Виват, Романовы! Часть IV

Александр (недоумённо). А надо было что-то давать? Вы же никаких инструкций мне не дали, кроме как мужаться и быть рядом. Вот я и был с ней рядом. Весь день вчера и всю ночь.

Врач. И что вы делали?

Александр. Ничего. Обнимал её очень осторожно. Несколько раз поцеловал в лоб.

Врач. Улучшение налицо. Попробуйте сегодня обнимать менее осторожно и поцелуйте в губы.

Александр (озадаченно). И думаете, это поможет? Не слышал про такое лечение…

Врач. Я тоже. Но давайте попробуем. Хуже уж точно не будет.

Перекрутка.

Спальня Елизаветы Алексеевны.

Елизавета Алексеевна сидит в кровати. Ест картошку с хлебом.

Врач и Александр стоят у окна.

Врач. Феноменально! Болезнь отступает… медленно, конечно, но появился шанс, что она не умрёт. Что вы делали?

Александр. То же, что и вчера, и как вы мне сказали. Обнимал и целовал. Только меня беспокоит, что у неё от этого такое сердцебиение, что как бы не было инфаркта.

Врач. Ну, вы знаете, что дальше делать.

Что-то пишет на листке. Отдаёт Александру. Уходит.

Перекрутка.

Спальня Елизаветы Алексеевны. Полночь.

Елизавета Алексеевна спит. Заходит Александр с фонарём. Ставит фонарь, раздевается, забирается в постель. Александр обнимает и гладит её под одеялом.

Елизавета Алексеевна (сонно). Что… (Просыпаясь.) Что… ты делаешь?

Александр (шёпотом). Тс-с-с… так надо. Так доктор велел.

Елизавета Алексеевна. Что он велел?

Александр. Это лечение. Нам надо вступить в близость.

Елизавета Алексеевна (недоумённо). Что значит «надо»?

Александр. Для твоего выздоровления. Ты болеешь от тоски и одиночества. Лучшее лекарство – близость со мной. И лучше всего физическая.

Целует её, раздевает.

Елизавета Алексеевна. Но как же… это так странно!

Александр. Не упрямься и не спорь! Нужно принимать лечение по схеме.

Елизавета Алексеевна. Ещё и схема есть?

Александр. Конечно. «Принимать "Близость" дважды в день, утром и вечером». И никаких отказов я не приму, так и знай! Так что лучше расслабься и постарайся получить удовольствие.

Елизавета Алексеевна (обнимая его). Я и не собиралась отказываться… надо слушаться врачей. Я ведь не хочу умирать.

Александр (ложась сверху). Вот именно.

Гасит фонарь.

Голос Александра в темноте. А тебе так не тяжело? Ты же болеешь. Может, поменяемся местами?

Голос Елизаветы Алексеевны. Не беспокойся. Эту ношу я выдержу.

Сцена 13

Два дня спустя.

Зимний дворец. Гостиная. Сидят Марьфёдорна, Константин, Александра Фёдоровна и Николай.

Марьфёдорна. Не понимаю. Проблема совершенно не решается! Саша по-прежнему отстранён от государственных дел! Сначала он проводил время в Михайловском замке с бомжами, теперь он второй день не выходит из её спальни!

Константин (с усмешкой). Это я виноват. Я ему подсыпал в чай свой секретный отвар для усиления… в общем, для сил. Там первые сорок восемь часов ТАКОЙ эффект!

Марьфёдорна. Безобразие! Опять ты хулиганишь! Даёшь брату всякую гадость! Вот с самого детства: то песку в кашу насыплешь, то соли в варенье…

Константин. Ну чего… ничего ж плохого с ним не делается? Этот сбор не опасен для жизни. А Елизавета Алексеевна должна остаться довольной. В конце концов, всё это ради её здоровья. Чтобы она не померла. Только если от многочисленных повторяющихся припадков удовольствия…

Марьфёдорна осуждающе смотрит на Константина.

Александра Фёдоровна. О, знаете, а мне кажется, она совсем даже не больна!

Все смотрят на неё.

Александра Фёдоровна. Я вчера видела, как она ночью бегала по коридорам.

Николай (любезно). Дорогая, а что вы делали ночью в коридоре?

Марьфёдорна. Может быть, ей нужна была помощь?

Александра Фёдоровна. Да нет. Мне так не показалось. И ещё вчера, когда император днём уходил, я к ней заглянула, чтобы справиться о самочувствии. Так она сидела в кровати, читала и одновременно ела пирог за обе щеки. И жареную картошку.

