bannerbanner
Раскалённые сердца
Раскалённые сердцаполная версия

Полная версия

Раскалённые сердца

Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
3 из 8

Поправив свои неизменные чёрные очки, Гарсия предложил ван Хойтену угощаться. На первое была чечевичная похлёбка , а на второе – превосходно прожаренный бифштекс.

– Виски пить будете? – Ван Хойтен лишь отрицательно покачал головой, с улыбкой наблюдая, как Гарсия налил себе полную рюмку.

– Не знаю, как вы выдерживаете местный климат без алкоголя, ещё и с вашими проблемами с кондиционером. – Гарсия опрокинул рюмку одним глотком и, удовлетворённо вытерев пот со лба, принялся за еду. – Для белого человека здесь слишком влажно – наша кожа просто не может нормально испарять пот, что приводит к перегреву и тепловому удару.

Ван Хойтен решил не реагировать на фразу о кондиционере, хотя был уверен, что это злодеяние было совершено по приказу Гарсии, и даже промолчал о том, что до поломки влажность в помещении являлась регулируемой.

– А как же нигерийцы?

– Чёрные? Они здесь, кстати, по-настоящему чёрные, с фиолетовым оттенком. – Гарсия налил себе ещё одну рюмку. – Странно, что вы об этом не знаете: у них более широкие поры, поэтому они легче потеют, а значит, и не перегреваются.

– Но виски они, говорят, любят не меньше вашего.

На мгновение лицо Гарсия перекосило гримасой внезапной ярости – но это была лишь мимолётная вспышка, впрочем, дающая достаточно ясное впечатление о его характере. Он почти моментально опомнился и расплылся в ослепительной улыбке, но было поздно: ван Хойтен уже видел его истинное обличье.

– И виски, и курево, и наркотики. Разврат и убийства – их обычное времяпровождение, это же дикие племена, наполовину обезьяны.

– Да, конечно.

– Действительно, не будете? – Гарсия снова поднял рюмку.

– Нет, я не пью. Мне нужно придерживаться режима, если я хочу полететь в космос.

Гарсия опрокинул рюмку и, выдохнув, опустил её на стол.

– Да, я знаю, но в таких случаях всё необходимо проверить лично, вы уж не обижайтесь. Ваш приятель Адамс, к сожалению, нам не подходит – слишком много курит. Его сердце попросту не выдержит стартовых перегрузок.

– И поэтому вы испортили кондиционер? Чтобы избавиться от тех, у кого нелады со здоровьем?

Гарсия пожал плечами.

– У меня нет запасных кондиционеров.

– Я так и думал, что вы будете всё отрицать.

– Я ничего не отрицаю и не подтверждаю, мистер ван Хойтен, – резко сказал локальный директор. – Я только сообщаю вам, что кондиционер в вашей комнате работать не бу-дет.

Ван Хойтен пожал плечами.

– Значит ли это, что моя команда считается основной?

– Не знаю. Это решают наверху, – Гарсия указал пальцем куда-то в потолок. – Возможно, полетите вы, возможно, Адамс, возможно, и вы, и Адамс, а возможно – никто из вас. Всё могут отменить в последний момент по причинам, которые даже не зависят от компании.

– И я останусь здесь?

– Возможно. Как вам похлёбка? Это мой новый повар-автомат приготовил.

– Вы потратили деньги не зря.

– Пожалуйста. Я ещё выпью, – Гарсия потянулся к бутылке.

Покончив с первым блюдом, ван Хойтен принялся за бифштекс.

– А вы бы хотели работать у меня, остаться здесь? – Гарсия наклонился почти к самому столу, словно что-то высматривая в глазах собеседника.

Это был один из тех случаев в жизни, когда необходимо проявить твёрдость, и ван Хойтен, собрав волю в кулак, ответил:

– Нет.

– Нет? – повысил голос, почти закричал, Гарсия. – Нет? А почему это «нет»?

– Потому, что вы – убийца.

Ван Хойтен ожидал ответного приступа гнева, но обманулся – Гарсия буквально разразился хохотом.

– Хорошо, мой друг, тогда вынужден сообщить вам невероятную новость: вы действительно здесь остаётесь. До истечения срока контракта – уже пришёл приказ из штаб-квартиры. Сейчас я вам его покажу.

Ван Хойтен почувствовал, как кровь отливает от головы. Он подумал, что, вероятно, выглядит в этот момент совершенно бледным.

