Право на Одиночество

– ЯВас не просила об этом. – резонно заметила девушка. Хотелось быть как можногрубее, но выпитый алкоголь этому препятствовал. Голос был вдумчивым испокойным. Именно в тот момент для себя отметила, что абсолютно не злится нанеожиданного гостя. Не злится, не ненавидит, хотя для этого есть все причины.

– Выпросили выслушать. Я слушаю. Зачем Вы здесь? Я уже наивно не спрашиваю, как Выменя нашли. Но мне кажется, что мы всё решили по телефону.

–Дай мне шанс всё исправить… – она усмехнулась, но сама себе не поверила. – Японимаю, что выгляжу в твоих глазах как идиот. Но я ехал сейчас в бордель. Апришёл к тебе. К тебе, твою мать. Сам не знаю, как так получилось. Наверное,это что-то должно значить. Я знаю только одно, что не могу, ну не могу я такоставить эту ситуацию. Мне надо работать. Выборы… А я тебе дозваниваюсь… Глупо, да… Я знаю.Просто дай мне этот грёбаный шанс. Поверь, я смогу всё исправить. Я хочусделать тебя счастливой. – эти фразы прозвучали немного коряво, скомкано,потому что он не привык говорить подобное, тем более искренне. – Ты нужна мне.

Анядопила бокал залпом. И теперь смотрела на него совершенно пьяными глазами. Самане знала, что она испытывает к нему. Интерес? Любопытство? Страх? Увлечённость?Симпатию? Всё вместе или нечто среднее? Не знала. Ответа не было.

–Посмотрите на меня! Что Вам нужно из этого? Я же обычная! Как все. Серая,неприметная. Вокруг Вас толпы, тысячи. По щелчку пальца, за деньги, без денег!Настоящие, искусственные! Мулатки, близняшки! Способные ублажить, облизать Васс ног до головы! А я?.. – развела она руками, не в силах подобрать слова. – Нидуши, ни тела… И эти жалкие остатки Вы уже втоптали в грязь. Я не прошу у Васничего. Я простила Вас. Сразу. Не держу зла. Не знаю, может, это и странно… Ноя по-прежнему считаю Вас хорошим человеком. Но я ничего не могу Вам дать…Ничего… Где я, и где Вы?

– Яздесь. – он стремительно подошёл так близко, что девушка не успела моргнутьглазом, оказавшись в неожиданном мужском капкане. – А ты рядом со мной. – голосего был бархатным, низким, обволакивающим слух.

Аннавздохнула, ей не хватало воздуха. И сейчас смотрела в это незнакомое лицо. Вэти голубые глаза, поблёскивающие в полумраке комнаты. И сегодня она была такбессовестно пьяна, а Александр был трезв. В его руках почувствовала себя совсеммаленькой и беззащитной. Кончиками пальцев скользнула по морщинкам на егощеках. Невольно сглотнула слюну, понимая, что это точка невозврата. И легкопритянула его лицо к себе. Она хотела этого. Сейчас. Низ живота вспыхивалтихими горячими вспышками. Алкоголь. Ей хотелось физической близости. Прямосейчас. Теперь уже мужчина целовал её сильно и уверенно, а она поддавалась егосиле. Пальто осталось на полу. Расстёгивала рубашку. Он, не веря своемувезению, сгрёб её как мягкую игрушку, укладывая на кровать очень бережно. Рукиего скользят по бёдрам вверх под майку. Атлас девичьей кожи будоражит,заставляя трепетать возбуждённое сознание. Полностью обнажена в полумраке.Согнула ноги в коленях, призывно раздвигая бёдра, запрокинув руки вверх наподушку. Мощная фигура нависла над ней. Александр словно ждал одобрения,разрешения. Секунду она внимательно смотрела в его глаза. Потом медленно снялаочки, откладывая их в сторону. Припал к горячей груди губами. Пальцы еёскользнули по непривычно лысой голове, опускаясь на спину. Он был нежен.Прикосновения губ, рук были невесомыми, лёгкими, как пух. Закрывала глаза,погружаясь в таинственную негу. Тяжело дышал, изредка постанывая. Аня жеполучала удовольствие от процесса, не растрачиваясь взамен. Видела в хмельномтумане, как старается мужчина. Слегка постанывала, припадая губами то к егогруди, то к губам. Слегка выгибаясь назад, легонько сжимала простынь. Эмоции ичувства были для неё сегодня рядовыми. Тяжело дышал рядом. Она же лишь закрылаглаза. Всё плавно кружилось. Он гладил её живот, поднимаясь к груди, вершинкикоторой моментально пружинились под мужскими пальцами. Вновь целовал, заходя навторой круг, прошептав на самое ухо: «Господи, что ты делаешь со мной...» Онане ответит. К тому моменту, когда он кончит, девушка уже окончательно потеряетнить с реальностью, алкоголь мягко отключит и тело, и сознание.

