
Полная версия
Марсельская сказка
Мы улыбнулись друг другу – устало и вымученно. Тяжесть этого дня – всех дней – давила на наши плечи незримым грузом, делала веки тяжёлыми, как свинец. Утром нам понадобятся силы, а мы вымотались, эмоционально и физически. Нам нужен крепкий сон, просто необходим, и я так счастлива, что мы оба сошлись хотя бы в этом. Я поняла это, когда Реми сократил расстояние между нами и, поцеловал в висок, собственнически сгрёб в охапку. Расслабившись в его руках, почувствовав, как умиротворение растекается по всему моему телу, я улыбнулась и прошептала в сгиб его сильной руки:
– Какой ужас, завтра я снова увижу твоё лицо.
Хрипло рассмеявшись в мои спутанные волосы, Реми снова поцеловал меня в затылок.
– Спи уже, – пробормотал он едва слышно.
Вскоре его дыхание стало ровным и глубоким, и он, ни на секунду не ослабив хватку, уснул. Я закрыла глаза, стараясь дышать в такт с ним. Яркие образы того, что произойдёт уже утром, мгновенно наполнили сознание, отчего пульс участился, а сон наотрез отказывался приходить, несмотря на усталость. В самом деле, какая несправедливость! Это наша первая ночь в столь комфортных условиях, а я не могу сомкнуть глаз! Узор на стене начал раздражать меня уже через несколько минут. Я отчаянно боялась бросить взгляд в окно и увидеть полосу рассвета. Чуть сдвинувшись, я крепко зажмурилась и недовольно вздохнула. Как символично, ведь в тот день, когда мы были вынуждены впервые переночевать вместе, я тоже страдала бессонницей.
Вероятно, прошёл целый мучительный час, прежде чем мой организм перестал бороться с усталостью и поддался соблазнительному приглашению Морфея. Сны мне снились отрывистые и тревожные, и я часто просыпалась, чтобы, прижавшись ближе к Реми, снова провалиться в сладостное небытие. Внутренние часы уже вовсю твердили о том, что наступило утро, но наша временная обитель по-прежнему была погружена во мрак – не нужно было открывать глаза, чтобы убедиться в этом. В какой-то момент тепло покинуло моё тело – Реми наверняка отвернулся, но стало так неуютно, будто я снова лежу на сырой земле, среди холода и мрака. Неохотно открыв глаза и несколько раз поморгав, отгоняя дремоту, я наткнулась на сплошную пелену мрака.
Тревога тотчас охватила моё яростно заколотившееся сердце. Как бы я ни старалась озираться по сторонам, тьма, поглотившая комнату, была почти непроглядной. Но что-то мелькнуло в ней, что-то до мурашек знакомое, и когда зрение наконец привыкло к отсутствию света, я смогла разглядеть всего в нескольких шагах от себя силуэт человека. Он смотрел на меня своими ясными голубыми глазами, смотрел и улыбался, пока я изо всех сил боролась со своими хаотичными чувствами. Это сон или реальность? Почему комната не кажется мне той, в которой мы уснули несколько часов назад? Здесь пахнет сыростью… знакомой сыростью.
Неужели опять эти чёртовы сны?
Силуэт неспешно двинулся на меня. Первый порыв подорваться с места и нырнуть в безопасные объятия прервался отблеском металла в кромешной темноте. Мужчина подошёл ближе, остановился прямо у моих ног, и взгляд мой испуганно врезался в зажатый в его руке пистолет.
И прежде, чем я успела узнать место, в котором проснулась, прежде, чем успела хоть что-то вымолвить, холодное дуло коснулось моего виска. Имя, слетевшее с дрожащих губ, стало и молитвой моей, и проклятием.
– Реми?..
Лицо моё опалил чужой взгляд до боли знакомых глаз.
– Это всё не со мной, – прошептала я, блуждая нервным взглядом по его бесстрастному лицу. – Реми, скажи мне, что всё это неправда. Сейчас я проснусь в особняке тёти. Правда? Р-Реми?
Он навис надо мной, усмехаясь. Сердце в груди, колотилось, как бешеное, и я настойчиво просила себя проснуться, щипала себя, больно щипала, только бы наконец прийти в себя. Всё хорошо, Эйла. Ты это уже проходила. И каждый раз возвращалась. Каждый чёртов раз. С какой стати сейчас всё должно быть иначе?
