Опасное творение

– Виви, – услышала я шепот Франсуа. Он вдруг оказался рядом и тряс меня за плечо. Голос чтеца изменился, теперь он походил на голос крестного. – Просыпайся, Виви. Есть новости об отце.

Я открыла глаза, увидела склонившегося надо мной Люка и бросилась ему на шею.

– Ах, как я рада тебя видеть, – воскликнула я, часто заморгав, чтобы остановить непрошеные слезы.

– Ты большая умница, что смогла добраться до храма, но я в тебе и не сомневался, – похвалил меня крестный, а после тихо добавил, присаживаясь на скрипучую кровать. – А вот с Жеромом все очень плохо. Твоему отцу предъявили серьезные обвинения – организация убийств людей и полукровок. Движение Истины уже подключило своего адвоката. Я обещаю, Виви, мы добьемся свободы для Жерома, а еще запросим официальные извинения от властей Бордо. Они узнают, как арестовывать чистокровного мага.

– Люка, я так переживаю за него… отца ранили в ногу, поэтому он не смог со мной сбежать. Как так вышло, что к нам нагрянули жандармы? Отец всегда вел себя осторожно. Кто-то выдал его, Люка, – я была в этом уверена. Пока я тут лежала, ждала крестного, то многое успела передумать.

– Виви, жандармы не сидят на месте, они разными способами пытаются нас вычислить. Полукровкам и людям мало нас унижать, мерзавцы еще хотят полностью избавиться от нас, – процедил сквозь зубы крестный, и столько ненависти было в его глазах, только в этот раз я не ощутила, что согласна с Люка. Вспомнился водитель, его жена и малышка Люси, а еще… Франсуа. И никто из них не ненавидел меня.

– Скажи… отец же невиновен? – тихо спросила. Я знала, что движение Истины противостояло ордену Равновесия, решало проблемы чистокровных, но убийства… я не могла представить, что мой отец отдавал такие приказы.

– Конечно, Виви. Им нужно очернить чистокровного и, к сожалению, Жером попался. Но мы его вытащим, обещаю. Держи, это твой новый паспорт, – крестный достал из кармана документ. – Теперь ты мадемуазель Николь Легран. Сегодня после полуночи тебя из храма заберут чистокровные и посадят на поезд до Руана. Там тебя встретят маги Монсеньора и ты будешь в безопасности.

–Мне дадут стикс у… Монсеньора, – я вдруг разволновалась. Снова придется отправиться в путь в одиночестве.

– Таблетка в одном деле помогает, в другом мешает. Брат Бенедикт рассказал, что подлечил тебя магией зрячего, когда закончилось воздействие стикса. А если тебе понадобится помощь, любая! Понимаешь, о чем я? —крестный пристально посмотрел на меня, его глаза убедителя пугали все больше.

– Но тогда искатели смогут меня обнаружить. Стикс просто необходим, – продолжала настаивать я. В одном крестный был прав. Таблетка могла навредить, но…

– Тебя не найдут, не переживай, – Люка обнял меня. Появилось ощущение безопасности, как в детстве, когда крестный ласково гладил по голове и шептал успокаивающие слова. – Виви, разве я когда-нибудь обманывал тебя?

Я взглянула в притягательные глаза крестного и покачала головой. Спокойствие окутывало меня словно теплым одеялом. Люка я доверяла как себе, но тут вспомнила про капитана. Отпрянув от крестного, торопливо заговорила:

– Люка, твой корабль должен был ждать нас с папой в Бордо, но когда я очутилась в порту, то его там не было. Капитан бросил нас… меня.

– Я знаю, Виви. Он уже наказан. К сожалению, мой капитан оказался предателем и попал под влияние ордена. Он уплыл раньше, чем должен был, а потом клялся, что ждал до последнего. Виви, я так переживал за тебя, что отправился в Париж к настоятелю, чтобы он с помощью магии вещателя показал мне, где ты. Я очень надеялся, что ты сможешь добраться до Тулузы и поймешь, прочитав мою записку, что нужно ехать в Париж. Ты умница, Виви. Я это всегда знал.

Все встало на свои места. И если сначала мне было неясно, почему крестный меня не дождался, теперь я все поняла. Люка был единственным во всем мире магом, которому я могла доверять… ах, нет… еще был Франсуа. Внезапное воспоминание о чтеце отдалось в груди тянущей болью.

– Что случилось, Виви? – обеспокоенно спросил крестный. – Ты вдруг изменилась в лице, будто тебе сделалось нехорошо.

