Сеть Гефеста

– Боже мой! Это что за урод? Паспорт мой, а фотография не моя. Прошу вписать в протокол.

Последнее он мог не говорить. Оперативники попрятали пистолеты в карманы, следователь тяжело вздохнул.

– Точно ваш паспорт? И номер с серией совпадают? Проверили?

– Обижаешь, начальник. Данные старого паспорта я и на том свете вспомню. Как-никак, он у меня с восемнадцати лет…

Когда Замятин в первом часу ночи вернулся в прокуратуру, то наткнулся на Степанова. Его вид не внушал оптимизма.

– В гостинице уверяют, что пятнадцатого сентября никакие представители правоохранительных органов не останавливались, – отчеканил Володя. – Я пробил всех постояльцев, которые заселились в гостиницу в тот день. Того, кого описала Петухова, среди них не было.

– Это точно? – нахмурился Замятин.

– Точнее не бывает!

– А РОБОПы пробил?

– Так точно! Ни в одном из Ростовских РОБОПов капитана с такими данными не опознали.

13

Похоже, убийство студента и пенсионерки тоже пахло «висяком». Возможно, в паспорте было фото убийцы, только что из этого? Физиономия самая что ни на есть непримечательная: чуть продолговатое, однако ближе к круглому лицо, коротко стриженные черные волосы, средних размеров глаза, средних размеров нос, средних размеров губы и ничем не примечательный подбородок. Это не фотография – это фоторобот. Под этот стандарт подойдет каждый десятый прохожий мужского пола. «Должно быть, правду пишут в эзотерических книгах, что человек, перед тем как сойти на Землю, сам выбирает себе внешность, – усмехался про себя Замятин. – Видимо, этот, намереваясь стать преступником, специально сотворил себе такую заурядную физиономию».

В кабинет следователя вошел оперуполномоченный.

– Ну что, Саныч, объявляем фото в розыск?

– А стоит ли? Посмотри на эту морду. Ни одной характерной приметы.

Степанов взял паспорт и с кислой усмешкой покачал головой.

– Ты прав, патрон. Это пустая трата времени. Все надежда на информаторов. Рано или поздно ноутбук всплывет.

– Это в том случае, если убийца не гастролер. Сдается мне, что он не из Ростова. Слишком неосторожно действует. Такое ощущение, что хочет побольше хапнуть и смыться. А может, уже смылся.

– Вряд ли. Не так уж и много он хапнул. Всего-то фотоаппарат и компьютер общей стоимостью чуть более двух с половиной тысяч долларов. Прикинь, Саныч, три трупа за два с половиной куска! Человеческая жизнь для него – тьфу! М-да. Редкий ублюдок. Что будем делать, шеф? Пока зацепок никаких.

– Будем ждать. Должен же он когда-нибудь проколоться.

14

С каждым днем Сергей все больше убеждался, что жена у него не только умница и красавица, но и деловой человек, из тех, кто не бросает слов на ветер. Поначалу он подумал, что Наденька слегка приврала о своем собеседовании в солидной фирме. Небольшую долю фантазии в желаниях Сергей допускал, да и что таить – сам нередко принимал желаемое за действительность.

Ведь в самом деле: когда супруга успела созвониться с директором фирмы и договориться о собеседовании? Теоретически у нее не было времени. Со дня свадьбы они не расставались ни на минуту. Оказывается, созвонилась и время нашла. И самое невероятное, когда? За день до росписи! Уму непостижимо.

Надежда ездила в эту фирму четырнадцатого июня, а роспись было назначена на пятнадцатое. Могло такое Сергею прийти когда-нибудь в голову? Да ни за что на свете! Такое могло прийти в голову только Курникову. Но он ненормальный.

А Серега самый что ни на есть нормальный. Накануне свадьбы он ни о чем другом думать не мог, кроме как о том, что завтра он будет раздевать Наденьку и она не будет возражать. От этой мысли жениха лихорадило. Он не знал, чем занять себя перед свадьбой, и не нашел ничего лучшего, как собрать друзей и пуститься в разгул.

Мальчишник будущий супруг организовал в счет завтрашних денег, которые им с Наденькой должны были накидать на свадьбе. Занял, естественно, у Курникова. (И, кстати, до сих пор еще не отдал.) Неприятно. Но что делать? Курников великодушен. Он простит.