Проснуласьутром от будильника. Привычно отключила его. Голова тяжёлая, веки налитысвинцом. Увидев на себе мужскую руку с обручальным кольцом на безымянномпальце, невольно закусила нижнюю губу. В мыслях лишь ругательства. И нестройныевоспоминания о ночи. Бежать и отступать некуда. Хочется настучать себе поголове. А с другой стороны, ничего плохо ведь не произошло, подумала она.Взрослый, самодостаточный человек, сама решает, с кем ей спать. Слабоеутешение, если учесть, что в последнее время она совсем ничего не выбираетсама. Александр приподнимается на локте, и ей становится дико. Потому что она,пожалуй, впервые после секса просыпается утром в одной постели с мужчиной. Доэтого все её ночи проводились в одиночестве. И не такой уж и частый секс никогдане заканчивался совместной ночёвкой.

–Кофе? – под предлогом выскользнула она из постели.

Накухне Александр одним движением усадил её на стол, обнимая крепко и целуя такнежно. Ей нравится. И от этой мысли становится сначала стыдно, а потом страшно.Она глупо хлопает ресницами, не понимая, что же делать дальше. Хладнокровие испокойствие пошатнулись от неожиданно навалившейся реальности.

– Яотвезу тебя.

Сегоднявидит его совсем иным. Все её прежние суждения о нём рушатся как карточныедомики. И даже мерзкие воспоминания вдруг меркнут в сегодняшнем утре.Окончательно запуталась в хитросплетениях собственных чувств. Его трепетнаянежность пленит, мягко обволакивая сетью. Здесь и сейчас, на маленькойкухоньке, в его руках, она вдруг чувствует себя защищённой и необычайноспокойной. Уверенной в сильном мужском плече.

Ехатьс ним отказывается. Идёт на работу пешком, впервые за много лет без наушников вушах. Александр возвращается к машине, которую оставил у элитного борделя,добираясь до девушки пешком. И так тепло на душе у обоих. Он позвонит ей черезпару часов и скажет:

–Мне кажется, я влюблён.

Будутоба глупо улыбаться. Она не ответит. Уткнётся носом в букет.

Послеэтого звонка мужчина пропадёт. Сначала она не предаст этому никакого значения.Потом где-то в сердце заведётся маленький червячок то ли обиды, то лиразочарования. Будет прогонять мысли прочь. Сергей будет рядом. В конце концовне выдержит эмоционального гнёта и всё расскажет другу. Расскажет с самогоначала и по порядку, упуская лишь откровенные детали, ощущая, как легчестановится взбалмошной головушке. Друг будет поражён. Нет, ошарашен! Конечно,он никогда не осудит, но назидательно покрутит пальцем у виска, внимательнослушая и не перебивая. Он видит, насколько это важно для Ани. Видит, насколькоона загналась и запуталась сама в себе. Её привычный, ровный мир разрушался. Внего с неведомой силой, сорвавшись с петель, врывалась одичалая жизнь.

– Тыхочешь продолжения?

