Право на Одиночество

Потомбыла работа. И привычный бег по кругу. Ночь через ночь ей снился один и тот жесон. Она видела то полуобморочное видение. Те лёгкие очертания, карандашныенаброски мужского портрета. От этих снов неконтролируемое тепло разливалось потелу. Она не знала, существует ли этот человек в реальной жизни. Но мысль о егосуществовании грела ей душу. Она часто делилась этим с Сергеем. Он же неразделял подобного энтузиазма. И частенько напоминал подруге о глупостипроисходящего. Анна лишь вздыхала в ответ.

Привычнолёжа на его коленях, держала бокал красного вина на своём животе.

–Чем она так важна для тебя? Столько лет…

–Наверное, это любовь. – тихо отозвался он, нахмурившись.

Анналистала ленту соцсети красивой молодой девушки. Идеальные картинки идеальнойжизни. Сергей молча наблюдал за её действиями, периодически потягивая виски изстакана. Она же недоумевала, как он мог так слепо любить эту фитоняшку, как онаеё с презрением называла. Безответно. Это никак не укладывалось в голове.

–Любовь не может быть такой.

– Яне дотягиваю до уровня её жизни. Машины, Бали, белый песок. Я лишь выточил еётело до идеальных пропорций.

–Ага, и пока она была обычной, ты её устраивал. И она с лёгкостью с тобой спала.

–Прекрати. – отрезал мужчина. – Тебе не идёт быть такой грымзой.

Оннежно поглаживал её ногу. Девушка с интересом продолжала листать ленту винтернете и не обращала внимания на пристальный мужской взгляд. Он же сейчасдумал не об абстрактной фитоняшке, а об Анне. И так было всегда, когда она быларядом. Виски в его стакане закончился.

–Пять лет. – философски изрёк он.

Онаубрала телефон в сторону. Приподнялась и подлила в его стакан.

–Как ты терпишь меня все эти пять лет? А главное, зачем? Вот я. Я знаю, что безтвоего крепкого плеча, без нашей дружбы, я бы чокнулась в одиночестве.Рехнулась бы просто! Ты мой пастырь. Отличный пастырь для одной тупой заблудшейовцы!

Сергейпоперхнулся виски в этот момент и весь облился, после чего они долго смеялисьво весь голос.

–Дурочка ты. Ходячее недоразумение. Я никогда не мог себе представить, что вмоей жизни будет настолько близкий, родной человек.

– Аты помнишь, как мы познакомились?! – вскрикнула она, и глаза её загорелись.

–Знаешь, такое сложно забыть! Господи! Ты ещё спрашиваешь!!! – они смеялисьвместе до слёз. – Это же надо! Упасть с беговой дорожки! Я до того моментадумал, что такие ролики специально для нэта выкладывают!!! А тут! На тебе!Летит! – изобразил он, выпучивая глаза. Анна шлёпнула его по груди, но смехсдержать было сложно. – Господи, если бы я только тогда знал, что ты — односплошное недоразумение!

–Издевается ещё! Ну, не рассчитала скорость немного! Подумаешь! С кем не бывает!Но летела я тогда! Мне казалось, меня сдуло с той злосчастной беговой дорожки!У меня вся жизнь пронеслась перед глазами!!!

– Сдуло тебя! Я даже ведь и сообразить ничегоне успел, когда ты сбила меня с ног! Я себя кеглей в боулинге ощутил! Ничего непонял и рухнул!!!

– Ая?! Такая туша на меня сверху упала! Каково?! Каково было мне?!! Я помню,смотрю на тебя, больно так, что искры из глаз. Огромный такой! Здоровущий!Мышцы твои! Рельеф! Фактура! – скользили её пальцы по крепкому телу друга. –Ходячий секс! Я помню твой взгляд! Даже руки! Твои прикосновения! Как ты меняподнимал! Боже, я тогда чуть не кончила!

–Ага. Глаза огромные по пять копеек. Тебя спрашивают, где болит, что беспокоит.А ты молчишь, и только глазищами своими хлоп-хлоп! Вот, я уже тогда подумал,дура-дурой!

– Ахты гад! – снова ударила его несколько раз в шутку. – Я-то дура. И сейчас ничегоне изменилось. А ты-то? Особенно умный. До сих пор возишься со мной.

– Акуда тебя девать, пропадёшь ведь совсем!