А вот Наденька вместо девичника, на который тоже имела полное право, поехала в фирму договариваться о работе. Там ей сказали, что осенью открывается еще несколько точек и понадобятся менеджеры по сбыту канцелярской продукции. Если у нее серьезные намерения работать в серьезной фирме, то нужно набраться терпения. А пока можно заполнить анкету и пройти тест.

Умница Наденька сделала и то и другое. И ничто не заставило забыть ее об этом. Как оказалось, она звонила в фирму трижды: из Крыма, из подмосковной турбазы и из Сергиева Посада. И все три раза подтвердили, что планы у фирмы не меняются и о ней помнят. А вот три дня назад, двадцать восьмого августа, когда она позвонила от родителей, ей сказали, что филиал открылся и что первого сентября ее ждут на собеседование.

Но больше всего новоиспеченного главу семейства поразило, что об этом она не обмолвилась ни словечком. Ни с кем. Если бы у него маячила перспектива работы в высокооплачиваемой фирме, то об этом бы уже знала вся Москва.

Итак, первого сентября Серега пошел в университет, а Надежда отправилась на собеседование. В университете все, естественно, спрашивали, почему он без второй половины? Сергей отвечал уклончиво, типа, делает укладку в парикмахерской и должна с минуты на минуту явиться.

– Она что, кудряшки распрямляет? – недоумевали однокурсники. – Зачем ей укладка?

Действительно, недоумевать было чему. Надежда никогда не делала укладок и почти никогда не пользовалась косметикой. Косметика могла только испортить ее природную красоту.

Разумеется, вранье было не самым изобретательным, но соврать попросила жена, поскольку о самом заветном, по ее разумению, нельзя говорить вслух. Удача не любит болтливых.

Наденька появилась на третьей паре. Когда она вошла в кабинет, все озарилось – так она сияла. Снисходительно приняв поцелуи и поздравления подружек, она подсела к мужу и хитро подмигнула.

– Неужели взяли? – удивился он.

– Пока без оклада. Если подойду, будут платить 200 долларов. А сейчас – сколько заработаю.

– Обманут, – скривился Сергей.

– Посмотрим, – ответила она.

И с того дня у молодой семьи Аресовых началась совсем иная жизнь. Не оставалось ни минуты свободного времени. С утра супруги шли на лекции, а после лекций Наденька бежала на работу. Сергей тоже убегал. Однако на поиски таковой. Оказалось, найти подработку было не так просто, хотя объявлений, сулящих солидный заработок с полным и частичным днем, было до черта. Сначала он коллекционировал вырезки из газет, которые приглашали в качестве организаторов коммерческих проектов. В объявлениях требовали высшее образование и организаторские способности.

– У меня еще нет высшего образования, но через полтора года будет диплом управляющего производственным процессом! – горячо убеждал по телефону Аресов.

– Это как раз то, что нам надо! – радостно восклицали на том конце провода, упуская вопрос об организаторских способностях. – Приезжайте немедленно. Можете хоть сегодня приступить к работе. Оплата еженедельная.

– Сколько? – покрывался холодным потом студент.

– Некоторые зарабатывают до двух тысяч долларов в неделю!

«Черт! – восклицали внутренности Аресова. – Надо же, как повезло! Сегодня устроюсь, а завтра с Надькой свалим из этой вонючей общаги. Деньги на оплату квартиры можно пока занять у Курникова. Через неделю рассчитаюсь…» – лихорадочно тикало в висках, и Сергей срывался по указанному адресу.

Однако то, что предложили студенту в первый раз, было далеко от организации коммерческих проектов, сулящих головокружительные высоты в карьере. Требовалось ходить по детским садам и каким-то шарашкиным конторам и предлагать пищевые добавки.

– В Москве много толстых женщин, и все они мечтают похудеть, – объяснила работодательница, которая сама была далеко не изящного вида. – Поэтому пищевые добавки будут отрывать с руками.

«Что же ты сама не похудела?» – мысленно воскликнул Аресов и деликатно намекнул, что он, в общем-то, инженер, а не специалист по розничной торговле и что он явился сюда в качестве организатора.

– Организовывай, пожалуйста! Все в твоих руках! – всплеснула руками работодательница, и ее понесло.

Более часа она расписывала, как можно в течение короткого времени соэволюционировать из простого торговца в бриллиантового директора, которым в данный момент являлась она сама. В этом случае Аресову останется только поплевывать и получать внушительные проценты от продаж его подчиненных. Однако сначала нужно сколотить капиталец на продажах.