– Незнаю. Хотя, нет. Я изначально не надеялась на продолжение. Для меня это не быловажным. Знаешь, это как… Проживаешь день. И знаешь, что придёт следующий, нотебе плевать, что он принесёт… Главное, чтобы он просто настал, этот следующийдень… Прости, что я на тебя всё это вываливаю…

–Дурёха…

Максим

Новостьпросочилась к журналистам. Старались удержать эту информацию как можно дольше,но подобное не представляется возможным. Это словно ты держишь в рукахраскалённый красный уголёк. Он непременно обжигает тебя, и ты не можешь долгоего прятать. Пресса — штука тошнотворно-ужасная. Они — как стая голодных гиен:ждут, караулят любой намёк. И дальше раздувают, раздувают. Их моментальноподхватывают активные пользователи сетей. И как снежный ком. Ком грязи иговна. Всё это смакуется, обсасываетсядо тех пор, пока не произойдёт что-то ещё. Предвыборная гонка сама по себеникогда не бывает настоящей или честной. Политические дрязги, в которых всесредства хороши. Максим занимался многими громкими делами, скандальными в томчисле. Бывало, что защищал заведомо виновных. Клиент всегда прав — этоготребовала адвокатская этика. Это была неотъемлемая часть его работы, безкоторой он себя не представлял. Он считал себя единым целым со своей фирмой.Ничего более важного в его жизни не было. Его карьера, его успех, довериемногих клиентов, первое место в профессиональных рейтингах… Только его заслуга.Он всего добивался сам, прокладывая себе путь по головам и сквозь любые стены.К сорока годам он был на пике во всех отношениях. Он имел всё то, о чём многиемогут лишь мечтать. Сейчас его жизнь складывалась по щелчку пальцев. Богат,успешен и бессовестно, самодовольно счастлив.

Анназаехала в фитнес-клуб к Сергею. Торопливо скользнула в служебное помещение мимозанимающихся людей. Друг просил её срочно заехать. Закрыла за собой дверьодновременно с оповещением в телефоне. Открыв ссылку, она застыла. Это каквнезапный выстрел в упор. Из лёгких выкачали воздух, сильно закружилась голова.Перед глазами всё померкло. Телефон выпал из рук, она же невольно началаоседать, скатываясь по стеночке. Серёжа подхватил её, крепко прижимая к себе.

–Оп-оп. Тихо-тихо-тихо. Всё хорошо. Дышим, дышим. – она судорожно мотаетотрицательно головой. – Смотри, смотри на меня.

Впосте, который ей прислал Сергей чёрным по белому было написано, что известныйдепутат Александр Сокольский задержан по подозрению в убийстве девушки лёгкогоповедения, с которой имел долгую интимную связь. Описываются какие-топодробности, которые уже не так важны. Важно то, что, если верить информации,убийство было совершено в ту ночь, когда Александр пришёл к ней. С моментапрочтения жизнь Ани провалилась в ад. Она не могла не думать об этом, не могладистанцироваться. Постоянно мусолила и возвращалась мыслями к этому. Ночью ейснились кошмары, в которых депутат сначала хладнокровно убивает, а потом, какни в чём не бывало приходит к ней под надуманным предлогом. Это сводит её сума. Мучается этим. Разрывается на части. Воспоминания об изнасиловании подстёгивают.Куда бы не ткнулась, везде эта «новость дня», обсуждаемая всеми диваннымикритиками города. И обросшая подробностями. В одной из версий — расчленил. Вдругой уже — съел. И кошмар этот не прекращается. А лишь набирает обороты.Сергей ей не помощник, хоть и пытается. Это ей приходится переживать водиночку. А время неумолимо тянется день за днём, Аня теряет ему счёт. Толькобег по кругу. На работе плановый отпуск, как же он не вовремя. В четырёх стенахна грани сумасшествия. И даже весёлые соседи так некстати куда-то исчезают. Ототчаяния не включает интернет, лишь бы больше не видеть и не слышать. В такиемоменты тень сомнения начинает мягко колебаться где-то внутри. Когда в один изтаких дней раздаётся стук в дверь, невольно вздрагивает. Сердце стонетперепуганным филином. На пороге миловидная незнакомая женщина, одетая как собложки глянцевого журнала. В интерьере обшарпанного подъезда смотрится какминимум дико. Её кошачий взгляд из-под очков минуту изучает удивлённую девушку.