Гарсия, уже начавший было вставать из-за стола, снова рассмеялся и сел.

– Это была шутка.

Ван Хойтен сделал вид, что происходящее его совершенно не волнует, хотя умелый игрок в покер, конечно, раскусил бы его.

– Не слишком удачная. У вас здесь настолько плохо, насколько это вообще возможно.

– Не так плохо, как за пределами Земли, – Гарсия стал смертельно серьёзным. – Сколько времени в боевых условиях существует ПШС? Минуту? Две?

– Не знаю, – солгал ван Хойтен. Локальный директор близок к истине. – Я не имел возможности выяснить – наш корабль подбили ещё до того, как я успел высадиться.

Гарсия промолчал, выжидающе глядя на ван Хойтена.

– Но, насколько мне известно, миссия, – он старательно избегал упоминания об Энцеладе, хотя это было излишней предосторожностью, – считается вполне мирной.

Гарсия вновь продемонстрировал свою белозубую улыбку.

– Конечно. Но я хотел бы вам кое-что показать. Вы, наверное, кое-что слышали обо мне – что я, будучи ещё совсем молодым, однажды оказался в плену, где меня изувечили. Кто-то может говорить, что у меня вместо глаз – протезы, а эти очки являются электронно-оптическим прибором с ментоподключением и нанонейтрифонией. Благодаря им я вижу всё, что происходит в любой момент на территории объекта и кое-где за его пределами, могу управлять некоторым оборудованием, преимущественно предназначенным для…убийства.

Гарсия медленно снял очки, позволив ван Хойтену увидеть его лицо. Как ни странно, в нём не было ничего необычного. Но нет: присмотревшись, можно было увидеть множество мелких шрамов, оставшихся от хирургических операций – там, где Гарсия пересаживали новую кожу, хрящи… и глаза.

– Я очень боюсь за них – врач сказал, что они чувствительны к сырости и бактериям, – поэтому приобрёл себе этот футляр, а заодно смонтировал в него всякую необходимую всячину. – Гарсия говорил спокойным, будто безжизненным голосом, явно рассказывая о чём-то, что стоило ему больших физических и душевных страданий. – В общем, я остался здесь именно потому, что у меня возникли причины ненавидеть туземцев. И уверен: именно по этой причине я в конечном счёте стал локальным директором. Компании нужны люди, разделяющие её устремления.

Гарсия умолк. Ван Хойтен мрачно ковырял свой бифштекс, и лишь какое-то время спустя до него начал доходить смысл, заключённый в словах директора.

– Вы участвовали в высадке на Марс в должности командира этого самого ПШС – и были ранены.– Гарсия вновь одел очки, проследив за тем, чтобы они плотно прилегали. – Поэтому когда мне говорят, что компания тратит большие деньги на то, чтобы именно вас, человека, пришедшего к нам с улицы, притом пришедшего буквально вчера, отправить с научно-исследовательской миссией совершенно мирного свойства, – я в это верю.

Ван Хойтену был знаком вкус виски, и в этот момент ощутил острое желание выпить. Однако, вспомнив, каково это – ожидать команды на десантирование, вместо которой раздался грохот взрыва и скрежет сминаемых переборок, он предпочёл второе. Ракета не может попасть в его корабль на этот раз.

7

Космодром, расположенный на плато Аир, вырос на месте шахтёрского посёлка, где некогда добывали уран. Кое-где шахты всё ещё работали, но здесь залежи истощились уже добрых сто лет назад.

Плоскогорье, с которого открывался вид на пустыню Тенере, как утверждали некоторые, даже более суровую, нежели расположенная к северу Сахара, возвышалось над песчаным морем не менее чем на полкилометра. Склоны, поросшие местной разновидностью акации, местами резко обрывались, переходя в долины. Там, внизу, когда-то текли реки, от которых ныне сохранились лишь увлажняемые во время редких дождей русла, именуемые вади. Вдоль берегов вади росли финиковые пальмы, напоминавшие, подобно безмолвным часовым, о куда лучших временах, которые знали эти места.

Ван Хойтен и члены его экипажа с облегчением восприняли перевод на объект “725S”, как именовался космодром. Лишь резкая перемена погодных условий внушала опасения. Если они пробудут здесь ещё несколько дней, начнётся болезненная акклиматизация к засушливому, пустынному климату. Кое-кто, утомлённый нагрузками, пережитыми в последние недели, почти наверняка сляжет и уж точно не сможет перенести стартового ускорения.

