Вечный Путь

Мысли у него в голове вращались по замкнутому кругу. Они напоминали старый патефон, проигрывающий одну и ту же нудную мелодию: «Где я? Как выжить в этом пустынном мире? Зачем я здесь? Можно ли вернуться назад?» Он понимал бессмысленность этих вопросов, но рассудок с завидным упрямством продуцировал их снова и снова.

Алексей питался рыбой, крилем и моллюсками. Раковины вскрывал при помощи ножа, а рачков обжаривал на огне. Нож и коробок спичек нашлись в карманах куртки вместе с полупустой пачкой «Астры». Он похвалил себя за то, что не бросил курить, глядя на брата. Пару лет назад они пообещали друг другу избавиться от вредной привычки. Стас сдержал слово, а вот Алексея хватило не на долго. Это выглядело постыдным малодушием, нежеланием напрягать волю по пустякам. Теперь собственное разгильдяйство спасало Алексею жизнь. Он сжигал сухие водоросли и куски древесины — выбеленные морской солью обломки бревен, сучья и ветки, принесенные невесть откуда. Они горели долго, тусклым маслянистым пламенем. Рачки оставляли во рту слабое послевкусие, их приходилось обильно запивать водой. Зато моллюски оказались настоящим деликатесом.

Спичечный коробок выполнял еще одну важнейшую функцию: он превратился в календарь. Перед ночным сном Алексей делал кончиком ножа аккуратную царапину на боковой стороне коробка. Двадцать шесть отметин на шершавой коричневой поверхности, и место с одной стороны почти закончилось. Двадцать шесть местных суток с момента его второго рождения.

Источники он находил регулярно. Почти всегда вода оказывалась мутной от мела. Алексей процеживал ее через собственный носок, наполненный песком, мелкими камешками и углем от костра. Получался импровизированный фильтр. Вода становилась пригодной для питья, хоть и воняла застарелым потом. Но отчаянная нужда заставит человека приспособиться ко всему. Известковая порода сама по себе выполняла роль сорбента, но содержала много посторонних примесей. Чистые источники попадались крайне редко (Алексей обнаружил такие лишь дважды, в тех местах, где на поверхность вылезли более твердые образования, похожие на гранит).

Что он будет делать, когда закончатся спички или пропадут источники с пресной водой? Алексей старался об этом не думать. Он жил одним днем, сосредоточившись на выполнении простых и понятных задач: найти родник, нацедить и профильтровать воду, ободрать с камней ракушки, наловить рачков, собрать на берегу сушняк, разжечь костер, приготовить пищу. Такой немудреный стиль существования помогал избавиться от навязчивых мыслей, приносил мир и покой в его душу.

Алексей не голодал и не мучился от жажды, его тело сохраняло достаточно энергии, чтобы двигаться вперед, и его разум на скатился за грань безумия. Поначалу у него стали расслаиваться ногти. Потрескалась кожа между пальцев и на тыльной стороне ладоней. Дефицит витаминов выразился в появлении крошечных язвочек на поверхности неба и вокруг рта. Десна воспалились и кровоточили. Алексей справился с этими проблемами, включив в свое меню свежие водоросли, судя по всему, богатые клетчаткой и витамином С, а также добавляя в питье небольшое количество мела, чтобы восполнить недостаток кальция. Улучшения он заметил почти сразу, и конец света так и не наступил.

«Повторяй это почаще, чел, и сделай одолжение — прекрати себя жалеть, ведь все не так уж и плохо», — внушал он самому себе и шел дальше, просто потому, что нужно было куда-то идти.

Алексей заключил своего рода сделку со здравым смыслом, заставлял себя мыслить позитивно, даже когда воображение рисовало перед ним безрадостные картины. Он заметно похудел, но при этом стал гораздо выносливее. Головная боль, приступы диареи, раздражающая красная потница и не менее раздражающие опрелости на ногах спустя пару недель окончательно ушли в историю. Он вспомнил все, что смотрел или слышал когда-то о тактике выживания в диких условиях. Его организм обнаружил внутри себя скрытые резервы и постепенно адаптировался к местному климату.

И он почувствовал свою руку на пульсе судьбы. Трудно сказать, когда возникло это странное, призрачное ощущение, но с тех пор оно не покидало Алексея ни на минуту. Выбор направления уже не казался случайным. Менялся его образ мышления, восприятие действительности. Он становился самим собой. Он возвращался к истокам.

