Остров. Проект «Робинзон»

– Так и закинуть могут куда угодно! – пожала плечами девушка. – В этот раз нам повезло, а если завтра в болото забросят? Подсвечивай, не подсвечивай, мы всё равно не поймём, куда луч указывает.

– Да, ползать ночью по болоту – задумка так себе, на троечку… Ладно, чего думать? Будем посмотреть, может, это вообще была разовая акция.

Так, за разговорами, мы вернулись на базу. Дарья заботливо убрала уже остывшую рыбу – её осталось ещё много – в пакет из-под пирожков, и спрятала в шалаш. Вроде бы, простейшая вещь – полиэтиленовый пакетик. А без него, как без рук. Так же, как и без упаковочной бумаги, фольги, пластиковых контейнеров и прочих подобных вещей. Разбаловала нас цивилизация, ох, разбаловала… Интересно, как предки хранили еду? На леднике её в корзинки складывали? В холстину заворачивали? Так у нас ни корзин, ни ледника, да и с холстиной как-то не очень.

Даша, меж тем, как-то странно скривилась и присела на брёвнышко, держась за живот. Помня утренние приколы, я лишь спросил:

– Что на этот раз?

– Пирожок, чтоб его… – Девушка согнулась, мина на её лице стала совсем кислой. Траванулась, что ли?

– Испорченный? – Я в панике прислушался к своему желудку. Вроде всё норм…

– Да нет… – Даша потихоньку разогнулась. – С желудком у меня плохо. Мне, вообще-то, жареное нельзя. А я тут ем не пойми что… Пирожок был вишенкой на торте, прости за каламбур.

– Точно, блин! Ты же год на строгой диете сидела! И пить бросила. – Я прикинул наш рацион за последние сутки. Да, не для человека с панкреатитом такие изыски.

– Да, и это дало результат. Последнее время я даже не вспоминала об этом. А сейчас… Неправильная пища плюс нервы – и нате, получите. Но вроде пронесло, уже отпустило.

– Всё равно, звоночек тревожный. – обеспокоенно сказал я. – Придётся варить тебе бульоны в кружке, больше не в чем… Эй, уважаемые организаторы! – обратился я к окружающей среде. – Всё слышали? Нам срочно нужен какой-нибудь котелок! А то количество участников рискует вдвое уменьшиться!

– Вот не каркай! Я ещё тебя переживу! – Девушка уже пришла в себя и поднялась на ноги. – А по поводу котелков и прочей посуды у меня есть мысли. Но нужна будет твоя помощь.

– Я полностью в твоём распоряжении, – пожал плечами я.

– Ну, тогда пойдём.

Под руководством Даши мы пришли к устью Минерального ручья. Девушка покрутилась по берегам, потыкала палочкой грунт в нескольких местах, неодобрительно покачала головой, поднялась выше по течению. Опять потыкала землю, наконец, села на корточки и стала ковыряться в грязи руками. Я молча следовал за ней, чувствуя, что задавать вопросы на данном этапе бессмысленно. Подруга в поиске, фигли. Наконец, Даша поднялась на ноги и удовлетворённо выдохнула. Прямо перед ней по берегу тянулся узкой полосой пласт белой глины.

– Есть! – удовлетворённо выдала напарница. – Вроде как годится.

Я молча проверял радиационный фон вокруг, всем своим видом просто-таки символизируя немой вопрос.

– Я в школе некоторое время занималась в гончарном кружке. – Снизошла Даша до объяснений. – мы лепили, обжигали и раскрашивали всякое, в том числе посуду. Глина здесь, конечно, откровенно хреновенькая, гончарного круга у меня нет, но несколько кривых горшков я попробую слепить.

– Отлично. Что от меня потребуется? – спросил я.

– Нужно будет сообразить что-то типа печи для обжига, и натаскать много дров. Это можно в лагере сделать. А лепить я буду прямо здесь, чтобы глину не носить далеко. Вон рядом подходящие удобные камни.

