Виват, Романовы! Часть IV

Голос Елизаветы Алексеевны. А кто это?

Голос Александра. А это дедушка. Он жив и его никто не убивал. И они с бабушкой живут в согласии…

Екатерина (отнимая у Петра бокал). Хватит пить! Хочешь испоганить внуку помолвку?

Пётр (отбирая бокал). Чтоб тебя собаки съели! Идиотка!

Александр неуверенно протягивает руку. Приглашает Луизу на танец. Луиза смущённо касается его ладони кончиками пальцев. Александр обнимает её за талию. Танцуют вальс.

Александр (тихо). Луиза, я счастлив, имея разрешение моих родителей… иметь возможность… просить вашей руки… если это сможет составить ваше счастье…

Танцуют.

Голос Александра. Кстати, насчёт моих родителей.

Александр и Луиза поворачивают головы в другую сторону. На троне в другой стороне зала сидит Павел. Рядом с ним сидит Марьфёдорна. Позади трона стоит Куракин. На ступеньках сидит Нелидова. На коленях у Павла сидит маленький шпиц.

Марьфёдорна (подсовывая ему тарелочку). Друг мой, скушайте пирожок!

Павел (недовольно). Марьфёдорна, не мешайте мне смотреть, как они танцуют! Там красиво!

Голос Елизаветы Алексеевны. Я не понимаю… Как это возможно? Ваш отец – всё равно император? При живых родителях?

Голос Александра. Да. Дедушка отрёкся от престола в его пользу. И отец правит при пожизненном регентстве матушки…

Александр и Луиза танцуют. Смотрят друг на друга.

Луиза (тихо). Имея такое же согласие моих родителей… Я могу сказать, что более всего на свете я хочу принадлежать вам.

Голос Елизаветы Алексеевны. Я бы так никогда не сказала! Тем более на первой встрече.

Голос Александра. Неважно. Это фантазия. Сон. Ведь во сне всё возможно…

Александр вынимает из петлицы розу и вплетает её в волосы Луизы.

Александр (взволнованно). Мне кажется, я уже видел вас где-то… может быть, во сне?

Луиза вынимает из волос белую розу и заправляет её в петлицу Александра.

Александр. Могу ли я считать этот жест вашим согласием?

Луиза (едва слышно). Да…

Голос Александра. И мы уже влюблены друг в друга… и ничто не волнует нас более нас самих…

К Павлу подходят секретари с документациями.

Павел (нервно). Марьфёдорна! Уйдите со своими пирогами! Не мешайте мне работать!

Екатерина. Пётр Фёдорович, немедленно убери отсюда своих грязных собак!

Пётр. Эти собаки чище, чем твои ноги, ха-ха!

Достаёт из кармана флягу. Екатерина отбирает флягу. Достаёт из-под трона бутылку.

Александр и Луиза танцуют.

Александр. Я счастливейший человек на земле!

Луиза. Я тоже…

Мимо пробегает Пётр с бутылкой в сопровождении собак. За ним бежит Екатерина.

Александр (вдогонку). Бабушка, осторожнее!

Луиза (испуганно прижимается к нему). А кто это там? В углу? Какой-то человек сдирает шкуру с животного?!

Александр (приглядываясь). А это мой брат Константин! Что вы… это не шкура, это норковая накидка матушки… он её расчёсывает. Он и мухи не обидит!

Машет рукой Константину. Константин машет накидкой в ответ. Музыка стихает. Александр и Луиза останавливаются. Смотрят друг другу в глаза.

Александр (проникновенно). Я знаю вас несколько минут, но уже понимаю, что хочу прожить с вами всю оставшуюся жизнь!

Луиза (в восторге). И я мечтаю об этом!

Александр. Несомненно, моя семья вас очень полюбит.

Мимо проходит Павел с кучей бумаг.

Павел. Матушка, позвольте спросить вашего одобрения… Я тут придумал много новых законов для своего проекта по интеграции счастья и благополучия в общество!

Екатерина тянет за сапог спрятавшегося под лавку Петра.

Екатерина (Павлу). Господи! Не до тебя сейчас!

Павел (обиженно). У вас на уме только дедушка! Вы совсем не обращаете на меня внимания!