– Я устала и… боюсь за отца… навалилось все, и еще поездка… Снова одна, снова неизвестность, – вздохнула, прикрыла глаза на мгновение и выпрямилась. Твердо произнесла, глядя на Люка: – Но справлюсь, Дюраны никогда не опускали руки.

– Вот такую Виви я знаю и рад, что она вернулась, – похвалил меня крестный. Он остался со мной на ужин, а после ворчал на аббатскую еду, и я снова улыбалась. Но время не стояло на месте и вскоре крестный засобирался. – Я бы отправился с тобой, но у меня в Париже есть кое-какие дела. Думай, что все будет хорошо и мы скоро встретимся в Руане.

Люка подмигнул мне на прощание и вышел из комнатки. Опять потянулись бесконечные часы. Я сходила под холодный душ, создала новую, простую одежду —широкие штаны и черную кофту. Сейчас я меньше всего думала о том, как выгляжу. Главное, чтобы было удобно.

Беспокойство накатывало волнами, и я металась по маленькой комнатке, мечтая как можно быстрее вырваться на волю. Поездка к Монсеньору страшила. Невольно вспомнились Люси и ее брат Филипп. А ведь я должна создать опасное творение, но я не хочу, чтобы его использовали против вот таких семей. Пусть по заслугам получат полукровки из ордена Равновесия, этих не жаль.

Я закрыла глаза, почувствовала тепло в ладонях. Моя магия создавала простой карандаш и листок бумаги. Рисование всегда меня успокаивало, если бы не мое предназначение, то я скорее всего стала бы художникам. Всю свою боль или радость я отдавала бумаге. Она была как подушка или надежное плечо друга, которого у меня никогда не было. Молча выслушивала, не перебивая, впитывала в себя все мои эмоции, и мне становилось легче. Рука легко скользила, рисуя черные линии, где-то темнее, где-то светлее. Я творила по памяти, прикрывала глаза, чтобы лучше вспомнить форму носа, усмешку на губах и ямочки на щеках, которые никак не давали мне покоя, лукавый взгляд слегка прищуренных глаз. Последний штрих – и я вытянула руку, любуясь портретом. На меня смотрел месье Франсуа де Морель.

В дверь тихо постучали и я, быстро сложив листок бумаги вдвое, убрала его в рюкзак, а затем подбежала к двери, которая уже открылась.

– Готова, сестра? – тихо спросил худощавый монах, который впустил меня ночью в храм. Чтец держал в руках магическую свечу, она освещала бледное лицо и черную сутану.

– Да, – ответила я. Подбежала к кровати, схватила рюкзак и вышла в коридор. На мгновение замерла, когда увидела тени троих магов.

– Не пугайся, – все также тихо продолжал монах. – Это твоя охрана.

Я кивнула и двинулась за братом к выходу. Через несколько минут мы вышли на улицу, и я вдохнула городской, ночной запах свободы. Он напомнил о беспечных студенческих годах, о прогулках с отцом… о Франсуа, которого я больше не увижу, но навсегда сохраню в памяти. Возле храма ждал черный автомобиль, один из сопровождавших магов попросил сесть посередине на заднее сиденье.

– Чтобы вы были защищены со всех сторон, – объяснил чистокровный, когда я удивленно взглянула на него. Проницательный взгляд чтеца немного пугал, словно он уже читал мои мысли. Рука невольно потянулась к серебряному кулону, чтобы убедиться. Спорить было ни к чему, и я сделала, как мне сказали. Сжав лямки рюкзака, я почувствовала, как вспотели от волнения ладони. Через четыре часа стикс перестанет действовать, но крестный обещал, что в Руане я буду в безопасности. Люка был единственным магом в этом мире, которому я доверяла.

Мое предназначение скоро начнет сбываться, и я увижу Монсеньора, но в душе уже не ощущалось прошлого восторга. Если бы я могла вернуться в прошлое, то попросила бы отца никуда не уезжать, сказать, что я передумала. Мы были бы вместе… дома, а так… отец сидел в тюрьме в ожидании приговора, а я ехала по ночному Парижу в машине с неизвестными магами.

Примерно через полчаса мы прибыли на железнодорожный вокзал. Несмотря на позднее время, пассажиров и провожатых собралось немало, как и жандармов. Серьезные искатели внимательно осматривали каждого, я от страха чуть не повернула назад, но меня остановил чтец. Он, видимо, был старшим охранником, потому что его указаниям подчинялись другие двое магов. Темноволосый с широким лицом и большим ртом, чтец напоминал мне довольного кота, особенно когда усмехался. Месье Ален Буассель, так он представился.

