Сеть Гефеста

– Вспоминайте лучше, девушка, – посоветовал опер из криминальной милиции. – Это в ваших интересах. Может быть, в это время, когда вы выходили из подъезда, на улице курил какой-то мужчина.

– Подожди! Почему именно мужчина? – выгнул брови Замятин.

– Потому, что эксперты обнаружили следы от мужских ботинок. Убитый обут в кроссовки. Значит, это не его следы. Следовательно, женщина убийцей быть не могла. Что касается девушки, которая якобы должна была привести сюда постояльца, то ее не было. За это эксперт дает зуб трупа.

Что бывшая сиделка Настя в квартире не появлялась, Замятин уже знал. И не только знал, но и успел проверить ее алиби. Она в это время сидела в кафе в компании друзей. Что касается ее клиента, который намеревался здесь переночевать, то он раздумал и снял номер в гостинице «Ростов».

– Чем открывали замок? – спросил Замятин у криминалистов.

– Думаю, ключом. Во всяком случае, никаких царапин от отмычки мы не обнаружили.

– А сколько от этой квартиры ключей? – поинтересовался оперуполномоченный.

– Дочь убитой утверждает, что два. Один был у нее, другой у Юли. Покойная ключей не имела, поскольку не имела возможности выходить из дома. Но был еще третий ключ у Анастасии Петуховой, бывшей сиделки. Она его сделала втайне от дочери жертвы. Вот им-то и пользовались постояльцы.

– То есть любой клиент, ночевавший здесь, мог сделать дубликат? – уточнил Замятин.

– Верно, Николай Александрович! – согласился оперуполномоченный. – Теоретически – любой. Я поговорил с Петуховой. Ни одной фамилии постояльца она не помнит, поскольку паспортов не спрашивала. Даже не может назвать точного числа мужчин, которые ночевали в этой квартире.

– Придется вспомнить, – нахмурился Замятин, профессиональным нюхом уловив, что это убийство пахнет «висяком».

К следователю подошел эксперт и протянул в целлофановом пакете две гильзы от ПМ.

– Посмотрите, Николай Александрович, гильзы обточены! Похоже, что их застрелили из того же оружия, что и Фатунова. Помните, весной его грохнули в собственной «четверке»?

10

Сразу личность убитого установить не удалось. Как он попал в квартиру пенсионерки Голубевой, оставалось неясным. Настя, сдававшая приезжим комнату, твердо заявила, что такого среди ее клиентов не было. Основной ее контингент – это мужики, которым за сорок, в большей части командированные и приезжие, словом, те, которые хотят сэкономить на ночевке в отеле. Предприимчивая студентка сдавала комнату вдвое дешевле, чем стоил самый дешевый одноместный номер в гостинице «Ростов». Двадцатилетних парней, по ее словам, квартира с инвалидкой за стеной не устраивала.

В кармане убитого не было найдено документов, кроме какой-то квитанции с печатью фирмы «Интел инсайд». С квитанцией Замятин поручил разобраться оперуполномоченному Степанову.

Убитому на вид было не более двадцати. Одет довольно прилично. На бомжа не похож. Кто и за что всадил ему пулю в затылок в чужой квартире, было загадкой. Также было непонятно, за что могли убить беззащитную пенсионерку. Ограбление отпадало. Денег у нее не было. Из убогой обстановки также взять нечего. У парня тоже денег было немного. Всего 500 рублей и какая-то мелочь. Самое поразительное, что соседи в тот вечер не слышали выстрелов. Никого из посторонних в подъезде также не видели. Все говорили одно и то же: в девять начался сериал, и весь дом, затаив дыхание, прилип к телевизорам. Что происходило снаружи, уже никого не интересовало. Но если бы случилось что-нибудь из ряда вон выходящее, соседи бы, конечно, услышали.

Однако ничего из ряда вон выходящего не происходило. Неизвестный убийца пристрелил обоих настолько тихо, что никто ни ухом ни рылом. «Стало быть, профессионал, – подумал Замятин. – Только где это видано, чтобы профессионалы убивали беззащитных инвалидов?» Хотя Голубева, по уверению соседей, была не такой уж и беззащитной. В подъезде все ее ненавидели. Больше всех кипели злобой соседи снизу.

– Она свою квартиру превратила в притон, – брызгала слюной соседка с нижнего этажа. – Уже пора присматривать место на кладбище, а она все туда же. У нее, вы не поверите, перебывало мужиков ну просто дикое количество. И все приводили девок. Такие веселья с визгом и плясками закатывали, что хоть из дома беги. Мы даже милицию вызывали.