– Давайте мне ваши пищевые добавки! Я попробую! – сделал снисхождение Сережа, решив, что теоретически звучит убедительно.

– Наконец я вижу делового человека, – счастливо улыбнулась тетенька и потребовала триста долларов залога.

– Но у меня нет трехсот долларов, – растерялся будущий бриллиантовый директор. – Дайте мне в долг! Я верну через два дня. Клянусь!

Однако бриллиантовая тетенька в долг не дала ни под клятву, ни под паспорт. Сереге ничего не оставалось, как занять эти несчастные триста долларов у беспроцентного ростовщика Леши Курникова.

Однако с продажей пищевых добавок дело не пошло. В какую бы контору Сергей ни заходил, везде уверяли, что у них все худенькие и изящные, а в которых не было худеньких и изящных, оттуда посылали довольно грубо.

Через две недели после бесплодных блужданий по детским садам и каким-то НИИ Аресов понял, что бриллиантовым директором ему не стать. Он попытался возвратить банки с пищевыми добавками бриллиантовой директрисе, чтобы получить обратно свои триста долларов, однако та только посмеялась над наивным юношей, заявив, что такие вещи возврату не подлежат.

Теперь, обзванивая другие конторы, Сергей первым делом интересовался, не торговля ли это пищевыми добавками и не требуется ли для начала стартовый капитал? Из одной конторы ответили, чтобы срочно приезжал. У них есть вакансия одного сотрудника.

Однако фирма оказалась холодным книжным складом. Работа заключалась в том, чтобы ходить по конторам и предлагать книги. За книжную продукцию также брали залог, но его по возвращении книг на склад отдавали. Книги в основном продавали студенты. Они рассказали, что этот товар лучше всего идет в метро и электричках. Еще подсказали, что при продаже не возбраняется делать собственную «накрутку».

У ребят действительно кое-что покупали. Сережа тому свидетель. Его товарищам нет-нет да перепадали какие-то деньжата, правда, не столько, сколько обещали в объявлении. Однако Сереге, в отличие от них, не обламывалось ни рубля. Видимо, он был каким-то особенным: за две недели бездарного хождения по электричкам не удалось продать ни одной книги. Зато от измотанных пассажиров он услышал столько оскорбительных слов, что хватило бы на три жизни.

15

А тем временем жена на своей работе делала успехи и в конце сентября получила первую зарплату: целых триста долларов. Мать честная! Около одиннадцати вечера она вошла в общежитскую комнату с двумя огромными пакетами в руках, румяная и сияющая, как Шамбала. Надя радостно воскликнула:

– Принимай, муж, продукты! Все, Серьга! Время пустого холодильника закончилось!

Сергей в это время лежал на кровати и предавался мрачным мыслям о том, что у него все признаки неудачника. Жена, без которой он теперь не мыслил своего существования, была занята по горло. Зачастую она вставала, когда он еще спал. Готовила завтрак и убегала в университет чертить. Ей, как круглой отличнице, давали ключи от чертежного кабинета. Там же она писала рефераты, контрольные и курсовые. Больше на уроки, кроме этих полутора часов до начала занятий, у нее времени не было.

Разумеется, супруги встречались на лекциях, сидели за одной партой, но порой из-за нехватки времени не могли даже перекинуться парой слов. Точнее, Надежда не одобряла, когда муж во время занятий начинал ей что-то нашептывать на ушко или уж тем более (упаси боже!) гладить под столом ногу. Наденька на все эти шаловливые штучки отвечала строгим взглядом и после лекций, не сказав ни слова, убегала в свою фирму. Возвращалась ближе к полуночи усталой, но веселой. Ее прихода Сергей ждал как манки молочной. Спать не мог, есть не мог, даже не мог смотреть телевизор – только лежал на кровати и прислушивался, не стучат ли на лестнице ее каблучки. В эти минуты его слух достигал невероятных высот.

Приблизительно в половине двенадцатого у него начинался мандраж. Это явный признак того, что жена вошла в общежитие. И точно, через пару минут с лестницы начинало доноситься торопливое цоканье, затем слышались ее легкие шаги в коридоре и вот кульминационный момент – скрежет ключа в замочной скважине. К этому моменту Сергей уже был возбужден. Едва она переступала порог, он набрасывался на нее, словно волк на лань, и впивался в губы.

