Кира Стрельникова
Любовница демона


Я нахмурилась, смерив невозмутимого Гену взглядом.

– Зачем вам это? – отрывисто спросила, но открывать дверь медлила.

Водитель ответил мне пристальным, внимательным.

– Если спрашиваю, значит, нужно, – ни капли не понятно ответил он. – Так где мама?

– В больнице, – буркнула я. – Вторую неделю. А так, вместе живём.

– В больнице? – брови Гены поднялись. – И чем болеет?

– Ничем! – огрызнулась я, тема для меня больная. – Просто болеет и всё, плохо себя чувствует! Я пошла, всего хорошего, спасибо.

– Как маму зовут? – раздалось в спину, и пришлось снова повернуться к Гене.

Не удержалась от раздражённого вздоха.

– Инесса Викторовна, – хмуро произнесла я, подарив Гене ещё один недовольный взгляд. – Всё, допрос окончен?

Он склонил голову, его глаза прогулялись по мне, и водитель молча кивнул. Вот и славно. Вышла из машины, хлопнула дверью и пошла к подъезду, твёрдо решив не оглядываться. Начался новый день, и, чёрт возьми, кстати, мне же на работу! Глянула на часы, пока нашаривала ключ в сумке – уже полчаса, как я должна быть в моей библиотеке. Ох, хорошо, что за ту зарплату, что нам платят, никому особо нет дела, во сколько я появляюсь на рабочем месте. Да и Катька уже там. И… нет, пожалуй, сегодня я не способна куда-либо идти. Только не после того, что со мной случилось. И занятия надо отменить тоже.

К горлу снова подкатил горький ком, стало обидно и жалко себя, но реветь в подъезде не стала – торопливо открыла квартиру, вошла, бросила сумку на пол, стащила сапоги. Кусая губы и молча глотая слёзы, побрела на кухню, упала на стул, закрыв ладонями лицо. Накрыл откат, меня затрясло мелкой дрожью, и несколько минут я не способна была ни на какие адекватные действия, сердце сжималось от запоздалого страха, едва вспомнила острые когти, клыки… Чёрт. Я ведь действительно могла не пережить эту ночь, просто чудо какое-то, что всё так случилось. Только чудо из разряда чёрной магии, мда. Так, Аринка, живо взяла себя в руки и занялась насущными делами, потом реветь и жалеть себя будешь. Сначала работа, потом маме позвонить, а потом… Мой взгляд наткнулся на холодильник, и живот отозвался голодным урчанием. Как с утра никакого аппетита не чувствовала, так сейчас вдруг осознала, насколько голодная. Ведь последний раз ела вчера, в обед, поужинать так и не получилось. Знала бы, чем день закончится, заскочила бы обязательно перед банком куда-нибудь…

Так, работа. Вытерла слёзы, вернулась в коридор и достала из сумки телефон, снова наткнувшись на белый конверт. Прихватила и его, сунула под мышку и набрала Катьку. Предупредила, что не очень хорошо себя чувствую сегодня и отлежусь дома, получила напутствие лечиться и набрала следующий номер, бросив конверт на стол и направившись к холодильнику.

– Привет, мам, – открыла, окинула рассеянным взглядом полки, вытащила молоко и яйца. – Как ты? Всё так же? – разбила яйца, налила молока, взбила вилкой по-быстрому. – Анализы ничего не говорят?.. Да, да… хорошо, – слушала грустный голос мамы, а руки машинально совершали знакомые действия.

Включить плиту, поставить сковородку, вылить омлет, покрошить колбасу, помидоры и посыпать сыром… У мамы проблемы с почками, она последнее время почти не выходит из больниц, и анализы стабильно не очень хорошие. Врачи толком ничего не говорят, только руками разводят, да новые лекарства прописывают. Определить, что конкретно с ней, не могут, а оплачивать обследование в частных клиниках ни у меня, ни у мамы возможности нет. Вот и ходит она по районным врачам, лежит в обычной нашей больнице. Ей всё это не нравится, она переживает, что львиная доля расходов ложится на мои плечи, и в больницах лежать тоже не любит, но что поделать, если необходимые процедуры и анализы могут только в больнице сделать.