Александр

Головараскалывалась на куски. Это было больно. С трудом соскрёб себя с дивана. Нужнобыло принять ванну. Необходимо. Жена несколько раз прошла мимо, демонстративнотопая. Всем своим видом показывая, что он пустое место. Мужчина не был этимрасстроен. Звонила секретарша, но воспринимать информацию не представлялосьвозможным. Ещё чуть позже стала названивать помощница. В такие моментыненавидел свою работу. В ней не было ни краёв, ни берегов. «Слуга народа.» —вздохнул он. Вспомнил о вчерашнем вечере. Закрыл глаза. Хотелось усомниться ввоспоминаниях. Но сегодня уже трезвым умом понимал, что слишком поздноостанавливать поезд, который уже сошёл с рельсов. Стало противно от самогосебя.

–Мудозвон. – произнёс он громко.

Сидяна заднем сидении своего авто, он размышлял, а как давно в его жизни былипростые человеческие отношения. Дома всегда тропа войны. На работе – минноеполе, чуть ошибёшься — и сразу в деревянный макинтош. И бесконечная чередапроституток в борделе. Ах, да. И ещё деньги, бабки. Они решали всё. Огромныеденьги, огромные связи. И одна большая задница из проблем. Можно ли быть увласти честным человеком? Хотя нет, не так. Можно ли остаться у властинормальным человеком? Скорее нет, чем да. Он знал эту систему изнутри. И былосновополагающей шестерёнкой в ней. И чем дальше, тем сложнее было удерживатьсвою уверенную позицию. Тем более близились выборы. И, как известно, впредвыборной гонке все средства хороши.

Ондумал сейчас о девушке из цветочного салона. Вернее, о том, что с ней сделал.Старался прикинуть, каковы шансы, что она была куплена, и вся эта ситуацияграмотно выстроена конкурентами. Ведь кто захочет голосовать за насильника. Ижурналисты, СМИ только и ждут жареного, как вороньё. Он и сам частенько сливалоппонентов самыми различными способами, ничем не гнушался. И теперь, когдазаветная цель, пригретое горяченькое кресло было так близко, не хотелось всётак глупо просрать. Поэтому волновался. Переживал. Карьера на одной чаше, и тебурные клокочущие чувства, которые она взбудоражила в нём, на другой.

Переступивпорог своего кабинета, сразу вызвал помощницу. Миловидную женщину с аккуратнойпричёской и ярко-красной помадой. Все её вещи были брендовыми от очков докаблуков. Несмотря на свою изящную внешность, она была профи в своём деле.Поистине его правой рукой, да, что скрывать, и левой, а иногда ещё и головой.Для неё не было невозможного, а также стен, дверей и каких-либо границ.Образование, ум. Она имела везде своих людей, знакомых. Поэтому в короткиесроки умела переворачивать горы. Будь то сбор компромата или же рядоваябумажная волокита. Александр ценил её. Ценил по заслугам и очень дорого. Такимикадрами нельзя раскидываться. Будучи человеком старой закалки, он не любилновшеств. Поэтому его команда была с ним практически от начала его карьеры. Этоважно. Окружённый гиенами, он, как любой другой, хотел быть уверенным взавтрашнем дне.

–Милочка! Мне нужно досье на одного человека. В кратчайшие сроки.

Людмилавнимательно выслушала поручение.

–Мне этим лично заняться или поручить Захару?

–Делай так, как считаешь нужным. Только поскорее.

Квечеру помощница, поправляя очки, сидела напротив, пока Александр изучалподготовленные бумаги.

–Ничего примечательного. Двадцать пять лет. Учёба. Характеристики отовсюдуположительные. Не замечена. Не привлекалась. Страницы в соцсетях настоящие, безпафоса. Малообщительна. Работает флористом в том салоне, о котором ты сказал. Вузких кругах ценится как идеальный работник и профессионал. Да и нет на неёничего толком. Обычный человек. Если бы что-то было, Захар… ничего бы неупустил.

–Мудозвон. – громко прозвучал его голос.

–Что, прости? – изумилась Людмила, не поняв, о ком речь.

Мужчинамахнул рукой и попросил её выйти. В нём непримиримо боролись два чувства. Емухотелось снова увидеть её, всё объяснить. Но как можно было объяснить то, чтоон совершил? Просить прощения… Глупость. Чем можно оправдать собственноенастолько гнусное поведение. Обвинить её во всём? Ещё большая глупость. Он незнал, как поступить теперь. Нестерпимо болела голова. И хотелось, чтобы вся этаситуация разрешилась сама собой. Почему его это так волновало? Он не боялся ниогласки, ни заявления в полицию. Деньги и власть решили бы эти «мелочи». Емухотелось продолжить то странное, сдержанное общение.