– Ну подожди, подожди же! – смеялась она, отталкивая нетерпеливого супруга. – Дай снять туфли. Да постой же! Ну просто сумасшедший!

Как правило, она успевала скинуть только одну туфлю и в ту же минуту оказывалась на кровати. Надежда для приличия немного сопротивлялась, но потом со вздохом отдавалась.

Нравилось ей это или нет, Сережа не знал. В их постельных страстях с ее стороны чувствовалось сдержанное материнское снисхождение. Иногда молодому супругу казалось, что она очень опытная женщина и умеет делать то, чего ему не снилось. Постепенно, благодаря супруге, Сергей понял, что секс – это более тонкая субстанция, чем торопливый перепихон, какой бывал у них с Наталицей. И этой тонкостью, как казалось Сереже, Надежда владела в совершенстве.

От этой мысли на душе мрачнело. Сразу вспоминалось, что жена ему досталась не девочкой. Однако это ни в коем случае не притупляло любви, а наоборот – еще больше разжигало страсть.

Итак, в тот вечер при виде сияющей жены все мрачные мысли Сережи сдуло как вентилятором. Он вскочил с кровати, подхватил сумки и, опустив их на пол, впился в ее сочные губы.

– Потом! – коротко отрезала она. – Сейчас надо разобрать пакеты. Там на дне перепелиные яйца!

Боже мой, чего она только не купила, кроме перепелиных яиц: телячью вырезку, несколько сортов колбасы, два сорта сыра, ветчину, оливки, ананасы, виноград, бананы и всякой всячины в сверкающих упаковках.

По этому случаю были приглашены соседи с нижних этажей. Захлопали пробки от шампанского, пошли веселые разговоры, смех, анекдоты, танцы-шманцы. Откуда ни возьмись появилась гитара. Как будто предчувствуя гулянку, в общагу заглянул Курников. Его появлению все обрадовались, потому что знали, что он проспонсирует дальнейшее веселье, если вино и продукты иссякнут. Потушили свет и закурили травку, слушая гитариста. Всем было хорошо, кроме Сережи. Его гноило мужское самолюбие. Он тихонько шепнул Курникову:

– Леха, не волнуйся, я помню про триста баксов. Отдам при первой возможности.

– Да брось ты, – отмахнулся Курников.

Когда ближе к рассвету гости разошлись, Сережа спросил у жены:

– Как же тебе заплатили? Ты сказала: первые два месяца без зарплаты.

– Не без зарплаты, а без оклада, – устало отмахнулась она. – Проценты от сделок все равно идут. В этом месяце я заключила две сделки, и вот результат, – показала Надя на объедки на столе.

– Странно, – пробормотал муж. – Ты говорила, что занимаешься тем же, чем и я. Ходишь по конторам и продаешь канцтовары.

– Я не хожу по конторам, – улыбнулась Надя, облачаясь в пеньюар. – Я сижу на телефоне. Нахожу солидных клиентов для продажи больших партий. Розничной торговлей я не занимаюсь.

С того дня Сергей начал искать работу исключительно в офисе. Таковая тоже имелась. Прежде чем приехать на собеседование, наученный горьким опытом студент долго расспрашивал по телефону про специфику работы: не розничную ли торговлю ему предлагают?

– Нет! – жестко отвечали на том конце. – Мы работаем с недвижимостью. У нас солидная фирма. У нас все сотрудники находятся в офисе.

«То, что надо! – сверкнуло в голове. – Недвижимость – это круто. Тут можно и деньги заработать, и решить квартирный вопрос, поскольку московская недвижимость – самая недвижимая в мире».

Когда Аресов вошел в агентство по недвижимости, то приуныл: сотрудники конторы действительно сидели на телефонах, но как? Без слез не взглянешь. В комнатушке три на четыре было втиснуто десять столов, и за ними в дикой тесноте сидели работники. Их вид не производил впечатления процветающих людей, зарабатывающих по три тысячи долларов. Но больше всего повергло в уныние то, что главой агентства был кавказец. Он протянул Сергею руку и кивнул на стул.

– У нас здэс акладов нэт. У нас палучают от здэлки.

В принципе, Надя тоже получала от сделки. А тут получить три процента от сделки – целое состояние. Теоретически круто. Но Сережу смутило другое: как можно заключать многотысячные сделки из этой конуры?