Алексей шел на запад. За спиной вставало лазоревое светило. Его меньший собрат затаился в туманных далях похожий на остывающий уголек.

Вчера, около полудня, он разглядел далеко в море узкую темную точку, почти незаметную из-за солнечных бликов. Крошечное пятнышко сразу затерялось среди волн, но Алексей не сомневался, что видел какой-то рукотворный предмет. Часть разрушенного причала или кусок обшивки затонувшего судна. А ночью его посетило видение.

Поначалу сон выглядел беспорядочным и каким-то вязким. Алексей медленно погружался в него как в трясину. В голове проплывали невнятные образы: картинки из прошлого, лица родственников, знакомые улицы, корешки книг. Казалось, кто-то посторонний роется у него в мозгу как на библиотечном складе. Потом возник свет — болезненное, мертвенно-голубое сияние похожее на огоньки светлячков, отраженные во вращающихся зеркалах. Огоньки постепенно становились ярче, их пульсация ускорилась. Свет многократно усилился, разросся до размеров Солнца. Вспышки слились в один мощный выплеск энергии, и наступила темнота. В темноте пахло морем, шуршали волны. Звезды кружились над головой вокруг гипотетического центра небесной сферы. Планета-гигант лиловой гематомой вспухла из-за моря, опоясанная потоками метеоритов и космического льда. Ночь дохнула на него запахом серы. Костер едва теплился, освещая только песок вокруг себя.

Кто-то приближался вдоль линии прибоя. Фигура казалась схематичной, двухмерной, словно вырезанная из жесткого черного ватмана. Свет мигнул. Пространство треснуло, сплющилось, потом развернулось веером, улеглось ковровой дорожкой. Силуэт неуловимо приблизился, обрел вес и объем, и вот уже рослый, худощавый человек уселся на песок с другой стороны костра. Алексей разглядывал его сквозь занавес пересекающихся теней. Костлявые колени растопырены как лапы богомола. Между ними узкое лошадиное лицо, испещренное ранними морщинами. Грива черных волос спадает на широкие плечи. Цветная накидка, что-то вроде мексиканского сарапе, подвязана на груди шнурком. Длинные пальцы перебирают четки из лакированного черного дерева.

— Ты кто такой? — Страха не было. Алексею не терпелось начать разговор. Он заглянул в колодец собственного одиночества и обнаружил на дне лишь старые кости.

— Подумай, — словно нехотя произнес незнакомец и бросил пучок сухих водорослей в костер. — Тебе известен ответ. Я — Жар и я — Посредник.

Чужая речь звучала непривычно. Алексей успел отвыкнуть от этого.

— Что ты должен передать мне, Посредник?

— Благую весть. Так, кажется, это называется в твоем мире. — Жар едва заметно вздрогнул, словно от боли. — Ты воскрес из мертвых и пленен на чужом берегу, но скоро клетка превратится в окно возможностей. Ты приблизился к узловой точке, к трамплину в новую жизнь. Отныне ты Килар, Странник.

— Зачем я попал сюда? — Алексей поежился. Теперь он боялся, и чем дальше, тем сильнее. Но страх вызывал не сам Посредник, и даже не то, что он мог сказать, а какая-то общая величественная значимость момента.

Голос Жара звучал на удивление певуче и музыкально:

— Ты вернулся, чтобы начать все заново, чтобы собрать урожай и подвести итог. Я не смог бы увидеть тебя и говорить с тобой, если бы не пришло время делать ставки. Теперь ты готов и карты перетасованы. Пора включиться в игру, Килар!

— Почему ты не пришел раньше? Я тут уже почти месяц.

Посредник выхватил что-то из воздуха. В его свободной руке появился свежий древесный прутик. Жар принялся рисовать какие-то символы и тотчас же стирал их, чтобы начертить новые. Как далеко они в действительности друг от друга? Жара окружали настоящие деревья, с которых можно сорвать ветку и водить ею по песку — там, где лежал Алексей, не росло даже кактусов. И все же они беседовали. И понимали друг друга. Он вдруг осознал, что они оба говорят не по-русски. Но это открытие не шокировало, а органично вписалось в общую канву событий. Ведь у сна свои правила и своя логика.

