Майя Соф "Таинство Червя"

Майя кивнула вслед за остальными.

— Мы должны закрепить за вами стулья. — добавил Эзри. — На каждом из них есть аварийные красные кнопки. В экстренном случае нажимаем на них, и язычки-плюваточки вас спасут. Все понятно?

Ребята снова дружно кивнули.

— Тогда ставим здесь свои закорючки. — Он вытащил из загроможденного документами шкафа огромную книгу.

Майя расписалась в толстой тетради напротив своей фамилии. Чернильные завитушки завибрировали, оторвались от листа и улетели куда-то через круглое отверстие.

— Опять! — вскрикнул Артака. — Вы это видели?!

— Ты про чернильных червей? — улыбнулся Эзри. — Они отправились в банк подписей. Там будут храниться все ваши соглашения и контракты. Подходите по очереди к летающему крылу. — Куратор открыл стеклянную дверь в зал для полетов на стульях.

Все четверо подошли ближе и посмотрели вниз. Майя и Ювента мигом сделали шаг назад, Дирон схватился за стенку, а Артака, наоборот, бесстрашно наклонился над обрывом, всматриваясь куда-то вниз, во тьму.

— У-у, как высоко! — воскликнул он. — А почему дна не видно? Много там человеческих костей уже накопилось?

— Хочешь и свои оставить? — шутя подтолкнул его Эзри, но упасть не дал. — Там хранятся кости самых разговорчивых, которые не слушали правила пэ-вэ-пэ. Чейрат! — выкрикнул Эзри и ловко поймал летающий стул. — Именно на таких вы будете передвигаться по настоящему летающему крылу в Вайдорте! — Он так бережно погладил стул по спинке, будто это было нечто одушевленное. — Каждый стул — ручная работа, сотворенная из деревьев Обидия. Эти деревья самостоятельно после достижения возраста тридцати лет вытаскивают корни из земли — тогда и можно использовать материал. Выполненный из этого дерева летающий стул находит своего носителя, он чувствует своего хозяина так, словно он живой организм, обладающий самосознанием. Между стулом и человеком появляется связь, которую невозможно объяснить. Хороший пример — глубокие сны. Когда режиссеры выводят из снов глубоко спящих… у вас это называется комой… на их стуле появляется знак, специальная отметина на дереве. Чем дольше человек пробыл в коме, тем большего она размера. Если кто из вас видел стул Согробуса Амигдалы или того же Горруфса, или Мирридоны Осирис, то наверняка заметил, какая красивая резьба на них. Так вот, данные рисунки появляются сами, когда режиссер спасает чью-то душу.

— Я видела стул Мирридоны Осирис… — с удивлением произнесла Майя. — Он же весь резной! Это что, получается, что каждый орнамент — это чья-то спасенная жизнь?

— Верно, — подтвердил куратор. — Каждый символ — это чья-то жизнь. Сейчас и для вас мы подберем подходящий стул. Кажется, тебе не терпится попробовать?

Этот вопрос был обращен к Артаке, все еще стоявшему у края обрыва. Эзри задорно похлопал его по спине.

— Повторяй за мной! Громко произносим «чейрат» и садимся на стул, для полета произносим «дрим». Стул может чувствовать наши страхи и бояться вместе с вами. От того, насколько вы будете контролировать свои эмоции, будет зависеть весь полет. А если что-то и вышло из-под контроля, главное — не забывать про спасательные ремни с двумя красными кнопками на груди. Ими пользуемся в крайнем случае. Полет должен быть плавным. Если по каким-то причинам стул не одобряет вас, значит, он вам не подходит. — Эзри протянул ремни, которые нужно было закрепить на животе и продеть через плечи. На широких лямках выделялись две красные кнопки.

Артака был уже готов.

— Чейрат! — не мешкая выдал он, и напротив сразу же заплясал высокий деревянный стул. Он был настолько… резвый, что Артака даже немного замешкался. Эзри заметил:

— Посмотри, какой он прыткий, а?! Точно твой! — И подтолкнул: — Не медли! Давай же, садись! Он тебя не укусит!

— Укусить — не укусит, а уронить может… — пробурчал Артака под нос и неуверенно взялся за спинку стула, сел и пробормотал еще тише: — Дриммм…

Повторив все указания наставника, уже через пару минут он свободно перемещался по воздуху. Скоро к нему присоединилась и Ювента.