Новенькому отвели часть стола и указали на телефонную трубку, которую держала в руке дама необъятных размеров. Пояснили, что как только она закончит обзвон, можно будет звонить ему. «Тебе бы пищевыми добавками торговать, а не с недвижимостью работать», – подумал Сергей, с ненавистью вслушиваясь в ее щебетание. У нее на столе лежала газета «Из рук в руки», пальцы сжимали ручку. Она обзванивала все телефонные номера из рубрики «Продам квартиру» и спрашивала одно и то же:

– Простите, вы продаете квартиру?

Непонятно, что ей отвечали, но через секунду она нажимала на рычаг и начинала звонить по следующему номеру. Когда все телефоны из этой рубрики закончились, агентша начала обзванивать телефоны из раздела «Куплю квартиру». Странное дело, но на вопрос «Вы покупаете квартиру?» отвечали еще лаконичней. «Если никто не продает и не покупает, тогда зачем дают объявления в газеты?» – удивился Сергей.

Потом, когда он сам начал звонить по газетным объявлениям, понял: все квартиры покупали и продавали такие же агентства, как это. Однако в конторе упорно массировались слухи, что иногда в газетах попадаются объявления непосредственно от клиентов. И это было правдой. Сергею они попадались. Но когда продавец узнавал, что звонят из агентства, то с раздражением восклицал:

– Охренели? В объявлении же русским языком написано: «Посредникам не беспокоить!»

Ближе к вечеру приходил хозяин фирмы и включал компьютер. Весь отдел замирал, как собака при виде кости. Хозяин влезал в свою базу данных и диктовал номера телефонов продавцов. Все панически записывали, а потом начинались соревнования из серии, кто быстрее дозвонится. Сергею удавалось дозвониться целых четыре раза. И все четыре раза он слышал в трубку презрительный смех:

– Квартира уж полгода как продана. Удалите, наконец, данные из вашего компьютера!

За три недели, которые Аресов проработал в агентстве с надеждой махом «срубить» по-крупному, он не нашел ни одного клиента. И никто из сотрудников того агентства за это время не совершил ни единой сделки.

Целую неделю после этого Аресов пребывал в депрессии, валяясь на кровати и пропуская лекции. Надя приходила с работы и внушала, что с первого раза ни у кого не получается. Нужно набраться терпения и сразу не рассчитывать на большие деньги.

– Попроси Лешу Курникова. Может, он тебя возьмет в свою команду? Я слышала, он набирает рекламных агентов.

– Что? – вскипел Серега. – Как-нибудь справимся без Курникова.

Просить Леху, которому он задолжал за мальчишник и за пищевые добавки – значит, признать себя побежденным. Хотя побежденным – громко сказано, а второсортным – это уж как пить дать. Так и жена перестанет уважать. А она между тем в конце октября принесла еще триста пятьдесят долларов. На этом ее двухмесячный испытательный срок закончился. Надежду взяли в штат, завели трудовую книжку и положили стартовый оклад двести долларов. Плюс, естественно, проценты от сделки.

Ее принятие в штат солидного холдинга «Комус» праздновали в ресторане. Среди гостей был и Курников. Сереге пришлось снова подсаживаться к нему и шептать на ухо, что он помнит о долге.

– Да ладно, не переживай! – отмахнулся Леха и пригласил Надежду на танец.

Серега смотрел на них и кусал губы. Они вместе смотрелись красиво. И танцевали так изящно, что сорвали аплодисменты зала. «Да что я, хуже Лехи? – закипела внутри обида. – Или глупее жены, которая, несмотря на то что учится, уже зарабатывает больше своих родителей?»

Немного поразмыслив, Сергей пришел к выводу, что все-таки глупее. Во всяком случае, ленивее. Жена уходит на учебу, а он еще спит. Она возвращается с работы, а он уже в постели. Нет, так больше нельзя! Не по-мужски.

На следующий день Аресов не пошел на лекции. Он добежал до метро, купил кучу газет с объявлениями, вернулся в общагу и принялся их изучать. Теперь фирмы, обещающие быструю карьеру и умопомрачительные заработки, он пропускал. Его палец уперся в скромное объявление: «Требуется расклейщик объявлений. Заработок еженедельный». Сергей тут же слетел с кровати и помчался на вахту звонить.