– Вы сами видели постояльцев? – уточнил Замятин.

– А то! – выкатила глаза домохозяйка. – Все, как один, жирные и лысые, с красными рожами.

– Узнать можете?

– А чего не узнать? Узнаю, конечно!

Вот только жильцы, которые прежде сталкивались с постояльцами Голубевой, не заметили в подъезде посторонних. Также никто не помнил, чтобы у дома стояла чужая машина.

Но машина все-таки была. Ближе к вечеру в прокуратуру вернулся оперуполномоченный Степанов и с порога крикнул, что установил личность убитого.

– Это студент четвертого курса Ростовского политехнического университета Сергей Смирнов. На всякий случай я провел опознание. Его опознали родители и его друг Алексей Стаканов.

– Как ты вышел на родителей? – поинтересовался Замятин.

– Через квитанцию, которая лежала у него в кармане. «Интел инсайд», оказывается, фирма в Ростове довольно известная. Она занимается торговлей компьютерами. Месяц назад с фирмой заключили договор два студента политехнического, Стаканов и Смирнов. Они подрядились брать на реализацию ноутбуки. По словам директора фирмы, ребята показались ему серьезными. К тому же оба прекрасно образованны в области оргтехники. Прежде чем предложить деловое партнерство, зарегистрировались по всем правилам в качестве индивидуальных предпринимателей. За месяц они сбыли в Ростове шесть ноутбуков. Прикинь, Саныч! А говорят, люди бедно живут. Четыре дня назад они взяли на реализацию седьмой ноутбук «Сони». Начальник сказал, что за него они еще не рассчитались.

– И уже вряд ли рассчитаются! – сверкнул глазами Замятин.

– Почему? – удивился опер.

– Неужели не понял? Смирнова убили из-за компьютера. Так же, как и Фатунова – за фотоаппарат. Где этот Стаканов? Я хочу с ним поговорить.

– Он здесь. Позвать?

Через пару минут в кабинет вошел высокий белобрысый юноша лет двадцати двух. Он выглядел подавленным. Уныло войдя в кабинет, парнишка осторожно присел на край стула и виновато опустил глаза.

– Извините, у меня жуткий депрессняк. До сих пор не могу привыкнуть к мысли, что Серегу убили. Как же так? Еще позавчера я разговаривал с ним по телефону…

Юноша осекся и зажмурил глаза. Сглотнув слюну и шмыгнув носом, он бросил виноватый взгляд на следователя.

– Давайте по порядку! – предложил Замятин, закуривая. – Итак, вы решили со Смирновым заняться бизнесом.

– А чё по порядку? – встрепенулся студент. – Ну, учились мы с ним вместе в Политехе. Подружились еще на абитуре. Мировой был парнишка. Месяц назад мы решили создать с ним свою фирму по продаже ноутбуков. Распределили так, что на мне будет организационная и техническая часть, а на Сереге – доставка ноутбуков клиентам, поскольку у него машина.

– Машина? – насторожился Замятин.

– Да, «жигуль»! «Шестерка». Ему отец на восемнадцатилетие отвалил. Точнее, отец ему свою старую отдал, а себе купил новую «девятку». А Сереге по фигу! Старая – не старая, лишь бы ездила. Он чувак без претензий.

– Значит, он развозил ноутбуки на машине?

– А на чем же еще? Не под мышкой же таскать! Вещь недешевая.

– Выходит, последнему клиенту он тоже повез ноутбук на машине.

– Думаю, что да. Не на трамвае же? Сначала клиент созвонился со мной. Я давал объявления в газету «Из рук в руки». Благодаря этому у нас в августе улетело шесть компьютеров. И вот тринадцатого сентября позвонил новый клиент. Он назвался Сашей. Клиент сказал, что хотел бы приобрести ноутбук не дороже двух тысяч долларов. Я сказал, что такой компьютер есть. Фирмы «Сони». Устраивает? Он сказал, что ему все равно, какой фирмы, лишь бы работал. Мы договорились встретиться у кафе на улице Московской. Встречу назначал он. Сказал, что живет где-то неподалеку. В этот же день я взял со склада компьютер, но встреча не состоялась. Он позвонил вечером и попросил перенести встречу на завтра. На следующий день утром я лег на обследование в больницу. Компьютер оставил дома, ключи передал Сереге и дал ему телефон клиента. Вечером Сергей мне позвонил и сказал, что компьютер забрал, но встречу клиент попросил перенести на следующий день.

