Опасное творение

Служанка вела меня по широкому коридору со множеством одинаковых дверей и, наконец, остановилась возле комнаты под номером двадцать пять. Девушка толкнула дверь и отошла в сторону, приглашая меня войти. Спальня оказалась просторной, в лилово-белых тонах, с большой кроватью посередине. Тут же рядом находилось трюмо, пуфик и письменный стол с креслом. Но больше всего меня поразило закрытое окно, за которым светило солнце. Я подбежала к нему и удивленно уставилась на зеленый сад.

– Как такое возможно? – воскликнул я, взглянув на служанку. Она молча вошла следом за мной и поспешила к двери смежной комнаты.

– Магия создателя, мадемуазель. Здесь гардеробная, а за ней ванная, – сказала девушка, опустив взгляд.

– Принеси, пожалуйста, завтрак, – попросила я, заметив, как удивленно служанка посмотрела на меня. – И скажи, как к тебе обращаться.

– Камилла, – прошептала служанка. Она вдруг занервничала, спрятав руки за спиной. – Но нас никто не зовет по имени, мадемуазель.

– Я буду. В особняке Монсеньора проживает много гостей? – как бы между прочим спросила я, открыв дверь в гардеробную. Ух ты, ничего себе. Разных цветов платья, юбки, брюки, блузки, жакеты, обувь. Выбирай что хочешь. Я изумлением гладила дорогую ткань, подмечая, что все вещи были моего размера.

– Нет, вы с ними познакомитесь за обедом или за ужином, – ответила Камилла и, поклонившись, удалилась, чтобы принести завтрак. Я выбрала себе сорочку из хлопка и отправилась принимать ванну. Бессонная ночь, усталость, переживания за Франсуа давали о себе знать. Через несколько минут вернулась Камилла с завтраком. Съев тарелку овсянки, горячий круассан, и запив все чаем с молоком, я тут же уснула.

Запах в храме стоял отвратный, он проникал в горло, вызывая тошноту. Я держала ладонь у рта, вдавливая ее изо всей силы. Зажмурилась, когда широкий ремень снова опустился на голую спину полукровки. Его крик эхом разнесся по храму, отражаясь от серых стен, покрытых плесенью. Месяц назад в этом месте меня приняли в ряды движения Истины, нанесли татуировку в виде молнии на левое запястье. Я дала клятву верно служить Монсеньору и противостоять членам ордена Равновесия.

На камнях лежал голый мужчина, у него была татуировка в виде весов под сердцем. Полукровка следил за одним из членов движения, собирал о нем информацию и пытался отыскать место нашего сбора. Что ж… нашел, и теперь мрачный палач забивал ремнем до смерти. Крики полукровки, запах крови – все вызывало неприятие происходящего. Рядом со мной, с двух сторон стояли крестный и отец, оба в черных плащах. Капюшон и маски скрывали их лица. Мужчины спокойно смотрели на мучения полукровки, а я не смогла. Отвернулась и поспешила к выходу, но не успела выбраться из плотного полукруга чистокровных, как на мое плечо легла рука и я услышала тихий голос Люка:

– Виви, нельзя показывать слабость, когда наш враг получает заслуженное наказание.

– Это ужасно, я не могу на это смотреть, – произнесла я, прижимаясь к крестному. – Зачем так его мучить? Ты ведь убедитель, не проще было изменить ему память и отпустить?

– Нет, Виви, полукровки должны нас бояться. Страх – лучший способ держать врагов на расстоянии.

– Жестокость порождает жестокость, – я взглянула в желтоватые глаза Люка, намереваясь просить его остановить пытку. Полукровку больше не было слышно, а вот хлюпающие звуки продолжались. Я боялась представить, во что превратилась спина несчастного.

– Моя маленькая Виви, с этого момента ты будешь считать полукровок и людей самыми презренными существами на Земле. Хозяева имеют полное право наказывать непослушных рабов.

Я открыла глаза, горечь от ужаса жгла горло. Сон оказался таким… настоящим.

