Сеть Гефеста

– А что тебе не нравится? Очень симпатичный юноша. Умный, развитый, целеустремленный. На мой взгляд, он знает, чего хочет в жизни…

– Что ты несешь, мама! – плаксиво простонал инвалид. – Этого не знаю даже я.

– А ты и не обязан знать, – пожала плечами женщина. – Твое дело создать образ. А как твое создание себя поведет – это уже его забота. Художник не обязан отвечать за поступки своих творений.

– Ты думаешь, что эта кукла способна на поступки? – криво усмехнулся инвалид.

Женщина внимательно вгляделась в изваяние из фольги, после чего задумчиво перевела взгляд на сына.

– Кто знает? – ответила она, потупив глаза. – Поступки людей так же непредсказуемы, как неисповедимы пути их Творца. Надеюсь, это не очередной серийный убийца?

Инвалид вырвал из рук матери фигуру и с упреком покачал головой.

– Мама, ты же его узнала: это тот самый парень, который снимал их свадьбу. А когда ты подошла к ним с цветами, у него заело камеру.

Женщина закусила губу, поднялась и направилась в ванную. Она умывалась, одевалась, причесывалась. Затем готовила завтрак, и все это время инвалид безмолвно сидел в своей коляске и сосредоточенно смотрел на изваяние. После чего, сокрушенно вздохнув, подкатил к полке и поставил фигуру между статуэтками жениха и невесты. Вошедшая с подносом мать покосилась на полку, однако ничего не сказала. Только после того, как сын съел бутерброд и выпил бокал чая, женщина произнесла, кивнув на жениха с невестой:

– Все-таки решил испортить им жизнь?

– Этот не испортит, – криво усмехнулся инвалид. – Он слишком благороден. Однако кровь попортит. Это я гарантирую. Кстати, – дернулся инвалид, указав пальцем на соседнюю полку. – Убери в шкаф убийцу, которого ты назвала художником. Тоже мне, нашла художника!

Женщина просияла. Она подлетела к полке и воровато схватила две стоящие рядом фигурки. Несмотря на то что мать специально встала спиной, сын увидел.

– Нет-нет! – замахал он руками. – Его друга оставь. Ему еще предстоит сыграть свою роковую роль.

– Такую же, как этому уроду? – возмутилась женщина. – Может, хватит смертей?

– Да брось ты, мать! Если жизнь для смертных – пребывание в иллюзиях, то смерть – избавление от них. Так что все нормально! Расслабься! Я даже этому чувачку дам когда-нибудь сыграть главную роль.

– Когда-нибудь – это когда? – нахмурилась мать.

– Не скоро. Лет так через семь-восемь.

– Страсти господни! – перекрестилась женщина.

– Да какие страсти, мать! – расхохотался инвалид. – Всего лишь иллюзия страсти.

Часть вторая. Иллюзия страсти

1

В начале сентября 2003 года на одной из пригородных остановок на Ленинградском шоссе притормозила белая «девятка». В тот день было холодно и дождливо. Вокруг ничего не радовало глаз: свинцовое небо, бетонные дома, грязная дорога, по которой летели замызганные машины все больше иностранного производства.

Опускались сумерки. В радиусе километра не просматривалось ни единого живого существа, если не считать одинокой женщины, ждущей пригородного автобуса на грязной остановке со сломанной лавочкой. Несмотря на то что женщина была молода и красива, она не привлекала особого внимания: усталое лицо, унылый взгляд, окатанная грязью одежда. В ее руках были две огромные авоськи с продуктами. На безымянном пальце блестело кольцо. Это была не кто иная, как наша героиня Надежда Аресова. Теперь в этой двадцативосьмилетней измученной женщине непросто было узнать ту кудрявую, обаятельную студентку-очаровашку, некогда пленившую своими чарами всю мужскую половину университета «Станкин».

Однако водителя белой «девятки» она чем-то привлекла, если он так резко и неожиданно затормозил. Женщина вздрогнула, неодобрительно взглянула на машину, но с места не сдвинулась. Шоферу пришлось сделать задний ход, чтобы поравняться с ней. Из окна высунулась круглая физиономия упитанного мужчины лет тридцати, которая добродушно расплылась в улыбке и произнесла:

– Садитесь! Нам, кажется, по пути.

– Спасибо, я на автобусе, – механически ответила женщина и посмотрела на дорогу, откуда должен был показаться автобус.

Мужчина расхохотался.