– Печь просто из камней сложить? – уточнил я. – Чтобы жар по сторонам не убегал?

– Ага, – кивнула Даша. – Можно завтра сделать, всё равно сохнуть будет минимум сутки…

Пиликнули КПК. Мы переглянулись и полезли проверять, что на этот раз. Сообщение гласило: «Топор и дерево – созданы друг для друга!» Мы снова переглянулись, теперь уже недоумённо. Потом Даша принялась зачем-то осматривать горизонт.

– Что ты пытаешься увидеть?

– Если нас посетил адмирал Ясен Хрен, то где-то рядом должен быть его авианосец…

– Да, организаторы те ещё шутники, – засмеялся я. – Но что они хотели до нас донести? Понятно, что топором рубят дерево, но это же не просто констатация факта?

– Скорее всего, это наводка. – Подруга задумалась. – Только как её понимать?

– Я понимаю так: где-то на острове есть халявный топор. И чтобы его найти, нужно ориентироваться на какое-то дерево, он либо в нём спрятан как-то, а может, просто воткнут… И что теперь, инспектировать все деревья на острове? А если он закопан под трухлявым пнём?

– Трухлявый пень... Торт такой есть. – Девушка мечтательно зажмурилась. – Скорее всего, это «дерево» должно как-то выделяться из общей картины острова.

– Разумно. – Я задумался. – Ничего такого с ходу в голову не приходит, вроде все деревья, что нам попадались – просто деревья, что живые, что мёртвые. Но это может быть, допустим, самое высокое дерево на острове. Или самое толстое... – Я оглянулся, высматривая странные элементы растительности.

– Вспомнила! – Даша хлопнула себя ладонью по лбу. – Вчера я, когда дрова собирала, видела там – она указала на северный мыс – какое-то дерево, показавшееся мне странным, но проверять не пошла, оно далеко было. Только сейчас вспомнила!

– Что ж. – Я поднялся на ноги и перехватил стальную трубу поудобнее. – Пойдём поглядим, что там за странное дерево.

– Да тут не одно дерево, а какая-то, не побоюсь этого слова, растительная аномалия. – Даша удивлённо воззрилась на открывшуюся нам картину.

А посмотреть было на что. Представьте себе квадрат со стороной метров пять, в противоположных вершинах которого растут четыре дерева, две сосны и два дуба. Вроде ничего необычного, да? А теперь представьте, что в паре метров от земли эти деревья начинают плавно изгибаться навстречу друг другу, встречаясь аккурат в центре квадрата на высоте метров так пяти-шести, и там начинается какое-то такое дичайшее переплетение стволов, ветвей, сучьев и листьев с иголками, что решительно не ясно, где какое растение. Эта мешанина образовывала над деревьями эдакую плоскую «шляпу» метров десяти в поперечнике и несколько метров толщиной, довольно правильной формы. С берега этого мутанта прикрывали густые заросли ольхи и черёмухи, поэтому мы вчера его не заметили. Со стороны леса, впрочем, он очень бросался в глаза, но мы вчера в эту часть острова не заходили.

– Так вот ты какой, сосновый дуб! – изрёк я, обойдя растение кругом и проверив радиационный фон. – Знаешь, подруга моя, всё это мне всё больше и больше не нравится.

– Сосновый дуб? Ну да, похоже, наверное... А почему не нравится? Прикольная фигня же!

– Такая штука была в «Сталкере». Тайник, обычно, наверху, в центре «шапки», добраться будет не очень просто... Но я не о том. Наши организаторы, похоже, на «Сталкере» серьёзно двинуты. Вопрос, на сколько далеко они зайдут по ЛОРу. Судя по вот этой фигне. – Я указал на растение. – Возможности у них очень большие. Как бы по острову не начали бегать кровохлёбы, выползни, припять-кабаны и прочая милая живность. С нашими ножичками против них – только зарезаться по-быстрому. Или вылезет откуда-нибудь несколько бандитов…

– А что бандиты? – пожала плечами Даша. – С нас взять-то нечего...