Андерсон, назначенный коком-стюардом, заметил по этому поводу:

– Да, ребята, нам везёт: из парильни переехали прямиком на жаровню.

Ван Хойтен, зашедший в местный бар – настоящий бар! – с целью перекусить, невольно выглянул в окно. Их ракета, выкрашенная в ярко-красный цвет, стояла на стартовой площадке, пока технический персонал проводил последние приготовления. Фюзеляж, украшенный эмблемой компании, плавно переходил в носовую часть, пронзавшую разреженный горный воздух, подобно острию рапиры.

– Вы, как я полагаю, космонавт? Желаете что-нибудь покушать?

Официантка, немногим старше ван Хойтена, говорила с акцентом, свойственным уроженцам западных штатов. Светловолосая, она была худой и чуть угловатой, как школьница. Несмотря на то, что они находились в одном из наиболее жарких мест мира, девушка была неожиданно бледной, вероятно, она приехала сюда недавно.

– Полагаю, я съел бы гамбургер и выпил «кока-колу». И – да, я – действительно космонавт.

Она устало улыбнулась его шутке и прошла на кухню. Ван Хойтен осмотрелся: заведение пустовало, он являлся единственным посетителем. Видимо, время обеденного перерыва ещё не настало, и лишь «подземники» слонялись сейчас по космодрому.

Часы, висевшие над барной стойкой, за которой стоял настоящий живой бармен – сущая редкость по теперешним временам, – вели обратный отсчёт времени до следующего пуска. Его пуска.

Он улыбнулся бармену, а тот ответил тем же: заведение явно было создано с целью наполнить последние – или первые, это зависело от обстоятельств – часы пребывания космонавтов на Земле заботой, создать ощущение домашнего уюта. Даже название – «У Джо» – было таким, каким оно обычно бывает у заурядных американских закусочных. Отличались лишь некоторые украшения на стенах – вместо головы оленя с ветвистыми рогами или чучела огромной рыбины здесь красовались детали, привезённые из космоса – память о различных экспедициях. Некоторые были явно сняты с космических кораблей, земных и марсианских, подбитых в ходе недавней войны.

Официантка, на груди у которой был значок с надписью «Энн Ли», вернулась с гамбургером и колой.

– Приятного аппетита, покоритель звёзд.

– Спасибо. Хотите, дам вам автограф.

Она остановилась и посмотрела на него с мгновение, а потом пожала плечами:

– Я освобождаюсь в девять. Не забудьте вашу ручку… для автографа.

Вечером он ждал её у чёрного хода. Энн Ли, уже переодевшаяся после работы, приветливо улыбнулась ему. На ней была синяя блузка и салатовая мини-юбка. Пронизанные микроскопическими неоновыми трубочками, они горели во тьме подобно тысячам маленьких светлячков. Как было известно ван Хойтену, подобные предметы гардероба могли изменять рисунок и цвет в зависимости от температуры воздуха, частоты сердечных сокращений владельца или же иных факторов. Сейчас Энн Ли, едва поблёскивавшая в вечернем сумраке, скорее, приковывала внимание, нежели ослепляла. Её бледная кожа и белозубая улыбка, напомнившие ван Хойтену о локальном директоре Гарсие, заставили его вздрогнуть.

Он сразу же вернулся мыслями в недавнее прошлое. Перед отъездом из дельты Нигера им пришлось пройти проверку в боевых условиях: повстанцы из Фронта Освобождения Нигерии досаждали компании, периодически нападая на различные «объекты». Когда-то их инфраструктура опиралась на деревни, ныне выжженные Гарсия с воздуха, а теперь они укрывались в джунглях, в подземных убежищах. Тоннели, достигавшие десятков километров в длину, густой сетью покрывали регион, позволяя террористам наносить внезапные удары то в одном месте, то в другом – и так же бесследно исчезать.

– Ты о чём-то думаешь? – Её губы, только что подкрашенные, были алого цвета.

– Да, о тебе. Ты здесь недавно?

– С чего ты взял? – Энн Ли расправила плечи. – Я приезжаю сюда уже третий год подряд, просто стараюсь не загорать – здесь слишком яркое солнце.

