Виват, Романовы! Часть IV

Заходит Александр.

Александр (удивлённо). Матушка, вы не спите?

Марьфёдорна. Да вот… никак не уснуть.

Александр садится напротив. Смотрит на камин.

Александр. Можно тут с вами посидеть?

Марьфёдорна. Отчего же нельзя, Саша? Сиди, конечно. Давно мы не сидели вдвоём.

Александр. Сегодня был прекрасный вечер. Даже Елизавета Алексеевна выразила своё восхищение. Она сказала, что он напомнил ей екатерининские времена.

Марьфёдорна (задумчиво). Да, я всегда мечтала походить на свою свекровь. Хоть было нам от неё много горя, я переняла у неё многое. Правда, поняла не всё…

Александр молчит.

Марьфёдорна. Мы вот посмеялись сегодня. Это хорошо. А всё же нелегко, когда ты всё время чего-то не понимаешь. Или кого-то. Но я старалась. Может быть, слишком старалась. И перестаралась…

Александр (взволнованно). Матушка, я знаю, что вам было тяжело. Хоть вы никогда ни на что не жалуетесь… А вот скажите… А вы отцу изменяли?

Марьфёдорна вздрагивает. Удивлённо смотрит на Александра.

Александр. Только честно. Теперь ведь можно. Мне – можно. Я далёк от образцовой семейной жизни.

Марьфёдорна (тихо). Почему ты об этом спросил? Откуда у тебя такая… информация?

Александр. Интуиция. То есть я не в смысле, что его все обманывают по жизни… я в другом смысле.

Марьфёдорна (вздыхая). Ну… теперь-то уж что… Да. Один раз. Но в своё оправдание, которого у меня нет, я скажу, что он не разговаривал со мной перед этим почти целый год. И даже не писал. Я вообще-то в порыве отчаянья собиралась отравиться, но… Екатерина Ивановна меня отговорила.

Александр. А отец знал?

Марьфёдорна. Думаю, он догадывался. Но наверняка не знал. Мы никогда это не обсуждали. Я хотела ему признаться, но и тут Екатерина Ивановна меня удержала. Сказала, что если я не хочу стать виновницей массового кровопролития и одного самоубийства, то лучше молчать.

Александр. Я вас нисколько не осуждаю.

Марьфёдорна. Хуже всего то, что я и сама себя не осуждаю. Хотя очень старалась.

Александр (с любопытством). А с кем изменили? Я его знаю?

Марьфедорна (зевая). Ну хватит! Спать пора…

Встаёт и идёт к двери.

Александр (вдогонку). Матушка, но ведь все мои братья и сёстры – мои братья и сёстры?

Марьфёдорна. Конечно!

Уходит.

Александр. Просто я уже ничему не удивляюсь…

Марьфёдорна (заглядывая в дверь). Только никому не говори! И особенно Елизавете Алексеевне!

========== СЕЗОН 4 Сцена 19 ==========

Дополнительно действующие лица:

Граф Никита Иванович Панин – русский дипломат и государственный деятель, наставник великого князя Павла Петровича, глава русской внешней политики в первой половине правления Екатерины II. Автор одного из первых в России конституционных проектов.

Семён Андреевич Порошин – русский публицист, мемуарист, писатель, один из воспитателей цесаревича Павла Петровича

Густав III – король Швеции

Сцена 19

Михайловский замок.

Тайная комната Михайловского замка. Александр стучит в дверь.

Голос Павла из-за двери. Входи. Открыто.

Александр заходит в комнату. Павел сидит в кресле, закрыв лицо руками. Александр замирает в нерешительности.

Александр. Отец, что-то случилось? Или вы просто… грустите?

Павел молча показывает ему на письмо на столе. Александр берёт письмо.

Текст письма:

«Павлушка, возвращаю тебе твои реликвии. Мне они более ни к чему. Знай, что я всегда преданно любил тебя более всего на свете. Саша».

Александр переводит взгляд на стол. На столе лежит Орден Чёрного Орла и инкрустированная драгоценными камнями шпага.

Павел (тихо). Куракин умер.

Александр роняет письмо. Быстро поднимает. Садится рядом.

Павел. У меня не было никого ближе него… я только теперь это понял. Я не помню, успел ли я сказать ему, как много он для меня значит?