– ВыАнна? – голос её так же прекрасен, как и его обладательница.

–Да. – отвечает хозяйка, пребывая в лёгком недоумении.

– Выдолжны поехать со мной. Сейчас. – и добавила, предугадав реакцию девушки, – Всевопросы и ответы не здесь. Не в этом месте.

Идётпо идеальному коридору фирмы Астахова. Мозг не хочет думать, когда это такнеобходимо. Старается не цокать каблуками. Незнакомка идёт прямо за нейсовершенно неслышно, хотя вышагивает на тонюсеньких шпильках. Анна проходит водин из кабинетов за стеклянной дверью. И остаётся одна. Тишина, подкреплённаястрахом, давит со страшной силой. Анна видит его заходящим и инстинктивносъёживается. Мужчина хочет поздороваться, но остаётся стоять в дверях соткрытым ртом. После чего на секунду выглядывает в коридор, убеждаясь, чтозашёл именно в тот кабинет.

–Что ты здесь делаешь? – недоумевает. Но до него вдруг начинает доходить, чтоошибки нет. – Здесь должна быть… – моментально меняется в лице и закрывает засобой дверь, проворачивая защёлку. Резкими движениями задёргивает плотныечёрные шторы на стеклянных стенах, чтобы скрыть происходящее внутри отпосторонних глаз клиентов и коллег.

–Ты?!! – даёт он волю своим возмущённым эмоциям, но Анна всё ещё не понимает, вчём её обвиняют, и зачем она здесь. – Я балдею! Кто угодно, но ты!.. Ты, твоюмать! Это серьёзно?

Девушкапродолжает молчать, чем выводит адвоката ещё больше. Она уже смекнула, откударастут ноги. И теперь старалась сообразить, какой тактики ей стоитпридерживаться.

–Блядь, я в шоке! – выругался он.

Упираясьладонями в стол, закрывает глаза. Нужно работать. Что бы ни случилось, нужновзять себя в руки и работать. Ты же профессионал, уговаривает он себя. Садитсяв своё кресло. Девушка продолжает стоять.

–Проехали. Раз так складываются дела, давай начнём сначала и по порядку. Я,Астахов Максим Леонидович, адвокат Александра Викторовича. Он тебе знаком?

Киваетголовой в ответ.

–Думаю, ты прекрасно понимаешь, что ты здесь неслучайно. Теперь мы все — частиодного большого, я бы сказал, грандиозного дерьма. Хочу, чтобы ты понимала это.Мы все в одной связке. Ты не имеешь права лгать. Я должен знать всё, всюправду, как на исповеди. И даже больше! Потому что в данном деле, мы, увы, незнаем, что пригодится, а что нет. Это понятно? Ясно, я тебя спрашиваю?!

Сновакивает головой.

– Тызнаешь, в чём обвиняют моего клиента? Если ещё раз кивнёшь, я за себя неотвечаю!

–Да. – диалог неизбежен, и Анна, шумно глотнув воздуха, настраивается наисповедь.

–Откуда?

–Увидела в интернете.

– Ондо последнего не хотел говорить, где был. – Максим давит и нагнетает сострашной силой, испытывая свидетельницу на прочность. – Хотя дела его весьмапечальны.

–Это логично. – но на Аню эти штучки не действуют, и она продолжает сохранятьледяное спокойствие, хотя внутри всё обрывается. – Он женат.

–По-твоему, проще сесть за убийство проститутки, которое он не совершал, чемпризнаться жене в измене?