– В смысле, нечего? Ты себя в зеркало видела? Тебя определят в секс-рабыни, а меня просто грохнут, без затей, чтоб под ногами не путался.

– Да ладно, ты себя недооцениваешь. Может, тебя тоже определят в секс-рабыни. – Даша жизнерадостно заржала.

– Честно говоря, ни одна из этих перспектив меня не прельщает, – невесело усмехнулся я. –Ладно, карауль здесь, а я полезу искать топор... Всё будет, чем отмахиваться от предполагаемых бандитов, защищая твою честь...

Я скинул рюкзак, натянул перчатки и полез на древесную конструкцию. Если сосновые стволы были ровные и голые, то на дубах боковые ветки начинались уже на высоте моего роста. Ухватившись за подходящую ветку, я подтянулся и не без труда залез на неё. Дальше пошло проще – ветвей было много, а ствол начал изгибаться. Через минуту я занырнул в «шапку» из ветвей, и тут дело пошло сильно хуже – веток было очень много, они переплетались друг с другом, образуя малопроходимую путаницу. Впрочем, памятуя, что мне нужно именно наверх, я, работая головой как тараном, довольно быстро пробил слой веток и листвы и вынырнул наружу. Наверху оказалась густая сеть не очень толстых, но вполне прочных веток, по которым я на карачках, словно обезьяна, пополз к центру дерева. Там, прямо сверху, и лежал топор. Я схватил инструмент, но осмотреть его не успел, так как раздалось громкое жужжание и прямо предо мной из листвы начали вылетать какие-то здоровенные насекомые с явно недобрыми намерениями.

В следующий момент я сделал три действия одновременно: отбросил топор в сторону как можно дальше, ломанулся обратно вниз и заорал «Поберегись!» Обычно спуститься с какой-нибудь верхотуры заметно сложнее, чем забраться на неё – но не в случае, если вас подбадривает жалами под зад рой здоровенных рассерженных насекомых, от которых чего ожидать – решительно непонятно. Я уже проломил своим весом слой ветвей, ухватился за ствол, чуть не навернулся с высоты четырёх метров, но удержался и быстро продолжил спуск. Тут-то меня и достала одна из тварей. Левое предплечье обожгло, я машинально хлопнул по нему ладонью, что-то хрустнуло, но смотреть было некогда, я уже практически летел к земле.

– Даша, беги! – закричал я. – Это неправильные пчёлы, совсем-совсем неправильные!

Подруга сориентировалась быстро: подхватив топор и мой рюкзак, она заранее отбежала метров на двадцать и с тревогой наблюдала за происходящим. Я, наконец, достиг земли, моментально побежал от дерева, схватил девушку за рукав и потащил за собой.

– Ходу, подруга, ходу! Валим отсюда, пока из нас подушечки для иголок не сделали!

Только отбежав метров на сто, я немного успокоился – нас никто не преследовал. Никакого жужжания тоже слышно не было, видимо, эти твари ограничились тем, что прогнали нас со своей территории.

– Что это было? Ты цел? – Сразу забросала меня вопросами Даша. – Ох... Нихрена себе...

Я проследил направление её взгляда и посмотрел на свою левую руку. На ней, застряв жалом в куртке, болталось какое-то насекомое типа осы. Только оно было длиной сантиметров семь, соответствующей толщины, размах крыльев сантиметров десять, хищная окраска. Я аккуратно отцепил тварь от куртки – она была бесповоротно мертва. Место, куда пришёлся укус, горело, рука, похоже, уже начала опухать.

– Солнце, посмотри, пожалуйста, в аптечке вроде было противошоковое. – Меня начала бить мелкая дрожь, закружилась голова, я обессиленно сел на ствол поваленного дерева, рванул флягу, припал к горлышку.