– Если до Зеленограда, то вам еще ждать полчаса. За это время мы уже доедем. Садитесь, не бойтесь! Денег не возьму.

Прежде чем сесть в машину, Надежда с минуту раздумывала. Она повертела головой (вокруг по-прежнему не было ни души, а дождь между тем усиливался), после чего тяжело вздохнула и опустилась на заднее сиденье. Не успела она захлопнуть дверь, как водитель сразу дал по газам, будто опасаясь, что попутчица раздумает и не поедет.

Мужчина поглядывал на пассажирку в зеркальце и все больше убеждался в том, что его спутница не просто случайная красавица, а гений той самой чистой красоты, о которой писал Пушкин. Мало того, что она натуральная блондинка, так у нее еще и естественные кудри: глаза бирюзовые, чувственные губы… Черт! Да для такой не существует слов, чтобы описать.

– Такая красивая женщина и без охраны, – пошло пошутил водитель.

Надежда криво усмехнулась и поднесла к лицу платочек, чтобы мужчина не увидел ее кривого рта. «Боже мой, – подумала она. – Неужели я еще нравлюсь мужчинам. Эх, кошка драная!»

Она тайком присматривалась к водителю. Он был не хилой комплекции, из тех, чьи физиономии называют шайбами. Простоват, грубоват, шутит банально, не изыскан в выражениях. Женщина почувствовала, что он изо всех сил хочет ей понравиться – пытается быть приветливым и вежливым, но быть приветливым и вежливым – не его естественная сущность. В повседневной жизни он груб и вульгарен. С таким нужно быть настороже.

– Мне кажется, вы чем-то озабочены, – продолжал разговор водитель.

– Вам это действительно кажется, – улыбнулась Надежда. – Просто очень устала после работы.

– А кем вы работаете, если не секрет? – осклабился хозяин «девятки».

– Топ-менеджером в холдинге «Комус», – ответила Надежда.

– Топ-менеджером? – уважительно повторил водитель и еще внимательнее всмотрелся в женщину. – Это круто. И что, много зарабатываете?

– Грех жаловаться, – вздохнула Надежда и отвернулась, чтобы водитель не увидел, как погрустнели ее глаза.

– И вы ездите на автобусе? Или, пардон, ваш «мерседес» в ремонте.

– Нет! «Мерседеса» я не имею, – просто ответила Надежда. – На работу езжу на электричке. Просто сегодня решила на автобусе. Мы с мужем копим на квартиру, так что нам пока не до «мерседесов».

Воцарилось молчание. Женщине стало ясно, что попутчик не просто дежурно клеит, как все водители, а у него серьезные виды. Надежда специально приплела мужа, чтобы отследить реакцию. Все признаки того, что она запала ему в душу. А это значит, можно не опасаться, что он завезет куда-нибудь, откуда не возвращаются.

После этих мыслей напряжение спало. Разговор пошел более непринужденно. Водитель все больше задавал вопросы, попутчица охотно отвечала. Через двадцать минут хозяин «девятки» уже знал, что она замужем, что ее муж работает барменом, что у них пятилетний сын Алешка и что они снимают комнату в Зеленограде.

– Но я слышал, что бармены много зарабатывают, – поднял брови водитель.

– А разве я сказала, что мало? – удивилась попутчица. – Мой муж зарабатывает почти столько же, сколько я. Хотя нет. Конечно, поменьше. Но не намного.

– Почему же вы снимаете комнату, а не квартиру?

– Ну, я же вам объяснила: мы копим на квартиру. Купим квартиру и тогда развяжем пояс. Нам уже осталось немного. Да что вы все о том, кто сколько зарабатывает? Между прочим, зарабатывать деньги – это самое простое. Разве в деньгах счастье?

И тут водитель понял причину грустных глаз попутчицы. Дело, оказывается, в муже. У нее с мужем не идут дела. Может быть, даже они на грани развода. Это открытие заметно подняло настроение мужчине.

– Могу поспорить, что вы не любите мужа, – брякнул он с мужланской простотой.

Глаза женщины наполнились слезами.

– Если бы не любила, было бы проще, – прошептала она еле слышно, скорее для себя. Но водитель услышал.

– Так у него что, баба? – спросил он, удивленно оглядываясь назад. – Ну и дурак! От такой красивой жены заводить бабу? Я бы не стал.