– Спокойно, мадемуазель. Паспорт с вами, подадите и сядете в поезд. Сыграем в супружескую пару? – подмигнул мне месье Буассель. Видимо, старался снять напряженность, но ему это не удалось. Я чуть ли не тряслась, когда подавала проводнику документы, а мимо проходили два жандарма. Как только мне разрешили войти, я стрелой влетела в тамбур и быстро зашла в полупустой вагон. Выбрала место посередине. Мой «супруг» двигался следом и сел напротив меня. Двое магов, которые ехали в машине, прошли дальше и заняли места возле двери. Я сжимала до боли кулаки, а в голове стучала одна мысль: «Когда же мы поедем? Когда?» Наконец раздался гудок поезда, вагон слегка вздрогнул и покатился по рельсам. Только тогда я смогла выдохнуть и оглядеться. В вагоне помимо меня и чистокровных магов находились три человека. Молодой человек и девушка сидели, обнявшись, и тихо переговаривались. Пожилой мужчина дремал, прислонившись лбом к толстому окну. Вот и все пассажиры, поэтому я вздрогнула, когда за спиной услышала, как открылась дверь, и быстро оглянулась. Вошли четверо магов в черных костюмах. Они заняли места у противоположного входа.

– Это ваша охрана, мадемуазель Дюран, – с улыбкой произнес Ален. – Нам даны строгие указания защищать вас ценой собственной жизни. Вы очень важны для общего дела.

Чтец поднял руку и показал клеймо молнии. Паника медленно отпускала, убирая черные когти с моего горла, давая свободно вдохнуть. И когда в вагон вошли еще четверо мужчин, я была уже спокойна.

– Если получится подремать, то отдохните. Через полтора часа мы будем в Руане, а там вас ждет встреча с Монсеньором, – тихо сказал мой визави, и я заметила, как в карих глазах мага блеснуло торжество. Лишь я больше не ощущала в душе того восторга, когда впервые узнала, какую роль для меня выбрала судьба. Если раньше все казалось правильным и верным, то после путешествия с Франсуа во мне что-то сломалось. Разве такое возможно? Влюбиться в мужчину за один день?

Поезд мерно стучал колесами, пыхтел, пролетая мимо соснового леса и полей, ярко освещенных полной луной. Возможно, я задремала, потому что мне почудился голос чтеца. Он становился все громче и резче. Вдруг раздался крик:

– Сильвия!

Я открыла глаза: на меня смотрел Франсуа. Чистокровные вывернули ему руки, не давая приблизиться ко мне.

– Пустите его! – я вскочила и бросилась к журналисту, но Ален преградил мне путь и не дал выйти в проход. – Что вы творите? Я знаю этого мага, он журналист. Работает в известной газете «Сегодня во Франции».

– И что он делает в такое время в поезде? —месье Буассель со злобой глянул на Франсуа. – Отвечай!

– Я познакомился с мадемуазель Сильвией два дня назад в Бордо, – спокойно произнес журналист. Он взглянул на меня, и все стало неважно. Даже ответ Франсуа. Потому что я все увидела в его глазах. В это мгновение я осознала, какое счастье, когда твоя любовь взаимна. – И не могу забыть до сих пор. Я проследил за мадемуазель, когда отвез ночью к парку де ла Лежьон д’Оннёр и узнал, что она нашла приют в аббатстве. А сегодня увидел, как мадемуазель Сильвия села в машину, и поехал следом. Сильвия…

– Что за ерунду ты несешь? – прорычал Ален и ударил Франсуа в солнечное сплетение. Журналист согнулся от боли, а я вскрикнула:

– Прекратите! Отпустите его! – Но меня оттолкнули, и я упала на сиденье, а месье Буассель не останавливался. Ударил еще раз и еще. Все внимание было приковано к журналисту, и никто не заметил, когда с двух сторон в вагон вошли не менее десяти магов. Они одновременно крикнули:

– За Равновесие! – и бросились на мою охрану. Франсуа отбросили в сторону, а я упала на пол. И начался настоящий апокалипсис. Противники схлестнулись не на жизнь, а на смерть. Полукровки смело подняли головы и решили побороть чистокровных не только магией, но и количеством. Стекла в вагоне разбились вдребезги, сиденья смели в один угол. Меня охраняли двое чистокровных, прикрывая от магии полукровок и отступая к выходу. Потому что еще немного – и вагон просто разорвет пополам. А я все думала о Франсуа и пыталась отыскать его в страшном хаосе, защитить магией. Сила создателя велика, но у меня отсутствовал боевой опыт, а чтобы сотворить оружие, требовалось время и внимательность. Ничего этого у меня не было, пришлось лишь наблюдать.