Марьфёдорна. Возмутительно… Она обманывает Сашу! Опять!

Константин. Он сам обманываться рад. Особенно благодаря моему отраву… отвару.

Марьфёдорна. Да, конечно, в некотором роде это разумное поведение.

Перекрутка.

Спальня Елизаветы Алексеевны.

Елизавета Алексеевна и Александр лежат в постели. Целуются и обнимаются.

Александр (шёпотом). Тебе хорошо?

Елизавета Алексеевна. Да, очень хорошо… Если бы ты ещё не спрашивал меня об этом каждые две минуты, то было бы совсем хорошо.

Александр. Кажется, тебе лучше. Ты поправляешься!

Елизавета Алексеевна. Да, это правда. Лечение работает. Правда, я не могу сказать, чтобы совсем хорошо стало… в том смысле, что необходимо ещё лечение продолжать какое-то время.

Александр. Я вот тут подумал… не будет ли у этого лечения побочный эффект?

Елизавета Алексеевна. Какой же?

Александр. Вдруг на этот раз у нас всё-таки получится ребёнок? Я бы очень хотел. Я очень старался. И ещё могу постараться.

Елизавета Алексеевна. Вообще доктор после моих последних родов сказал, что новая беременность будет опасна для моей жизни, но я готова рискнуть.

Александр (испуганно). Опасна? Для жизни? Тогда я не готов! Что же ты сразу не сказала, что такое лечение может принести тебе вред?

Елизавета Алексеевна (испуганно). Никакого вреда! Одна польза… Ты ведь спас мне жизнь!

Александр (отстраняясь от неё). Чтобы обменять её на твою смерть при родах? Нет! С лечением пора заканчивать!

Елизавета Алексеевна (обречённо). Язык мой поганый… Вот почему я не могу научиться держать его за зубами?

Перекрутка.

Константин (смотрит на часы). Уже полдень, а они всё никак не… закончат лечение своё. А у нас сегодня парад. Вечерний.

Марьфёдорна (в ужасе). А если она ещё и забеременеет? Вот люди на смех поднимут! С ума они, скажут, сошли в их возрасте..?

Голос в углу. Императрица не забеременеет. Александр Павлович бесплоден.

Все поворачивают головы. В углу, в кресле, сидит седой сгорбленный старик с палочкой.

Марьфёдорна. Боже? Вы кто?!

Николай. И как давно вы здесь?

Старик. Я медикус. Семейный врач. Лечил ещё Екатерину Алексеевну и Павла Петровича… Точнее, как лечил: пытался уговорить их принимать лечение, однако, Екатерина Алексеевна пилюли выплёвывала, а Павел Петрович…

Константин. Так, так! Стоп. Ты до этого что сказал? Что император бесплоден?!

Врач. Ну да. Увы. Это последствие прививки от оспы на фоне перенесённой в детстве краснухи. Я говорил Екатерине Алексеевне, что она перебарщивает с закаливанием. Что надевать мальчику мокрые штаны… да и женить его в 15 лет…

Марьфёдорна (всплеснув руками). Так вы тот самый медик?! Которого все искали? Когда умирала императрица?! Где же вы были все эти годы?!

Врач. Да здесь был… не показывался просто. Я ж честно государыне про Александра Павловича сказал. Она меня слушать не стала! Глупости, мол, я говорю… Так я пошёл и сам ему сказал! Я подошёл к нему (ему лет одиннадцать было) и сказал: «Мальчик! Ты более не мужчина!» (Тяжело вздохнув.) А тут зайди Павел Петрович да как огрей меня палкой… сказал, что ежели на глаза ему попадусь, он меня прибьёт. Вот я и сидел. А потом забыл выйти.

Голос Александра. Я… бесплоден?

Все поворачивают головы. У дверей стоит Александр.

Молчание.

Врач (вздыхая). Именно. Неудачное стечение печальных обстоятельств плюс холодные, узкие и мокрые панталоны. Вам ещё повезло, что у вас там вообще всё не отвалилось! Что как-то работает. И это потому, что я вовремя принял меры! (С интересом.) Как хоть работает-то? Нормально? Ужасно интересно было все эти годы, пока я в отставке сидел.

Александр (медленно). Я бесплоден..?