– Да, заеду, привезти что-нибудь? – получила ответ, что ничего не надо, только книжек новых, старые она уже все прочитала. – Хорошо, лекарства куплю. Да нормально всё, мам, – преувеличенно бодрым голосом ответила на её вопрос, как у меня дела. Естественно, рассказывать про приключение с Русланом я не стала – зачем ей лишние переживания? Поспешно спросила, не дав возможности выспрашивать дальше. – Когда выписывают, неизвестно? Да, договорились, после обеда заеду. Люблю, мамуль, не грусти, всё наладится. Пока.

Отложила трубку, прикрыла крышкой сковороду и присела на стул, подперев ладонью подбородок. Снова вернулись воспоминания… Хриплый шёпот, это его «Ариш-ш-ша…» Тело откликнулось жарким томлением, я от неожиданности моргнула, поняв, что… чёрт возьми, оно готово повторить. Несмотря на равнодушное «Увези и не привози обратно». Накатил запоздалый стыд за то, что так откровенно вела себя, не сдерживалась, что так легко забыла собственное неприятие случайного секса с незнакомцами. Глаза защипало, снова по щекам потекли слёзы. Да ну что такое! Мне срочно нужен душ, надо как следует выплакаться, поесть и ехать к маме. Раз день свободный, использую его с толком. И всё, задвинуть в самый дальний угол памяти. Определившись с дальнейшими действиями, я выложила омлет на тарелку, торопливо доела и направилась в душ, прихватив полотенце. Под тёплыми струями воды сдерживаться уже не осталось сил, и я разревелась в голос, выплёскивая всё напряжение, эмоции, освобождаясь от гнетущих чувств. Забуду, забуду, как только выйду из ванной. Забудууу…

Не знаю, сколько времени захлёбывалась слезами, давилась рыданиями и срывала голос, но когда успокоилась, действительно полегчало. Как всегда после таких бурных всплесков, внутри наступило опустошение и отупение, захотелось прилечь и немного полежать с закрытыми глазами, выключив все мысли. Я вылезла из ванной, вытерлась и закуталась в халат, и вдруг услышала звонок телефона. Отогнав шальную мысль, кто это может быть, поспешила на кухню, где лежал телефон, в удивлении посмотрела на незнакомый номер и нажала вызов.

– Почему ты плачешь, чёрт возьми? – прозвучал знакомый, хрипловатый голос с явными нотками раздражения. – Зачем вспоминаешь, когда я сказал – забудь?!

Ох. Коленки ослабли, я без сил опустилась на стул, уставившись в одну точку. Некстати перед глазами пронеслась картинка, как Руслан медленно опускается передо мной, а его язык скользит по моему телу…

– Не нужно об этом вспоминать! – прорычал Руслан, и почему-то от его недовольства на моих губах расплылась глупая улыбка. – Рассаэрн! Я назвал тебе свое истинное имя!

Позвонил. Первый. Вспомнил… Стоп. Откуда он знает, о чём я думаю и что вспоминаю? И что плакала? По спине пробежал холодок, я вздрогнула и выпалила:

– Вы… слышите, о чём я думаю?..

Напряжённое молчание, и глухой, отрывистый голос:

– Слышу. Чувствую. Не могу выкинуть тебя из головы! – снова тишина, от которой показалось, оглохну. Слова Рус… Рассаэрна прозвучали громом среди ясного неба. Я сплю? Мне всё это снится? – Ты кто вообще такая, Арина? Ты же просто девственница… была! – и опять почти рычит.

К восторгу, что слышу его голос, примешалась досада. Не надо отчитывать меня, как маленькую! Я не хотела всего этого, я не искала этой встречи! Стиснула трубку и тихо ответила:

– Я не просила похищать меня. Я обычная женщина…

– В общем так, – перебил он, не став слушать дальше. – Перестань реветь, в конце концов, я работать не могу. Раз не хочешь забывать, вспомни, тебе понравилось и ещё как, и живой уехала. Скажи спасибо, что не разложил на том столе сразу, и не трахнул без всяких заигрываний.