Александр. Я уверен, он всегда это знал.

Павел плачет, закрыв лицо руками. Александр обнимает его.

Перекрутка.

Час спустя. Павел сидит за столом. На столе расставлены блюда с пирогами. Заходит Александр. Ставит на стол ещё один пирог.

Александр. А вот этот я сам готовил. С жареной картошкой.

Павел. Спасибо, Саша. Но сейчас мне совсем не хочется пирогов.

Александр. А чего хотите? Как мне вас отвлечь? И самому отвлечься заодно… Ведь дядя Саша был мне как отец… (Быстро.) В смысле, второй после вас. Запасной.

Павел. Давай просто поговорим о нём.

Александр садится рядом.

Александр. Когда он умер?

Павел. Вчера.

Александр. Но письмо датировано неделю назад.

Павел. Ну ты же знаешь, что у нас, у масонов, это всё по расписанию. Умер вчера, а письмо прислал и вещи заранее. Подготовился.

Александр. Действительно. Я забыл… Нужно будет заняться перевозом его тела в Россию из-за границы.

Павел. Знаешь, я никогда не мог понять… почему он так привязан ко мне? В смысле, что ему с меня? Деньги? Так я сам долгое время у него занимал. Рассчитывал на повышение по службе по моему воцарению? Так он мог этого вообще не дождаться. Никаких гарантий. Одни издержки. Характер у меня, сам знаешь… не сахар. И зачем я ему сдался?

Александр (отводя глаза). Ну вот так он, стало быть, был к вам привязан… да.

Павел. Я всегда говорил, что умру раньше него. Теперь мне даже как-то неловко.

Перекрутка.

1763 год.

Царское село. Покои маленького, но великого князя Павла Петровича. Маленький Павел сидит за столом, пишет. Заходит граф Панин. Ведёт за руку мальчика.

Панин. Вот, Ваше Высочество… извольте познакомиться. Мой племянник, Александр Борисович. Будет теперь вам напарником по учению и играм.

Уходит. Павел поднимает голову. Смотрит на Куракина. Маленький Куракин смотрит на Павла.

Маленький Павел (серьёзно). Здравствуйте. У вас ко мне какое-то дело?

Маленький Куракин пожимает плечами.

Маленький Павел. Отлично. Тогда зачем вы тут изволите стоять?

Маленький Куракин. Дядя Никита Иванович сказал, что нам надо стать друзьями, потому что я такой же, как вы.

Маленький Павел. Такой же, как я?

Слезает со скамьи, подходит Куракину.

Маленький Павел. Сколько вам лет?

Маленький Куракин. Почти одиннадцать.

Павел (презрительно). Вы выглядите младше. Так знайте! Мне не нужны друзья. И таких, как я, более нет. Вы знаете, кто я?

Куракин. Ага. Вы – великий князь Павел Петрович.

Павел (с гордостью). Я наследник престола! Если вы знаете ещё одного такого, как я, можете идти и дружить с ним. А я занят!

Возвращается за стол. Куракин подходит к столу и садится рядом. Подпирает щеку рукой. Смотрит на Павла.

Куракин. А чем?

Перекрутка.

Комната воспитателя Семёна Порошина. Маленький Павел тянет за руку Семёна Порошина.

Павел (капризно). Уберите его! Я не хочу, чтобы он был в моих комнатах!!!

Порошин. Но почему, Ваше Высочество? Чем вам Александр Борисович не угодил?

Павел (упрямо). Он маленький и глупый! Он меня не слушается!

Порошин. Ну-ну, вам надо больше общаться с такими же, как вы… с другими детьми.

Павел (капризно). Не хочу! Не хочу! Ненавижу детей! Они все глупые!

Начинает реветь.

Порошин (строго). Ваше Высочество, как не стыдно! Вы знаете, со мной этот номер не пройдёт. Упрекаете князя Куракина, что он маленький, а сами хнычете, как малое дитя, если вам что не по нраву! Нехорошо.

Павел (перестаёт реветь). И что мне с ним делать?

Порошин. Поиграйте.

Павел. Во что? Он ничего не знает.

Порошин (кладёт руки ему на плечи). Вот вам задача: придумайте, во что, и его научите. Если он глупее вас, стало быть, вы должны ему покровительствовать… ведь вы должны заботиться о своих подданных.