Позжекаждый день он будет возвращаться к этим мыслям. Они станут занимать в егоголове слишком много места, пока не вытеснят всё остальное. Его помощницаЛюдмила станет напоминать о том, что предвыборная гонка на носу, и нужнососредоточиться и не влезать ни в какие дрязги, что только это важно! «Что завздор!» — про себя думает он, разве он и сам этого не знает? Злость медленнозахлёстывает. Злость от бессилия. Злость на себя в первую очередь. Была ли унего совесть? Мучила ли она его? С уверенностью он мог сказать только, чтострастно хотел загладить вину, чтобы иметь хоть малую возможность на новуювстречу. Стал плохо спать ночами. Бессонница доводила до белого каления. Остроощущал, как постепенно превращается в зомби.

–Мне нужен номер. Той девушки. – раздражённо сказал он помощнице спустя парунедель.

–Всё есть в папке. – спокойно ответила Людмила, после чего заметила. – Намсейчас это совершенно ни к чему. Это из-за неё ты сам не свой, с ума сходишь?Ты не об этом должен думать.

– Яне просил твоего совета! – гневно рявкнул он на весь кабинет так, что зазвенелибокалы. После чего он шумно выдохнул, опираясь руками на стол. Это был пик егоотчаянного сумасшествия. – Знай своё место. Выйди из кабинета.

Женщинаслегка опешила, но постаралась не подать виду и удалилась молча. Александрбывал резок, и не единожды. За столько лет она знала его как облупленного.Набрала номер и решила уточнить, что это за девушка. Её интересовало наскольковозможно, не происки ли это соперников. Но Захар только подтвердил то, что онауже видела на бумаге. Работа Милы напрямую была связана с Боссом. Никому онболее так не доверял. И женщина часто работала во благо интересов, даже когдашла наперекор Александру. Была всегда трезвой и адекватной, готовой ко всему,способной принимать исключительно верные решения. И сейчас перестраховывалась,чтобы из-за дури депутата не пошло под откос всё будущее. Такоедолгожданно-выстраданное.

Александрсверлил глазами заветную папку, нервно постукивая по ней пальцами. Где-то оченьглубоко внутри ему было непонятно, почему эта ситуация его держит за горло, недавая вздохнуть. Оглядел свой кабинет, словно искал ответа у кого-тоневидимого.

–Почему в тот вечер я просто не поехал домой? Почему нажрался, как последняяскотина. – подумал он, а вслух произнёс, – Мудозвон.

Открылпапку. Набрал номер. Хотя совершенно не знал, что будет говорить. Не знал, ичто нужно говорить. Ведь после случившегося, что бы ты ни сказал, и как бы нипопытался оправдаться, всё это будет выглядеть жалко и неубедительно. Гудки. Ипульс громко заухал. Слабая надежда, что не возьмёт. И появится второй шанссобраться с духом.

–Да, – раздалось на другом конце. И от неожиданности вдруг задохнулся и чуть невыронил телефон. – Говорите, я слушаю.

–Это Александр. – наконец, выдавил он из себя. – Привет. – голос его непривычнопрохрипел. – Не бросай трубку.

Вэтот момент на другом конце города Анна хотела сделать именно это. Ей стало такстрашно и неуютно. На секунду почувствовала себя героиней ужастиков. Палецдрогнул над красной трубкой. Но она так и не отключилась, приложив телефон куху, нервно покусывая ноготь.

– Небросай трубку, прошу. Выслушай. Я… Я… – старался он подобрать слова. – На самомделе мне нечего сказать. Я не знаю, как всё это произошло. Почему… Я… Всё этовремя думаю только о том, что я сделал. О том, какой я… Мудак. Конченый. Неподумай… Хотя, что ты ещё можешь обо мне думать. Аня…

–Зачем Вы мне звоните? – холодно оборвала она его бессвязную речь. Брови еёсдвинулись, она злилась, хотя говорила очень спокойно. – Для чего? Я неспрашиваю, откуда у Вас мой номер. Ведь для таких как Вы нет границ. Вы всёможете. Вы всё покупаете. Вы всю жизнь делаете только то, что захотите. ЗачемВы мне звоните? Извиниться?! За что? За то, что отымели меня?! Или узнать,пойду ли я в полицию или, хуже того, к журналистам и блогерам! Или, может, Выхотите уточнить, собираюсь ли я Вас шантажировать тем, что случилось?! Что изэтого Вас интересует?

–Аня!