– В чем дело, красавица? – спросил меня чужой человек в обличии моего родного Реми. – Пришла в себя? Ах, жаль, как же жаль…
– Что ты говоришь такое? – мой голос сорвался, ведь горло сжал тугой ком. – Почему я здесь? Это ведь сон, верно?
– Не знаю, – он присел на корточки передо мной, и тогда я увидела карту под его ботинком. О, боже… нет, нет, нет, нет. – Ты ничего не помнишь, ведь правда? А может, мне и не стоит тратить время на тебя? И так подарил тебе лишние три дня жизни.
– Что? – я усмехнулась, но вдруг почувствовала дикую пульсирующую боль в затылке. – Чёрт!
Коснувшись ладонью того места, где боль была ярче и невыносимее всего, я ощутила пальцами запекшуюся кровь. Глаза расширились в ужасе.
– Реми, объясни, наконец, что случилось! Мы ведь… мы ведь только легли спать… я ничего не понимаю.
– Мы ведь только легли спать, – передразнил меня он. – Девочка моя, у меня есть, с кем спать по ночам. И перестань называть меня Реми! Меня уже тошнит от этого имени! Габриэль. Меня зовут Габриэль. Но тебе необязательно это запоминать.
Габриэль… три дня… паника охватила меня настоящей лихорадкой. Я не могла поверить в то, что этот чёртов сон никак не проходит, и когда Реми заговорил, клянусь, я была готова выхватить из его рук пистолет и пустить пулю себе в висок.
– Ладно, коль уж ты проживаешь свои последние минуты, я, так уж и быть, сжалюсь над тобой, – он потянулся ко мне, чтобы заправить прядь волос мне за ухо, и, опустив взгляд, я обнаружила на себе то же платье, в котором я была в день похищения. Просыпайся, Эйла, приходи в себя… – Ты помнишь, что хотела сбежать, маленькая ведьма? Помнишь, как воспользовалась моим отъездом и выкрала у Левши пистолет?
Кровь отхлынула от моего лица. В горле пересохло. Но это… это ведь было больше недели назад! До того, как я встретила Реми!
О, боже…
– И ты упала, когда он за тобой погнался. Бедняжка, ударилась головой.
Я не стреляла в Левшу…
Я не успела. Он схватил меня за ногу. Я упала, и боль ослепила меня, а затем
всё померкло. И чьи-то руки оттащили меня назад, во тьму и сырость подземелья… Всё это было не по-настоящему. Наша встреча… это начало одного из рассказов в моём ежедневнике… Артур был моим однокашником… рыбацкий домик – такая картина висела у меня в комнате… история Реми – снова часть моего рассказа… наш поцелуй перед поездкой в особняк тёти и каждый до этого, тысячи моментов, несколько прожитых дней – все это фрагменты маленьких историй, с которыми я сталкивалась в своей жизни, в своей свободной жизни. Не было никакой Швейцарии. Никакой квартиры в Марселе. Никаких баров, никаких отелей, никаких ссор… я была без сознания. Я бредила.
Нет, нет, нет, нет. Всё это было! Я сплю! Я должна проснуться! Немедленно!
– Нет! – закричала я, пытаясь подняться на ноги, но голова закружилась, и я рухнула обратно на пропитавшийся кровью матрас.
– Пару дней ты была в отключке. Вообще-то, я хотел просто тебя убить, ну, чтобы ты не мучилась. Но ты начала нести такой красивый бред. Я решил, вдруг в этом бреде случайно проскользнет информация о том, куда твой отец отправил наши деньги? Но ничего из того, что мы не знали, ты, увы, не рассказала. И хотя мне льстят твои чувства к некоему Реми, который по какой-то любопытной причине оказался мной, я всё же считаю, что ты совершенно бесполезна. Теперь, когда ты пришла в себя, думаю, нам и впрямь пора попрощаться.
Дуло пистолета прижалось к моему виску. Щёлкнул затвор.
Я закрыла глаза, понимая, что моё сердце уже давно перестало биться. Смирение. Принятие. Оно растворило в моей душе непрожитые лживые моменты, оно вернуло меня на несколько дней назад, в то самое утро, когда я так и не смогла сбежать от Левши. И прежде, чем выстрел оглушил и ослепил всё пространство вокруг, навсегда заточив меня в этом моменте, я нашла его руку, руку моего Реми, и крепко-крепко сжала.
«Мы с тобой встретимся в нашем маленьком милом доме в Швейцарии. Мы с тобой обязательно встретимся.
Наша сказка никогда не закончится».