– Сейчас... – Даша в панике рылась в рюкзаке, достала аптечку, открыла её, медикаменты рассыпались по земле. – Сейчас, я уже!

Я склонился над землёй, быстро перебрал тюбики, нашёл нужный, сорвал колпачок и вонзил иглу в предплечье. Сделал инъекцию, аккуратно отложил тюбик в сторону. Закрыл глаза. Прислушался к ощущениям. Через несколько минут начало отпускать, я открыл глаза. Даша смотрела на меня с плохо скрываемым страхом.

– Как ты? Лучше?

– Чувствую себя как человек, ужаленный гигантским шершнем, – криво усмехнулся я.

– Шершни? Здесь? Откуда? Они действительно так опасны?

– Если это – не шершень, то я – Папа Римский! – Я протянул Даше трупик насекомого. – Не похож на пчёлку-трудягу, не находишь? А так, в некоторых случаях, одного-единственного укуса достаточно, чтобы отправиться в плаванье по реке Стикс. Что характерно, в один конец. А если они роем накинуться... Спасает только то, что люди им не интересны, если не проявлять агрессии, то ты им по барабану. Но наши оригиналы-организаторы положили топор прямо на гнездо. Результат предсказуем, весёлое шоу.

– Да уж, веселье просто бьёт ключом! – подруга поёжилась. – Разводным. По голове. Надеюсь, этот топор того стоил?

– Ну, давай посмотрим.

Я взял инструмент в руки, скривился от боли в руке. Это оказался отличный плотницкий «Фискарс», с длинным топорищем, широким, великолепно заточенным лезвием, спрятанным в матерчатый чехольчик на липучках, поэтому не пострадавшем при падении. С другой стороны рукоять заканчивалась лапками гвоздодёра – никогда такого не видел, спорное решение, но в нашем случае не до жиру.

– Ну и где же ты, друг, вчера-то был, когда был так нужен? – Прямо-таки взвыл я, вспомнив, как забивал гвозди камнями. Что ж, теперь будет попроще.

Тренькнули КПК. Мы с Дарьей настороженно переглянулись и полезли смотреть. Вылезло сообщение: «В справочник фауны добавлен новый вид: «Азиатский шершень-убийца». Я открыл раздел, быстренько пробежался по тексту. Ничего особо нового, кроме последней строчки: «В Карелии не прижился, поэтому обитает только на сосновом дубе».

– Однако! – Девушка подняла на меня глаза. – Кого они ещё сюда завезли? Анаконд? Тигров?

– Не знаю… – задумчиво ответил я. – Но с этой минуты стараемся очень внимательно смотреть по сторонам. Всегда. И друг от друга далеко не отходим. Неизвестно, из-под какого пня кинется какая-нибудь королевская кобра. И к дереву этому тоже не приближаемся, всё равно возле него интересного ничего нет.

– Полностью согласна. Пошли обратно, что ли...

Вернувшись в лагерь, первым делом мы решили разобраться с вопросом оружия. Топор – хорошо, но плотницкий «Фискарс» – не боевая секира, да и с навыками владения холодным оружием у нас дело обстоит чуть хуже, чем никак. Кроме того, топор один, а нас двое. Есть ещё металлическая труба, но её тоже много не навоюешь. Немного подумав, я взял эту трубу, самый здоровый и хорошо сохранившийся гвоздь из нашей коллекции – это оказалась толстая «двухсотка» с почти начисто сбитой шляпкой. Наполовину завёл гвоздь в трубу и обухом топора сплющил её горловину, жёстко зафиксировав в ней гвоздь. Получилась убогая пика. Проводить данную процедуру, используя камень вместо наковальни и обух топора в качестве молота – удовольствие ниже среднего, а каждый удар ещё и отдавался болью в опухшей руке. Несмотря на это, я не успокоился, пока не расплющил гвоздь наподобие наконечника, и не заточил его кромки о подходящий камень. Покрутил получившееся оружие в руках, проверяя баланс, скривился. Ну да ладно, метать эту штуку всё равно нежелательно – наконечник неминуемо сломается. Протянул импровизированное «копьё» Даше.