— Я не мог прийти раньше, Странник. — Жар поднял руку с намотанными на нее четками и провел ладонью слева направо. — Мне тоже послано видение. Как и ты, я сейчас сплю. А может быть и нет. Кто знает? Сны — хитрая обманка, переменчивый свет души, отраженный в череде зеркал. Тебе дали время стряхнуть прах старого мира и разглядеть что-то внутри себя. Узловая точка совсем рядом. Завтра ты доберешься до нее и повернешь на север. С этого момента расстояние между нами начнет уменьшаться. Пройдет немало месяцев, прежде чем мы пожмем друг другу руки — двое мужчин, соединенных одной судьбой. А потом ты продолжишь свой путь. Вечный путь.

— Что ты знаешь о вечности, Жар?

— Очень мало, Странник. Лишь то, что она всегда впереди.

— У меня есть какая-то цель?

— Есть. Можешь не сомневаться. Но тебе не удастся разгадать ее до тех пор, пока ты не достигнешь небесного града, как последний крестоносец. Пока не ступишь за порог Скинии и не преклонишь колени перед Ковчегом Завета, в день, когда на поле при Мегиддо явится Жнец. Возможно, тебе не хватит одной человеческой жизни.

Жар замолчал и посмотрел на звезды. Алексей собрался с мыслями.

— Мы связаны с тобой?

— Лишь до тех пор, пока в этом есть необходимость.

— Ты связан с кем-то еще?

Жар горько усмехнулся.

— Да, я связан не только с тобой, и завтра ты тоже будешь связан. Вас станет двое, а потом к вам присоединятся другие. Вы начнете свой путь к Полярной звезде. Ты переместился, мигрировал из привычного слоя, и звезда переместилась вслед за тобой.

Алексей проследил за вытянутой рукой Жара и уставился на север. В той стороне, над самым горизонтом, мерцала одинокая яркая звезда, не вплетенная в простой рисунок Малой Медведицы, а стоящая отдельно, словно далекий маяк.

— Кого я должен встретить? Как я его узнаю?

— Леди во тьме. Ты узнаешь ее, как только увидишь. — Жар прищурился и расчистил на песке место для очередного символа. — Время, как большая река. Она несет тебя не быстро, не медленно — как может. Не пытайся торопить судьбу.

Оба замолчали. Алексей размышлял о вечности, о том, что она всегда впереди и всегда недоступна, как линия горизонта. И еще он думал о Юле и о своей новорожденной дочке. На кого она больше похожа: на него или на мать? Как сложится их жизнь после его гибели? Как скоро Юля найдет другого мужчину, приемного отца для его ребенка? Горечь на языке… Сможет ли он вернуться? Но эти мысли ушли, словно океанский бриз унес их вглубь пустыни. Смерть захлопнула перед ним все двери. Только вкус остывшего пепла и бесконечная дорога, уходящая за край земли. Странник понесет с собой воспоминания. Они будут навещать его снова и снова, но он ни разу не оглянется назад.

Алексей поднял взгляд на Посредника, но тот уже растворился в тенях. Голубые светлячки, бесконечно повторяясь в собственных отражениях, снова порхали среди вращающихся зеркал. Остался только голос из далекого далека:

— На север, Странник! Запомни! Ты должен идти на север!

Огонь полыхнул как вспышка сверхновой. Алексей зажмурился, а когда открыл глаза, рядом не было ни души. Зола в костре давно остыла. На востоке алела заря. Крики стихли. Мертвый штиль сковывал поверхность воды.

Алексей с трудом поднялся. Его как будто всю ночь колотили резиновыми дубинками. В затылке пульсировала боль. Неудачно подогнутая нога наполнилась иглами и заныла как больной зуб. Ему до смерти хотелось выкурить сигарету, но остававшиеся в пачке «Астры» двенадцать штук закончились три недели назад. Сразу после провала Алексей не задумывался о том, что хорошо бы сделать заначку. Он вообще плохо соображал в первые дни. Теперь его тянет курить, а ни одного табачного ларька поблизости нет. Даже самокрутку свернуть не из чего. Да и чем ее набивать? Ушной серой?