–Помимо жены есть ещё общественность.

Астаховневольно хмыкает. Она не перестаёт его удивлять. Поднимается с места иприближается к ней. В этот момент колени её вновь дрожат. Тело словно сходит сума.

– Вкотором часу он приехал?

– Вполовине второго.

–Так точно? Откуда ты можешь знать наверняка?

–Когда в дверь постучали, я посмотрела на часы. И пошла открывать, когдапостучали во второй раз. Была половина второго. Это я знаю точно.

– Онвсю ночь провёл у тебя? – спросил адвокат и удивился тому, что злился. Злобаклокотала в нём как в кипящем котелке. И кипение это только нарастало вгеометрической прогрессии. Мужчине были неясны эти чувства. И от этого онзлился ещё больше. От того, что ничего не мог с собою поделать. Это выходило наподсознательном уровне.

–Да. Я работаю с десяти. Мы вместе вышли из квартиры.

–Чем же вы занимались всю ночь? – прозвучало так угрожающе, что оба немногообалдели. Максим приблизился к девушке, заставляя её упереться в стол, бежатьнекуда.

–Трахались. – ответила она резко, понимая, что во что бы то ни стало надосохранить самообладание. Но его близость сводит с ума. Видит, как гневныежелваки пошли по его скулам. И возбуждённый огненный шар в самом низу животастановится невыносимым.

–Хочешь сказать, всю ночь?! – цедит он сквозь зубы с одним странным и непонятнымжеланием: удавить её прямо сейчас.

–Почему всю ночь. Это физически невозможно. – адвокат самодовольно усмехается.Но тут же получает отпор. – Он ведь приехал ко мне в половине второго. А этоуже почти середина ночи. Вот с этого момента и трахались.

–Сука! – гневно выдохнул он.

Вцепилсяв её плечи. Но она не испытала и тени испуга, смело глядя мужчине в глаза. Непросто смело, а с вызовом. Сам не понимая, как это произошло, он стал целоватьеё, жадно впиваясь в её губы. Она снова оказалась в его стальных объятиях,такая открытая и сгорающая от возбуждения. Усадил на стол, не останавливаясьболее ни на секунду. Всё произошло молниеносно. Он кончил. Она невольновскрикнула, обнимая его за плечи. После чего, тяжело дыша, прижалась, вдыхаяэтот пьянящий, уже знакомый запах.

–Как ты делаешь это, чёрт возьми? – заглянул он ей в глаза, по-настоящемунедоумевая, как он сводил её с ума одним своим присутствием, а теперь самоказался в её власти. Он отошёл, застёгивая брюки, стараясь поправить рубашку игалстук.

– Тыпонимаешь, что тебе всё это нужно будет повторить под присягой? Я имею в видудопрос. – уточнил он. – Прокуроры настроены решительно. Они — не я. Они вытащатвсё дерьмо, какое только смогут.

– Японимаю.

– Нихрена ты не понимаешь! Это система! Его решили слить. Господи, мне страшноспросить, сколько вы уже с ним знакомы? Откуда такая самоотверженность???

– Мывиделись три раза. Дважды из которых у нас был секс.

Вэтот момент Астахов всем весом рухнул в своё кресло, и если бы его там неоказалось, то он рухнул бы на пол, не веря своим ушам.

–Что, прости? Я не ослышался?..

– Неверишь мне, спроси у него.

– Тыхоть отдаёшь себе отчёт в том, что происходит??? Ему светит срок! Ни деньги, нисвязи не спасут! Его просто сливают конкуренты! Там даже доказывать ничего ненужно. Все играют один спектакль! Ты его единственное алиби!!! Он это понимает.Поэтому он и молчал о тебе, пока была надежда на другой исход. Это система. Оннеугоден. Им доказательства не нужны. Они уцепились только за видео с камеры,где видно, что его машина подъезжала к этому борделю. И машина его стоялатам!!! Именно там!!! В тот момент, когда произошло убийство! Им большего ненужно. И ты… Я не должен этого говорить, но, когда её душили, он уже был утебя. Это если верить тебе…

– Яне лгу. Ты спросил. Я ответила.