– Франсуа, – прошептала я и вскочила с кровати. Как я могла спокойно спать, есть, принимать ванну, когда журналиста пытали в подвале особняка. Я была в этом уверена. Почему я так легко сдалась? Почему не настояла, чтобы Люка прямо сейчас же отвел меня к Монсеньору? Я заметалась по комнате, потом бросилась в гардеробную, надела широкие брюки и блузку голубого цвета. Затем быстро взглянула на обувь, выбрала удобные ботинки, а не туфли на каблуках. Подбежала к двери спальни, взялась за ручку и осторожно повернула ее. Замок щелкнул. Я притихла на мгновение, затем выглянула в пустой коридор. Кожаные ботинки мягко ступали по темно-красной ковровой дорожке, и я без приключений дошла до широкой лестницы. Внизу было безлюдно, и я торопливо сбежала по ступенькам. Крестный скрылся вот за этой дверью, сразу под лестницей, поэтому я сразу двинулась к ней. Стоило приоткрыть тяжелую дверь, как вся роскошная атмосфера особняка рассеялась, как пепел по ветру. В нос ударил земляной запах и, хотя пол с потолком оказались покрыты бетоном, стены остались без отделки. С десяток шаров медленно парили наверху, слабо освещая длинный туннель, который вел глубоко под землю. «Если меня здесь обнаружат, скажу, что искала крестного», – подумала я, понимая, что это глупое оправдание. Больше всего на свете я хотела найти Франсуа и вызволить его из плена. Вскоре коридор повернул налево, и я стала спускаться по земляным ступенькам. Послышались мужские голоса, замерев, я начала прислушиваться.

– Один не выдержал приема палача, отнесешь тело к яме, – велел месье Буассель, его голос я сразу узнала. Прижала руку груди, пытаясь успокоиться. Это не мог быть Франсуа, только не он.

– Ален, а с остальными что? Давай за раз всех…

– С остальными позже поговорят, – перебил собеседника чтец. – Оказывается, неплохой улов мы поймали, спасибо мадемуазель.

Месье Буассель ехидно засмеялся. Непроизвольно сжались кулаки, я даже подалась вперед, ощущая в ладонях свою силу. С каким бы удовольствием я треснула чем-то тяжелым по наглой роже чтеца. Послышался стук закрываемой двери, и я сообразила, что чистокровные ушли.

– Так-так, кто это у нас тут? – раздался за спиной хриплый голос, и я быстро оглянулась. На меня смотрел зрячий в халате доктора. Седые волосы прилизаны, пытаясь закрыть лысую макушку. Худощавое лицо с маленькими глазками и длинным носом напоминало крысиную морду. – Мадемуазель Дюран, я полагаю?

Я кивнула, быстро соображая, как объяснить свое присутствие.

– Доктор Жан Мартен, – представился маг, продолжая сверлить меня пытливым взглядом синих глаз, только у зрячих они были такого насыщенного цвета. – Вы кого-то потеряли?

– Да, я искала крестного, месье де Паризо. Видела, как он вошел в дверь под лестницей, и я… открыла ее.

– Не оправдывайтесь, я могу прекрасно вас понять. Жить в особняке Монсеньора можно, но ужасно скучно из-за ограничения передвижений. Если бы вы пошли в другую сторону, я имею в виду, когда вы были на втором этаже, то за дверью в конце коридора попали бы в сад. Создатели хорошо постарались, когда сотворили его.

Зрячий шагнул вперед и стал спускаться, затем остановился, взглянул на меня:

– Идемте, я провожу вас к крестному.

Что мне оставалось? Пришлось двигаться за доктором Мартеном. На площадке внизу оказалось пусто, зрячий прошел мимо двери и повел меня вглубь еще одного коридора. «Сплошные парижские катакомбы», —мелькнула мысль, и в этот момент доктор оглянулся.