Павел (недовольно ворча). Вот так всегда… мало мне дел. Ну ладно, так уж и быть. Я подумаю, чем можно ему помочь.

Уходит. Порошин смотрит ему вслед и улыбается.

Перекрутка.

Месяц спустя. Коридоры Екатерининского дворца. Екатерина и граф Панин идут по коридору.

Екатерина. Как проходит обучение Павла Петровича?

Панин (уверенно). Он обнаруживает поразительнее умственные дарования…

Двери зала распахиваются. Мимо по коридору, едва не снеся Екатерину, с воплями и криками проносятся Куракин и Павел, завёрнутые в простыни.

Екатерина. Господи, это что такое?!

Панин (смущённо). А это мой племянник… они учатся вместе.

Екатерина (недовольно). Чему учатся? Двери сносить?

Голос Павла (радостный). Мы привидения!

Перекрутка.

Год спустя.

Коридоры Екатерининского дворца. Екатерина и граф Панин идут по коридору.

Екатерина. Ну что, как успехи Павла Петровича?

Панин. Очень хорошие, Ваше Величество! Он скоро будет умнее меня…

Двери распахиваются. В коридор забегают Павел и Куракин с игрушечными шпагами. Едва не сносят Екатерину.

Павел (радостно). Мы мушкетёры!

Год спустя.

Коридоры Екатерининского дворца. Екатерина и граф Панин идут по коридору.

Панин. Не хотите ли узнать, как успехи Павла Петровича?

Екатерина (недовольно). От него столько шума! Этот ребёнок совершенно не может сидеть спокойно! Меня это беспокоит.

Панин. Понимаю ваше волнение о его наклонностях. Но я уверен, жизнь сгладит это с годами.

Екатерина. Нет, я о том, что меня беспокоит его шум! Он мне мешает работать… и жить!

Двери распахиваются. В коридор с грохотом забегают Павел и Куракин в доспехах с мечами. Размахивают крестами. Едва не сносят Екатерину.

Павел (радостно). Мы – рыцари мальтийского ордена!

Екатерина (строго). Никита Иванович, нам с вами надо поговорить.

Перекрутка.

Кабинет Екатерины.

Екатерина сидит за столом. Напротив стоят граф Панин и Семён Порошин.

Екатерина (строго). Мне не нравится, что мой сын всё время проводит с вашим племянником! Он плохо на него влияет.

Панин (с улыбкой). Зато Павел Петрович на него влияет хорошо…

Екатерина. Два уже взрослых мальчика, им пора другие интересы иметь, а не в рыцарей играть. Я слышала, что они поссорились из-за девочки. Я ожидала увидеть моего сына с ней, а не с Куракиным.

Порошин и Панин переглядываются.

Панин. Ну… мужская дружба победила…

Екатерина. Мужская? Что в ней мужского? Они хоть дерутся?

Порошин (смущённо). Ну, Павел Петрович периодически шпыняет князя… то ущипнёт, то дёрнет за волосы, а бывает, что и шуткой какой доведёт до слёз…

Екатерина (повелительно). Я не хочу, чтобы они больше общались. Найдите Павлу Петровичу другого друга.

Перекрутка.

Покои Павла. Двое слуг на руках выносят рыдающего Куракина. Куракин цепляется за двери.

Куракин. Павлушка!!! Я тебе напишу!

Двое слуг за руки удерживают рыдающего Павла.

Павел. Саша-а-а!!! А-а-а-а-а!!! Отпустите!!! Я всем им прикажу головы поотрывать!!! Как только стану императором! А-а-а-а-а-а-а!!!

Перекрутка.

Ночь.

Покои Павла. В комнату заходит Семён Порошин. Оглядывается. Быстро кладёт письмо под подушку Павлу.

Перекрутка.

Сад.

Екатерина, граф Панин, Порошин и Павел гуляют. Порошин незаметно засовывает в карман Павла письмо.

Перекрутка.

Ночь.

Покои Павла. Павел спит поперёк кровати, завернувшись в простыни. Заходит Екатерина. Присаживается на кровать. Смотрит на него. Вздыхает. Видит уголок бумаги из-под подушки. Вытаскивает письмо. Читает. В ужасе выбегает из комнаты.

Перекрутка.

Кабинет Екатерины.