– На пятнадцатое? – уточнил Замятин.

– Да! На полдевятого вечера. Больше Сергей мне не звонил. А сегодня в больницу приехала милиция и сказала, что моего друга застрелили.

Студент в очередной раз шмыгнул носом и умолк.

– Опишите голос клиента, – попросил Замятин.

– Голос? – закатил глаза Стаканов и задумался. – Голос такой, понимаете, не колхозный. Интеллигентный, можно сказать, голос. К тому же клиент, как я понял, был хорошо подкован технически. Во всяком случае, у меня не возникло чувства, что говорю с дилетантом. Речь у него как у преподавателя и дикция как у диктора радио.

– Так-так, – стряхнул пепел следователь. – А что за кафе на улице Московской? Как называется?

– Затрудняюсь сказать. По-моему, оно там единственное.

Следователь отпустил свидетеля и набрал номер опера Степанова.

– Володя, поезжай на Московскую. Найди кафе. Говорят, оно там единственное. Посмотри, нет ли поблизости белой «шестерки»?

Через полчаса в кабинете раздался звонок. Звонил Степанов. Его голос был возбужденным.

– Ты знаешь, Саныч, стоит! В пяти метрах от кафе «Тихий Дон». Белая «шестерка» Смирнова. Я уже пробил. Хозяин кафе говорит, что она здесь стоит со вчерашнего вечера.

– Это кафе далеко от дома Голубевой?

– Нет, недалеко! Всего через два дома. Ходьбы – минуты две. Из машины, кстати, отлично просматривается подъезд Голубевой. Видимо, убийца знал сиделку старушки в лицо и спокойно мог видеть, когда она выйдет.

Замятин откинулся в кресле и закрыл глаза. Он так делал всегда, когда хотел довести до логического завершения сверкнувшую мысль.

«Итак, убийца хорошо знал Юлю. Но это не все. Он еще знал, что в тот вечер постоялец откажется от квартиры. Черт! Не здесь ли собака зарыта? Так-так-так!».

Следователь нервно закурил.

«Если клиент дважды назначал встречу у кафе на улице Московской, значит, заранее спланировал привести Смирнова на квартиру Голубевой, – продолжал соображать Замятин. – Однако в эти дни в квартире ночевала Юля. Не по этой ли причине убийца отменял встречи тринадцатого и четырнадцатого сентября? Причем оба раза, со слов Стаканова, звонил около семи. Приблизительно к этому времени, если пристально следить за подъездом, становилось ясно, остается студентка ночевать у Голубевой или нет. Однако пятнадцатого сентября студентка задержалась до восьми, и убийца встречи не отменил. Следовательно, он точно знал, что у Голубевой ночует постоялец, а значит, Юля обязательно отправится в общежитие. Вот где разгадка! Убийце было известно, что, во-первых, сиделка не ночует, а во-вторых, что постоялец в последний момент откажется от квартиры. Мать честная, а может, постоялец и есть убийца?»

Замятин затушил сигарету, поднялся с места и подошел к окну. Версия интересная, но она имела досадные недостатки. В том, что убийца бывал в квартире Голубевой, сомнений не было. Не потащит же он потенциальную жертву в незнакомое место. Однако если это так, то был риск, что Настя могла вспомнить командированного, ночевавшего в квартире у Голубевой. Но девушка утверждает, что сама вышла на клиента и видела его впервые. Это первое. Второе: известно, что убийца интеллигентного вида, с правильной речью и хорошей дикцией. Настин же клиент мужланистого вида и немного бубнит. Следовательно, убийцей он быть не мог. Но мог быть соучастником. Единственно, что не стыкуется, что Настя первая заговорила с ним в вестибюле гостиницы «Ростов».

Замятин сорвал с аппарата трубку и набрал номер оперуполномоченного:

– Володя, пробей того типа, который хотел ночевать у пенсионерки. По словам Насти, он заночевал в гостинице «Ростов».

11

А что же наши московские молодожены? Они за этот период между двумя убийствами в Ростове успели съездить в Крым, полазить по карпатским горам и пару недель потунеядствовать на одной из подмосковных турбаз. Медовое лето еще можно было продолжить, но к августу закончились деньги, которые гости накидали на свадьбе. Пришлось остатки лета провести в Сергиевом Посаде у родителей: десять дней у родителей мужа и десять дней у родителей жены.

