Вечный Путь

— Вот. — Она слегка взболтнула бутылку. — Универсальное средство для заживления и дезинфекции. Протри рану и перевяжи.

На этикетке написано: «Митрант» и еще какие-то буквы и цифры. Знакомый латинский алфавит и обычные арабские цифры. Здесь, на Богом забытой экзопланете. Все равно что обнаружить банку «колы» на дне лунного кратера.

Алексей перетянул руку жгутом, взял у нее лекарство и оторвал кусок ваты. Он размотал слипшуюся от крови футболку, плеснул на вату немного жидкости из бутылки, закусил футболку зубами, чтобы не заорать, и начал тщательно протирать рану. Микстура жгла нещадно, превращаясь в белую пену, как с перекись водорода.

— Это уберет боль и приведет тебя в норму. — Она протянула ему одноразовый шприц и две мягкие продолговатые ампулы. Алексей сделал себе укол прямо сквозь рубашку, отшвырнул испорченную футболку в сторону.

— Что это все-таки за место? — Он обмотал предплечье эластичным бинтом, закрепил конец чуть выше локтя и ослабил жгут.

— Станция технического обеспечения Кор-Эйленд, — Голос женщины прозвучал с холодной чеканностью полевого устава, но ее выдавал безошибочный язык тела, одинаковый в любом уголке Вселенной.

— Меня зовут... — он осекся. «Теперь ты не Алексей — ты Килар, Странник!» Сон на пляже все-таки оказался пророческим. Алексей Гранецкий погиб в автомобильной аварии, и его место занял другой человек.

— Я Килар, а как зовут тебя? — Новое имя звучало по-особенному. От него веяло запахом легенды и книжной романтикой. Это имя нравилось ему.

— Линн. — она мельком оглядела себя, поправила сбившуюся на лоб челку. — Капитан пограничной стражи Линн Эрвинс.

— Что ж, капитан Эрвинс, похоже мы с вами оказались на одном тонущем корабле. — Внутри него расслабилась какая-то зажатая мышца. Ощущение, будто свело лодыжку, а потом неожиданно отпустило. — Хотите верьте, хотите нет, но у меня сегодня выдалось на редкость скверное утро. Если бы не встреча с вами, впереди меня бы ждал не менее скверный денек. Рад, что мы разобрались с формальностями. Надеюсь, на этом сухопутном «Титанике» хватает шлюпок и спасательных плотов.

«Остановись! Что ты несешь!»

— Да. То есть... Не знаю! — она тряхнула головой, и влажные волосы скрыли половину ее лица. Линн отвела их рукой и взглянула на него с подозрением. Но за внешней настороженностью Алексей разглядел проснувшийся интерес.

— Послушай, Линн. У нас с тобой хватает проблем, и в ближайшем будущем их не станет меньше. Скорее наоборот. Желтоглазые злодейки вряд ли согласятся выкурить с нами трубку мира, а твои подруги настроены ко мне не слишком дружелюбно. Но эти мелочи не должны помешать нам лучше понять друг друга.

Она снова посмотрела на него исподлобья. Он улыбнулся так приветливо и дружелюбно, как только мог.

— Надеюсь, я не испортил тебе настроение?

— Оно уже испорчено, и твоей вины в этом нет.

Линн скупо усмехнулась, а Алексей поймал себя на том, что все время думает о ней, изучает ее лицо и фигуру вместо того чтобы озаботиться вопросами выживания. Они оба едва не погибли, они ранены, и опасность со стороны кочевников никуда не делась. Но Алексею было трудно сосредоточиться, пока Линн находилась рядом.

Вернулся прежний Алексей Гранецкий с укоризненными судорогами совести. Он все еще помнил тех, кто остался на другой стороне, в привычном мире, с которым его соединяло множество незримых нитей. Изменив Юле, он изменит своему родному слою действительности, окончательно откажется от него. Алексей подумал о новорожденной дочке. Вот бы увидеть ее хоть раз, подержать на руках. К горлу подступил комок, но тоска по дому ранила уже не так глубоко, как прежде.

Алексей сдался, затих, оставив после себя лишь затаенную обиду — ощущение, что все не так, все сломалось, что кто-то холодный и жестокий пришел и отобрал у него важную часть души. Но обида не могла ничего изменить. Дверь в прошлое захлопнулась, колесо судьбы продолжало вращаться, и остановить его уже никому не под силу.

Он встал, опираясь о выступ стены. Линн поднялась следом за ним. Обоих слегка шатало от усталости и потери крови.

Алексей наблюдал как она застегивает аптечку и убирает на полку. Ее стройное, тренированное тело двигалось на удивление гармонично. При взгляде на нее по спине ползали мурашки. Нет, все-таки Линн ему нравилась, и с этим уже ничего не поделаешь. Есть женщины, которые привлекают своей яркой внешностью, но лишь с некоторыми из них ощущаешь эмоциональную близость. К ним тянет с первого взгляда.

— Тебе больно? — Он заглянул ей в глаза.