Надежда снова напряглась и как-то по-детски съежилась. Она ответила, что было бы лучше, если бы он следил за дорогой, а не вынюхивал их семейные тайны. «Вот тебе и грубый мужлан, – подумала она. – Раскусил в два счета. Видать, здорово мужик втюрился. А еще говорят, нет любви с первого взгляда».

Остатки пути проехали, разговаривая о каких-то сериалах по телевизору, поскольку любые вопросы на семейные темы Надежда пресекала на корню. Только когда «девятка» остановилась у ее дома, она с удивлением подумала, что растрепала о себе все, а он – ничего. Надежда щелкнула ручкой дверцы и собралась выйти, но водитель, резко обернувшись, схватил ее за руку.

– Наденька, – произнес он, остро впившись в глаза, – выходите за меня замуж!

Попутчица весело рассмеялась, приняв это за шутку. Однако он не шутил. Надежда это поняла чуть позже, когда перестала смеяться.

– Но я замужем, – ответила она серьезно.

– Муж вас не любит. А я буду любить, – произнес водитель и страстно потянул к себе.

– Но я даже не знаю, кто вы и как вас зовут, – попыталась вырваться Надежда.

– Меня зовут Александр. Я опер «убойного» отдела МУРа.

2

Надя вошла в квартиру в радостном настроении. Все-таки не каждый день влюбляются с первого взгляда, а тем более мужественные мужчины из МУРа. «Боже мой, – ликовала душа, – неужели я еще способна влюблять в себя мужчин? А ведь думала, что давно превратилась во вьючную лошадь…»

Разумеется, с этим типом никаких отношений возникнуть не может – ни серьезных, ни мимолетных. Но все равно приятно. Надежда даже перед тем, как выйти из машины, продиктовала номер своего сотового. Про домашний телефон хватило ума умолчать. Хотя номер мобильного также давать не следовало, но что делать, если мужик втюрился, и, кажется, серьезно, раз с ходу делает предложение. Во всяком случае, тут не пахло стандартным кобелированием.

Чтобы не встретиться с хозяйкой, Надежда мышкой прошмыгнула в комнату, бросила пакеты на пол и, увидев незаправленную кровать, без сил опустилась в кресло. Хорошее настроение тут же улетучилось, и в душу снова вползла эта вечная бабская тоска.

Она почувствовала, что сегодняшний вечер будет таким же, как всегда. Сначала Наденька позвонит маме, у которой уже больше месяца живет Алешка, поговорит с сыном, немного всплакнет, пообещает забрать его на выходные, но тут бабушка вырвет трубку и заявит, что Алешке у нее лучше, а она пусть налаживает отношения с мужем.

После этого расстроенная женщина отправится готовить ужин. Затем включит телевизор и станет ждать супруга. Ужин остынет, а его все не будет. В половине одиннадцатого она позвонит ему на работу, и ей ответят, что Сергей давно ушел домой. Надя позвонит на мобильный, но по нему никто не ответит. После этого она с таким же результатом позвонит еще пять раз, а на шестой противный женский голос скажет: «Абонент не отвечает или временно недоступен. Попробуйте позвонить позже».

Прождав до часа ночи, бедняжка ляжет спать одна. Но какой тут сон? Она будет прислушиваться к каждому шороху. Где-то часам к трем Надежда услышит, как откроется дверь прихожей и как муж, нервно скинув обувь, станет на цыпочках пробираться в комнату, тупо натыкаясь на предметы, потому что опять будет выпившим. Когда он войдет в комнату, жена сразу почувствует запах чужой женщины…

Надежда схватилась за виски и отчаянно затрясла головой. «Мама, когда все это кончится», – прошептала она плаксиво и разрыдалась. Затем опомнилась. Смахнула платком слезы и слегка припудрилась, потому что в такую минуту черти обычно приносят хозяйку Марью Андреевну. А та с занудством начнет наставлять, как следует воспитывать мужей. Слушать ее тяжело и тоскливо, а главное, шестидесятилетнюю девушку, никогда не знавшую мужчины, однако ведавшую о чужих мужьях все, не выпроводишь до двенадцати.

«Что случилось с Сережей? Почему он стал таким: лживым, безвольным, распущенным?» – каждый вечер вопрошала себя Надя и не могла найти ответа.