– Сколько вы платите? – спросил он.

– Зависит от того, сколько вы расклеите объявлений.

– А сколько надо?

– Чем больше, тем лучше. Некоторые у нас получают до пятисот долларов в неделю.

– Диктуйте адрес!

Помещение, куда через полчаса влетел Сергей, внушало доверие. Оно почему-то напоминало избирательный участок. Огромный зал с колоннами, и под каждой колонной письменный стол. Вновь прибывшего встретила красивая женщина с биркой на груди и с широкой улыбкой на устах. Осведомившись, что гость пришел по объявлению, вежливо проводила к столу. Сидевшая за столом девушка обаятельно кивнула на стул.

– Мы представители Израильской компании по лечению древними минералами с берегов Красного моря, – сладко проворковала она. – Соли с берегов Красного моря способствуют омоложению организма. Особенно они хорошо действуют на кожу. Наша компания пользуется огромной популярностью во всем мире. В этом году мы решили выйти на российский рынок.

Девушка сверкнула белоснежной улыбкой и протянула листок бумаги. Серега взял его в руки и поморщился:

– Это что?

– Предлагаем вам заполнить анкету.

– Зачем? – удивился Серега. – Я вообще-то по поводу расклейки объявлений.

– Да, я в курсе! – обаятельно кивнула девушка. – Расклейщики объявлений автоматически становятся нашими сотрудниками, поэтому мы заводим на них анкеты, чтобы в дальнейшем дать им карьерный рост.

Серега подумал, что наконец-то нашел то, что давно искал. Что значит солидная фирма! Даже расклейщиков объявлений считают за людей.

Будущий сотрудник тяжело вздохнул и, взяв ручку, склонился над анкетой. Как-то сразу сделалось уныло. Да тут уйдет полдня, пока заполнишь. Девушка как будто подслушала его мысли.

– Я вижу, вам сейчас не хочется заполнять анкету, а хочется скорее приступить к работе. Анкету вы можете заполнить в следующий раз.

Работница протянула Сереже пачку объявлений и деловито проинструктировала:

– Лучше всего клеить рядом с учреждениями, где работают женщины: около текстильных фабрик, детских садов, на подъездах домов… Ну, там сориентируетесь.

– А клей?

– Клей у наших расклейщиков свой.

– Если я каждый день буду расклеивать по такой пачке, сколько получу за неделю?

– Это лучше спросить у директора, я не совсем в курсе, – захлопала глазами девушка. – Директор сейчас отсутствует. Но если хотите, подождите. Он скоро должен подъехать. Могу сказать только одно: еще никто не жаловался.

Ждать директора было глупо, поскольку с этого дня Сергей решил больше не терять ни минуты. По ходу купив тюбик клея, Серега рванул в Текстильщики. Там женщин много. И все хотят омолодиться!

Видит бог, Сергей добросовестно обклеил весь район. Все до единого объявления. А в пачке было не менее пятисот листков. Конечно, его подмывало выкинуть третью часть в урну. Кто проверит? Однако Сережа устоял от соблазна, проявив редкую честность и проработав до двенадцати ночи.

На второй день вчерашняя девушка встретила его как родного. Узнав, что он за один день расклеил все объявления, которые предназначались на неделю, она долго восхищенно качала головой. Затем дала такую же пачку.

– Завтра опять приду! – хвастливо пообещал Сережа. – Я же сказал, что работаю как зверь. Директор на месте?

Директора опять не оказалось на месте. Забегая вперед, скажу, что за две недели работы, включая выходные, директор так и не появился. Каждый день Сережа добросовестно клеил по пачке объявлений. Девушка, которую звали Алиной, хвалила и уверяла, что у них в фирме еще никто так добросовестно не работал. «Если некоторые получали по пятьсот долларов, а лучше меня никто не работал, то сколько же получу я?» – соображал Серега.

Через две недели Сергей потребовал зарплату. Как-никак, платить обещали еженедельно, однако в прошлую пятницу не заплатили по причине болезни бухгалтера. В следующую пятницу лучший работник израильской фирмы вознамеревался получить расчет, поскольку утром пообещал жене прийти домой с пачкой денег. «Тысячу долларов, не меньше! – подсчитал внутри счетчик. – Вот Надька обрадуется. И сегодня же верну Лехе его сраные триста баксов. А за мальчишник – потом».