Я беззвучно ахнула на такую грубость, но отчего-то внутри зрела уверенность, что всё это – показное. Чтобы побольнее задеть. Ну что ж… Задел, да. Только злиться ему на себя надо, а не на меня, что поделать, если у памяти есть такое противное свойство, она не отключается по щелчку пальцев.

– Спасибо, – ровным голосом произнесла я, с трудом удержавшись от язвительных ноток.

Страха не было. Вот ни капельки. Истерика помогла очиститься, а после такого вот «привет, как дела, давно не виделись», за свои глупые мечты стало совсем стыдно, едва ли не больше, чем за вчерашний вечер. В конце концов, я взрослая женщина… уже, и было бы чего стыдиться-то. В мои года, между прочим, давно пора иметь солидный послужной список из кавалеров, а то и замужем быть.

– На здоровье, – буркнул Рассаэрн и отключился.

Некоторое время я стояла, растерянно глядя на телефон, эмоции бурлили гейзером, и сильнее всех обжигала обида. Вот ведь… демон чёртов! Виновата я, что ли, что он тоже вспоминает?! Хотя, скорее всего, сколько у него таких, как я было, не пересчитать. Вряд ли он после всего звонил каждой и осведомлялся, как душевное равновесие жертвы его сексуальных домогательств. Вот и… забыл бы обо мне. Ну выжила, велико чудо, это не повод заявлять, что со мной что-то не то! Фыркнула, чуть не швырнула трубку на пол, однако сделать больше ничего не успела. В дверь позвонили. Кого ещё принесло? Туже завязав халат, подошла, посмотрела в глазок: двое мужчин, незнакомых, в одинаковых серых пальто, как у Гены. Один держал два пакета и букет роз, другой – большого плюшевого медведя. Мои глаза приняли форму правильных кругов, а брови поползли вверх. Это что за?.. Тренькнул телефон в руке, оповещая о сообщении, я машинально нажала и прочитала одно короткое слово: «Открой». С того же незнакомого… теперь уже знакомого номера. Окончательно перестав понимать, что происходит, я послушно открыла замок.

– Это вам, – высокий мужчина протянул пакеты, – это тоже, – мне впихнули букет, – и это, – огромного плюшевого медведя передал второй. – Просили передать в качестве извинения.

И неожиданные посетители закрыли дверь, оставив меня наедине с пакетами, цветами и игрушкой. Мозг впал в оцепенение, в нём никак не укладывалось, что передо мной решили за что-то там извиниться, буквально несколько минут перед этим грубо наорав по телефону за то, в чём даже не виновата. Я точно сплю… Забыв про замок, прошла в комнату и уронила оба пакета на диван. Медведь остался сидеть на полу в коридоре, для него места в руках не нашлось. Из пакетов высыпались разнообразные сладости, шоколадки, печенье. Цветы, конфеты, мягкая игрушка… Почти дежурный набор, еще бутылки вина не хватает… Он по книгам, что ли, судит о том, как извиняться перед женщиной?!

Сновав стук в дверь. Все те же мужчины с бесстрастными лицами передали пакет и напомнили, что двери нужно запирать. Заперла, открыла пакет. Там была бутылка вина. Как я люблю, полусладкого, белого. И как я ее открывать буду? У меня даже штопора нет, алкоголь мы с мамой дома не держали до сего дня.

В двери постучали!

Увидев в руках одного из мужчин уже с откровенно мрачным лицом штопор, я уже не удивилась.

– Спасибо, – вежливо ответила и снова закрыла дверь. На замок.

Всё. Это предел. Я не хочу знать, как он это делает и зачем, почему угадывает мои желания с полумысли. Не хочу! И кто эти люди, тоже не хочу гадать. Самый лучший способ избавиться от навязчивых дум это, конечно же, выпить, благо, вином меня обеспечили. И неважно, что пью я крайне редко и не больше одного бокала. Не пропадать же добру. В процессе открывания бутылки ловила себя на том, что всё время кошусь на телефон – одновременно и хотелось, и не хотелось услышать звонок… И тут же одёрнула себя: зачем, ну зачем? Руслан же ясно сказал… Заиграла мелодия, я подскочила от неожиданности, чуть не сбросив бутылку на пол, а сердце радостно трепыхнулось. Дрожащим пальцем нажала кнопку вызова и приложила трубку к уху.