Александр (обнимая Луизу). Но вы должны знать… Я совсем не хочу править! Я мечтаю оставить светскую жизнь и удалиться жить в дом на озере.

Луиза (взволнованно). Это тоже моя детская мечта!

Александр. Тогда пойдёмте скорее!

Берёт её за руку. Ведёт за собой из зала.

Голос Елизаветы Алексеевны. Неужели мы взяли и сбежали?

Голос Александр. Нет. Это было бы нехорошо.

Голос Елизаветы Алексеевны. Так куда же мы?

Голос Александра. В кладовку.

Голос Елизаветы Алексеевны. Куда?!

Голос Александра. Ну, я подумал… что мы бы на этот раз не стали тянуть… Ты получила предложение руки и сердца и признание в любви, и теперь можешь отдаться мне в кладовке.

Голос Елизаветы Алексеевны (возмущённо). Что? Нет! Нет, я бы не стала! Ни за что! Как ты вообще мог такое вообразить?

Голос Александра. Да ладно, это же фантазия! Это сон… там всё что угодно может быть!

Голос Елизаветы Алексеевны. Я бы не отдалась тебе на первой встрече в кладовке даже во сне!

Голос Александра. Да я пошутил…

Голос Елизаветы Алексеевны. Ну вот, ты всё испортил. Всю фантазию опошлил!

Голос Александра. Да ладно, ничего бы я там с тобой не сделал, ты же меня знаешь..! Просто мне интересно было видеть твоё лицо в тот момент до того, как нас свяжут вечными узами.

Голос Елизаветы Алексеевны. Всё, я ухожу!

Голос Александра. Из кладовки?

Голос Елизаветы Алексеевны. Из твоей фантазии! Ты совершенно не можешь быть серьёзным!

Уходит из фантазии.

Перекрутка.

Глубокая ночь.

Александр и Елизавета Алексеевна целуются, сидя на кровати.

Александр. Ты пахнешь ландышами в шампанском…

Елизавета Алексеевна. А ты на вкус, как банка варенья…

Александр (сквозь поцелуй). У меня такое ощущение, что ты опять хочешь близости.

Елизавета Алексеевна. Да… я бы не отказалась…

Александр (строго). А я вот воздержусь. Хватит. Хорошенького понемножку.

Елизавета Алексеевна. И это говорит мне человек, который только что съел банку варенья?

Александр. Если хочешь, можем пообниматься. А там посмотрим, как пойдёт…

Елизавета Алексеевна. Давай.

Ложатся на кровать. Обнимаются.

Минуту спустя.

Елизавета Алексеевна (садится). Ой. Мне что-то нехорошо… (Шёпотом.) Кажется, я выпила слишком много шампанского… Меня тошнит!

Александр (с укором). И ты, конечно, не взяла с собой свой тазик? Я бы на твоём месте всегда носил его с собой.

Елизавета Алексеевна вскакивает. Прижимает руку ко рту. Бежит к балкону.

Александр (довольно). Ура! Надеюсь, там внизу кто-то проходил…

Голос Елизаветы Алексеевны. «Ура»? Ты издеваешься?!

Александр. Конечно! Теперь ты больше не совершенство. (Помолчав.) В качестве утешения могу сообщить тебе, что со мной такое было. Причём меня стошнило из окна комнаты моего отца. А его в своё время – из окна замка Марии-Антуанетты. Наверное, каждый должен через это пройти.

Елизавета Алексеевна, бледная, возвращается с балкона. Садится на кровать.

Александр (обнимая её за плечи). Если тебе плохо, можешь тут со мной спать. Но не вздумай больше лезть ко мне целоваться.

========== СЕЗОН 4 Сцены 15–16–17–18 ==========

Сцена 15

Москва. Утро. Малый Николаевский дворец Московского Кремля.

Роды великой княгини Александры Фёдоровны.

Гостиная. Александр и Николай сидят в гостиной.

Николай (взволнованно). Я так взволнован… Это просто невозможно описать! Я стану отцом!

Александр. Да, ты прямо-таки огорошил меня этой новостью неделю назад… Вроде бы только что женился…

Николай. Мы говорили тебе, но ты пребывал… (Смущённо.) Где-то в своих мыслях. Мы не хотели лишний раз тебя беспокоить.