За день до начала учебного года супруги Аресовы снова вселились в свою общежитскую комнату на улице Студенческой. После крымских отелей и карпатских теремов эта тесная, с засаленными углами и продавленными кроватями комнатушка показалась жалкой и убогой.

– Все! Праздник жизни закончился, – кисло вздохнула Надя, когда супруги вошли в свою общежитскую конуру.

Она бросила тяжелые сумки на пол и без сил рухнула на сдвинутые кровати. – Опять впрягайся в эти скучные чертежи, механику, сопромат.

Молодой муж чутко уловил, что жену ввергла в уныние не столько предстоящая учеба, сколько убогий студенческий быт, от которого они отвыкли. «А когда-то эта комната была райским уголком, – грустно подумал Сережа. – И было наплевать, что полы обшарпаны, а обои замызганы. Главное, что комната отдельная и на пятом этаже, где в основном живут семейные».

Пятый этаж считался элитным. Он был в общежитии самым чистым и самым спокойным. Здесь не пили, не матерились, не устраивали разборок и драк, не вышибали пяткой двери, когда терялись ключи. Пятый этаж был святым. Здесь, можно сказать, жили университетские небожители. Когда молодоженам Аресовым дали ключи от комнаты пятого этажа, они от счастья едва не умерли. А сейчас словно были изгнаны из рая и брошены в преисподнюю. «Не нужно было ездить в Крым, – подумал Серега. – И в Карпаты не нужно было ездить».

– Не нужно было ездить в Крым, – повторила жена, и муж вздрогнул.

– Почему? – удивился он. – Тебе не понравилось?

– Очень понравилось! – счастливо улыбнулась Надя и блаженно хрустнула мосолочками. – Только мы потратили уйму денег. А эти деньги нам нужно было положить на книжку. Потом бы они пригодились. Ведь мы будем покупать квартиру.

– Квартиру? – рассмеялся Сергей, устраиваясь к жене под бочок. – Ну ты скажешь! Разве можно простым смертным купить в Москве квартиру?

Надя строго взглянула мужу в глаза и произнесла:

– Но ведь люди каким-то образом покупают.

– Им папы с мамами покупают, – отмахнулся Серега и с рычанием вцепился зубами в «молнию» юбки.

– Подожди, – оттолкнула Надя. – А Курникову тоже родители купили?

Серега так и замер с язычком от молнии в зубах. Это был удар не в бровь, а в глаз. Если к кому Серега и ревновал свою юную жену, то это к Лехе. Курников был неравнодушен к Лисовской с абитуры и неоднократно приглашал ее в ресторан. Пригласить в ресторан девушку ему было не в напряг. Он единственный из студентов имел собственные деньги и в весьма достойном количестве. Причем зарабатывал их сам. Родителей у него не было.

Курников был таким деловым с самого начала. Он единственный из всех во время студенческих попоек сохранял трезвый рассудок. Каждое утро, с какого бы бодуна он ни просыпался, Леха одевался в спортивный костюм и устраивал пятикилометровый пробег. Затем принимал холодный душ. Зима ли, лето – для него не имело значения. Душ он принимал ежедневно, независимо от времени года. Когда в общежитии отключали горячую воду, Леша Курников был единственным, который к этому изуверству относился с равнодушием. Один черт, он мылся исключительно ледяной водой. Если бы еще он спал на гвоздях, то по аскетизму бы превзошел Рахметова. Рахметов, как известно, только спал на гвоздях да читал книги злопыхательного толка, словом, вел паразитический образ жизни, а кто его кормил и поил, неизвестно. Курников же с первого курса шуровал в какой-то коммерции: что-то покупал, продавал. В перерывах между лекциями к нему приходили какие-то люди, иногда довольно солидного возраста, которые выглядели как члены правительства. Он всем им давал указания, распоряжения. Частенько запросто вытаскивал из кармана пачку долларов и требовал, чтобы его компаньон немедленно купил какую-то собственность.

К концу первого курса Курников ушел из общежития. Он снял двухкомнатную квартиру на Новослободской, в двадцати минутах ходьбы от университета, и стал приезжать на занятия на девятой модели «жигулей». Леха первый из студентов их потока обзавелся собственной машиной. К концу третьего курса, когда Сергей с Надеждой решили расписаться, Курников купил собственную двухкомнатную квартиру на «Баррикадной».