Ван Хойтен рассеянно кивнул, наблюдая за её стройными ногами, обутыми в ярко-оранжевые туфли на высоком каблуке. Слегка загипнотизированный этим зрелищем, он вновь погрузился в воспоминания…

…Грохот бура, вгрызающегося в мягкие породы… к нему примешивается шорох могучих конечностей субтеррины, отталкивающихся от стен тоннеля – они буравят уши даже сквозь все слои звукопоглощающей изоляции. Вскоре раздражение уступает место привыканию. Усталость подавляет все чувства; она сближает их, случайных, в общем, знакомых, собранных компанией из самых дальних закоулков Земли…

Они прошли под землёй несколько километров, подобравшись снизу к точке, только что бывшей просто точкой на карте. Ультразвуковые зонды и нейтрино-детекторы указывали на неё как на вероятную базу повстанцев. Заложив маленький, мощностью всего в несколько килотонн, заряд, ван Хойтен вывел ПШС обратно – как ему показалось, достаточно бесшумно и незаметно. Уже пребывая на безопасном расстоянии, они выбрались на поверхность и осуществили подрыв.

Сначала не было никакого эффекта, кое-кто даже разочарованно посетовал на то, что заряд, видимо, слишком долго пролежал на складе, но потом до них донёсся глухой гул. Джунгли в том месте, где была заложена мина, на мгновение вздыбились и почти тут же просели, увлекая в образовавшуюся котловину участок зелёного тропического леса.

Вскоре до них добежала взрывная волна, чуть встряхнувшая землю под ногами.

И всё. На этом их участие в войне, которую здесь вела “LA ltd” и директор Гарсия лично, закончилось. Субтеррина, показавшая себя вполне эффективным видом оружия, осталась в ведении Адамса и его экипажа.

– Ты волнуешься о старте? Или просто не хочешь говорить? – Энн Ли вновь напомнила о себе.

– Да нет, просто в дельте Нигера нас совсем заморочили. Там ужасный климат, и директор…

Энн Ли рассмеялась.

– Ты, наверное, о Гарсие? Действительно, он – настоящая знаменитость.

Ван Хойтен заподозрил, что они знакомы.

– А ты?

Сначала ему показалось, что она не обиделась, однако, помолчав немного, девушка ответила:

– Здесь есть био-куклы, если ты чем-то недоволен.

Био-куклы – роботы, покрытые синтетической плотью – внешне почти не отличались от людей. Ван Хойтен слышал, что био-куклам перед каждой новой «встречей» меняют искусственную вагину с тем, чтобы избежать половых болезней. Как обычно, Андерсон, улыбаясь своей до жути неприятной усмешкой, заявил, что Африка, должно быть, является единственным местом, где на таких вещах экономят, особенно если судить по процветающим здесь заболеваниям. Его высмеяли и договорились, с подачи Перри, что кок будет последним в очереди, иначе ему влетит по-настоящему крепко.

– Мерзавец решил нас просто запугать драными подстилками, как каких-то малолеток. А сам, небось, уже договорился о том, чтобы взять за посреднические услуги.

– Бей его! – шуточная драка едва не переросла в настоящую, но своевременное вмешательство ван Хойтена позволило уладить всё без кровопролития.

– Ну, так тебе нужна био-кукла? – Энн Ли стояла у дверей в жилой корпус, в её голосе слышался вызов. На какую-то долю секунды, явно подчиняясь команде, отданной при помощи скрытого ментотранслятора или каким-то иным образом, её одежда стала полупрозрачной, позволив ван Хойтену увидеть матовые соски небольших грудей.

Вместо ответа он шагнул вперёд и сжал её холодную, как лёд, руку. Губы, бывшие лишь немногим теплее, почему-то вновь напомнили ему о директоре Гарсие – как тот, улыбаясь, смотрел на него с противоположного края стола, открывая свои безупречные белые зубы.

Он успокоил себя тем, что на Энцеладе всё гораздо холоднее и ужаснее.

8

Корабль стартовал без задержек, точно по расписанию. Испуская мощный ракетный факел, он врезался в атмосферу. Земное тяготение, словно оковы, сдерживавшее движение, казалось, напоминало экипажу: открытый космос не создан для людей. Человек рождён для жизни на Земле, и таящиеся в чёрных глубинах Вселенной тайны могут хранить беды и опасности, несоизмеримые с уже известными.

Напрягая последние силы, корабль-носитель сжёг горючее последней ускоряющей ступени и, избавившись от неё, могучим завершающим рывком вывел свой груз – семерых измученных многократными перегрузками людей – на внешнюю орбиту. Сложнейшие расчёты, предшествовавшие пуску, оказались верны: вращение Земли придало им дополнительное ускорение при сближении со станцией «Геккой»5.