Александр. А я-то думал, что Александра Фёдоровна настолько оценила русскую кухню, но из тактичности не задавал вопросов… (Вздохнув.) Да, когда-то я тоже сидел в похожей гостиной и думал, что могу стать отцом. Странное было чувство.

Николай (смущённо). Можно вопрос? Если, по словам семейного медикуса, ты не можешь иметь детей, то тогда… откуда взялись дочери Елизаветы Алексеевны?

Пауза.

Александр (вздыхая). Я знал, что кто-то задаст мне этот вопрос. Ну… тогда я ещё не знал, что не могу… И, как говорится, кто меньше знает, тот… не бесплоден!

Николай. То есть это были твои дети?

Александр. Да.

Николай. Не понимаю, но как же…

Александр. Ты ещё молод. С годами поймёшь. (Задумчиво.) Хотя лучше не надо.

Николай. Хорошо. Закроем эту тему.

Александр (довольно). Какой ты понятливый!

Николай. Тогда у меня другой вопрос. Я не сомневаюсь, что ты не имеешь отношения к гибели отца. Я знаю тебя. Но почему ты не наказал убийц? Почему ты не расправился с ними, когда стал императором? Я бы всех их повесил!

Александр (недовольно). Может, лучше поговорим о моём бесплодии?

Николай. Можешь не отвечать. Ты не обязан.

Александр. Но я отвечу. Я бы на твоём месте тоже об этом спросил. Думаю, пора и нам с тобой объясниться. Я пришёл к выводу, что всё надо делать в своё время, но вряд ли, если бы я объяснил тебе это лет десять назад, ты бы меня понял.

Николай. Потому что я был ещё слишком юн?

Александр. Нет, потому что десять лет назад я и сам был ещё слишком незрелым. Итак. Почему я не наказал заговорщиков? Начну с простого. Во-первых, я не знал непосредственных участников. Кроме графа Палена… но после, спустя несколько лет, у меня появился их список.

Достаёт из нагрудного кармана сложенный пожелтевший лист бумаги.

Александр. Вот. Видишь зачёркнутые имена? Это те, кто уже умер… Я его ношу с собой везде.

Николай. И ты убил их?!

Александр. Нет, не я. Они просто умерли… кто где. Некоторых Константин убил на Кавказе. Кого-то убивать не пришлось. Сам спился или покончил с собой. А вообще… там многие погибли ещё во время покушения… кхм.

Николай недоумённо смотрит на него.

Александр. Во-вторых. Официальной причиной смерти был апоплексический удар. Чтобы наказать заговорщиков, надо было признать публично факт убийства и начинать расследование. И тогда пересажать вообще половину города… это был бы международный скандал. И самое ужасное, что моё имя было в этих списках. Мне дали понять, что если я попробую что-то сделать, то в лучшем случае отправлюсь за своим отцом, в худшем – буду объявлен организатором убийства. Матушка бы этого не пережила.

Николай (взволнованно). Тебя шантажировали… я так и думал!

Александр. Но вообще и это не главное. Главное, что на тот момент у меня не было ни реальной власти, ни сил… а главное, у меня не было смелости… и я не чувствовал себя вправе казнить других, потому что считал себя ответственным за то, что допустил это. Вот и всё.

Молчание. Николай взволнованно рвёт на кусочки платяную салфетку.

Александр. Ну, а сам себя арестовать и казнить я не мог. Сам понимаешь, по крайней мере, официально. Вот. Теперь ты знаешь, что я из себя представляю. Мне прямо легче стало…

Николай открывает рот, чтобы что-то сказать. Двери гостиной открываются. Появляются Марьфёдорна и Елизавета Алексеевна.

Марьфёдорна (радостно). Родился мальчик!

Перекрутка.

Покои Александры Фёдоровны. Александра Фёдоровна лежит в кровати. Вокруг неё бегают врачи и акушеры. Марьфёдорна держит на руках младенца. Передаёт его Николаю.

Николай (удивлённо). Ух ты! У меня сын!

Передаёт ребёнка Александру. Александр осторожно берёт ребёнка. Заглядывает в кулёк.

Младенец (улыбается). Здравствуйте! Рад вас видеть, господа!

Александр вздрагивает. Трясёт головой.

Елизавета Алексеевна (удивлённо). Саша, он вам улыбается!