— Теперь твоя очередь, — обратился куратор к Майе. — Не забываем про плюваточки!

Майя взяла один из первых попавшихся ремней. Ее взгляд перепрыгивал с Эзри Сплюка на снующих в воздухе ребят.

— Ремни на груди — половина дела! — подбадривали ее Гадди и Виго. — Теперь просто выкрикни слово «чейрат»!

Но Майе это дело не казалось простым. Она с ужасом смотрела вниз. Голова кружилась, вся смелость словно спряталась где-то глубоко в животе и там тряслась мелкой дрожью.

«Не хватало еще, чтобы меня стошнило у всех на виду!» — думала она. Наконец Майя робко проговорила волшебное слово, и моментально в воздухе перед ней заплясал деревянный стул. Совсем обычный, без резьбы и мягкой подушки на сиденье, он скакал, как необузданный конек. Майя боялась даже прикоснуться к этому совершенно невероятному средству передвижения, но все так смотрели…

Ничего другого не оставалось, она робко ухватилась за твердую спинку подпрыгивающего от нетерпения стула, шагнула на подставку для ног и быстро оказалась на просторном сиденье.

— Дрим, — прошептала она. Руки мертвой хваткой сжали подлокотники. Стул, словно от адской боли, бросился в полет. Все происходило как в самом страшном аттракционе. Майю то подкидывало вверх, то бросало вниз, лица друзей беспорядочно мелькали перед глазами. И так несколько кругов, пока Майя не ослабила руки и не перевела дыхание. И чем меньше она боялась, тем больше владела ситуацией, а когда спокойно зависла на уровне с Артакой и Ювентой, облегченно выдохнула, умиротворенная улыбка расползлась по ее лицу.

Все радовались вместе с Майей, хлопали в ладоши, один только Дирон нерешительно топтался за стеклянной витриной. В его глазах читался страх, а тело кричало о том, что не готово к столь экстремальным экспериментам. Он так боялся, что стул не выдержит его большого веса и рухнет вниз, что с трудом подступился к порогу.

— Батон! Главное, расслабься, и все получится! — выкрикнул ему Артака, вальяжно описывающий круги в воздухе, и эти слова прозвучали как вызов.

Дирон не хотел быть трусливее, чем все остальные. Даже девочки подобрали себе стулья, неужели он чем-то хуже? Дирон набрал в легкие побольше воздуха и громче остальных выкрикнул:

— Чейрат!

Хватка пойманного стула была не менее уверенной. Казалось, он поборол свой страх, наступил на подножку, протиснулся в сиденье и на адреналине громко произнес: «Дрим!» Один только Дирон знал, что он испытывает в этот момент, а все остальные лишь могли догадываться, о чем он думал, ведь его стул закачался по сторонам, как пьяный, резко заваливаясь то на один бок, то на другой, а в какой-то миг он просто начал пикировать вниз.

— А-а-а! — в свободном падении завопил Дирон.

— Жми на кнопки! — закричал Эзри Сплюк. — Немедленно жми на кнопки!

Дирон ударил по кнопкам кулаками, и мягкие круглые клавиши тут же раздулись, вытянулись и выпустили длинные зеленые резинки, словно лианы с щупальцами на концах. Проворные канаты пролетели вдоль всей комнаты вверх и зацепились за сетку под потолком так, что Дирон повис на них, как на качелях.

— Ух ты-ы-ы-ы! — прокатилась волна неподдельного восторга. — Мы тоже так хотим!

Глава 7

Живая еда

— Четыре джантации подряд, инструктаж по технике безопасности, и ни одного кусочка во рту за все это время, — простонал Гадди. Майя отчетливо услышала, как забурчал и его живот.

— Предлагаю заскочить в сновиатр, как раз по пути… — предложил Виго. — Перекусим там поппинсами и посмотрим один из снов — в прокате много нового.

Лодка вынырнула из каналов и приблизилась к зданию, похожему на гигантскую шляпу с тульей в форме высокого цилиндра, обклеенного плакатами рекламных премьер.

У входа в здание толпился народ. Люди что-то заполняли и проходили внутрь.

— Мы тоже должны выбрать места, — сказал Гадди. — Нам нужны шесть рядом.

Виго тем временем выискивал на одном из плакатов пустые ячейки:

— Так… второй уровень самый лучший, — задумчиво блуждал он пальцем по схеме, подбирая подходящие варианты.