Чистокровные очень сильны, и даже неожиданное нападение не смогло их сломить. Полукровки падали один за другим, и вскоре я увидела Франсуа. Он бился с создателем, воздействуя на него магией чтеца и наконец чистокровный рухнул, схватившись за голову. Франсуа проник в мысли противника и криком просто взорвал ему мозг. Журналист повернулся в мою сторону и кинулся ко мне, как таран, раскидывая магов. У Франсуа был такой бешеный взгляд, что сразу стало понятно: его никому не остановить. Журналист схлестнулся врукопашную с моей охраной, жестко нанося удары по телам искателей. Чистокровные умело награждали сдачей, но чтец применял магию, молниеносно перекидывая ее с одного искателя на другого. Моя охрана была бы повержена, но внезапно за спиной Франсуа вырос месье Буассель. Я лишь успела испуганно вскрикнуть, как Ален вырубил журналиста большим щитом, которым прикрывался от «ударов» магии противника. Чистокровный злорадно усмехнулся, посмотрев на меня. Дикий взгляд говорил: «Я знаю, ты думала сбежать с полукровкой».

Хотела бы я быть такой же смелой, как Франсуа, и противостоять всем. Но я осознавала, что если сейчас брошусь на помощь журналисту, то меня запишут в предатели, а что делали с такими магами, даже я знала. Видела, как в разрушенном храме недалеко от Бордо пытали оступившихся. Не все чистокровные были готовы встать на сторону праведного движения Истины. Многие породнились с людьми и полукровками, ничего не желая менять. Магов устраивали законы, они даже считали их правильными. Теперь я могла их понять, а тогда… голосовала за пытки. Правда, смотреть не смогла. Уйти мне не позволили, разрешили заткнуть уши и закрыть глаза, да только я вдыхала ужасный запах смерти, и его горечь запомнилась навсегда. Но даже тогда я не сомневалась в правильности решения. Теперь же, увидев, как ранили близкого мне мага, все изменилось. Что я могла сделать для Франсуа? Не позволить его убить, как чистокровные поступили с другими нападавшими полукровками.

Бой закончился, когда мы подъезжали к Руану. Создатели сотворили в вагоне новые окна, поставили на место сиденья, кровь вытерли одеждой, снятой с мертвых представителей ордена Равновесия, а тела полукровок выкинули еще до станции. Ночь скрыла преступление магов и позволила им спокойно выйти на перрон руанского железнодорожного вокзала, прихватив с собой троих выживших полукровок. Одним из них был Франсуа. Ален хотел от него избавиться, но я выступила против. Внезапно вспомнила, кто я и для чего еду к Монсеньору:

– Только тронь его, – прошипела, как змея, преградив дорогу и не давая приблизиться к лежащему на полу Франсуа. – И я прыгну за ним следом.

– Для полукровки будет лучше умереть, чем попасть в руки нашего палача, – ухмыльнулся месье Буассель и тут же послышался издевательский смех остальных чистокровных. В этот момент я отчаянно думала, как сохранить жизнь Франсуа, а после я обязательно что-нибудь соображу. Если надо, буду умолять Монсеньора или… мелькнула мысль о побеге и тут же погасла. Время действия стикса подходило к концу, нельзя даже думать об этом, иначе чистокровные чтецы донесут раньше, чем я приму решение.

– Монсеньор пощадит журналиста, когда я расскажу ему, как полукровка дважды спас меня. Мы боремся с несправедливыми законами, которые установили люди, а сами забыли о чести магов, – я гордо подняла голову и твердо добавила: – Монсеньору решать, оставить чтецу жизнь или… казнить.

Маги не стали со мной спорить. Может, их остановил мой дикий взгляд, я ведь действительно собиралась прыгнуть с поезда, а, возможно, действительно согласились со мной. Судьбу Франсуа должен был решить Монсеньор.

Глава 8

Руан встретил теплым весенним дождем. Поэтому пришлось бежать до парковки возле вокзала, где чистокровных магов ждали пять черных машин. Был и плюс от дождя. Жандармов не оказалось на перроне. Раненых полукровок завернули в плотные покрывала и понесли каждого на плече. Потом без жалости кинули двоих на заднее сиденье одной из машин. Как мешки с картошкой, а не живых магов. Третьего пленника засунули в багажник. Я лишь услышала стоны несчастных и так сильно сжала челюсти, что раздался скрежет зубов.