— Да. Немного, — Линн приподняла забинтованную руку, поморщилась, — Все не так плохо, как кажется. Лекарства подействовали. Почему ты спросил об этом?

Отголоски внутренней борьбы то и дело пробегали по ее лицу.

— Потому, что меня это волнует, — ответил он, не задумываясь. — Но ты ведь хотела спросить о другом.

На этот раз она не смутилась:

— Я хочу знать, кто ты, черт возьми, такой и откуда пришел и…

Линн запнулась, как будто ей не хватало духу закончить фразу.

— Договаривай.

— Что ты скажешь об узловой точке? — выкрикнула она, — О пути, о долбанном трамплине! Ты ведь что-то знаешь об этом?

Вопросы улеглись сознании на заранее подготовленные места, как недостающие кусочки пазла. Узловая точка, трамплин… эхо памятного сна, тени среди теней. Отсвет пламени в черных глазах. Смуглая рука, перебирающая четки.

— Боюсь, мой рассказ тебя разочарует.

— Для начала расскажи о себе. Откуда ты взялся?

— Двадцать семь дней назад я очнулся на пляже к востоку отсюда. — Мысли, плохо связанные друг с другом, сыпались на него как из рога изобилия. Алексей с трудом поспевал за ними и при этом знал, что хочет сказать совсем не это. Он как будто разбирал зашифрованный текст, импровизируя на ходу. — До… всего этого я жил в другом месте и времени… в другом, параллельном мире. Надеюсь, идея множественности миров не кажется тебе бредовой? По всем признакам я должен был умереть, но ангелы на небесах дружно хлопнули в ладоши, и я оказался здесь. На самом деле... думаю, я уже давно готовил себя к чему-то подобному. Жил с мечтой о лучшей жизни, о лучшей версии самого себя. Но мечты и реальность редко совпадают между собой.

Он прервался и глубоко вздохнул.

— Если заморочил тебе голову, извини.

— Мне это знакомо, — Линн всерьез задумалась над его словами, примерила их на себя. — Я мечтала о том, чтобы все изменилось, пыталась вырваться из клетки. Но сейчас... я хочу поверить тебе и в то же время боюсь. Думаю, твое появление окончательно разрушит мою жизнь. А от нее итак мало что осталось.

— Со мной было еще хуже. Мою жизнь забрали целиком.

— И по-другому нельзя?

— Нельзя отправляться в путь с гирями на ногах.

Линн провела пальцем по лбу, словно распрямляя что-то у себя в голове.

— Оказывается, ты и сам ни черта не знаешь. Так как же нам быть?

— Для начала подчиниться судьбе.

Линн уставилась на него как на балаганного чудика:

— Подчиниться! Серьезно? Зачем я вообще тебя слушаю!

Он виновато улыбнулся и развел руками.

— Не спеши бросаться какашками в пианиста. Он играет как умеет. В моих словах гораздо больше смысла, чем может показаться на первый взгляд. Нам с тобой суждено было встретиться. Какая-то… высшая сила или, скажем, космическая аномалия… разорвала пространство и время, чтобы свести вместе две параллельные прямые. Два мира, две вероятности. Мы знаем вполне достаточно, чтобы отправиться в путь. Рано или поздно мы получим ответы. Если будем настойчивы. Нужно только запастись терпением.

— В жопу терпение! — раздраженно фыркнула Линн, — Надоело выслушивать проповеди о судьбе и предназначении! Сначала Жар, потом ты…

От неожиданности Алексей едва устоял на ногах.

— Жар? Ты сказала Жар?

— Да, Жар. Мужчина, которого я знала раньше. Он умер.

— Кажется вчера ночью я видел твоего покойника во сне и… это не может быть совпадением. Очень высокий, смуглый, черноволосый, так?

— Так. — Линн побледнела. — Его застрелили, но потом он навестил меня спустя три месяца после смерти. С тех пор прошел почти год. Он предсказал мне неожиданную встречу. Человек из неоткуда, Странник. Наверное, он имел в виду тебя.

Ее самообладание дало трещину. Губы дрожали. На нее было жалко смотреть.

— Что происходит, Килар? Мне еще никогда не было так страшно.

— Я тоже едва не рехнулся от страха, но это пройдет. — Алексей осторожно взял ее за руку. Пальцы Линн оказались холодными как сосульки. Она не отстранилась. Просто смотрела на него в каком-то оцепенении.

— Мы все боимся непознанного, — Алексей старался, чтобы его слова звучали убедительно. — Но, порой, нам приходится действовать вопреки страху. Вопреки привычке. Даже вопреки самим себе. В моем сне Жар говорил об узловой точке, о трамплине, о важной цели где-то впереди. Мне он тоже предсказал неожиданную встречу. Сказал: «ты узнаешь ее, как только увидишь. Леди во тьме…»

Линн отдернула руку. Ее серые глаза смотрели на него как сквозь огромное расстояние, с другого края разделяющей их пропасти.

— Так не бывает! Ты же тафу! Как я могу тебе доверять?