– Не бойтесь, мадемуазель Дюран, вам здесь не причинят вреда. А вот полукровкам стоит хорошенечко подумать, прежде чем выступать против нас, – мерзко заулыбался доктор Мартен. – Ваш крестный как раз работает сейчас с одним из них, а наш палач ему помогает. Входите.

И доктор открыл передо мной железную, с тяжелым засовом дверь. Я вошла в просторное помещение, в котором находилось десять чистокровных магов в военной форме. Все они занимались своими делами: кто-то чистил оружие, кто-то упражнялся в магии, создавая ножи и кидая их в мишень, кто-то за столом пил чай и смотрел, как другие играют в карты. Мужчины резко повернули головы в мою сторону, а я замерла на месте, не зная, куда идти дальше. Внутри все похолодело от усмешек и слишком веселых взглядов.

– Знакомьтесь, это мадемуазель Дюран. Судьба выбрала для нее трудную миссию, но только эта создательница способна ее выполнить, – торжественно представил меня доктор Мартен.

– Создатель любит хорошеньких девиц, – громко произнес один из чистокровных, сидевших за столом, и маги загоготали. Может, у меня сдали нервы или присутствие крестного дало силы. Я ощутила тепло на ладони правой руки, сжала кулак и через пару секунд почувствовала холод металла. Это был пистолет, самый простой, мы пробовали его создавать на втором курсе. Я подняла руку и направила дуло на усмехающегося острослова. Наступила тишина.

– А еще он обожает свежие трупы, – громко сказала я. Нажимать на курок и стрелять в чистокровных я не собиралась. К тому же не была уверена, что все внутри пистолета создала правильно. Это не платье или камень сотворить за мгновение, здесь нужно время. Любая ошибка может стоить жизни. Но присутствующие маги об этом не знали, они повскакали со своих мест, доставая оружие.

– Что здесь происходит? – грозно возмутился Люка за моей спиной. – А ну-ка опустили пистолеты. Вы в своем уме?

Убедитель схватил мое запястье и выдернул оружие из рук. Я гордо вскинула голову и произнесла:

– Все хорошо, крестный. Я всего лишь познакомилась с охраной особняка Монсеньора.

– Такие шутки здесь неуместны. Я попросил доктора Мартена, чтобы он проводил тебя вниз. Спасибо, Жан. – Люка взял меня за локоть и повел к дальней двери. Доктор следовал за нами, мужчины молча зашевелились, но никто не проронил ни слова.

– Крестный, а ты в курсе, что здесь нет никакой охраны? Я сама сюда пришла, доктор Мартен нашел меня на лестнице, – прошептала я Люка.

– Большинство сейчас находится наверху, в Руане. Монсеньор отдал приказ ликвидировать всех полукровок из ордена Равновесия. За тобой следили, Виви, и в настоящий момент противники знают о нас намного больше. Мне теперь опасно появляться на улицах Руана, а в Тулузе меня уже ждут, в этом нет сомнений.

– Почему ты так думаешь? – спросила я. Крестный открыл дверь, и потянуло смертью. Страшно было заходить в помещение, откуда явственно ощущался металлический запах крови, ужаса и боли.

– Ты так защищала журналиста, а он оказался хитрым полукровкой, – усмехнулся Люка, и стук его шагов по бетонному полу, пока крестный шел по узкому коридору вдоль решетки, отдавался в моих ушах, как удары колокола. – Взгляни на своего журналиста, как же он жалок.

Я посмотрела на раздетого мужчину в одних черных трусах, который сидел на стуле. Руки Франсуа связаны за спиной, голова опущена, из носа капает кровь. Поджарое тело все в кровоподтеках: били журналиста долго и сильно. Рядом с ним стоял чтец с голым торсом и в черных штанах. Лысая голова мага и лицо блестели от пота. Когда я вошла, палач вытирал лоб рукой, обмотанной серой тряпкой с пятнами крови на ней. Доктор Мартен пошел вперед, чтобы осмотреть пленника и, видимо, немного подлечить, чтобы палач мог дальше пытать бедного Франсуа.