– Держи. Будешь теперь косить под богиню Афину. Хрень, конечно, несусветная, но можно держать на удалении какую-нибудь лису или крысу.

– Спасибо. – Девушка с сомнением приняла оружие, крутанула над головой, сделала выпад. – Похожа я на Зену, королеву воинов?

– Зена была брюнетка.

– Мужики... – странным тоном выдохнула подруга. – Ладно, я пойду попробую что-нибудь слепить, как и решили.

– Давай теперь чуть по-другому, – я отрицательно покачал головой. – Мне нужен будет материал из леса, и мы друг друга не будем видеть. Предлагаю сначала натаскать сюда дерева, а потом я буду ковыряться здесь, а ты у ручья – хотя бы, зона прямой видимости.

– Блиин, опять таскать брёвна? – Даша моментально погрустнела.

– Нет, сегодня будут нужны не особо толстые жерди и много лапника. Нужно сделать нормальную заднюю стенку в шалаше, навес над костром и укрытие для дров. Но сегодня у нас есть топор – это плюс.

– И твоя опухшая рука, которой ты еле ворочаешь – это минус, – закончила девушка. – Ну ладно, пойдём, что делать... Но дрова будем носить вечером!

– Логично, что, – я пожал плечами. – Сначала – дровяник, потом уже – дрова.

Однако, всё равно процесс занял часа три. Мне в голову пришла мысль, что с топором можно попытаться разобрать обшитый металлом щит, валяющийся на Берегу Погибших Кораблей. Так и оказалось, но выяснилось, что гвоздодёр на ручке топора настолько же полезен, насколько неудобен. Тем не менее, потратив, наверное, час времени, взмокнув и перематерив всё на свете, я его таки разобрал. Теперь у нас в распоряжении оказались шесть листов железа вроде кровельного, поржавевших, но почти целых, размерами где-то полметра на метр, и два десятка крепких двухметровых досок. Пришлось тащить это, без преувеличения, богатство в лагерь. А потом уже вырубать жерди и лапник – впрочем, с топором это было значительно веселее, чем вчера.

День, тем не менее, подошёл к полудню, и мы, взмокшие и уставшие, решили отобедать. Я наведался к раколовке и обнаружил там двух «пассажиров», из которых решили-таки сварить суп. Раки были почищены от внутренностей, как попало поломаны вместе с хитином и положены в единственную тару, которая у нас была – наши кружки. Их залили водой, добавили немного корней рогоза и поставили на огонь.

Ожидая, пока закипит суп и погреется рыба, Даша отошла к небольшому дубку, росшему рядом, и приволокла несколько желудей, показала мне. Спросила:

– Слушай, а они съедобны?

– В сыром виде – не очень. – Я напряг память, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь из роликов про выживание, просмотренных фиг знает когда под пиво. – В них содержатся дубильные вещества, которые не только горчат, но и на организм действуют не очень. Помереть не помрёшь, но расстройство желудка гарантировано. Поэтому их или долго вымачивают, или отваривают. После этого их можно вполне так кушать. А если после обработки в муку их смолоть, можно печь хлеб. Кстати, как и из высушенных корней рогоза.

– Хлеб – это хорошо. – Дарья задумалась. – Хотя, у нас максимум лепёшки на воде получатся. Уже неплохо. Чуть позже надо заняться.

– Займёмся. – Я аккуратно подвинул кружки с закипевшим супом с большого огня, по воздуху пошёл обалденный запах. – Жаль, укропа нет, к ракам самое то... Будем, по возможности, разнообразить рацион. На потеху нашим животам и зрителям.

– А что нам зрители? – удивилась подруга.