— Опять ты со своим вторым уровнем! — тут же возмутился брат. — Давай возьмем пятый, ребята смогут увидеть полную картину, а не мелькающие пятки главных спящих. Вот, смотри, как раз шесть кресел рядом.

Он ткнул в пустые соседствующие окошки, после чего достал из кармана пузырек с черной жидкостью, открутил крышку со встроенным пером и поставил свою подпись в первой пустой ячейке.

— Ладно, — на редкость быстро смирился Виго. — Только не забудь поставить подпись и за меня: с тебя причитается целых десять циалов.

Гадди состроил кислую физиономию и нехотя нарисовал еще одну загогулину в соседнем квадратике. Через мгновение их закорючки завибрировали, закружились и улетели, оставив на листе бледные отпечатки.

— Теперь за нами закреплены места в зрительном зале, — объяснил он. — Теперь вы.

Гадди протянул Дирону перо из баночки с красными чернилами, которая стояла на высокой подставке рядом с плакатом.

— А когда мы будем оплачивать проход? — поинтересовалась Ювента.

— Чернильные черви скоро окажутся в банке подписей, а это означает, что стоимость просмотра данной премьеры будет вычтена из ваших поощрительных автоматически, — объяснил он.

Ребята понаблюдали, как красными червячками взвились в воздух их подписи, затем проследовали внутрь необычного круглого здания. На стенах висели большие афиши с рекламой предстоящих премьер и главными героями.

— Настоящие звезды — это спящий и его режиссер, — указал Гадди на один из плакатов, на котором были изображены державшиеся за руки красивая девушка с огненными шарами на поясе и маленький мальчик. — Вот о чем мы вам рассказывали. Если вы создадите такие же необычные и, самое главное, полезные сны, они будут иметь большой спрос.

— Ну а если вы к тому же будете бороться с ночными кашмирами, можно сказать, что слава вам обеспечена.

Виго подошел к одному из больших постеров. В рекламной афише прослеживался некий намек на сюжет.

— У-у-у, — весело прорычал он. — Как раз то, что слиппордцы любят больше всего, — пощекотать себе нервишки! Экшен! Эмоции! Драйв! Приветствуется нотка драмы, и, конечно же, в основе всего — любовь!

— Все точно так же, как и у нас, только вместо фильмов сны. А сновиатры — точная копия наших кинотеатров, — подметила Ювента.

— За исключением поппинсов! — гордо заявил Гадди. — Уверен, сахарных жуков вы точно никогда не пробовали!

— Сахарных жуков?!

— Поппинсов? — теперь каждый из них удивленно закрутился по сторонам.

— Да, поппинсов! В переводе это слово означает «взрывающиеся насекомые», а у вас есть похожий попкорн — это взрывающаяся кукуруза. Если я не ошибаюсь, кто-то из наших известных покорителей спроецировал подсказку для индейцев, после чего те и стали использовать этот рецепт. Забавно, правда? А у нас это сахарные жучки, которые наедаются сладким, не чувствуя меры, нагреваются и взрываются. В итоге получается настоящее лакомство, самая любимая сладость местных жителей. Вы не сможете найти ни одного слиппордца, которому бы не нравились поппинсы. Смотрите сами! — Он указал на стеклянный куб, возле которого змеилась очередь. Внутри четырехгранника что-то, похожее на россыпь белесых насекомых, копошилось и подпрыгивало.

— Да, это они — жучки с сахарного дерева. Помнишь, Виго, как наша бабуля все детство заставляла собирать их на зиму?

— Помню, как трясли это дерево, чтобы стряхнуть как можно больше, а еще как откармливали некоторых острым перцем и подкидывали деду в тарелку. Жуть, как он злился! До сих пор перед глазами его красное лицо! — рассмеялся брат. — Вы обязательно должны попробовать! Какой вкус хотите — шоколадные, ванильные или вишневые?

Ребята наблюдали, как женщина, продающая поппинсы, достала длинную деревянную палочку, накрутила на нее ягодное варенье и опустила в прозрачную емкость. Маленькие жучки, которые находились внутри и больше напоминали живые кусочки сахара, набросились на густую сладость и присосались к ней. Сначала они начали раздуваться и краснеть, а затем взрываться и воздушными розовыми облачками заполнять емкость.

— И в самом деле похоже на попкорн, только других цветов, — погладил себя по животу Дирон, и Майя тоже почувствовала этот сладкий джемовый запах.