– Расскажите нам, месье, еще раз, как вы оказались в поезде, который направлялся в Руан вместе с мадемуазель Сильвией. Все с самого начала: ваше имя, род деятельности, и для чего вам нужно было следить за мадемуазель. – Люка махнул рукой, и палач, грубо схватив Франсуа за волосы, поднял голову чтеца. Я не смогла сдержать эмоций, зажала себе рот, чтобы подавить крик. Убедитель воздействовал на журналиста магией и вскоре глаза Франсуа распахнулись. Его взгляд оказался затянут белесой пеленой.

– Я Франсуа де Морель, лазутчик ордена Равновесия. Работа журналиста – это мое прикрытие, – чтец говорил без эмоций, тихим, охрипшим голосом. Первые слова Франсуа повергли меня в еще больший шок, но чем дальше я слушала, тем страшнее становилось за его жизнь. – Мы давно наблюдали за месье Дюраном, все улики против прокурора были косвенными, не хватало прямых доказательств. Но главная цель ордена Равновесия – выйти на Монсеньора, именно для этого меня послали в Бордо. Наш видящий назвал день, время и корабль, на котором я и мадемуазель Дюран доберемся до Тулузы. Дальше мне надо было лишь с ней встретиться, и все.

– Молчать, – приказал крестный и взглянул на меня. – Ты поняла, Виви, как гады все провернули.

– Почему… настоятель не предупредил… отца? – Если вещатель полукровок видел все, что могло произойти, то и наш маг, выходит – знал. Мозг закипел от изобилия нестыковок. Я предполагала, как работает магия вещателя. Он видел будущее, вызванное уже принятыми решениями, но стоило магу или человеку изменить мысли или поступить по-иному, как будущее сразу менялось. Оно неуловимо, как ветер или солнечный луч, но может быть постоянным, если есть цель. У меня она была и у отца была. Почему же его не спасли?

– Потому что Жером оказался предателем, – ответил Люка. Я отпрянула от решетки, сделала шаг назад, качая головой. – Настоятель ясно увидел, как Жером вместо того, чтобы везти тебя в порт, отправился на машине в Париж. Там он собирался сесть на поезд и скрыться в Германии. Даже успел договориться с чистокровными, чтобы они вас спрятали.

– Это ложь! – воскликнула я. – Мой отец не предатель.

– Виви, – ласково улыбнулся крестный. Он шагнул ко мне и хотел обнять, но я снова отступила. – Я понимаю, Жером – твой отец и трудно поверить, что он предатель. Настоятель увидел, что ты доберешься до храма, встретишься с Монсеньором и создашь оружие. Созданию опасного и великого творения препятствовал не только орден Равновесия, но и Жером.

– Не верю, – прошептала, ощущая ком в горле, который мешал говорить.

– А Монсеньору ты бы поверила? – спокойно спросил крестный, я ничего уже не соображала и кивнула: лишь бы от меня отстали. – Он перед тобой, Виви.

Люка расставил руки в стороны, будто для объятий.

– Я могу применить магию убедителя, но хочу, чтобы ты мне доверяла. Виви, ты выросла на моих глазах, разве я могу причинить тебе вред? Иди ко мне, мы вместе создадим новый мир, – крестный гордо вскинул голову. Отступать больше некуда, и еще был Франсуа. Поэтому я шагнула к Люка и он крепко обнял меня.

– Прошу… отпусти журналиста, – тихо произнесла я, почувствовала, как Монсеньор замер, и тогда затараторила: – Сотри ему память, ты ведь можешь это сделать. Пусть он забудет обо всем… прошу. Франсуа спас мне жизнь…

– Виви, от кого журналист тебя спас? Хитрый чтец сделал все, чтобы ты начала ему доверять и влюбилась. Так все и произошло, – усмехнулся Люка. – Журналист следил за тобой, и орден знал, что ты находишься в храме под охраной. А вот в поезде, идущем в Руан, маги ордена попытались тебя похитить, да не вышло. Потому что, Виви, они всего лишь полукровки. Чистокровные должны править миром, и мы восстановим порядок, когда ты сотворишь оружие.