«Ну и хрен с ним! Кто не курит и не пьет…»

Он уставился прямо перед собой, разглядывая выведенный на песке символ. Рисунок состоял из множества сходящихся лучей, ломаных линий и незавершенных окружностей. Кусок ночного видения прорвавшийся в реальный мир. Алексей разжал онемевшие пальцы правой руки. На ладони лежала половинка раковины. Обманутый разум воспринял фрагмент сна как руководство к действию. Гадкое ощущение. Словно кто-то посторонний двигал его рукой. Рисунок напоминал зодиакальный круг или изображение Колеса Сансары, но на самом деле мог оказаться чем угодно.

Алексей бросил раковину на песок, повернулся спиной к кострищу и направился дальше по бесконечному пляжу, навстречу своей судьбе. Он неторопливо разбирал детали ночной беседы, словно расшифровывал стенограмму интервью, переворачивая листы блокнота. По словам Жара, впереди его ожидала точка отсчета или узловая точка. Там он встретит кого-то, и их станет двое. Леди во тьме. Что они должны сделать вместе? Теперь у него появилась хоть какая-то цель. При условии, что он вспоминает не обычный сон, а пророческое видение. Но Алексей жаждал поверить в чудо, и он в него верил.

Ты должен идти на север.

На что это будет похоже? Светящийся портал на краю земли. Волшебная башня, парящая в воздухе. Может, просто очередной безликий участок побережья? Его приведут туда обострившиеся инстинкты или сама реальность, которая больше не воспринималась сознанием в качестве туманной абстракции. Реальность обернулась системой координат, дорожным указателем, властной рукой, толкающей его в спину. Остатки прежней личности день за днем соскабливали с него, как чешуйки отмершей кожи или луковую шелуху. Скоро от нее совсем ничего не останется кроме заурядной внешности двадцати девяти летнего парня, ростом за 180 и в меру спортивного, хоть и исхудавшего на скудной диете.

Он прошел испытание чистилищем и выбрался с другой стороны.

«Теперь ты Килар. Странник!»

Он шагал по берегу и смотрел себе под ноги, когда увидел отпечаток человеческой ступни. Сперва его ум просто не воспринял значение этой находки. Он продолжал механически переставлять ноги, и лишь спустя полминуты пришло осознание:

«След… Человеческий след? Здесь?!»

Алексей замер на месте, а потом бегом вернулся назад.

Человек был обут в сапоги или ботинки с гладкой неровной подошвой. Скорее кожаный чулок, чем настоящая обувь. След подходил к воде со стороны пустыни, метров сто тянулся параллельно линии прибоя, а потом загибался обратно к дюнам. У Алексея от волнения закружилась голова. Нежданная радость мешала думать, хотелось танцевать и орать как резаному, но холодный расчетливый голос остудил мозг, как пощечина:

«Возможно эти люди враждебно настроены. Что если это бандиты или сумасшедшие? Вдруг это вообще не люди?»

Алексей отвел взгляд от цепочки следов, защитился рукой от света и различил темные силуэты над кромкой соседней дюны.

Чужаки кучкой стояли на песчаном гребне в полусотне метров от него. Просторные одежды из грубой холстины обвисли в неподвижном воздухе. Головы обмотаны тряпками, как у бедуинов. За плечами самодельные ранцы, вещмешки, скатки с одеялами, патронные сумки, мехи для воды. Все семеро держали в руках оружие.

Первый выстрел застал Алексея врасплох. Он не сдвинулся с места даже в тот момент, когда одна из фигур вскинула длинное ружье и приложилась щекой к прикладу. Тело заледенело и стало чужим, а мозг продолжал механически пережевывать информацию. Алексей отметил, что оружие в руках у чужака очень древнее, похоже на мушкеты стрельцов или фузеи шведских гренадеров времен Северной войны. Он видел такие в Артиллерийском музее, когда ездил с Юлей в Питер полтора года тому назад. Они были такими огромными и вместе с тем ненастоящими, вроде самодельных игрушек или театрального реквизита. Музейный экспонат не может стрелять!

Полыхнула дульная вспышка, поглощенная облаком сизого дыма. Раздался тяжелый пушечный грохот: БА-БАХ!!! Увесистый кусок свинца задел правую руку, чуть ниже локтевого сустава, вырвав клочья мяса и кожи. Алексея развернуло и бросило на колени. Он поднялся, раскачиваясь как в бреду: оглушенный, напуганный, беспомощный под прицелами мушкетов. Но проснувшиеся инстинкты Странника мгновенно переключили организм в режим выживания и погнали Алексея вперед.