Екатерина бегает по кабинету. Стоит Семён Порошин.

Екатерина (в гневе). Это что такое?! Это что за письма? Вы вообще читали, что они пишут друг другу?!

Порошин. Не приучен читать чужих писем, простите.

Екатерина (в шоке). Чужих? Это письма моего сына! Что они пишут друг другу? Так нельзя писать! Вот это: «Павлуша», «душа моя», «жизнь моя»?! Это… это что такое? Как он смеет такие письма цесаревичу писать?

Порошин. Князь Куракин по натуре чувствительный и нежный в обращении…

Екатерина. А вы? Вы, значит, у нас посредничаете в этой нежной дружбе? Вы уволены! А князя Куракина я завтра же велю выслать за границу! Он портит моего сына!

Порошин (в отчаяньи). Увольняйте меня, но не лишайте Павла друга!

Екатерина. Я разрешу ему завести ещё одну собачку!

Порошин. Ему нужны тепло и человеческая ласка!

Екатерина (вне себя). Так найдите ему девочку!!!

Порошин. Ему двенадцать лет, какая девочка? Что вы говорите?

Екатерина. Вон!

Выгоняет Порошина.

Перекрутка.

Куракин с чемоданами садится в карету. Прощается с графом Паниным.

Панин. Эх ты, хитрее надо было быть! А не вываливать всю душу на бумагу!

Обнимает племянника. На балконе стоит грустный Павел. Куракин поднимает голову и машет ему рукой. Павел машет рукой в ответ.

Куракин. Я вернусь, Павлушка! Не скучай!

Садится в карету. Уезжает.

Перекрутка.

1776 год. Царское село.

Покои Павла. Павел лежит на кровати. Смотрит в потолок. Заходит Екатерина.

Екатерина. Значит, так. Чтобы утешить твоё разбитое твоей глупой женой и ещё более глупым другом сердце, я пошла на крайние меры… только попробуй и дальше тут киснуть и отказываться жениться во второй раз!

Отходит в сторону. В комнату заходит молодой Куракин.

Павел (вскакивая с постели). Саша!!! Ты вернулся!!!

Куракин. Павлушка!!!

Бросаются обниматься.

Перекрутка.

Коридоры Екатерининского дворца.

Екатерина идёт по коридору. Рядом с Екатериной идёт посол Пруссии.

Екатерина. Итак, отрекомендуйте цесаревича с лучшей стороны как жениха.

Двери распахиваются. В коридор выбегают Павел и Куракин в длинных мантиях и капюшонах. В руках – шпаги.

Павел (радостно). Мы масоны!!!

Убегают.

Екатерина (послу). Вы этого не видели.

Перекрутка.

Берлин.1776 год. Дворец короля Фридриха.

Ночь. Покои Павла. Павел и Куракин лежат рядом на кровати. Курят одну трубку.

Павел. Хочешь, я расскажу тебе такое, о чём никому не рассказывал? (Взволнованно.) Я вижу мёртвых! Я видел своего прадедушку, Петра Великого!

Куракин (взволнованно). Вот это да!!! И что он тебе сказал?

Павел (помолчав). Что я умру молодым.

Куракин. Ерунда! Что ещё может сказать мертвец? Не бери в голову.

Павел. Я и так это всегда знал. Когда я умру, ты будешь обо мне плакать?

Куракин. Нет. Потому что я умру раньше тебя.

Павел. Нет! Я раньше!

Куракин. Нет, я!!!

Павел (обиженно отбирая трубку). Ну и пожалуйста!

Перекрутка.

1776 год, ночь. Дорога из Берлина в Петербург.

Болото. Карета. Марьфёдорна спит сидя, прислонившись к окну. Павел лежит головой у неё на коленях. На противоположном сидении лежит Куракин.

Куракин и Павел не спят. Смотрят друг на друга.

Павел (шёпотом). Когда у меня родится ребёнок, я назову его Александром. Как тебя.

Куракин (шёпотом). А если девочка?

Павел. Тогда Александрой.

Куракин улыбается.

Павел. А когда ты женишься и у тебя родится ребёнок, ты назовёшь мальчика, как меня?

Куракин. Нет. Потому что я не женюсь.

Павел. Почему?