– Рассаэрн! – прорычал знакомый голос и отключился.

Опустившись на стул, я сглотнула, посидела, унимая нервную дрожь, потом снова встала и достала бокал. Налила, сделала несколько больших глотков и почти не почувствовала вкуса. В голове воцарился полный сумбур, мне требовалось время, чтобы успокоиться и решить, что со всем этим делать. Ру… Рассаэрн рвал все мои шаблоны напрочь, начиная со вчерашнего вечера. Чего ещё от него ожидать и как реагировать на всё это, я понятия не имела. Игнорировать? Попробовать жить, как раньше, до нашей встречи на перекрёстке? Займусь-ка делами, отвлекусь, а то надумаю опять невесть, чего. Поднялась и на подрагивающих ногах вернулась в комнату. Букет бы в вазу, а то завянет, и шоколадки с конфетами собрать. Отставила бокал и занялась цветами. Вспомнила про конверт, и закончив с букетом, поспешила забрать его с кухни – внутри лежала пачка денег, все купюры приятного оранжевого цвета. Мне ещё и заплатили за вчерашний вечер?! Задержала на мгновение дыхание, длинно выдохнула и оставила деньги лежать на столе. Буду считать это компенсацией за моральный ущерб, а не тем, что пришло в голову при виде пачки. А деньги мне в самом деле нужны, на лекарства маме хотя бы. В конце концов, заслужила… Да и демонстративно швырять их в лицо некому, и возвращаться только ради этого в тот проклятый дом не собираюсь. Я вернулась в гостиную, отодвинула пакеты и их содержимое и устроилась на диване, задумчиво уставившись в стену.

Оцепенение проходило, мозг отмер от потрясения, мысли вернулись к произошедшему. Вопрос «зачем?» вертелся в голове, однако я ясно понимала, что ответ вряд ли услышу. Нашарила рядом шоколадку, открыла её и закусила, снова приложившись к бокалу. Телефон в кармане халата молчал. По моим губам скользнула кривая улыбка, и я прикрыла глаза, откинув голову на спинку дивана. Хорошо. Я постараюсь забыть, не вспоминать, не думать. Приму дежурное извинение в виде дежурных подарков. «Ариш-ш-ша…» Вздрогнула, передёрнув плечами, голос словно зазвучал в голове. Забуду. И буду жить дальше, будто ничего не случилось. А номер, что ж, удалю. Чтобы не искушать себя лишний раз. Гордость наше всё.

Допив бокал, отставила и решительно встала с дивана. Надо идти в аптеку, а потом в больницу, и ещё в магазин зайти, в холодильнике пустовато, на одних шоколадках долго не проживёшь – вот и пригодятся те деньги. Окончательно успокоившись, направилась к шкафу, переодеваться. И у большого, в рост, зеркала, застыла, увидев собственное отражение. Сразу вспомнилась реакция Гены, когда он встретил меня сегодня утром, и его слова насчёт моего внешнего вида. Теперь понимаю, о чём он говорил.

Вроде бы на первый взгляд ничего не изменилось, но… Обычные серые глаза стали ярче, ближе к серебристому оттенку, чем к моему родному мышиному. Каштановые волосы – мягче, шелковистее на ощупь, и блестели, как в рекламе шампуня. Кожа на лице разгладилась, цвет выровнялся, и пальцы сами потянулись потрогать: бархатистая, приятная, так и хочется с кожурой персика сравнить. Я растерянно разглядывала себя, пытаясь понять, неужели одна ночь с демоном могла так подействовать на меня, и почему это произошло. Вряд ли каждая из немногих переживших близость с Рассаэрном женщина получала такой же подарок. Тряхнув головой и с некоторым трудом избавившись от нежелательных воспоминаний, оторвалась от созерцания собственной внешности и быстро переоделась. Захватив список лекарств, вышла из дома, машинально нащупав в кармане пальто телефон… Который молчал. Глубоко вздохнув, направилась к остановке.