– Как что? Всё это мероприятие, – я обвёл рукой вокруг, – позиционируется для нас как соревновательное шоу. Чем больше разнообразной дичи мы творим, тем интереснее нас смотреть, тем выше рейтинги. Не знаю, как ты, а я намерен из этого вынужденного отпуска выжать максимум. Можно весь месяц просидеть в шалаше, поедая рыбу. Но кому это интересно? Нет, я предпочту считать, что это надолго, поэтому и обустраиваться планирую всерьёз, по максимуму, нам доступному. Всё исследовать, до всего докопаться.

– Ты сегодня уже докопался до шершней, – с сомнением в голосе ответила девушка. – И что?

– На то и щука в омуте, чтоб карась не дремал! – ответил я. – С точки зрения организации именно шоу, нужно регулярно подсовывать участникам какие-то раздражители, чтобы не скучали и веселили зрителей. Но меня беспокоит то, что масштабов возможностей администрации мы до сих пор не понимаем даже близко. И насколько они готовы эти возможности применить – тоже.

– Вась, нам донесли официальную диспозицию – мы на острове в Ладоге! Давай от этого и отталкиваться? Что есть некие правила игры, и они должны более-менее соблюдаться. Мы не в пустыне Сахара, не в африканских джунглях, не в южноамериканской сельве, не на другой планете, в конце концов. Нас не должен сожрать Чужой, подстрелить Терминатор, сжечь внезапно открывшийся вулкан. Да, есть куча странностей, но пока всё держится в определённых рамках. Я склонна думать, что, если правила заметно изменятся, нас известят. Иначе, шоу может очень быстро остаться без участников.

– Рациональное звено в твоих рассуждениях есть. Принимаем правила игры, но смотрим в оба! – Я аккуратно попробовал суп. – Готово. Давай уже обедать, что ли.

Суп удался на славу, хоть я и не привык есть из кружки. Судя по тому, как материлась Даша, вылавливая кусочки дымящегося мяса, она тоже не привыкла. Тем не менее, суп получился нажористым, а жареный подлещик – вкусным.

После обеда Даша удалилась к ручью заниматься фигурной лепкой по глине, а я снова взялся за топор. Довольно много времени ушло на заднюю стенку нашего жилища – жерди я решил ставить вертикально, и они все нужны были разной длины. Доски я, по размышлению, приберёг на потом. Проконопатил щели в получавшейся стенке мхом, чтобы не задувало. В самом верху оставил узкую щель, на манер форточки, прикрыв её дощечкой – когда сделаем какое-нибудь отопление, может быть жарковато.

Укрытие для дров сделал по тому же принципу, что и наш шалаш, то есть прислонил к каменистому уступу десяток жердей, закрепил на них поперечины, а сверху накидал и привязал еловых лап так, чтобы вода по ним стекала вниз. Что-то неминуемо попадёт внутрь, но тут и не требовалась полная герметичность. По земле положил несколько жердей, чтобы дрова не отсыревали от затекающей во время дождей воды. Ну вот, теперь оставалось только набить хранилище топливом и радоваться.

С навесом над костром было сложнее. Его нужно делать выше, чем наши шалашики, иначе он просто нафиг сгорит. Вкопать столбы возможности нет – слой почвы в этом месте сантиметров пятнадцать, дальше камень. Спасли деревья, росшие рядом с костром – они, конечно, невысокие и тонкие, но вес небольшого навеса выдержат. В итоге, две жерди я прибил одним концом к деревьям, а другие закрепил на уступе. И между ними уже положил поперечные несущие, на которые и пошли ложиться еловые лапы. Подумав, потратил два драгоценных железных листа и положил их непосредственно над кострищем – от жара еловые ветки неминуемо высохнут и загорятся, ведь высота навеса получилась не более двух метров. С металлом же такой неприятности не случится. Поскольку несущие деревца росли на разном удалении от кострища, форма навеса вышла неправильная, ну да нам и непринципиально. Если обзаведёмся нормальным жилищем, всю эту дичь можно будет просто разобрать.