Когда ароматная коробка попала и в ее руки, она не сразу решилась попробовать местное лакомство. Поневоле глаза то и дело выискивали головы или конечности отчаянных жуков. Весьма робко Майя все же вытащила один из бесформенных малиновых кусочков и нерешительно положила в рот, а прожевав, больше не смогла от них оторваться.

Пронумерованные стулья стояли рядами, каждый из которых располагался немного выше и дальше, образуя своего рода амфитеатр. Просторный зал был похож на летающее крыло Вайдорта — круглое, без пола и потолка. Ребята надели ремни безопасности с красными кнопками и уселись на шести летающих стульях, которые, как было указано на карте, остановились на пятом ряду и зависли в воздухе, рядом друг с другом. Майя уставилась на прозрачный цилиндр в центре зала, в нем, как в кривом зеркале, отражалось все вокруг.

— В темноте он не будет мешать просмотру, — шепнул Виго.

И он оказался прав. Когда зал наполнился зрителями, свет погас. В густой темноте слышались приглушенные разговоры, причмокивание и шуршание. В центре воздушного амфитеатра скользнула прозрачная дымка, Майя увидела, как снизу начали взлетать буквы одна за другой.

— «АстралиМара», — прочла она, ребята удивленно переглянулись.

Пространство вновь залила темнота. Зрители затаили дыхание. Там, где находился цилиндр, возник легкий огонек, затем плавно разлился по залу, создавая иллюзию чьей-то комнаты. Появилось кресло и маленькая сгорбленная в нем старушка… Все происходило будто в реальности, но только в чужом сне.

***

— Вот честно — мне не понравилось! — недовольно хмыкнул Артака.

— Что именно? — обернулась Ювента.

— Мало спецэффектов, что ли. Не знаю, как объяснить. Возможно, просто жанр не мой. Не люблю психологические триллеры, — объяснил он. — Я комедии больше предпочитаю или кровавые ужасы.

— А по-моему, любопытная история, — не согласился Дирон. — Вы видели, что произошло, когда она случайно порезалась?

— Руки старухи резко изменились не просто так. Она как будто попала в свое прошлое в попытках изменить настоящее… — подметил Гадди.

— Согласен, — закивал Виго, взмахивая руками и разгоняя лодку. — Наши сны также нуждаются в воспитании. Правильный выбор сюжетной линии может изменить ход событий не только во сне, но и в реальности. Вас ждет непростая работа, ребята! Это, наверное, самое сложное для режиссера — правильно повлиять на спящего. Я даже больше скажу: иногда принятое режиссером решение влияет на ход истории. Через проекции они могут давать подсказки талантливым спящим — помогают создать прекрасное произведение или совершить открытие. Молекула бензола Фридриха Кекуле, структура атома Нильса Бора, хвост самолета «Антей» Олега Антонова, таблица химических элементов Менделеева… И это еще не все. В нашей библиотеке вы найдете книгу «Благоведение» и сможете узнать много нового о снотворчестве и его влиянии на судьбы человечества.

— Отец вашего куратора по полетам — Эзри Сплюка — портной, между прочим, — однажды рассказал нам, как Мирридона обратилась к нему за помощью, — вспомнил Гадди. — Она проецировала сны для талантливого спящего. Элиас Хоув его звали. Он все никак не мог создать швейную машинку. Не знал, как расположить игольное ушко так, чтобы нить цеплялась с противоположной стороны ткани. Насколько я помню, она спроецировала хоровод дикарей, взявших Элиаса в плен. Они плясали вокруг него, потрясая копьями, и он заметил, что эти копья имеют ушко у острия. Позже стало известно, что сновидение сработало. Элиас, проснувшись, переместил игольное ушко в противоположный конец иголки — к острию, и проблема была решена.

— Но почему она просто не спроецировала швейную машинку и иглу? Зачем так все усложнять? — не поняла Майя.

— Благие сны автоматически номинируются на вручение премии Гудрима. Опытный покоритель должен сделать сон как можно интереснее и необычнее. Этот благой сон Мирридоны получил премию Гудрима сразу в двух номинациях — в благоведении и за самый закрученный сюжет.

— Значит, в любой идее надо искать глубокий смысл, — задумчиво произнесла Майя. — Трюк с руками я поняла, но что же там делал этот мальчик? Казалось, он смотрит прямо на меня.