–Что Аня?! Имя моё запомнили… Удивительно! Будьте спокойны. Я никуда идти несобираюсь. Я живу так, как и всегда. И предпочитаю не вспоминать ни о чём. Выехали к шлюхам в тот вечер. Но решили немного сэкономить. Что ж, молодец! Ведьу Вас вся жизнь так измеряется. Захотел. Взял. Как Вы мне тогда сказали: что тыкобенишься? Сколько скажешь, я заплачу. Для Вас нет разницы: шлюха, я, кто-тоещё! Всё соизмеримо деньгами, где-то больше, где-то меньше. Это как с цветами,которые Вы у меня покупаете. Кому-то простенькие. Кому-то подороже. А кому-томожно и раскошелиться. Я в Вашей иерархии кто? Очередная шлюха. Успокойтесь! Яне пойду ни к кому! Оставьте меня в покое! Не звоните мне больше никогда. Язабыла, я не помню. Ничего не было.

Онуслышал короткие гудки. И ещё долго держал телефон возле уха.

Аннаже положила свой смартфон и громко выдохнула. Захотелось принять душ или какминимум умыться. Потом вытянула губы трубочкой и постаралась переварить всё еюсказанное. Прокручивала в голове всю тираду, думала о том, что можно былосказать это иначе, а вот это лучше было вообще не использовать. С этими мыслямимедленно забралась под одеяло. И ещё долго проигрывала всё в голове.

Такимговном мужчина себя за всю жизнь не ощущал. По идее, ну что она такого сказала…Ведь правда. С её точки зрения особенно. Давно ли он оценивал себя? Давно.Потому что считал, что не нуждается ни в чьей оценке. Он был человеком тогоуровня, для которого нет границ. Есть деньги, есть друзья, у друзей друзья изнакомые. Целая паутина связей. И нет нерешаемых задач. Всё просто. Никто неможет указывать. Тем более теперь, когда он был практически в паре шагов отдолжности. Привилегированная жизнь с приставкой VIP.

Анна

Вздрагивалаот каждого звонка своего телефона. Ужинали с Сергеем, и он не выдержал испросил, что стряслось.

–Меня изнасиловали. – совершенно будничным тоном ответила Аня, не отвлекаясь отпережёвывания салата.

Мужчинавыронил вилку. И с трудом собрал упавшую челюсть со стола. Глаза его былиогромными. Он понимал только то, что охреневает от услышанного.

– Итеперь он нашёл мой номер и позвонил. Вот и всё.

Толькосейчас она внимательно посмотрела на своего друга. Он сидел с белым лицом. Вэтой рубашке казался особенно нелепо-забавным, потому что казалось, что онавот-вот пойдёт по швам, и его мышцы полезут изо всех щелей. В гладковыбритойлысине отражался свет ламп. Молчание было недолгим, но весьма выразительным.

– Япошутила, – улыбнулась девушка и сама себе поверила. – Успокойся. А то, ясмотрю, дышать перестал! Вдох, выдох. Вдох, выдох. Медленно. Прости, глупаяшутка. Всё хорошо, правда.

Сергейотвернулся в сторону, он многое хотел сказать тогда, но практически всё былонецензурной бранью. Поднялся. Достал деньги из бумажника, небрежно кинул настол. И, не глядя на подругу, пошёл на выход. В голове не укладывалось. Злился– нет. Он пребывал в бешенстве.

–Серёжа! – крикнула она вслед, соскочив с места. После чего тихо села на место.Внутри поджилки неприятно съёжились. Противное ощущение. Стало так неожиданномерзко. Её беспокоил этот звонок. Боялась ли она? Нет. Волновалась? Безусловно!Стало слишком тревожно. Потому что какое-либо появление депутата в жизни былоею не запланировано. В контексте своей жизни она была слишком жалкой, чтобы ейуделяли повторное внимание после произошедшего. Сидела за столиком. Аппетитпропал напрочь. С Серёжей получилось совсем не хорошо. Удивительно, что он могвыдерживать её такой долгий промежуток времени. В этот момент зазвонил телефон.Вздрогнула от неожиданности. И теперь сверлила глазами экран, пока невысветился очередной пропущенный. И вновь внутри всё сжалось в тугой комок.Мелькнула мысль о том, зачем она просила разнообразия в жизни? Ведь как всёбыло стабильненько, ровненько, серенько, а главное — без стрессов! Теперь жебоялась входящих. Побаивалась ходить на работу. И жутко боялась перспективтакой неожиданной настойчивости депутата.