— Не только можешь, но и должна! — Алексей невольно повысил голос. — Мы с тобой находились в разных слоях действительности, но получили одинаковый опыт. С нами беседовал один и тот же мертвец. Разве мы не поняли друг друга с полуслова? Это все равно что читать по очереди из одной книжки.

— Ага, двое психов воруют глюки друг у друга. — Она нервно хихикнула, прикрыла ладонью рот, взъерошила волосы на затылке, прошлась вдоль стены туда и обратно. Ее дыхание выровнялось, голос обрел прежнюю твердость. — Жар был моим любовником, а тебе явился во сне. И похоже он до сих пор дергает нас за ниточки, хотя должен лежать в могиле в трех тысячах миль отсюда. Ну и хрен с ним, с Жаром! Мы встретились, и что теперь? Что мы должны сделать вместе? Куда идти?

— На север. Мне позволили узнать только направление. Но в этом есть своя неуловимая логика. Дорожка из хлебных крошек, как в сказке. Со временем все станет яснее. Когда мы оба будем готовы.

Линн тяжело вздохнула.

— Дорога на север вымощена не крошками, а костями. Туда никто не ходит по доброй воле. Будем ли мы готовы, Килар? Ты сам в это веришь?

Ее по-прежнему одолевали сомнения. Линн раздражало собственное бессилие. Что-то внутри нее не желало мириться с присутствием Алексея, отвергало саму возможность его существования. А еще это странное слово: «тафу», звучащее как обвинение или ругательство. Но давить на нее бесполезно. Линн не из тех, кто легко поддается чужому влиянию. Своей настойчивостью он сделает только хуже. Она должна пройти через все стадии осознания без принуждения, самостоятельно, шаг за шагом.

— Да, — сказал он через минуту. — Я верю. Стоит тебе как следует подумать, и ты тоже поверишь. А потом... — Алексею не хотелось говорить следующую фразу, но промолчать он не мог, — Сомневаюсь, что получится отвертеться.

Линн не ответила. Просто распахнула дверь и вышла, оставив его одного.

МОМЕНТ ИСТИНЫ

Алексей наблюдал, как умирает рыжеволосая девчонка с простреленным бедром. Ее юный возраст плохо укладывался в голове. Алексею хотелось отхлестать себя по щекам, чтобы проснуться. Ей бы сейчас выбирать платье к выпускному, а не лежать на бетонном полу в луже собственной крови. Он попытался ее напоить, отстегнув флягу от ее же оружейного пояса, но девчонка не смогла проглотить ни капли. В какой-то момент ее глаза потускнели, стали похожи на два мраморных шарика. Она выпустила воздух из легких и просто не стала вдыхать его снова. Алексей пощупал ей пульс и прикрыл глаза.

Во рту пересохло, но он не смог заставить себя воспользоваться флягой покойницы. Горлышко должно быть еще теплым от ее воспаленного дыхания. Алексей встал и направился к колонке. Дернув рычаг насоса, он случайно задел кусок картона на полу. Разложенные на нем стамески, отвертки и гаечные ключи звякнули друг о друга.

Лекарства сработали даже лучше, чем он ожидал. Сознание прояснилось. Боль забилась вглубь нервных окончаний. Остались только легкое головокружение и общая слабость. Голода он тоже не чувствовал. Хотелось спать. Алексей взбодрился, умывшись ледяной водой из колонки, и неторопливо обошел пакгауз.

Помещение вытянулось с севера на юг и занимало площадь около сотни квадратных метров. Вдоль восточной и западной стены тянулись два ряда окон. Изнутри их перекрывали мощные стальные жалюзи похожие на решетки вентиляционных шахт метро. Внутреннее пространство заполняли коммуникации и оборудование различного назначения: электрические шкафы, бойлеры, циркуляционные насосы, системы фильтрации. За сетчатой перегородкой гудел стационарный дизель-генератор размером с малолитражку. Трубы и кабель-каналы проходили сквозь пол и тянулись под плитами двора к другим пакгаузам, связывая все системы станции воедино.

Возле двери висели контрольно-измерительные приборы. Шкалы были проградуированы в привычных земных величинах. Алексей узнал барометр, анемометр, гигрограф, а еще амперметр с осциллографом, регистрирующим амплитудные колебания тока в сети. Пусть эта планета и находилась в другой звездной системе, но когда-то давно люди переселились сюда с Земли. Похоже, он провалился не только в параллельный мир, но и в отдаленное будущее. Люди успели освоить галактические перелеты и основали колонии в иных мирах. Хотя уровень местных технологий не впечатлял. Когда представляешь себе развитую космическую цивилизацию, на ум приходят силовая броня, лазерные пушки, электронные импланты, варп-двигатели и плазменные резаки. Тут ничего подобного не было и в помине. Все вокруг казалось Алексею знакомым, если не сказать — тривиальным, словно калька с привычных ему вещей. И в то же время он оставался здесь чужаком, пришельцем из иного места и времени. Отличия в языке лишний раз это подтверждали.