«Геккой», спутник спутника, была отчётливо видна на ночном небе, как всегда, имея фоном Луну. Последнее неизменно вызывало многочисленные нарекания «зелёных», эстетов и романтиков всего мира. Впрочем, когда началась война с Марсом, и «Геккой» стала важным узлом космических коммуникаций метрополии, протесты по большей части стихли. Здесь собирали корабли из металла, добытого на астероидах и выплавленного непосредственно в вакууме, без доступа вызывающего ржавчину кислорода, сюда доставляли обогащённый реголит с лунных карьеров, используемый для производства гелия-3, сюда прибывали пассажиры с Земли, из числа которых формировали команды вновь созданных кораблей.

Сейчас «Геккой» находилась в глубоком тылу Объединённых Космических Сил Земли, однако всё ещё пребывала на военном положении. Об этой малоприятной детали служащие “LA ltd” узнали, едва их корабль причалил к станции.

– Второй лейтенант ван Хойтен, примите сообщение, – произнёс безликий голос, вероятно, принадлежавший существу, в молодости бывшему женщиной. Едва ван Хойтен подключил ментотранслятор, до его внутреннего слуха донеслись слова, которые он хотел бы услышать менее всего – и, несмотря ни на что, он почти ожидал их услышать.

Человек, возникший в его воображении, был отлично ему знаком, так как ван Хойтену ранее приходилось дважды получать его приказы: первый раз – в день, когда «Окинава» разлетелась вдребезги, во второй – когда этот человек сообщил, что война окончена.

Это был полный адмирал Космического Флота Дж. Р. Барнс собственной персоной. Одетый в белоснежную парадную униформу, на которой блистали золотом знаки различия и боевые награды, каждая из которых обошлась Земле в тысячи погибших и триллионы универсально-расчётных единиц, адмирал КФ обратился к ван Хойтену:

– Поздравляю вас, второй лейтенант ван Хойтен, с возвращением на службу! – От неожиданности ван Хойтен даже привстал, собираясь отдать честь, но адмирал тут же пресёк эту инициативу решительным жестом. – Если вы собираетесь стать навытяжку, это излишество, так как вы всего лишь воспринимаете ментозапись. Однако потрудитесь быть как можно внимательнее, а также подтвердите получение приказа в электронной и печатной формах.

Строгий голос Барнса заставил ван Хойтена поневоле кивнуть. Адмирал тем временем продолжал:

– Миссия на Энцелад отменяется. Строго говоря, она и не планировалась – это была ширма, созданная контрразведкой с целью обеспечения секретности. Думаю, – тут космокомандующий пренебрежительно улыбнулся, – вас, амбициозного молодого офицера, не слишком бы заинтересовало путешествие вглубь огромного куска льда, на самой глубине которого расположен небольшой слой солёной воды, наполненный несколькими видами многоклеточных.

– Ну и… – Ван Хойтен решил, что вполне может позволить себе выругаться, даже если адмирал и получит об этом сообщение.

– Дерьмо – это наиболее точное описание того, что можно обнаружить на Энцеладе, – ответил адмирал, словно реагируя на возглас ван Хойтена. – Вы получаете боевой приказ отправиться на Венеру, планету, являющуюся полным близнецом Земли – за одним исключением: там отсутствует жизнь .

Адмирал Барнс холодно улыбнулся.

– Маленькая поправка: отсутствовала. Полгода назад, в разгар марсианской кампании, мы засекли некое тело, явно искусственного происхождения, которое осуществило посадку на Венере. На тот момент у нас не было ни желания, ни необходимости тратить силы на то, что могло оказаться простым отвлекающим манёвром со стороны противника. Сейчас же, когда мы получили заверения марсиан, что данный объект не был запущен ими и не управлялся ими, наш интерес к нему возобновился. Вы, лейтенант ван Хойтен, несмотря на то, что были переведены в резерв, представляете собой едва ли не единственного нашего офицера, способного справиться с поставленной задачей.

Барнс слегка приправил свои суровые интонации лестью:

– Так как вы были ранены и уволены в запас, то раньше всех вернулись на Землю, являясь на тот момент первым командиром ПШС, успевшим заново адаптироваться к земному тяготению. Эта причина, а также то, что наши силы в настоящий момент прикованы к Марсу, где сохраняется угроза возобновления боевых действий, позволила командованию и “LA ltd” остановить выбор на вас. В ходе экспедиции, проходящей, как вам известно, в космическом пространстве, и далее пребывающем на военном положении, вы будете подчиняться ОКС. За вами сохранится воинское звание второго лейтенанта и соответствующие выплаты. Одновременно относительно вас будет оставаться действительным контракт, подписанный с “LA ltd”, что позволит вам в конечном итоге неплохо заработать.