Александр. О нет, по-моему, он улыбается вам…

Протягивает ребёнка Елизавете Алексеевне. Младенец радостно гулит и тянет ручки.

Александр. Его с ранних лет тянет к совершенству! Это прекрасно!

Марьфёдорна. Нужно выбрать ему достойное имя…

Николай (задумывается). Я назову его… Александром.

Александр. Что? Не-е-ет… не надо! Ну зачем? Это плохое имя! Я думал, что после нашего разговора ты назовёшь его Павлом…

Николай. Нет. Вдруг ему когда-то будет суждено править? Павел Второй – это будет выглядеть странно. Пусть император Павел останется единственным.

Александр (кивая). И неповторимым.

Сцена 16

Вечер. Спальня Елизаветы Алексеевны.

Александр лежит в постели, в очках, с маской на лице. Читает книгу. Заходит Елизавета Алексеевна.

Елизавета Алексеевна. Хм. И что вы здесь делаете?

Александр (откладывая книгу). Я? Я тут сплю. Я – Елизавета Алексеевна. (Приспуская очки.) Что, не похож? Вот книга.

Елизавета Алексеевна улыбается. Снимает халат, забирается в кровать. Александр снимает очки.

Александр (вздохнув). Ладно. Хотите близости?

Елизавета Алексеевна (смотрит на него). Нет, спасибо.

Александр. Вы на меня за что-то дуетесь?

Елизавета Алексеевна. Нет. Просто нет желания. Впрочем, посмотрите на себя в зеркало.

Александр. Ах, это… это я смою.

Елизавета Алексеевна (с подозрением). Не пойму… вы хотите близости?

Александр. Я – нет. Но вы точно не хотите?

Елизавета Алексеевна. Определённо.

Александр (с облегчением). Ну слава богу! А то мне-то это вообще не нужно, но я подумал: а вдруг вам нужно? Хочу, чтобы вам было хорошо. Вы, главное, поставьте меня в известность заранее. Если вдруг захотите. За неделю хотя бы. А лучше за месяц. Вот… (Протягивает ей папку.) Можно даже заранее вписать. Можем запланировать. Я подготовлюсь.

Елизавета Алексеевна. Вы опять валяете дурака… (Вздыхая.) Не буду я заниматься такими глупостями!

Александр. Ну как хотите. Спокойной ночи тогда!

Целует её в щеку, переворачивается на бок.

Елизавета Алексеевна. Саша, подождите…

Александр. Что, передумали?

Елизавета Алексеевна. Маску смойте. Вы всё постельное бельё мне испачкаете.

Сцена 17

Москва. Торжественный ужин Марьфёдорны по случаю крестин Александра Николаевича. Большой зал Малого Кремлёвского дворца.

Накрыт огромный стол. По углам стоят вазы с цветами. Музыканты играют на музыкальных инструментах. В центре стола сидит Николай. Справа от него – Марьфёдорна, слева – Александра Фёдоровна. Рядом стоит нянечка с младенцем на руках. Далее – Константин, Михаил, Анна, Нелидова, дамы и господа.

Открываются двери. Входит Александр под руку с Елизаветой Алексеевной.

Марьфёдорна (недовольно). Ну наконец-то! Елизавета Алексеевна, как всегда, привлекает к себе внимание своим опозданием. А ведь она даже не ест!

Елизавета Алексеевна (смущённо Александру). Кажется, все ждали нас.

Александр. Ну… не торопиться – была твоя идея.

В зал, запыхавшись, забегает слуга. Держит в руках накидку.

Слуга (тяжело дыша). Ваше Величество! Вы в кладовке забыли!

Протягивает Елизавете Алексеевне накидку. Елизавета Алексеевна краснеет.

Перекрутка.

Большой зал Малого дворца. Разгар вечера. Александра Фёдоровна стоит с младенцем на руках. Вокруг неё стоят Николай, Марьфёдорна, Константин, Александр. Все умиляются. Александра Фёдоровна передаёт младенца Марьфёдорне. Марьфёдорна передаёт Николаю. Николай передаёт Александру.

Александр (тихо). Слушай, только не надо мне сочувствовать!

Николай. С чего ты взял?