– Ну, ты скажешь тоже, – недовольно выдохнул Сергей, отрываясь от «молнии» жены, – Курников – это феномен.

– А что, у него десять рук или мозги из нейлона? – нервно рассмеялась Надежда. – По-моему, он такой же человек, как и мы. Только мы ленимся, а он работает. Если мы любим зря терять время, то он не любит. Вот и вся разница. Еще мы не можем поступиться своими мелкими удовольствиями, а он ими пренебрегает. А кто пренебрегает мелкими удовольствиями, тот знает толк в больших удовольствиях, и они ему будут даны. Ты обрати внимание: он всегда занят. А в то, что у него ума больше чем у тебя, я не верю.

Последнее было сказано настолько тактично, что муж благодарно уткнулся супруге в грудь. Если бы она сказала, что Курников настоящий мужчина, это выглядело бы как упрек.

Надежда нежно погладила Сережины вихры и больше ничего не добавила. «Она умеет быть деликатной и тонко направить в нужном направлении, – с уважением подумал Сережа. – И действительно, разве не позор для главы семьи, что они на четвертом курсе живут в общежитии».

Обычно в общежитии жили только первокурсники. Иногда второкурсники. А третьекурсники – уже большей частью на квартирах. К этому времени уже все куда-то пристраивались, и все где-то подрабатывали, причем некоторые – настолько прилично, что позволяли себе не только снимать квартиры, но и ездить на иномарках. Серега за все время учебы не ударил палец о палец. Всю жизнь существовал только на стипендию. Позор! Это еще надо благодарить судьбу, что первая красавица университета вышла за него замуж. А могла ведь выйти за Курникова.

– Я уже об этом думал, – соврал Сережа. – Я еще в Крыму решил, что, как только мы вернемся в Москву, я сразу начну искать работу.

– А я уже нашла! – засмеялась Надя. – Завтра пойду на собеседование в одну солидную компанию по торговле канцелярскими товарами.

12

– Как я поняла, он какой-то мент, – морщила круглый лоб двадцатилетняя студентка Педагогического училища. – Когда я вошла в холл гостиницы «Ростов», он сидел за столом и заполнял квитанцию. Я спросила: «Мужчина, не желаете остановиться в квартире? Цена за ночь на порядок ниже, чем номер в гостинице». Он сразу заинтересовался. Спросил, что за квартира, где она находится.

У Насти были светло-рыжие волнистые волосы, собранные в пучок на макушке, высокий покатый лоб, вздернутый веснушчатый нос, сочные губы и острый, выпяченный вперед подбородок. «Типичная немецкая кукла, – думал Замятин, вглядываясь в ее темно-синие глаза. – Судя по упрямому лбу, она многого добьется».

– Вы находите клиентов только в гостинице «Ростов»?

– Да! Поскольку это самая дешевая гостиница в городе и в нее стремятся не очень денежные командированные.

Темно-синие глаза допрашиваемой слегка просветлели. Видимо, тема была для нее приятной. «В прагматичности ей не откажешь», – усмехнулся про себя Замятин.

– Вы каждый день приходите в гостиницу?

– Что вы! – улыбнулась Настя. – Только когда нужны деньги. Только вы не подумайте, что уломать клиента на ночь с инвалидкой так просто. А тот мент быстро согласился.

– Но почему вы решили, что он мент?

– Потому что во время заполнения анкеты он достал не паспорт, а красное удостоверение. Я подглядела. Там было написано РОБОП. А может, не РОБОП. Может, что-то наподобие РОБОПа. Но мне показалось, что именно РОБОП. Хотя я не настаиваю.

– А имя с фамилией вы не подглядели? – вмешался в разговор Степанов, исключительно для того, чтобы не рассмеяться.

– Нет! – хлопнула ресницами студентка. – Имя с фамилией, к сожалению, в глаза не бросились.

– Очень жаль, – покачал головой Замятин. – Опишите товарища.

– Он такой здоровый, мужланистый мужичина. Вот такая пачка, – показала на себе Петухова, поднеся растопыренные пальцы к щекам. – Ну, роста среднего. Приблизительно метр семьдесят. Глаза голубые. Стрижка короткая, под ежика. На вид лет двадцать семь, не больше. При разговоре немного бубнит. В общем, мы договорились с ним встретиться на улице Московской у подъезда дома. Договорились на шесть часов. На всякий случай дала ему номер своего мобильного телефона. В шесть я подошла к подъезду, но тут он позвонил и сказал, что раздумал ночевать на квартире инвалидки, поскольку сегодня ночью в гостиницу должно приехать его начальство. Ну, я, раз такое дело, пошла на свидание к другу. Мы с ним договорились встретиться в кафе «Шоколад».