«Потерпи, Франсуа. Скоро я тебя спасу», – думала я всю дорогу, пока мы молча ехали по пустому шоссе. Город еще спал, лишь встречались одинокие такси. Уличные фонари постепенно гасли, на улице становилось светлее.

Дождь не позволял запомнить, куда меня везли. В Руане я была пару раз, город знала плохо. Но я могла увидеть название улицы и номер дома, чтобы хоть как-то сориентироваться. «Зачем это тебе, Виви?» —спрашивал меня внутренний голос. «Неужели ты собралась бежать? А как же мечта создать нечто грандиозное, чтобы у всех на устах было твое имя?» «Я уже сама не понимаю, что хочу», – ответила себе. Но я знала одно – Франсуа должен жить. Он ни в чем не виноват, и Монсеньор это поймет, когда поговорит с чтецом.

Мы все ехали и ехали, город остался за спиной, появились зеленые поля, одноэтажные и двухэтажные коттеджи. Дождь давно прекратился, рассвет окрашивал небо розовыми красками. Наконец автомобиль остановился возле старенького деревянного домика, откуда вышел старик в засаленной клетчатой рубахе и черных штанах. Я сразу узнала в нем убедителя по желтоватым искрам в карих глазах. Мужчина курил трубку, неприятно причмокивая и почесывая заросший щетиной подбородок. Впервые я видела такого неопрятного чистокровного. Он напоминал бродягу, а не мага. Крестный тоже был убедителем, но всегда одевался с иголочки, был ухожен и выглядел как настоящий аристократ.

– Добрались наконец-то, – прокуренным голосом произнес старик вместо приветствия. – Привезли мадемуазель?

– Обижаешь, Андрэ, – ответил Ален. Он первым вышел из машины, оставив дверь открытой для меня. В воздухе витала свежесть после дождя, солнечные лучи грели слабо, но все равно было тепло. Хотелось вдохнуть полной грудью и прогуляться по зеленой поляне. – Познакомься, мадемуазель Сильвия Дюран.

Я взглянула на старика, который пыхнул трубкой и вежливо ответил:

– Доброе утро, я месье Андрэ. Не обращайте внимания на мой вид, это ширма для жандармов и полукровок из ордена. А их зачем взяли с собой? – проворчал старик, когда увидел, как из одной машины выбросили на землю троих полукровок. Они все еще были без сознания.

– Вдруг узнаем что-то новенькое, – усмехнулся месье Буассель и хитро взглянул на меня.

– Они всего лишь исполнители, ничего не скажут, потому что не знают, – возразил месье Андрэ, а потом обратился ко мне. – Входите, мадемуазель Дюран. Я помню вашего отца, он был здесь один раз, когда Монсеньор вызвал его. Сколько вам лет?

– Двадцать два года, – хриплым голосом ответила я, входя в старенький дом. Очень хотелось пить, а попросить я не решалась.

– Значит, лет двадцать назад, тогда вещатель назвал ваше имя и возраст. Я видел, как настоятель взглянул на месье Дюрана и ваш отец застыл, глядя в черные омуты глаз вещателя.

– Отец никогда не говорил, что видел Монсеньора, – произнесла я, следуя за убедителем, который привел меня в спальню со старыми желтыми обоями.

– Месье Дюран и не видел. Монсеньор никому не показывает свое лицо для безопасности. Знает только вещатель и доктор наш, зрячий. И то потому, что от них ничего не скрыть, – усмехнулся месье Андрэ, отодвигая кровать. Затем старик откинул ковер, и я увидел в полу лаз в погреб. Убедитель сильно затянулся и выпустил едкий дым. Пришлось закрыть лицо ладонью, чтобы не закашлять. Старик дернул вверх крышку и жестом пригласил спускаться. – Не бойтесь, вас там уже ждут.

– Я подожду остальных, – возразила я, потому что испугалась за Франсуа. Жестокий месье Буассель вполне мог ему навредить. Убедитель пожал плечами и пошел за остальными. Мы стали спускаться по пологой лестнице в погреб. Искатели тащили пленников, не особо о них заботясь. Вскоре мы оказались в узком коридоре, где пахло сыростью и землей. Магические шары под потолком светились тусклым светом. За тяжелой железной дверью была еще одна лестница. Она вывела нас к хорошо освещенному коридору, где нас ждали двое чтецов в военной форме. Маги проверяли каждого, забираясь в голову, читая мысли. Меня остановил один из них и грубо спросил:

– Когда вы выпили стикс, мадемуазель?