Куракин (вздыхает). Не судьба…

Павел (недовольно). Вечно ты мне всю историю портишь…

Перекрутка.

1783 год. Санкт–Петербург, Зимний дворец.

Кабинет императрицы. Екатерина проверяет финансовые счета. Павел стоит возле стола.

Екатерина (недовольно). И ты мне хочешь сказать, что это всё себе купила… Марьфёдорна?

Павел (смущённо). Ну да…

Екатерина. И инкрустированный бриллиантами плащ с мальтийским крестом? И четырнадцать пар бархатных сапог?! И вот это… «двадцать бутылок марочного древнегреческого вина» – выпила Марьфёдорна?!

Павел (совсем смущённо). Ну… матушка, ну а что… Почему бы Марьфёдорне и не выпить вина…

Екатерина. Двадцать бутылок на пятом месяце беременности?!

Павел молчит.

Екатерина (тяжело вздыхая). Значит, опять Куракин… ты хоть себе купил что-нибудь?

Павел. Я себе – нет. Вы же знаете, что мне ничего не надо. Но Марьфёдорна, Екатерина Ивановна и Саша мне точно что-то купили… но я ещё не смотрел.

Екатерина. Ага. Горазд Куракин делать тебе подарки за твой счёт! (Недовольно.) А вообще, за мой!

Павел. Ну-у-у… вы же мне подарков не делаете…

Екатерина. Я не делаю?! Всё, давай иди отсюда!

Павел уходит.

Екатерина (рука-лицо). Меня не станет, они же по миру всей Россией пойдут…

Перекрутка.

1784 год. Санкт-Петербург.

Ночь. Осень. День рождения Павла. Павел и Куракин, замотанные в плащи, идут по улице. Светит луна. Заходят в старинный особняк на окраине города. В окнах особняка горит свет. Видны силуэты людей.

Куракин. Нет, нам в подвал. Ниже.

Спускаются по лестнице в подвал.

Подвал. В подвале горят свечи.

В центре подвала, в кругу, сидят люди в мантиях и капюшонах.

В центре стоит король Густав III.

Павел (в шоке). Ты привёл меня на собрание… братства?

Куракин. Да. Ведь ты мне как брат. Больше, чем брат.

Густав III. Князь, по рекомендациям нашего брата Куракина, мы готовы посвятить вас в таинство франкмасонства. Хотите стать масоном?

Павел (со слезами на глазах). Хочу ли? Саша, это самый лучший подарок, который я получал за всю свою жизнь! Неужели ты считаешь меня самым достойным для этой роли?

Куракин. Не знаю. Нам сказали, что мы можем привести и рекомендовать того, за кого нам не стыдно бы было умереть.

Павел. Ты знаешь дату своей смерти?

Куракин. Ага. И ты свою будешь знать.

Павел. А ты мне расскажешь свою?

Куракин. Нет. Не положено. Никому нельзя рассказывать дату своей смерти (Вздыхает.) Но я всё равно умру раньше тебя.

Павел. Нет, я раньше!!!

Масоны (рука-лицо). Вот все они, новички, так поначалу…

Перекрутка.

Михайловский замок. Тайная комната Михайловского замка.

Павел доедает пирог.

Павел. С жареной картошкой очень вкусный, кстати. Молодец. Новый рецепт придумал.

Александр. Значит, Куракин посвятил вас в масоны…

Павел. Посвятил король Густав. А Саша привёл, да. Это был важнейший день в моей жизни. А после мы с Куракиным поклялись на крови друг друга всегда любить… (Задумчиво.) Вообще, странная формулировка клятвы, конечно. Ну да ладно.

Александр. Отец, я сейчас скажу вам нечто, что вас шокирует. Я знаю, что вы думали, что с вами этого не произойдёт, но… (Вздыхает.) Куракин был вашим фаворитом.

Павел. Нет, это не так… Александр Борисович был мне другом…

Александр. Нет, другом вам была Екатерина Ивановна. А Куракин получал и принимал от вас чины, бриллианты и прочие дарования, несоразмерные его реальным природным способностям и заслугам на государственной службе. Получал по той причине, что обладал иными способностями, удовлетворявшими ваши душевные порывы. Он вас любил. И в этой службе ему не было равных. Так что он был вашим самым фаворитным фаворитом. Он был вашим графом Орловым и Потёмкиным…