Когда уже почти пересекла двор, погружённая в невесёлые думы о маме, вдруг резко почувствовала спиной чужой, недобрый и какой-то… скользкий, что ли, взгляд. Обернулась – никого. Только показалось, в проходе между гаражами мелькнула тень. Зябко поёжившись, продолжила путь, но смутное беспокойство ещё долго не отпускало.

…Пока бегала по аптекам, покупала нужное, пока добралась до больницы, попутно собрав все пробки, время прошло почти до вечера. Мамочка, конечно, заметила изменения во мне и первым делом поинтересовалась, по какой причине я так свежо выгляжу, не завёлся ли у меня ухажёр какой. Я махнула рукой, неимоверным усилием воли удержала смущение и неловкость, выдавшие бы меня с головой, и отговорилась, что Катька на работе подкинула бесплатное посещение салона красоты, по рекламной акции. Конечно, врать маме нехорошо, но это лучше, чем сообщить, что меня почти изнасиловал какой-то малознакомый нечеловек. Мама грустно повздыхала, сказала, что скучает по дому и мне, и очень хочет вернуться. Я тоже скучала, конечно, однако, когда перед уходом поговорила с врачом, поняла – нет, скоро не выпишут. Анализы опять плохие, надо капельницу ставить, процедуры делать, и так далее. Из больницы возвращалась домой уже в сумерках, не в самом радужном настроении. Маму жалко, конечно, и осознание, что ничем не могу ей помочь, грызло душу. И впервые, пожалуй, я страшилась одиночества, потому что в тишине пустой квартиры придут мысли, и… воспоминания. Те, которых не должно, не должно быть в моей голове! Я же пообещала себе, что забуду, не буду думать… Сев в автобус, заняла себя мыслями, куда бы на выходных пойти, чтобы не сидеть два дня дома перед телевизором или компьютером.

К дому подъехала уже совсем в темноте, и как назло, фонарь во дворе опять не горел. Автобус давно отошёл от остановки, а я, судорожно сжав полы пальто, вглядывалась в смутно видневшуюся дверь подъезда и никак не могла заставить себя сделать шаг из уютного, жёлтого круга света. Предчувствие опасности сжало сердце железными тисками, я с трудом дышала, пытаясь справиться с приступом паники – странно, вроде никогда не боялась ходить здесь, даже в темноте. Бомжей у нашего подъезда сроду не водилось, а пять гаражей, выстроившихся в линию, принадлежали обычным, нормальным жителям дома, нескольких из них я даже знала. Никаких гопников, устраивавших обычно в гаражах отцов притоны, и в помине не было, район наш тихий, спокойный, в криминальных сводках никогда не светился, и в студенческие годы я спокойно гуляла тут и в более позднее время. Но сейчас… вспомнилось утро, точнее, день, и ощущение взгляда. А без света вообще невозможно разглядеть, есть ли кто-то около гаражей или нет, они стояли сплошной тёмной стеной.

Я сглотнула и наконец сделала маленький шаг в направлении подъезда. Хотелось домой, в тепло и уют родной квартиры, и никакое одиночество уже не пугало. Только пересечь двадцать метров до подъезда. По тёмному, тихому двору. Захотелось по-детски зажмуриться и броситься бегом, но я начала идти медленно, осторожно, постоянно косясь в сторону гаражей. Что на меня нашло? Кого боюсь? Или после пережитого этот страх будет сидеть во мне до конца дней?.. Что снова схватят и куда-то потащат?.. Я пересекла почти весь двор, и подходя к подъезду, выпустила из вида тёмную линию гаражей – не пятиться же спиной к дому, увидят ещё соседи из окна, неизвестно, что подумают. Сердце билось быстро, неровно, руки дрожали, пока нашаривала в сумочке ключи, а уши чутко ловили каждый звук за спиной. Тишина давила ватной подушкой, и всё время казалось, слышу то тихий хруст гравия, то шаги, и наконец не выдержала, оглянулась: никого. Только показалось, за угол дома метнулась какая-то тень.

Испуганно вздрогнув, снова сглотнула, вытащила ключи и со второй попытки попала в таблетку домофона. Он радостно пискнул, я рванула дверь, торопясь оказаться в тёплой безопасности подъезда…
this