Я отошёл в сторону, чтобы окинуть взглядом все творения рук своих. Выглядело неплохо: в центре горит костёр под навесом, справа наш шалашик, слева дровяник.

– Всего полтора дня, а не халтура! – торжественно объявил я окружающей среде. Среда молчала. Что ж, молчание – знак согласия. На том и порешим.

День, между тем, клонился к вечеру, а нам ещё таскать дрова. Я решил, что строительства на сегодня достаточно, и пошёл проверить раколовку. В ней, на этот раз, набилось аж пять членистоногих, которые были немедленно умерщвлены и доставлены в лагерь. Потом я решил выяснить, как продвигаются дела у подруги, и направился к её «мастерской».

Дела шли, на первый взгляд, неплохо. Даша сидела на камне перед импровизированным «столом», тоже камнем, и активно что-то лепила. Волосы растрёпаны, руки по локоть перемазаны в глине, но выглядела девушка довольной. Рядом с ней рядком стояли, кхм, изделия – кривенькие, косые, но вполне узнаваемые три горшка, две кружки, пара крохотных стопок и три тарелки. Четвёртая тарелка должна была, судя по всему, вот-вот выйти из-под Дашиных рук. Глядя на «посуду», было трудно сдержать улыбку, но я же уже говорил, что не враг своему здоровью?

– Неплохо выглядит. У тебя, похоже, талант! – одобрил я гончарные изделия.

– Ты стебёшься?! – Девушка подняла на меня вмиг блеснувшие яростью глаза. – Эти поделки только выкрасить и выбросить! Кажется, из дерьма что-то вылепить проще, чем из этой глины... – Даша вдруг сникла, того и гляди, заревёт.

– Подруга, я серьёзно! – Ситуацию нужно было срочно спасать. – Ты, фактически, из дерьма и палок, без единого инструмента, сваяла вполне узнаваемые вещи. Нам не на выставку их тащить, нам функционал нужен.

– Их ещё обжечь нужно нормально. Боюсь, они просто потрескаются нафиг, глина эта – полное дно...

– Ну, учитывая, что ты её со дна и откопала… – Я посмотрел в сторону ручья. – Ничем другим она быть и не может. Ты как, закончила?

– Почти. – Даша посмотрела на «тарелку» в своих руках. – Сейчас вот эту добью, и всё пока.

– Можно остальное в лагерь носить? Или здесь оставим?

– А если дождь пойдет? – возразила подруга. – Их сушить надо, как ни странно, в сухом месте.

– Не ожидал, – посмеялся я. – Тогда отнесём в лагерь, там теперь есть шалаш под дрова, весь мы его сегодня точно не забьём, пусть там сохнут.

– Хорошо, носи, только аккуратно! Не в руках, дурень, досочку какую-нибудь возьми!

– Ладно, ладно, уговорила.

Пока Даша доделывала тарелку, а потом долго отмывалась на берегу, я перенёс все изделия в «дровяник», ничего даже ни разу не повредив и не испортив. Вернувшись в лагерь, подруга оглянулась вокруг и присвистнула.

– Однако, ты тут строительство развёл! Одобряю. Что следующее строим?

– Сортир. После печи для обжига, конечно, – ответил я.

– Сортир? – На меня взметнулись удивлённые глаза. – Ты шутишь?

– Почти, – усмехнулся я. – Сначала я доведу наш шалаш до ума по части отопления, а потом – сортир. Я помню, что там нам писали про модерацию и всё такое, но выставлять эти процессы на всеобщее обозрение аудитории неизвестной численности – нет, увольте. Кроме того, уже через неделю тут под каждым кустом будет, кхм, заминировано. Нам это не надо.

– Звучит логично. Мне тоже этот вуайеризм не нравится. Как ты себе это видишь?