– Я создам, клянусь, но прошу… сохрани ему жизнь, – мои пальцы вцепились в пиджак Люка. – Крестный, умоляю.

Пусть Франсуа забудет обо мне, главное – будет жить. Для меня вдруг стало это важно. И даже если журналист использовал меня, как рассказал убедитель… все равно, я хотела, чтобы Франсуа вернулся невредимым в Париж.

– Представь, какой будет удар для ордена, когда они поймут, что чтец ничего не помнит. Он станет бесполезен, – убеждала я крестного. Люка обхватил мои пальцы и, слегка склонив голову, слушал мой бред.

– Виви, твоя безопасность для меня превыше всего. Прости, но чтеца я не отпущу, – жестко произнес крестный. Его желтоватые глаза прищурились, и я поняла, что уговаривать бесполезно.

– Позволь, я с ним попрощаюсь, – тихо попросила я Люка, надеясь, что он согласится. Я боялась думать о том, что замыслила, когда поняла, что крестный откажет. Палач запросто мог прочитать мои мысли. Поэтому я думала о другом: что Люка и был Монсеньором, а отец… нет, папа не предатель. Мне необходимо убедить крестного, что он ошибается.

– Только быстро, нас ждет великолепный обед, – усмехнулся Люка и обратился к доктору Мартену. – Жан, как только мадемуазель Дюран поговорит с полукровкой, поднимитесь вместе в столовую. Виви, не задерживайся, – добавил Люка, я кивнула и, проводив взглядом крестного до двери, подошла к Франсуа. Запах крови резко ударил в нос, и я зажала рот рукой, испугавшись, что меня вырвет. Я еле сдержала слезы, пытаясь одновременно думать и не думать о том, что замыслила. Палач направился к доктору, и мужчины стали тихо переговариваться.

– Франсуа, ты слышишь меня? Франсуа, – я обхватила его за плечи, пытаясь привлечь к себе внимание. Голова журналиста была опущена, но я видела ссадины и его опухшее лицо. Скользнула к связанным рукам чтеца, магия создателя вспыхнула у меня на ладони, и я вложила между пальцев Франсуа маленький, аккуратный, но острый ножичек. Журналист даже не шевельнулся, но я почувствовала, как он сжал мой «подарок».

– Мадемуазель Дюран, пора. Монсеньор не любит ждать, – позвал меня доктор Мартен. Я обернулась, палач сверлил меня карими глазами, и стало страшно, не за себя, за Франсуа.

– Месье палач тоже пойдет с нами? – вежливо поинтересовалась я, продолжая стоять возле журналиста. Я никак не могла решиться отойти от него, мне казалось… сделаю шаг и все, больше его не увижу. Почему Франсуа так притягивал меня?

– Пьер Лепаж, – представился палач и усмехнувшись, ответил. – Обед пропускать я не намерен, полукровкой займется охрана. Мадемуазель Дюран, не стоит давать надежду пленнику, его судьба уже решена.

Мне кажется, я перестала дышать, стараясь справиться с волнением и не думать о том, что я создала для Франсуа ножик. Мой кулон предупредит меня, что в моих мыслях копошится чтец, но исправить я уже ничего не смогу.

– Я понимаю, о чем… вы, мне сложно осознать, что месье де Морель всего лишь использовал меня.

Маги снисходительно хмыкнули и направились к выходу. Доктор открыл дверь и вышел в коридор, месье Лепаж попросил меня поторопиться. Я понимала, что больше не могу тянуть время и, закусив губы, мысленно попрощалась с Франсуа.

– Хидсу, – неожиданно прошептал журналист. – Сними… и… все… поймешь.

Чтец не поднял головы, продолжая безвольно сидеть на стуле. Мои пальцы коснулись золотого широкого браслета.

– Мадемуазель, – повысив голос, раздраженно позвал меня месье Лепаж. Пришлось отвернуться, поспешить к палачу. Мы остановились в дверях, чтобы пропусти