–Прекратите мне звонить. – ответила она спустя несколько дней, уже лёжа в тёплойпостели.

– Тыне оставляешь мне выбора. Я прошу, хотя бы выслушай меня! Это важно! Дай мневторой шанс!

–Второй шанс на что? – старалась она отвечать как можно более спокойным тоном. –Ответьте же! На что второй шанс? На изнасилование? На то унижение, которому Выменя подвергли? Что мне уготовано в этот раз? Может быть сразу смертная казнь?Ну а что? Вы же готовы платить. Будем играть по принципу «всё включено» иликак? – у неё перехватило дыхание. – Всё, чего я прошу, это оставить меня впокое. Вы уже сделали всё, что могли. У меня нет к Вам никаких претензий.Живите спокойно. Бог Вам судья. Главное, оставьте меня. Мне жаль. Жаль, что яошиблась в Вас, хотя до сих пор склонна считать Вас неплохим человеком… Жаль,что так глупо тогда всё сложилось. Если хотите, пусть я сама буду во всёмвиновата! Только отстаньте, ради Бога!

Послемужчина продолжал настойчиво звонить. И, если она брала трубку, разговор всегдаскладывался подобным образом. Она потом долго прокручивала все фразы в голове,обдумывая, как и что можно было ответить, и почему она этого не сказала.

Ночьчерез ночь ей всё снился тот странный невесомый мужской образ. Нашла винтернете информацию о местной городской думе. И теперь с интересом читала одостижениях Александра. С фотографии смотрел представительный мужчинадостаточно плотного телосложения. Пронзительный взгляд холодных голубых глаз.Лысый, гладковыбритый. Его лицо с правильным носом было запоминающимся. Везде вочках, из чего напрашивался вывод, что носил он их постоянно. Был ли он красив?Она бы ответила — нет. В её представлении он был скорее харизматичен, обаятелени походил на какого-то актёра. Странным образом он внушал доверие. Такомумужчине хотелось верить. Возможно даже ей хотелось с ним быть, хотя она ни зачто бы не призналась в этом себе самой. Он выглядел внушительно, статно и оченьдорого. За таких и голосуют, подумала Анна в тот момент, причём с какими былозунгами они не выступали. За всеми этими мыслями память коварно выстрелилавоспоминаниями, гнусно окуная в тот вечер, в запах алкоголя, напоминая омерзкой вседозволенности и его мощной хватке, не оставляющей выбора.

Этобыл выходной. Анна особенно ненавидела их. Они тянулись бесконечно. Хотя всвете недавних событий она побаивалась ходить на работу. Боялась однаждыувидеть Александра. Это было своеобразным маленьким кошмаром. Звонил телефон,осторожно взглянула на экран. Выдохнула.

–Почему я? – выслушав, спросила она. – Обычно этим занимаются их помощницы,секретарши, не знаю. Да, большая дата. Да, конечно, я всё понимаю. Вы ведьзнаете, что я сделаю всё в лучшем виде. Хорошо. Разумеется. Спасибо. Да-да. Довстречи. До свиданья.

Философскивздохнула, но была рада перспективе, что будет занята хоть чем-то часть дня.

Многоразных организаций постоянно сотрудничали с салоном цветов. И этот случай небыл исключением. Юбилей адвокатской конторы – дело нешуточное. Через пару часовона уже встретилась с курьерами. Сколько раз она это делала? Казалось, чтомиллионы. Офисное здание. Переступила порог. Здесь пахло деньгами — первое, очём она подумала. Вокруг лоск, блеск. Чище, чем в хирургическом кабинете. Застеклянными дверями кабинетов и переговорных кипела жизнь. Мужчины в идеальныхкостюмах. А женщины и девушки как на подбор: статные, строгие. Здесь не былошума и суеты. Просторный коридор опутывала тишина, было слышно, как тикаютнастенные часы. Прозрачное стекло не пропускало никаких звуков, отчегопроисходящее за ним выглядело как немое кино. Девушка знала, куда идти и чтоделать. И теперь молодые парнишки-курьеры только успевали подтаскивать букеты икомпозиции. Она же сама расставляла всё согласно плану в большом зале,огороженном такими же прозрачными стёклами вместо стен. Работу практическизакончила и теперь сверяла с высланным планом. Цветочек к цветочку, букетик кбукетику, цветовое сочетание создавало плавный градиент от тёмного к светлому.Получилось идеально. В такие минуты испытывала гордость за то, что делала. Фотодля отчётности, и можно уходить. Тихий коридор. Заметила на тёмном полу зелёныйлисток, светящийся ярким пятном в этих стенах. Видимо, отвалился притранспортировке. Машинально наклонилась за ним, чтобы поднять. Стеклянная дверьоткрылась неслышно, впуская в коридор шелест разговоров. И ударяя цветочницупрямо в лоб, неприятно напоминая о собственном прозвище: ходячее недоразумение.Никто, кроме неё, не мог попасть в такую неловко-забавную ситуацию. Было не точтобы больно. Ухватилась за лоб, поднимаясь. Мужчина в идеальном костюме слегкапридерживал её за локти и извинялся. Признаться, она и не разбирала, что он тамговорил. Потому что привыкла сталкиваться с нелепостями.