Александр. Ты всё время отдаёшь мне своего ребёнка, потому что знаешь, что у меня не может быть детей. (Улыбается.) Смотри… а то ведь я его и правда заберу.

Отдаёт Елизавете Алексеевне. Елизавета Алексеевна передаёт ребёнка Анне Павловне. Анна Павловна отдаёт Михаилу Павловичу. Михаил Павлович умиляется и уносит ребёнка.

Александра Фёдоровна (шёпотом). Ох, Елизавета Алексеевна, у вас платье не до конца застёгнуто, так надо?

Константин. И на шее засос. И ещё… кхм… ниже шеи.

Елизавета Алексеевна (с ехидной улыбкой). Правда? Спасибо! Вам, наверное, интересно, откуда он? Иначе бы вы не делали этого замечания. Так я скажу. Мы с вашим братом только что делали вот то самое… в кладовке!

Уходит.

Александра Фёдоровна (в ужасе). Она ведь пошутила, да? В противном случае, я была бы вынуждена подумать, что она сумасшедшая… говорить ТАКОЕ!

Константин (качая головой). Ну вот, вы тоже это замечаете? Я всё время ей это говорю… (Задумчиво.) Она сказала «с братом». Я надеюсь, с тем, который император, а не с тем, который только что спрятал младенца в цветочный горшок.

Перекрутка.

Александр и Елизавета Алексеевна танцуют.

Александр. Вот что меня возмущает. С одной стороны, вы требуете равенства мнений и прав, с другой стороны хотите оставить себе все привилегии! То есть получается, что мне быть мужчиной всё равно менее выгодно!

Елизавета Алексеевна. Вам некуда деваться. Я не буду вести вас в танце.

Перекрутка.

Александра Фёдоровна сидит рядом с Марьфёдорной.

Александра Фёдоровна. Ах, mаman, не могу не заметить, что Елизавета Алексеевна и Александр Павлович удивительно гармонично смотрятся вместе! Я знаю их не так много, но мне кажется, они подходят друг другу во всём! Даже в некоторых странностях…

Марьфёдорна. Не могу не согласиться с этим, дитя моё! Разница между ними лишь в том, что Саша – ангел, а она – нет. Но она наконец-то начала под него подстраиваться.

Сцена 18

Поздний вечер. Малый зал Малого дворца.

Полумрак. Возле разожжённого камина сидят Марьфёдорна, Константин, Александр, Михаил Павлович и Анна Павловна. Елизавета Алексеевна в уголке укачивает младенца. Екатерина Нелидова играет в шахматы с Николаем. На коленях у Константина сидит Фру-Фру.

Михаил. А сколько лет вообще этой собаке? Я сколько себя помню, она всё время где-то тут…

Константин. Это Фру-Фру Вторая. Это дочь Фру-Фру. Её матушка скончалась пять лет назад. Точнее, как скончалась… она просто однажды исчезла. И я подумал: хорошо бы, если б и с людьми так было. То есть они не умирали в муках, доставляя страдания и себе, и другим, а просто исчезали, когда приходит время.

Александр (задумчиво). Какая глубокая мысль.

Константин. Миша, если я умру раньше Фру-Фру Второй, я завещаю её тебе. Как завещал мне Фру-Фру Первую отец. По наследству собаки в нашей семье переходят к младшим братьям.

Михаил. Я согласен… но если уж мы заговорили о наследстве, то меня беспокоит один вопрос. (Смотрит на братьев.) Я тоже облысею к сорока годам?

Марьфёдорна (осуждающе). Михаил, ну как можно такое говорить своим братьям! Это нехорошо.

Михаил. А что? Я честно спросил! От собаки я бы ещё мог отказаться, а от лысины – нет…

Константин. И правда, матушка, а в каком возрасте начал лысеть отец?

Марьфёдорна. Господи, ну откуда я знаю! Он же всегда носил парик! С самого детства!

Александр. И что? Я вот практически не носил его. И всё равно облысел. Думаю, с этим ничего нельзя сделать.

Михаил. Матушка, но вы ведь не облысели от того, что носили парик?

Марьфёдорна (с возмущением). Что за тему для разговора вы выбрали, молодые люди, ей-богу!

Перекрутка.

Глубокая ночь. Всё та же гостиная. В кресле у догорающего камина сидит Марьфёдорна.