Все переглянулись, недоуменно пожав плечами.

— О каком мальчике ты говоришь? — спросила Ювента. — Кроме этой страшной старухи, никого в этом сне больше не было.

— И я не видел никакого мальчика, — удивился Артака.

— Тебе выдалась тяжелая ночь, Майя, — с сочувствием сказал Виго. — Мы заметили, как ты задремала во время просмотра. Видимо, этот мальчик тебе просто приснился…

***

— Ну вот! Еще один этаж – и главная столовая, — выдохнул Артака.

— Пару таких подъемов – и минус десять кило, — буркнул Дирон, но замер: девчонки остановились.

У окна стояла высокая дама с журналом. В то время, пока женщина спокойно перелистывала страницы руками, ее косы раскладывали корм для птиц. Они были похожи на человеческие руки, которые уверенно выполняли порученную работу: одна коса держала серебряный горшочек, а другая энергично подсыпала в кормушки зерно. На голове – высоченный кокон, напоминающий популярную прическу восемнадцатого века а-ля мадам дю Барри: завитые напудренные волосы были уложены с помощью высокого каркаса, а в них – ключики, часы, брелочки, цветы и какие-то другие вещицы. Все мерцало.

Глаза Ювенты засияли от восхищения — кто, как не она, мог по достоинству оценить все блестящее и переливающееся на голове незнакомки.

— Новенькие! — улыбнулась дама. — До столовой по лестнице добираются только стажеры. А судя по вашей одышке, смею предположить, вы держите путь с первого этажа. — от смеха на ее прическе позвякивали побрякушки. — Меня зовут Фиэль Метелампфыль. Волосы послушные – помогают с делами.

В этот миг, один из стажеров, проходя, шмыгнул носом; на его щеке сверкнула капля, тяжелая, как стекло. Слеза сорвалась, звякнула о ступень и раскололась. Локон Фиэль мягко подмел осколок к стене.

— Иногда убираю слезы, — сказала она вполголоса. — У визуаров слезы горя каменеют.

— У людей с большими глазами? — уточнила Майя. — Это больно?

— Больно – когда видно, — ответила Фиэль. — Но бывает и иначе: у радостных слез свой нрав – они летят вверх.

Майя дернула рукавом, по привычке пряча ладони. Мысль кольнула: «Если бы мои – на виду…»

Майя даже представить боялась, что было бы, если бы на глазах у ее одноклассников, а в особенности на виду у Динни Капур ее слезы со звонким треском разбивались бы об парту.

— Златокройки – наш свет, — Фиэль кивнула на птичек. — Они рядом с людьми светятся ярче. Слышат больше, чем мы. — Размером с воробья, но раздутые до предела, они светились ярким неоновым светом. — Посмотрите, они повсюду. Знают о нас больше, чем мы сами. Порой думаю, здорово было бы перевоплотиться на денек-другой в одну из них, послушать, о чем шушукаются Вайдортцы… Удивительные создания – они светятся в темноте, когда находятся рядом с людьми. И так тонко чувствуют нас, — с умилением произнесла Фиэль. — Если будете на повисших корнях в восточной части замка, забегайте в гости! Башня красоты «Фиэль-Карамель»!

Дама напоследок дотронулась до волос Ювенты, и одна из прядей тут же закрутилась в красивый вьющийся локон.

Не преодолев и двух шагов, Ювента затараторила. Улыбка не сходила с ее лица, глаза горели от восхищения:

— Представляете, какие прически она может сотворить? Нужно будет обязательно наведаться к ней в гости.

По лестнице вверх и вниз сновали взрослые, подростки и даже дети; перила дрожали от шагов, воздух звенел голосами и пах пылью бумаги и корицей из столовой. У одних под мышкой – стопки сценариев с торчащими цветными закладками, у других в руках – пробирки с золотистым песком; кто-то придерживал необычный хрустальные шары.

Майя ловила обрывки фраз и по вещам угадывала цех. Судя по всему, мимо проходили костюмеры, сценаристы, звукорежиссеры.

— Нет, нет! Мой крад был подходящим, я старалась передать самобытные черты шестнадцатого века. Французский костюм у видящих никогда не был таким скованным и застывшим, как испанский. В него всегда вносилась некоторая мягкость, легкость, — витиевато объясняла девушка своей собеседнице, игриво при этом жестикулируя.