– Жаль, что не в кафе «Тихий Дон», – не сдержал сарказма Степанов. – А почему вы не позвонили Юле и не сказали, что ночевка клиента отменяется?

– А ей какая разница? – пожала плечами Настя. – Мне это как-то в голову не пришло.

После того как Настя ушла, Степанов шаловливо подмигнул начальнику:

– Деловая девица! – Затем, стукнув себя по лбу, добавил: – Саныч, а ведь за день до убийства Фатимова к ним в квартиру тоже приходил сотрудник РОБОПа. Я тогда не взял во внимание, а сейчас, когда она описала клиента, я вспомнил. Описания совпадают.

– Ну-ка подробнее! – заинтересовался Замятин.

– Мать убитого рассказывала, что он приходил днем. В это время у нее были гости, две соседки сверху. В дверь позвонили. Валентина Петровна открыла. По ее словам, перед ней возник такой мордоворот бандитского вида, что она напугалась. Однако мордоворот достал удостоверение и сунул ей в нос. На словах сказал, что он из отдела по борьбе с организованной преступностью. Назвал звание и фамилию. Фамилию она не запомнила, а звание – капитан. Товарищ спрашивал, кто в подъезде держит квартирантов. Она, естественно, рассказала все, что знала. Затем он спросил: а вы, случайно, не держите? Валентина Петровна рассказала, что живет вдвоем с сыном и что сын часто ночует у невесты. Одним словом, Саныч, если это был наводчик, то он получил полный расклад.

Замятин задумчиво почесал бровь.

– Поскольку фамилии нет, проверить, работает ли таковой в РОБОПе, не представляется возможным. А с другой стороны, Володя, в Ростове всего несколько РОБОПов. В чине капитана также единицы. Попробуй пробить! Найди этого капитана. Пусть расскажет, что за квартирантов он искал на улице Московской?

Два часа спустя криминалисты сообщили сенсационную новость. На заднем сиденье машины Смирнова найдена мужская ветровка. В кармане находился паспорт на имя Сергея Якутова, уроженца Ростова, 1965 года рождения. Там же стоял штамп с Ростовской пропиской. Обладатель документа проживает на улице Ленина в доме № 12.

В тот же час был пробит домашний телефон Якутова. Однако позвонить по нему Замятин не рискнул, чтобы не спугнуть.

В десять вечера из областной прокуратуры выехали две милицейские машины, которые на огромной скорости понеслись в сторону улицы Ленина. В одной из них с серьезным лицом сидел Замятин.

Прибыв по адресу, следователь первым выскочил из машины, влетел в подъезд и нетерпеливо, по-мальчишечьи вбежал на четвертый этаж. Не раздумывая он вдавил кнопку звонка в дверной косяк. Оперативники едва успели встать по бокам с пистолетами наголо. За дверью послышались шаркающие мужские шаги. Замятин уже приготовился что-то соврать на вопрос «кто там», но дверь неожиданно открылась без всякого вопроса. На пороге стоял пузатый мужичок в спортивном костюме с висячими, как у сома, усами. Его вид был настолько простоватым, что Замятин сразу сообразил, что это не тот, кого они ищут.

– Добрый вечер! – как можно приветливей произнес следак. – Здесь проживает Сергей Якутов, 1965 года рождения?

– Здесь! – простодушно кивнул мужичок и только тут заметил, что по бокам вжаты в стены орлы с пистолетами в руках. Глаза его округлились, челюсть отпала, сомовьи усы стали еще более обвислыми.

– Спокойно, мы из милиции, – пояснил Замятин и для убедительности достал удостоверение. – Он сейчас дома?

– Да вот же я, перед вами стою! – возмутился мужичок. – А в чем, собственно, дело?

Следователь поднял брови. Опера переглянулись. Фотография в паспорте не имела ничего общего с оригиналом. Замятин вытащил из кармана документ.

– Это ваш паспорт?

– Мой! – дурашливо засмеялся хозяин, раскрыв его на середине. – Где вы его нашли? Я его посеял три года назад. Сейчас у меня новый паспорт.

Якутов открыл страницу с фотографией и вздрогнул.