — Точно такие же были у Терминатора, помнишь? Только музыки не хватает. Тум-турум, тум-ту-тум…

Он попытался воспроизвести несколько нот, но мужчина быстро оказался рядом и, судя по всему, даже прекрасно его услышал.

— Вылезающее из огня металлическое чудовище с ножом спроецировали наши режиссеры, — сказал он и, расправив широкую грудь, вытянулся, насколько позволял его невысокий рост. — Я Горруфс Муррофи, ваш наставник по проецированию снов. Могу я узнать, кто из вас Майя?

— Я, — робко протянула она свою руку.

— Каждый песочный человек по прибытии в Вайдорт проходит через процедуру дренажа. Мне рассказали, что твои ладони пока не удалось избавить от окаменелостей. Но сегодня утром на собрании было принято решение, что ты все-таки будешь учиться проецировать. Перчаточник Парч и наш местный лекарь настояли на том, чтобы ты разрабатывала руки даже в таком состоянии. Я считаю это полным безрассудством, так как проецирование с забитыми ладонями небезопасно. — Он как будто в секунду вскипел, а потом успокоился. — Поэтому обязан тебя предупредить: если что-то пойдет не так, я буду вынужден отстранить тебя от стажировки до тех пор, пока ты не избавишься от наростов.

— Хорошо, — тихо ответила Майя.

— Отлично, тогда все за мной! — скомандовал Горруфс и, даже не произнеся «чейрат», прыгнул в пропасть. Ребята ахнули и кинулись к краю. Наставник на лету, словно супергерой из фантастического боевика, оседлал свой деревянный стул, а затем полетел на нем стоя, непринужденно опираясь коленом о сиденье и держась за высокую резную спинку одной рукой.

— Да, ни в одном фильме нельзя увидеть такую круть! — не мог сдержать восторга Артака.

Летающее крыло было заполнено сотрудниками на стульях. О соблюдении правил полетов никто не думал, ведь места едва хватало для того, чтобы разойтись в воздухе без последствий.

Молодые, взрослые и уже довольно пожилые сотрудники издательства искали нужные двери или зазывали из них свои стулья. Почти у каждого пролетающего мимо на поясе был затянут ремень, к которому крепились пробирки и шары, размером не больше бильярдного, они мерцали и переливались изнутри. Такой же был и на поясе девочки-визуара, которая зависла неподалеку от ребят. Майе показалось, что она чем-то расстроена.

— Ты видела? — шепнула Ювента. — Она плачет!

— Неужели это и в самом деле так больно? — удивилась Майя.

— Надеюсь, причина слез кроется в другом, — ответила Ювента, провожая девочку взглядом. — Ты обратила внимание на льдинки, падающие с ее одежды?

И в самом деле, когда девочка плакала, ее слезы тут же застывали и, падая, словно маленькие льдинки, отпрыгивали от униформы.

— Я думала, мне показалось! — возбужденно ответила Майя.

Следуя за Горруфсом, ребята спустились на несколько ярусов ниже основной людской массы и приблизились к основанию одного из четырех окон. Узкое и очень высокое, оно вырастало из сумеречной темноты и тянулось ввысь до самого купола.

Наставник дождался, пока все четверо подлетят поближе.

— Представлюсь еще раз. Я, режиссер-покоритель Горруфс Муррофи. Можете звать меня просто Руфс. У нас не школа, не лагерь и не санаторий. Вы находитесь в главном сонном издательстве, в котором трудится более трех тысяч замечательных сотрудников, половина из них — высококвалифицированные режиссеры и сценаристы, а четверть прошла стажировку именно у меня, — довольно заявил он, затем внимательно посмотрел на своих новых подопечных и продолжил: — Ты никогда не сможешь что-то получить, если будешь бояться что-то потерять! Бесстрашие — это первая ступень к успеху. Так я рассуждаю перед каждым своим заходом в сновиденный пузырь. Вы должны понять, что когда влетаете в дверь, то оказываетесь в чьей-то голове. С этого момента вы уже не те, кем являлись раньше. Ваша задача — мыслить как спящий и в случае опасности спасать не себя, а его!

— Что такое сновиденный пузырь? — поинтересовался Дирон.

— Этот мир фантазии и воспоминаний внутри человеческой головы не имеет границ. Возможно, уже в следующем месяце вам в расписании поставят настоящий человеческий сон, где вы увидите, как в реальном времени внедряются те проекции, которым я вас обучу. Еще очень важно освоить технику ТеДуРа. Благодаря постоянной работе над собой вы сможете входить в опасные ситуации и быть неуязвимыми.

Мистер Муррофи открыл дверь с номером 523 и, слегка оттолкнувшись от порога одной ногой, оказался внутри комнаты.

— Залетайте!

Майя мертвой хваткой вцепилась в арку дверного проема. Ее немного пошатало над пропастью, но она смогла задержать ногу за порогом, привстала со стула и шагнула в комнату. Дирон с Ювентой тоже не без усилий преодолели дверной проем. А вот Артака, имевший своевольный и жаждущий приключений характер, решил показать продвинутый уровень в управлении летающим стулом: на расстоянии метра от входа он привстал и оторвал руки от подлокотников.

— Что ты задумал?! — возмутилась Ювента.

— Хочу научиться быть таким же бесстрашным, как мистер Муррофи! — радостно выкрикнул он. — Смертельный номер! Повторять не рекомендуется!

Все вокруг замерли — им было до ужаса любопытно посмотреть, как новенький справится с укрощением своего четвероногого помощника.

— Артака, ты можешь упасть! — взволнованно воскликнула Майя в надежде, что ее друг передумает, но тот еще больше раззадорился и приготовился к прыжку.

— Совет от Терминатора, — из глубины комнаты раздался голос Горруфса Муррофи, — когда будешь лететь вниз, постарайся упасть на спину, чтобы сотрудники смогли запомнить лицо безумца, умершего нелепой смертью. — Он рассмеялся, а ребята недоуменно переглянулись.

— Совсем не смешно! — неслышно прошептал Дирон. — Ар, используй плюваточки! Или хватайся за мою руку!

Но ответом на это предложение был категорический отказ.

Далее все произошло намного быстрее ожидаемого. Артака только хотел оттолкнуться от подставки для ног, как кто-то из пролетающих мимо задел спинку его стула. Случайно — так Майе показалось сначала. Но, посмотрев вслед этому сотруднику, она увидела ехидно улыбающуюся Ноликву Норсту, которая явно специально толкнула стул.