Каждую ночь, возвращаясь черт знает откуда, Сергей искренне клялся, что это в последний раз. Однако на следующий день все повторялось заново. И этому не было конца. Будь проклят тот день, когда Сергей устроился в ресторан «Робинзон» барменом. Точнее, когда его туда устроил Курников…

Сокрушенно вздохнув, Надя подошла к зеркалу. В стекле отразилась несчастная женщина с усталыми глазами. «Будут ли эти глаза еще когда-нибудь сиять, как восемь лет назад?» – подумала она. Но почему восемь? Еще три года назад они время от времени озарялись счастливым блеском. Еще три года назад, когда Алешке было два года, у них с мужем была полная гармония. Хотя в это время у него уже была левая тетка. Она у Сережи появилась на третьем году их семейной жизни. Зачем? Чего ему не хватало?

В комнату постучала хозяйка.

– Ты плачешь, Надюша?

– Нет, что вы, Марья Андреевна! Вам показалось! Я не плачу! – ответила Надя радостным голосом и принялась торопливо разгружать авоськи, чтобы показать, что ей сейчас не до праздных разговоров.

– А мне показалось, что ты плачешь, – повторила хозяйка, заглядывая в комнату.

Марья Андреевна с любопытством зыркнула на скомканную постель, затем перевела взгляд на извлекаемые из пакетов продукты. «Главное, чтобы не вошла в комнату, иначе потом не выставишь», – подумала Надя и, схватив со стола упаковку фарша, с широкой улыбкой направилась к ней навстречу.

– С чего вы взяли, что я плачу? – пожала плечами квартирантка, мягко оттесняя ее в коридор и демонстративно заворачивая на кухню. – Полагаете, мне больше делать нечего? Сейчас надо поскорее пожарить котлеты. Сережа явится голодный как волк. Даром что в ресторане работает. Ну не по вкусу ему ресторанная пища. Вы не поверите, Марья Андреевна, мне только что сделал предложение какой-то опер из «убойного» отдела, – почти искренне рассмеялась Надежда, видя, что хозяйка следует за ней. – Можете себе такое представить?

Охи и ахи квартирной хозяйки на кухне несколько отвлекли от невеселых мыслей. Затем, когда Марья Андреевна отчалила к себе смотреть очередной сериал, снова сделалось грустно.

«Так почему же он стал таким?» – продолжал вопрошать кто-то изнутри.

Ведь Сережа был совсем другим: сильным, честным, ответственным, целеустремленным. У него были все признаки настоящего мужчины. Кому, как не ей, было это знать, ведь она росла с ним по соседству. Что с ним стряслось?»

А стряслось с ним худшее: ему не дали проявить себя. Ему не везло с работой, поэтому пришлось прибегнуть к помощи Леши Курникова, к которому он ревновал. От безвыходности Сережа принял его помощь, и в нем что-то надломилось. Он перестал в себя верить и теперь за эту работу бармена держится как за соломинку. А ведь Сергей в ресторан устраивался временно, пока не закончит университет. В результате и университет бросил, и в «Робинзоне» увяз навечно.

Ну ничего! Скоро они купят квартиру в Москве и навсегда уедут из этого гребаного Зеленограда. И тогда Сережа найдет себе другую, более достойную работу.

Внезапно Надежда вспомнила, что прибегнуть к помощи Курникова ей пришло в голову первой. Это случилось через полгода после их свадьбы, накануне Нового года. Видя, что Сережа совсем потерял надежду найти работу, юная супруга позвонила Лехе, поскольку на лекциях в это время он почти не появлялся. Курников с готовностью отозвался и вечером назначил встречу. Они встретились у метро «Новослободская». Надежда села к нему в машину, и они куда-то поехали. Только минут через двадцать она с удивлением спросила:

– А куда мы, собственно, едем?

– В одно место! – таинственно улыбнулся Леха. – Тебе понравится.

– Но я хотела бы обсудить вопрос о трудоустройстве Сережи.

– Там и обсудим.

Они остановились на Тверской у какого-то шикарного ресторана. Надежда сразу почувствовала напряжение, несмотря на то что деньги у нее имелись. Иметься-то имелись, но они были предназначены совсем на иные цели: на подарки мужу, родителям и свекрови. А также на скромное празднование Нового года в общежитии. Для ресторана эти деньги не предназначались.

Леха непринужденно вышел из машины и, открыв дверь, галантно подал руку. Только сейчас Надежда заметила, как шикарно одет ее однокурсник: элегантный французский блейзер, белая шелковая рубашка и дорогущий галстук с бриллиантом. Ступив на тротуар, она взглянула на его обувь, поскольку подыскивала мужу недорогие, но практичные ботинки взамен его разбитых кроссовок. На Курникове были люксовые итальянские туфли, какие мужу и не снились.