Врач (терпеливо). Да. Это значит, что вы не в состоянии зачать ребёнка. Никак. Ни с кем. Сколько б ни старались, сие невозможно. У вас там всё стерильно. Как на небесах.

Константин. То есть он практически ангел.

Врач. Как размножаются ангелы, не знаю, но Александр Павлович не в силах дать потомство. Он совершенно не в состоянии. У него…

Александр. Хватит. Я понял смысл.

Разворачивается и уходит.

Константин (недоумённо). Но мне тоже делали прививку. Я болел краснухой и носил мокрые штаны.

Врач (смотрит на него). Вы тоже бесплодны.

Константин. Что ты плетёшь, дурак?! У меня есть дети!

Врач. Ну, может, вы не настолько ангел, как Александр Павлович, но я бы на вашем месте всё равно задумался.

Константин задумывается. Встаёт и уходит.

Марьфёдорна (в ужасе). Господи, какой ужас!

Врач. Да почему ужас-то? Есть и хорошие стороны. Теперь они с императрицей могут жить в своё удовольствие, не рискуя своей жизнью… в обмен на новую.

Заходит Константин с палкой.

Константин (поглаживая палку). Так, вот она, отцовская… ну щас я тебе задам!

Врач (печально). И вот так всегда в нашей профессии…

========== СЕЗОН 4 Сцена 14 ==========

Сцена 14

Ночь. Покои Александра.

Александр сидит в кресле перед открытыми дверями балкона. В небе светит большая луна. Раздаётся тихий стук в дверь. Дверь приоткрывается. Заглядывает Елизавета Алексеевна.

Елизавета Алексеевна (шёпотом). К тебе можно?

Александр. Да, заходи.

Елизавета Алексеевна заходит в комнату. В руках у неё корзинка. Ставит корзинку на стол.

Елизавета Алексеевна. Ты не спишь?

Александр. Нет. А ты?

Елизавета Алексеевна. Нет. Я тут кое-что тебе принесла.

Достаёт из корзинки шампанское, два бокала, банку варенья. Две ложки. Снимает и вешает на кресло халат.

Александр (с интересом). Красивый пеньюар… Я такого у тебя не видел.

Елизавета Алексеевна. Это твоя сестра подарила. Я подумала: а чего ему лежать? Надо куда-то надеть.

Александр. Хм. Похоже на свидание?

Елизавета Алексеевна. Почему бы и нет? У нас никогда не было свиданий.

Александр. Извини, я не знал про то, что у нас будет свидание. Мой пеньюар в стирке.

Улыбаются. Александр открывает шампанское. Разливает в бокалы. Открывает банку варенья. Ест варенье.

Елизавета Алексеевна (осторожно). Саша… по поводу медика. Мне так жаль!

Александр. Забудем. Ничего не исправишь. Хотя я подозревал что-то такое. (Задумчиво.) Может быть, поэтому я не очень любил интимную близость и её избегал. Чувствовал, что это всё какой-то бессмысленный процесс… хотя в этот раз с тобой прямо накатило. Почти как под опиумом: никак не мог остановиться! А вроде ничего такого не принимал. Странно… Но сейчас, слава богу, отпустило.

Елизавета Алексеевна (вздыхая). То есть пеньюар я зря надевала? Опять десять лет ждать, пока на тебя накатит? Боюсь, что до нашего следующего раза я просто не доживу…

Александр (встревожено). Кстати, насчёт твоей смерти… Разве тебе можно пить алкоголь?

Отбирает у неё бокал.

Елизавета Алексеевна (смущённо). Прости… я… Я специально притворилась, чтобы тебя привести в чувство.

Александр (удивлённо). Серьёзно? То есть я зря тебя два дня лечил?! (Недовольно.) Значит, всё ВООБЩЕ было бессмысленно!

Елизавета Алексеевна. И ничего подобного! Это были хорошие два дня.. (Задумчиво.) Пожалуй, лучшие в моей жизни. Я хочу сказать, что у меня два дня подряд никогда не было…

Александр (недоумённо). И как тебе такое в голову пришло? На тебя это совсем не похоже! Притвориться больной, чтобы соблазнить мужа!

Елизавета Алексеевна. Я не пыталась соблазнить. Я просто прислушалась к совету твоей матушки… про ложь во спасение.