Боль обрушилась уже на бегу. Кровь текла ручьем, оставляя виляющий след параллельно с отпечатками изношенных спортивных туфель. На гребни ближайших дюн высыпало еще человек пятнадцать. Вдогонку бахнули несколько выстрелов. Пули летели как попало и с глухим шуршанием зарывались в песок. Кремневые ружья вели прицельный огонь только с расстояния тридцати, максимум шестидесяти метров. Алексей бежал налегке. Его преследователи, обремененные оружием, амуницией и длинными хламидами, сразу отстали. Первым рывком ему удалось отыграть не менее ста метров. Дикие вопли, похожие на перекличку волков, загоняющих добычу, хлестали его по ушам. Алексей обнаружил, что понимает отдельные слова как в недавнем сне:

«Проклятый вей-ер! Убить вей-ера!»

Он оторвал на бегу полосу ткани от своей футболки и туго замотал предплечье, но кровь продолжала сочиться из раны. Голова и ноги отяжелели. Алексей раз за разом сбивался с ритма и, вскоре начал задыхаться. Толчки пульса сотрясали все тело. Они напоминали удары кувалды, забивающей сваи в промерзшую землю.

Нога зацепилась за панцирные отростки полутораметрового краба. Алексей полетел вперед и ударился животом на песок. Дыхание перехватило. Из горла вырвался сдавленный стон. Удар о землю неожиданно сильно отозвался в простреленной руке. Алексей встал на четвереньки, потом осторожно разогнул колени и поясницу.

БА-БАХ!!!

Пуля просвистела совсем рядом, обдав скулу потоком горячего воздуха. Он позволил себе несколько мгновений передышки. Потом стиснул зубы и побежал дальше.

— Проклятый вей-ер! Убьем тебя, вей-ер! Убьем! Убьем!!!

Враги приближались. Они стреляли второпях, набегу и из плохого оружия. Окажись у них в руках что-нибудь современное…

Алексей мчался сквозь раскаленное пекло наперегонки со смертью. Легкие работали на пределе. Вот когда ему аукнулась каждая выкуренная сигарета! Вроде бы не манкировал тренировками: дважды в неделю колотил мешок, работал в спарринге, железо в зале тягал, но аэробные нагрузки постепенно убивали его. Воздух со свистом и хрипами вырывался из груди. Эти звуки пугали Алексея даже больше, чем кровоточащая рана в правой руке. Скоро он не сможет не только бежать, но даже идти. Останется только улечься и ждать конца. Подойдут чужаки с замотанными лицами и подожгут запалы доисторических ружей. В вечности не существует понятия времени, а значит нет разницы между мгновением и бесконечностью. И то, и другое — лишь рябь на воде. Не так ли, Посредник?

Алексей на секунду уплыл куда-то, словно перепрыгнул в чужую голову, а потом сообразил, что несется по направлению к вытянутой гряде дюн, полукругом окаймляющей небольшую бухту. Острый барьерный риф далеко вдавался в океан, словно рыбий хребет. Повсюду валялись глыбы известняка цвета обветренного творога. Полоса ровного пляжа сузилась до пары десятков метров. Она круто поднималась к очерченной поясом водорослей границе прилива. И там, впереди... было ли там что-нибудь кроме песка и неба? Что-то, блеснувшее в лучах местного солнца подобно неокрашенной стали.

Он карабкался наверх, сползая и падая на осыпающемся склоне дюны. Песок с восточной стороны был невыносимо горячим и обжигал ладони. На гребень Алексей выбрался ползком. Он глубоко вздохнул, и воздух выплеснулся обратно вместе с полужидким комком рвоты. Алексей застонал, и его вырвало еще раз, желчью, перетряхнув внутренности до самых кишок. В глазах зарябило, голова пошла кругом. Ему пришлось надавить пальцем на рану, чтобы остаться в сознании. Острая боль швырнула его из жары в холод. Он скатился в ложбину по противоположному склону.

В нескольких шагах от него появилась женщина с коротким мечом в руке. Фигуру скрывала длинная коричневая хламида, напоминающая арабский бурнус, но характерные округлости угадывались без труда. Голова до носа обмотана темной тканью. Очень смуглая кожа. Алексей попытался нащупать перочинный нож в кармане джинсов, но руки стали неуклюжими как садовые грабли.