– Ясама виновата. – ответила она, убирая руку от лица, намереваясь уйти.

Вэтот момент в её глотке пересохло, девушка забыла, как дышать. Она смотрелаогромными глазами в лицо мужчине, чьё лёгкое карандашное очертание сводило её сума ночами. Кровь в голове пульсировала, оглушая и дезориентируя. Ноги в одинмомент стали ватными. Этот незнакомец словно имел над ней какую-то неведомуювласть. Эти секунды длились вечность. Она опомнилась, понимая, что красказаливает лицо, бросилась прочь, даже не помня, что сказала на прощанье.Выскочила на улицу, закружилась голова, а сердце зашлось как после марафонскойпробежки. Казалось, что ещё секунда, и она лишится чувств. Жизнь была весьмаковарной и нанесла удар под дых так неожиданно, что Анна никак не могла прийтив себя. Это был Он. Только в этом она не сомневалась. Невесомый туман окуталголову. Она шла пешком по тротуару, еле волоча ноги, а губы против волирасплывались в тупой, ничего не значащей, но такой счастливой улыбке. Мирразверзся под ней. Земля ушла из-под ног. Но всё это не имело никакогозначения. Лишь Его лицо. Этот день надолго врежется в её память.

Лёжав своей постели, она не могла заснуть. Воспоминания от едва уловимогоприкосновения его рук в тот момент, когда он хотел ей помочь… будоражилипамять. И по телу разливалось мягкое, нежное тепло. Старалась образумить себя,поставить на место. Перед глазами теперь был чёткий образ настоящего человека,а не мимолётное видение. Стройный, высокий мужчина. Шатен с аккуратнойшевелюрой. Густые брови. Щетина, плавно переходящая в ухоженную бороду, что-тосреднее между ними. Тёмно-карие пронзительные глаза. Взгляд, приковывающий кместу. Тонкая линия губ и выразительный нос. В её голове, в её мыслях он былидеален как статуя древнегреческого бога Аполлона. Закрывала глаза, уткнувшисьлицом в подушку. Ночь наполнилась сладострастной мукой.

Утромзвонил Сергей после достаточно долгого молчания.

–Доброе утро. – серьёзно сказал он.

Аннаулыбалась, слыша родной голос после бессонной ночи.

– Ятак понимаю, что ты не собиралась мне звонить.

Прозвучалос нотками обиды. Они не разговаривали с того вечера в ресторане.

– Тыведь всё равно не стал бы брать трубку. А слушать гудки мне не хотелось. – вэтот момент мужчина улыбнулся на другом конце города. – Я ведь отлично знаю, что ты успокоишься ипростишь меня, и позвонишь сам. Я скучала по тебе.

–Хорошо же ты меня знаешь. Я тоже скучал. Ты не спала всю ночь? — спросил он, идевушка сначала опешила, но тяжело вздохнув, ответила:

– Тытоже слишком хорошо меня знаешь. Я хочу тебя увидеть. Можно я приеду к тебевечером?

– Язаберу тебя, чтобы с тобой ничего не приключилось.

Деньпромчался, как один миг. И вечером в его квартире она прильнула к большоймужской груди, тихо слушая, как бьётся его сердце. Рядом с ним особенно остроощущала себя столь маленькой и незаметной, и в тоже время самой защищённой насвете. Сергей гладил её волосы, нахмурив брови. Они никак не моглинаговориться, словно не виделись год.

– Явстретила Его. — Аня рассказала историю того дня, не прерываясь ни на миг. Иглаза её стали ярче в этот момент. Мужчина слушал внимательно, заинтересованнокивая головой. Закончив рассказ, она вновь прильнула к его груди что было сил,вдыхая запах его тела.

– Тыокончательно чокнулась… – прозвучало очень философски. – Что ты собираешьсяделать теперь?