– Тыготова это подтвердить в суде?

–Если это будет нужно. Хотя, не так. Если он скажет, то да.

–Тебя грохнут! – взорвался адвокат, выпучивая глаза. – Из-за мужика, которыйтебя пару раз трахнул!

–Что ты мне предлагаешь? – спросила она, впервые смело взглянув на него. – Я всёсказала. Если он скажет молчать, я буду молчать. Мне терять особенно нечего. Вмоём подъезде на каждой лестничной площадке есть камеры. Думаю, что на записяхдолжно быть видно, когда он пришёл, и во сколько мы ушли. Я, правда, не знаю,какие из них рабочие… И рабочие ли они вообще… Также во дворе у многих набалконах камеры для припаркованных авто. Одно время у нас водились сливальщикибензина.

–Это всё при условии, что записи есть и не уничтожены.

–Это уже твоя работа. Я сказала всё, чтознала. Я должна его увидеть.

–Это невозможно. Только родственники.

Онанаправлялась к выходу, когда услышала в спину:

–Тебя убьют.

–Почему ты мою жизнь ставишь выше жизни клиента? – спросила она, открываязащёлку. – Даже если меня убьют, а он не сядет… Моя жизнь будет прожита не зря.Мой тебе совет: запиши мои показания на видео, на всякий пожарный.

Ужедома Анна, наконец, сможет уснуть спокойно. Уснуть с мыслью о том, чтоАлександр никого не убивал. Это как чудодейственный бальзам на душу.

ПередАстаховым открыли решётку. За железным столом сидит Сокольский, уставший изамученный. Среди прочего разговор подходит к главному.

– Ядолжен задать Вам ряд вопросов, не очень приятных. Всё это имеетнепосредственное отношение к делу. Лгать мне нет смысла.

– Неразговаривай со мной как с имбецилом. – хмуро заметил Александр.

–Анна подтверждает Ваше алиби. С её слов выходит, что вы мало знакомы. Виделисьвсего трижды и дважды имели интимную связь. Мне нужен развёрнутый ответ.

–Да, это так. При первой встрече я ехал пьяный из борделя, покупал жене цветы.Аня меня тогда заинтересовала. Второй раз я ехал в тот же бордель, но заехал кней в цветочный. И уговорил её на чашечку кофе. С большим трудом. – Максим судивлением взглянул на клиента, который был спокоен как танк, полностью готовыйк допросу. – Она не соглашалась. Я уговорил. И тем вечером, как ты сказал, унас была интимная связь. Если быть точнее, я перепил и изнасиловал её тогда.Нажрался как последняя скотина и просто изнасиловал её там же в ресторане. –лицо адвоката перекосило. Но он постарался быстренько взять себя в руки. –Потом были телефонные звонки. Она не хотела со мной говорить. Вообще ничего нехотела. Её можно понять. В тот вечер я поехал в бордель. Посидел около него вмашине. И решил… К ней. Решил — это сильно сказано… Машину бросил у борделя. Ипешком к ней. И всё. Не надеялся ни на что. Она впустила меня. К моемуудивлению. И даже выслушала. А потом мы занимались сексом. Утром ей нужно былона работу.

–Она готова выступить в суде, если вы дадите добро. – Александр недоверчивоуставился на своего юриста. Ему было нужно время на осмысление. – Она просила овстрече с Вами.

–Макс… Ты…

–Она — единственная ваша надежда. Мила ищет доказательства, в том доме камерморе. Аня сказала. Если записи не уничтожены, то у нас вполне мощная линиязащиты.

–Макс… Она не доживёт до суда. – прошептал Сокольский. – Ты ведь это понимаешь…

–Я-то понимаю. Я ей объяснил это. Она не уступает. Сказала, поступит так, как ейскажете Вы.