Майя обратила внимание на ее руки. Перчатки были необычные, словно сшитые из разных кусочков кожи. За спиной девушки виднелся треугольный тубус с кисточками для рисования. Постукивая по бедру, он оставлял еле заметные пыльные следы. Ювента от любопытства вывернула голову чуть ли не на 180 градусов, чтобы успеть повнимательнее рассмотреть одежду сотрудниц.

— Безусловно! — пробросил проходящий мимо мужчина. По-видимому, он объяснял ситуацию своему коллеге, который шел немного позади. — Мы подобрали музыкальную волну как раз для 115-го сновиденного пузыря. Режиссер просто не успел вовремя достать музыкальный крад…

Обрывки интересных историй перебил аромат, исходящий из кухни и столовой. Они оказались в длинном коридоре. По сторонам вырастали одна за другой двери, каждая из которых так и манила заглянуть внутрь. Искусная резьба изображала детей, маскарадные костюмы, невиданных животных… Центральные двери в конце коридора были раскрыты нараспашку.

У ребят одновременно округлились глаза.

— Это что летает над столами? Еда?!

***

Да, кушанья в буквальном смысле летали над головами посетителей. Готовая еда поднималась с жаровни в центре обширной столовой, где трудились повара, ловко подхватывалась мельтешащими тарелками и устремлялась к нужным столикам. Макароны и жареные куриные ножки, салаты и фрукты, выпечка и незнакомые лакомства носились в воздухе, прямо под потолком.

Руководил представлением молодой повар с черпаком. Даже порции супа приземлялись точно в цель, не теряя ни капли во время полета.

Ребята были поражены. Они на какое-то время застыли, раскрыв рты, с интересом наблюдая за шоу с летающими деликатесами.

Вдруг послышался чей-то смех.

— Ну, так вы точно свой ужин не поймаете!

Майя обернулась. Это был Эзри Сплюк — их куратор по технике безопасности.

— Следуйте за мной! — скомандовал он.

На круглой столешнице были аккуратно разложены карты меню, в центре стояла чернильница с пером.

— У вас своих пока нет, — уверенно сказал он и ткнул указательным пальцем на стеклянную бутыль. — Можете брать перо из общей. Просто поставьте свою подпись под блюдом, которое хотите заказать.

Он достал из внутреннего кармана своей жилетки небольшую плоскую металлическую фляжку — это была его личная чернильница.

— А они чем-то отличаются? — спросила Майя, усаживаясь рядом с инструктором.

— Конечно! В моей чернильнице находится жалованье за квартал. Это мой заработок. А вот эти, — он опять указал в сторону вазочки с красными чернилами, — из банка подписей. Их используют в долг, если закончились средства для проживания, или такие же стажеры, как вы, еще ни разу не получавшие жалование. Банки подписей одалживают лимит на время, потом это количество чернил вычтут из вашего первого заработка.

— А если, например, я нигде не работаю, — спросил Артака. — Вдруг у меня вообще никогда не будет своих чернил?

— Здесь всегда найдется дело, а для отлынивающих — принудительные работы, — улыбнулся Эзри. — В случае серьезных уклонений принудительные работы заменяются лишением свободы. Уголовно-исполнительная система в любом случае обязывает отдавать долги. Если ты станешь бездельничать и при этом использовать чернила, то через две недели получишь оповещение о том, где и когда тебе необходимо приступить к работе.

— А если говорить о приобретении больших вещей — лодки или дома? — не отставал Артака.

— Воспользоваться чернилами из банка подписей можно только при покупке еды. Если хочешь купить что-то дорогое, ты должен показать справку с места работы и подписаться своими собственными чернилами.

Артака и не подумал сдаваться:

— Интересно, а когда-нибудь подписи путались? — приставал он. — Может ли моя подпись улететь куда-нибудь не туда? Например, на счет к другому человеку? Вы же видели, как они летают, все что угодно может произойти…

— Недавно именно так и вышло, — вспомнил Эзри. — До сих пор не разобрались, как это могло случиться. Олив Кростер — один из наших режиссеров — получил месячный расчет за использование временной бомбочки. Именно такие необходимы для прохождения в ваш мир, чтобы тут не пролетали месяцы, пока там проходят всего часы, за них мы тоже всегда расписываемся. Ну так вот, оказалось, он в том месяце ни разу не джантировал и подписей никаких не оставлял.