Он с трудом увернулся от размашистого удара и случайно заглянул в глаза нападавшей... Боже правый! Лучше бы он не смотрел. Белки или склеры… не белки вовсе. Они желтые как лимонная кожура и почти сливаются с золотистой радужкой. Зрачки поставлены вертикально, по-кошачьи. Демонический взгляд. В нем нет ни капли разума. Только патологическое стремление убивать.

— Смерть вей-еру!!!

Дикарка врезалась в него как живая торпеда, и они кубарем покатились по песку. Желтоглазая оказалась сверху и ткнула его мечом в лоб. Алексей успел схватить ее за запястье, но она взвизгнула, как банши, и навалилась на рукоять всем весом. Лезвие клинка сверкнуло перед глазами, рассекло кожу. Мир наполовину заволокло красной пеленой. Он попытался оттолкнуть дикарку здоровой рукой, но безуспешно. Ее тело под покровом грубой ткани состояло из сплошных жилистых мускулов. Алексей двинул ее кулаком по спине, неумело боднул головой и едва не лишился правого уха. Меч желтоглазой ведьмы срезал с его виска пучок волос вместе с куском скальпа.

И тогда две личности в его сознании на миг стали единым целым. Разгоряченный мозг остыл, завернувшись в оболочку простых рефлексов и прагматизма. Левой рукой Алексей вывернул женщине кисть и давил до тех пор, пока она не уронила оружие. Пальцы раненой правой руки стиснули перочинный нож. Он зарычал от боли, но на этот раз боль не ослабила его, а обратилась в ярость. Грудь сдавило как в тисках.

Алексей вонзил нож в плоский живот дикарки. Вытащил, снова вонзил: в бок, в плечо, за ключицу, еще раз в живот, под вздох между ребрами, потом справа в шею... И так несколько раз. Он вопил во все горло и остервенело наносил удар за ударом, до тех пор, пока струя теплой артериальной крови не брызнула ему в глаза.

Он сбросил с себя обмякшее тело дикарки и понял, что не в силах подняться. Где-то далеко справа защелкали выстрелы, но возможно у него просто звенело в ушах. Алексей пополз на карачках вперед. Его скрутил новый приступ тошноты. Он оставил позади несколько шагов, жадно хватая ртом воздух. Своя и чужая кровь сочилась по переносице и капала с ресниц. Алексей очистил лицо подолом рубашки. Он взобрался на очередную песчаную гряду, и теперь весь пляж был как на ладони.

Преследователи бежали прямо на него. Их разделяло не более сотни метров и узкая полоса дюн. Половина дикарей тащила кремневые ружья. Остальные размахивали короткими копьями, топорами, тесаками. Вслед за передовой группой появились другие. Некоторые катили за собой двухколесные тележки со скарбом, как китайские рикши.

Алексей повернул голову и замер. Дыхание совсем прекратилось.

«Я уже одной ногой в могиле или это какой-то оптический обман…»

То, что он видел перед собой, выглядело как наваждение. Этого просто не могло быть на самом деле. Три низких одноэтажных барака со стенами из шлакоблоков и серых бетонных плит. Посадочная площадка, отмеченная косым белым крестом. На ней — громоздкая машина в желтовато-бежевой камуфляжной расцветке. Какой-то неизвестный вид летательного аппарата, снабженный реактивными двигателями с изменяющимся вектором тяги. Бочкообразные сопла четырех турбин выдвинуты на коротких пилонах и развернуты вниз, как у палубных истребителей с системой вертикального взлета. Длинный угловатый корпус, обтекаемый пузырь кабины, прямоугольные люки с обоих бортов. Наружу торчат стволы пулеметов. За кормой откинута десантная аппарель, валяются какие-то ящики, но поблизости ни души. Поодаль — что-то вроде насосной станции. В ту сторону из-под брюха машины тянутся толстые гофрированные шланги.

«Бред? Нет, похоже не бред. Это все здесь, оно настоящее…»

Алексей устремился к этому островку цивилизации, черпая силы в последнем выплеске адреналина. Еще одна женщина с янтарными глазами прыгнула на него сбоку, но в последний момент едва не упала, запнувшись о собственное копье. Алексей ударил ее ногой, толкнув на изгородь из колючей проволоки. Четыре линии колючки, растянутой между железными столбиками. На них с двух сторон подвешены гирлянды изоляторов. Не стеклянные и не фарфоровые, а из какого-то черного матового полимера.