– Вчера в шесть утра, – ответила я, немного обескураженная поведением чтеца. Я думала, меня здесь ждали и… Монсеньор. В итоге всех пропустили, а я осталась стоять, беспомощно глядя, как Франсуа куда-то волокут. Прислонилась к стене, приготовившись ждать, но тут вошел крестный.

– Люка! – радостно воскликнула я и бросилась к убедителю. На душе сразу стало легко: крестный не даст меня в обиду.

– В чем дело? Почему вы не пропустили мадемуазель Дюран? – строго спросил Люка охранников.

– Стикс, месье. У нас жесткое правило никого не пропускать под его воздействием, – невозмутимо ответил охранник.

– Правила есть правила, – развел руками крестный, взглянув на меня. – Если станем нарушать, то никакого порядка не будет. Сколько тебе осталось ждать?

– Двадцать семь минут, месье, – ответил тот же охранник, взглянув на часы. Видимо, он был старшим из двоих магов.

– Слишком долго, – недовольно поджал губы крестный. Люка щелкнул пальцами, и я увидела желтые всполохи в его взгляде. Чтецы замерли, мутная пелена появилась в их глазах. Маги низко поклонились и одновременно громко произнесли:

– Проходите, мадемуазель Дюран. Проходите, месье де Паризо.

Крестный взял меня за руку и повел мимо чтецов, они даже не оглянулись.

– Люка, что скажет Монсеньор? Я бы постояла эти несчастные несколько минут, ничего страшного.

– Дорогая Виви, на самом деле, Монсеньор очень давно ждет тебя. Он просил как можно скорее проводить к нему великую создательницу, – усмехнулся крестный. Люка толкнул дверь в конце коридора и мы словно оказались в роскошном особняке. Белоснежный мраморный пол, колонны, картины с пейзажами и портретами великих чистокровных магов. Два кресла стояли возле камина, в котором потрескивали дрова. Широкая лестница плавно вела наверх, а по ней быстро спускалась молоденькая служанка. Девушка упала перед нами на колени в ожидании приказа. Еще пару дней назад я бы восприняла это спокойно, сейчас же мне хотелось поднять служанку.

– Проводи мадемуазель Дюран в ее комнату, – приказал крестный, а затем обратился ко мне: – Виви, ни о чем не переживай. Наслаждайся отдыхом: прими ванну, позавтракай, поспи, если захочется. Я доложу Монсеньору, что ты в его доме. Думаю, в обед вы уже встретитесь.

– Люка, – я дотронулась до руки крестного. – Мне очень нужно с тобой поговорить. Чистокровные схватили журналиста, месье де Мореля. Он ни в чем не виноват, скажи о нем Монсеньору. Прошу.

Больше всего на свете я боялась, что Франсуа будут пытать. Я должна была сделать все, чтобы журналиста отпустили.

– Месье де Морель спас меня дважды. Первый раз на пристани в Бордо от жандармов, второй раз в Вьерзоне от ордена Равновесия. Он и на этот поезд сел из-за меня, понимаешь, – с тревогой взглянула я на крестного. Убедитель вдруг стал серьезным, недовольно поджал тонкие губы. – Журналист признался, что любит меня… Люка, я не хочу, чтобы Франсуа пострадал.

– Виви, решение принимает Монсеньор, но я обещаю тебе, что поговорю с ним, а сейчас…

– Подожди, я хочу увидеть месье де Мореля. Я должна знать, что с ним все в порядке, его ранили. Пусть к Франсуа пошлют зрячего, прошу, – с мольбой в голосе произнесла я. Крестный внимательно смотрел на меня, затем коснулся моей головы, и я услышала его тихий голос:

– Ступай, Виви, я все выясню, не переживай. Если полукровка невиновен, его отпустят. Думай о своей миссии, завтра ты уже приступишь к созданию великого творения. Наконец-то чистокровные смогут поднять головы.

Крестный слегка приобнял меня, поцеловал в лоб и подтолкнул к лестнице. Ничего не осталось, как последовать за служанкой, которая резво поднялась с колен, едва крестный направился в другую сторону. Я молча шла за девушкой, разглядывая картины на стене. Узнала на одной улочки Бордо. Грудь сдавило от тоски. Как я хотела вернуться домой, обнять отца. Почему так все вышло? Я грезила о великом будущем, а теперь… я не понимала, что происходит.