Ван Хойтен поёжился – в контракте не было ни слова об Энцеладе, а выплаты привязывались к срокам и категориям сложности выполняемых работ. У них всё было задумано изначально. А “LA ltd” параллельно обучила собственный экипаж и получила очередную санкцию на разработку полезных ископаемых – и на истребление африканских туземцев.

– Более детальные инструкции в электронной и печатной формах вы получите немедленно и, при необходимости, в ходе операции, в зависимости от её развития. Думаю, вам было приятно узнать, что за вами наблюдает космокомандующий лично. Желаю вам успеха!

Ван Хойтен сидел как в прострации. Поколебавшись с минуту, он обратился к подчинённым, безуспешно пытавшимся освоиться в невесомости:

– Построиться! Там есть специальные пружинные защёлки для обуви, быстрее!

Заняв позицию перед строем, ван Хойтен принял как можно более высокомерный тон:

– Только что нам передал приветствие командующий Объединёнными Космическими Силами Земли адмирал Барнс лично! Адмиралу…трижды…

– Гип-гип…ура! Гип-гип…ура! Гип-гип…ура!

– Он также сообщил нам подлинное место назначение нашей миссии, ранее засекреченное из соображений планетарной и национальной безопасности. Вопреки слухам, распространявшимся в дельте Нигера несознательными штатскими, это будет не Энцелад, а… – Ван Хойтен выдержал мелодраматическую паузу и, добившись от экипажа полной концентрации внимания, произнёс тоном, словно выполняющим их заветное желание:

– …Венера!

Всё-таки они промолчали в ответ, хотя зрачки членов экипажа то расширялись то сужались, свидетельствуя о напряжённой работе ума.

– Всё время, что мы будем находиться в космосе, на нас распространяется устав несения службы ОКС – и соответствующие надбавки к жалованью, а также необходимое техническое, санитарное и прочее обслуживание – бесплатно, не считая эскорта в виде космических перехватчиков, если в таковом возникнет необходимость. Одновременно и компания выполнит перед нами все обязательства по контракту, если хоть кто-нибудь потрудился его прочесть.

Ван Хойтен откашлялся и продолжал, уже более напористо:

– В настоящее время, пока мы пребываем на «Геккой», где бунтовщиков ещё можно арестовать и изолировать, вместо того, чтобы выбрасывать их в открытый космос, я хочу задать вам единственный вопрос: есть ли среди вас хоть один трус, отказывающийся выполнять мои приказы во время полёта на Венеру?

То ли перегрузки в 10 g окончательно лишили его подчинённых способности спорить, то ли дисциплина уже начала понемногу въедаться в их кровь и плоть, а может, им было попросту всё равно – так или иначе, они промолчали. Ван Хойтен не услышал в ответ ни звука, что, несомненно, являлось лучшим ответом. Такой экипаж был вполне пригоден для миссии.

9

Марс, по-гречески Арес, был богом войны, а Венера, или Афродита, приходилась ему женой – и, исходя из этой параллели, следовало ожидать чуть более дружелюбного приёма, нежели тот, что был оказан Космическим Силам Земли во время операции «Джек-пот».

Действительно, приземление прошло относительно удачно. Ван Хойтен, привязанный к противоперегрузочному креслу, просто наблюдал, как корабль, не имевший даже названия, только буквенно-номерной код – YF-37S.AM, – подчиняясь командам автопилота, входит в атмосферу. Если верить показаниям приборов, они успешно спускались по кривой, завершающейся на поверхности планеты.

Венерианская атмосфера была многократно плотнее земной, и практически полностью состояла из углекислого газа. Ветры здесь достигали ужасающей скорости, более напоминая бурные течения. Они представляли собой весьма серьёзную угрозу жизни экипажа, однако маленький кораблик, похоже, успешно преодолевал все преграды. Ловко компенсируя порывы ветра при помощи работы реактивных двигателей, он постепенно погружался в среду, которая по мере приближения к поверхности планеты всё более и более раскалялась – углекислый газ здесь, сжатый под чудовищным давлением, приобретал консистенцию жидкости.

На страницу:
3 из 8