Александр. О да, вот на матушку это очень похоже! (С улыбкой.) Да, если ты уже начала слушать её советы…

Елизавета Алексеевна. Главное, что он сработал. Я же понимаю, что на близость со мной тебя могут толкнуть только крайние обстоятельства… вроде чувства мести, страха смерти…

Александр. На самом деле это не так. (Вздыхает.) Ты мне всегда очень нравилась. Я даже как бы в тебя влюблён был. Тайно.

Елизавета Алексеевна замирает с ложкой варенья у рта.

Александр. Да… наверное, давно нам надо было объясниться…

Елизавета Алексеевна (возмущённо). Да уж! Объясни!

Александр (смущённо). Ты мне сразу понравилась, как только я тебя увидел. Но так как у меня очень хороший вкус, и я всегда выбираю лучшее, я сразу решил, что недостаточно хорош для тебя.

Елизавета Алексеевна. А меня ты спросить не подумал?

Александр (возмущённо). Я спросил! Я тебе, между прочим, признался! Помнишь, когда мы все сидели в Бриллиантовой комнате, я тебе написал записку, что, мол, я люблю вас, Елизавета Алексеевна… То есть тогда ты не была ещё Алексеевной… Но неважно… и спросил, не желаешь ли ты выйти за меня замуж.

Елизавета Алексеевна. Ты всем друзьям в тот день написал такие записки!

Александр. Да, но замуж я позвал только тебя! А что ты ответила?

Елизавета Алексеевна. Я согласилась!

Александр. Ты написала, что покоряешься воле своих родителей! И как это было понимать?

Елизавета Алексеевна. Но и ты написал, что просишь моей руки с разрешения своих родителей!

Александр. Но я не мог в принципе просить ничьей руки без их разрешения! Мне было пятнадцать! (Возмущённо.) Вот! Вот ты потом начала себя так вести… вот как сейчас! Спорить со мной!

Елизавета Алексеевна. Да, но если ты говорил глупости?

Александр. Ты смотрела на меня как на дурака, не только когда я говорил, но и когда сидел молча!

Елизавета Алексеевна. После твоего признания в нашу первую брачную ночь чего ещё ты ждал?!

Александр (недовольно). Ну ,не знаю… сочувствия? Любопытства? Что ещё я мог сказать! Я понятия не имел, что с тобой делать! Когда моя бабушка отправила ко мне свою фрейлину, чтобы меня всему научить, я пообещал ей заплатить из твоего приданного, чтобы она сказала, что у нас всё было, а сам в тот же вечер убежал к родителям в Гатчину.

Елизавета Алексеевна (рука-лицо)

Александр. В своё оправдание я скажу, что она была – фу… И ей было почти тридцать! Не хотел я с ней спать!

Елизавета Алексеевна. Это не имеет значения, ведь ты сказал, что ты – женщина и между нами ничто невозможно, кроме дружбы! Вот я и вела себя с тобой как с другом!

Александр. Вот и быстро же ты сдалась! Ну, у меня, конечно же, были всякие фантазии на свой счёт. Но положа руку на сердце: мы же оба с тобой понимаем… Ну какая же я женщина?

Елизавета Алексеевна. Я сейчас в тебя запущу этой банкой варенья. Я серьёзно.

Александр. Хорошо, только я сначала его доем.

Елизавета Алексеевна. А я пока допью.

Берёт бутылку шампанского и пьёт из горла.

Александр (бормочет). И ещё все эти люди, которые везде тобой восхищались, пишут там музыку и стихи..! Ко мне как-то на улице подошёл один нищий, и мало того, что он был просто фу… Так он ещё и заявил, что ты раздавала милостыню, дотронулась до него и он прозрел! На мой вопрос, почему же он тогда просит у меня милостыню как слепой, он заявил, что, прозрев, тут же снова ослеп от твоей красоты! То есть я согласен, что ты совершенство, но знаешь… вместе с этим эти люди видели тебя издалека, а я знаю тебя тридцать лет, и я скажу тебе: ты совершенство, но ты ещё та!

Быстро доедает варенье.

Елизавета Алексеевна. У меня нет слов!

Александр. И это прекрасно! Промолчи.

Елизавета Алексеевна (вставая). Видеть даже тебя не хочу! Ещё я, оказывается, и виновата!

Идёт к двери. Выходит за дверь. Хлопает дверью. Александр ест варенье.

Елизавета Алексеевна (заглядывая). За мной не пойдёшь?

Александр. Ты меня тридцать лет знаешь. Могла бы и не спрашивать. Конечно же, нет! С места не сдвинусь.