Леха по-светски непринужденно (и где он только научился таким манерам) взял Надежду под локоток и повел к дверям ресторана, мимо светящихся елок, которые стояли по сторонам. Изнутри вынырнул красивый швейцар и почтительно открыл перед ними стеклянные двери.

– Куда ты меня тащишь? – прикинулась дурочкой Надежда. – Я совсем не собиралась сегодня в ресторан. Я думала, мы посидим в какой-нибудь забегаловке.

– Расслабься, – коротко бросил Леха. – На Тверской нет забегаловок.

– Но здесь дорого, – прошептала Надя, растерянно осматривая шикарные апартаменты.

– Пусть тебя это не волнует.

Надежда была неплохо одета, но тут нешуточно оробела, почувствовав себя не в своей тарелке. Однако ни одним движением не выдала, что комплексует. Так же, как обычно, она осталась улыбчивой и обаятельной. «Курников хочет повыпендриваться? Пусть повыпендривается! – подумала она. – Главное, чтобы пристроил мужа».

Когда они сели за столик с кружевной скатертью и официант подал меню, у Надежды потемнело в глазах. Ее несчастные триста долларов, покоившиеся на дне сумочки, бесследно растворялись всего в паре салатов. Женщина твердо решила, что заплатит за себя сама. Пусть никто не получит подарков на Новый год, пусть они будут праздновать с единственной бутылкой пива и пачкой «Роллтона», зато у мужа будет высокооплачиваемая работа. Это стоит таких жертв. Хотя, по большому счету, какие это жертвы?

Как ни упиралась Надежда, как ни заявляла, что сыта по горло, да к тому же на диете, Курников заказал на всю катушку. Но рассудок его спутницы от этого не помутился. Надежда была так же спокойна и обаятельна и не забывала о главном: о том, что Сережу нужно устроить в хорошее место. Леша сказал, что устроит без проблем. Ему нужен человек, который смог бы наладить производство комбината школьного питания. Работа непростая, сволочная, однако денежная.

– Сергей сможет! – встрепенулась Надежда.

– И я думаю, что сможет! – согласился Курников. – Единственное, что меня смущает, – его гордыня. Он ведь может и отказаться.

– Может, – вздохнула Надя. – Он мечтает о собственном деле. И мечтает всего добиться своим умом…

– Вот пусть и проявит свой ум! – отрезал Леха. – Впоследствии это будет его дело. А мне он будет отчислять проценты, как учредителю.

«Все же Курников – большая умница и благородный человек», – думала в тот вечер Наденька. Хотя по поводу благородства ее одолевали сомнения. Если после ресторана он предложит поехать к нему, как тут поступить? Впрочем, если она сама за себя заплатит, то не предложит.

Однако Курников не принял внесения лепты дамы в принесенный официантом счет. Он кинул в кожаную папку несколько сотен долларов и отказался от сдачи. Затем действительно предложил поехать к нему.

– А если не поеду, ты не примешь Сережу на работу? – сузила глаза Надежда.

– За кого ты меня принимаешь? – ответил с мефистофельской улыбкой Курников и потупил взор.

3

Котлеты были пожарены. С сыном по телефону поговорила. Алешка сказал, что скучает. Мама ответила, что тоже. Надежда старалась сохранить спокойствие, мысленно сосредоточившись на сынишке. Затем перевела мысли на нового знакомого, который сделал ей предложение.

В половине одиннадцатого начался этот проклятый зуд ожидания. Телевизор больше не занимал, мысли о незнакомце, представившемся Александром, уже не забавляли. Женщина не выдержала и, сорвав телефонную трубку, набрала номер ресторана.

– Аресов уже ушел домой, – ответил охранник.

«Каждый день одно и то же», – закусила губу Надя и набрала номер сотового мужа. К ее удивлению, Сергей отозвался сразу.

– Да уже подхожу к дому! – ответил он. – Через пять минут буду.

И действительно, через пять минут в прихожей раздался звонок. Сегодня Сергей смотрел прямо, а не отводил виновато глаз, как обычно. Видимо, вчерашний ночной скандал возымел успех. Вчера он поклялся, что пьянок и ночных загулов с друзьями больше не будет. «С друзьями, – резануло супругу. – Знаем мы таких друзей, которые душатся женскими духами».