Елизавета Алексеевна заходит обратно. Садится напротив. Задумывается.

Александр. Хочешь варенья? А то я всё съем…

Протягивает ей банку.

Елизавета Алексеевна. Доедай, там осталось две ложки.

Александр. Ну так вот… насчёт тебя. В общем, не то чтобы я не хотел вступить с тобой в близость до 1805 года, но каждый раз, когда я этого хотел, я всегда думал, а вдруг тебе не понравится, и ты сделаешь такое лицо… после которого я никогда не оправляюсь… А, учитывая, что тебе не нравится почти всё и все, за редким исключением, то… я подумал: «Да ну её вообще..!»

Останавливается на полуслове. Елизавета Алексеевна начинает плакать. Александр откладывает банку, встаёт и подходит к ней. Опускается на колени.

Александр (умоляюще). Ну прости… прости меня!

Елизавета Алексеевна. Да нет… это ты прости. Я подумала, какая же я ужасная на самом деле, и мне стало тебя жалко.

Александр (озадаченно). Да? Ну ладно тогда…

Перекрутка.

Ночь. Александр и Елизавета Алексеевна сидят рядом на кровати. Елизавета Алексеевна кладёт голову на плечо Александра. Смотрят на луну.

На столе стоит пустая бутылка из-под шампанского и пустая банка из-под варенья.

Александр. Я тут подумал… Раз у нас не может быть детей и не могло быть в принципе, может быть, тогда разыщем твоих? И я их усыновлю.

Елизавета Алексеевна (удивлённо). Что, и даже китайца?

Александр. А почему бы и нет? Даже хорошо, что он китаец. Разве он виноват в этом? Я бы усыновил детей разных национальностей. Французов, итальянцев, голландцев… Мы бы жили в деревне. Я бы занимался там всяким хозяйством… ну, тем, что ты не умеешь: готовить, пахать, стирать, убираться. А ты… (Задумывается.) А ты бы учила их читать… и русскому языку. И совершенству.

Елизавета Алексеевна. Боюсь, что слишком поздно. Теперь у них другая жизнь и другие родители. Я уже смирилась.

Александр (взволнованно). Другая жизнь… Я подумал сейчас, что если бы наша встреча произошла в другое время, в другом месте и при других обстоятельствах… и это были бы уже совсем другие мы – может быть, у нас бы всё было иначе?

Елизавета Алексеевна. Я тоже об этом думала. Мне кажется, если бы мы встретили друг друга позже, когда стали бы взрослее, умнее… ответственнее… (Смотрит на него.) Но не в твоём случае.

Александр. Да, всё могло бы быть, например, вот так.

Перекрутка.

Фантазия Александра

Царское село. Или Зимний дворец. А может быть, Петергоф?

Примерно 1797 год. Большой, ярко освещённый зал. По краям зала музыканты играют на лирах и арфах.

Стоят вазы с цветами. Бегают кролики и поют скворцы.

Голос Елизаветы Алексеевны. Кролики? Почему кролики?

Голос Александра. Ну, просто кролики – символ семейного счастья и благополучия. Я их люблю.

Молодой двадцатилетний Александр в белом мундире стоит в центре зала. Его волосы отливают золотом. В петлице красуется алая роза.

Голос Александра. И я стою, смотрю на двери и гадаю: какая ты? Понравлюсь ли я тебе?

Голос Елизаветы Алексеевны. Я стою за дверью и думаю: какой ты? Так ли ты хорош, как тебя описывали?

Камердинер. Принцесса Луиза Гессен-Дармштадтская!

Двери зала распахиваются. Принцесса Луиза в белом платье входит в зал. Распущенные волосы отливают серебром. В волосах – белая роза.

Музыка смолкает. Александр и Луиза поднимают глаза и смотрят друг на друга.

Голос Александра. Я смотрю на тебя и думаю, что ты само совершенство.

Голос Елизаветы Алексеевны. А я вижу тебя, и ты кажешься мне ещё красивей, чем я тебя представляла. Но я не спешу судить человека по внешности. Что если ты глуп или высокомерен?

Музыканты снова начинают играть. Луиза и Александр стоят друг напротив друга.

Голос неподалёку. Ах, они такие красивые!

Луиза и Александр поворачивают головы. На троне сидит Екатерина и с улыбкой машет им рукой. Рядом с Екатериной сидит мужчина в парике, в его руке – бокал вина. Возле ног мужчины сидит собачка.