Но сегодня все было по-другому. Супруги мирно поужинали, посмотрели телевизор и легли в постель. Муж сразу отвернулся. В сердце Наденьки снова вползла эта проклятущая змеюка-тоска. В первые годы семейной жизни супруга вздыхала облегченно, когда уставший муж засыпал, не прикасаясь к ней. Такое случалось редко, однако случалось, особенно когда муж работал по две смены. Но, как правило, Сережа был неутомим и хотел жену всегда и везде, где только ее попка находила точку опоры. Поначалу это пугало, но потом она привыкла. Могла ли Надя предположить, что доживет до таких дней, когда муж ее не будет желать как женщину. Могла ли знать, что для женщины нет большей обиды, когда муж поворачивается к ней спиной.

– Устал сегодня? – сочувственно спросила Надя, положив руку на его плечо.

– Да нет, как всегда! Чего мне уставать, – отозвался супруг.

«Смотри-ка, даже соврать не соизволил, настолько я ему, видимо, опротивела», – с досадой подумала супруга, а вслух произнесла:

– Тебя что-то угнетает?

Муж не ответил. А значит, его действительно что-то угнетало.

– Расскажи, не томи душу, – продолжала торпедировать Надя. – Она сегодня дала от ворот? Поэтому ты так рано?

– Да оставь ты ее в покое! – дернулся муж. – Она не сделала тебе ничего плохого. Сама-то лучше, что ли? Строишь из себя паиньку. Ты думаешь, я лопух? Ни о чем не догадываюсь?

Надежда поднялась на локте и сделала попытку стянуть с мужа одеяло.

– Ты о чем? Поясни!

– Все о том же, в честь кого ты назвала своего сына, – с горечью произнес Сережа и зарылся под одеяло с головой.

– Почему только моего? – похолодела Надежда. – А ты разве не принимал участия?

– Не знаю! Знаю только одно, что спиногрыза ты назвала в честь него.

– Как у тебя язык повернулся назвать Алешеньку спиногрызом? – возмутилась Надежда. – Сына я назвала в честь своего дедушки. А Курникова я сто лет не видела.

– Зато я вас видел в ресторане на Тверской!

Надежда вздрогнула. «Боже, откуда он знает? – удивилась она. – А может, блефует?»

– Поясни, я не понимаю!

Сергей рывком скинул с себя одеяло, включил торшер и впился жене в глаза. В его взгляде было отчаянье.

– Хочешь сказать, что вы не ходили с Курниковым в ресторан? Тогда, после нашей женитьбы, перед Новым годом?

– Кто тебе сказал? – изумилась жена.

– Никто мне не сказал! – передразнил Серега. – Я сам видел, вот этим глазами, как вы вышли из машины, а затем вошли в ресторан. Потом я видел в окно, как вы вкушали деликатесы и пили «бордо», как любезничали друг с другом, и как ты по-собачьи заглядывала ему в глаза. А ведь не прошло и полгода со дня нашей свадьбы! Все три часа, которые вы провели в ресторане, я ходил под окнами как бездомный пес и ждал, когда вы закончите свое светское рандеву. Я хотел зайти в ресторан, чтобы только взглянуть тебе в глаза, но меня в грязной джинсовой куртке и стоптанных кроссовках презрительно вытолкали. Потом я видел, как вы вышли на улицу сытые и румяные, сели в машину и поехали? Скажешь, этого не было?

Надежда смотрела в красные глаза мужа и готова была расплакаться. В эту минуту словно пелена спала с ее глаз. В эту минуту ей многое стало ясно. Отпираться было бесполезно. Сознаваться – стыдно. Она нахмурила лоб и сделала вид, что вспоминает. Сейчас от ее ответа зависело все. Она задумчиво закусила губу, и вдруг в ее глазах блеснуло прозрение. Надежда звонко рассмеялась.

– Ах, вот ты о чем! – воскликнула она обрадованно. – Да, вспомнила! Действительно, Лешка один раз затащил меня в ресторан. Мы договорились встретиться, чтобы поговорить о твоем трудоустройстве. Вот почему он меня пригласил в ресторан. Деньги у него, сам знаешь, немереные. Мы посидели, поговорили. Он пообещал, что устроит тебя на серьезную работу. Ты же помнишь, после этого он тебе звонил. Но ты наотрез отказался. Сказал, обойдусь своими силами. Ты что же, приревновал?

– После ресторана ты поехала к нему? – заскрежетал зубами Сергей.

– Нет. Он отвез меня в общежитие, – соврала Надежда и сделала усилие, чтобы не отвести глаза.