полная версияКонцерт Патриции Каас. Далеко от Москвы
– Извини, что берусь советовать в таком интимном деле …
– Да чего уж там …
– Во-первых, надо как-то исключить те … жесты, прикосновения … которые вызывают у нее такую реакцию. Понятно?
– Понятно.
– Во-вторых, нужно создать у нее другие устойчивые рефлексы – пусть те … движения заменит что-то другое. Например, ласки ног и поцелуи с самого низа вверх очень сильно действуют … поверь моему опыту, можешь у Тони спросить … А то место, откуда начинается … истерика, вообще не трогай.
– Думаете, получится?
– Уверен. И разговаривайте! Целуешь – говори. Спрашивай – хорошо ли ей? Что вам-то скрывать? Говорите!
– Я … мы попробуем … А откуда Сережа узнал? Да, он же и не такое может … Значит, он вообще все знает, командир?
– Он очень многое знает, Саша. Иногда мне тоже кажется, что они – эти мальчики – все знают. Ну, будь здоров и еще раз извини меня.
– Спасибо, командир.
ХИТРОВ и ГАЛИНА
Хитров тихонько прошел в женскую спальню, старясь не шуметь и не разбудить спящих. Но там было пусто и на кровати сидела одна Вознюкова, бездумно и машинально перебирая бахрому платка.
– Саша … – подняла она голову. – Сашенька!
– Пошли! – он взял ее за руку.
– Куда? Ты же сегодня дежуришь?
Хитров привел Галину в комнату, где они только-что разговаривали со Свиридовым, закрыл дверь.
– Ты уже знаешь, Сашенька? … Что же делать? …
– Ты вправду меня любишь? – он обнял Галину.
– Да, Сашенька … Люблю … А ты? Ты любишь меня?
– Люблю, Галочка. И тебя, и Сережу … Почему не сказала?
– Не смогла … прости меня, – Вознюкова заплакала.
– Хочешь? …
– Хочу, Сашенька … А как опять не выйдет? А если я порченая?
– Все выйдет. Только ты не мешай мне, ладно? Никакая ты не порченная, а дура набитая … как я понимаю …
– Хорошо, Сашенька … Мне раздеться?
– Дудки! Я тебя сам раздену …
Хитров стал медленно раздевать Галину. Он снял с нее кофточку, юбку, комбинацию … Наконец она осталась в одних чулках и уже жарко отвечала на его поцелуи и сама пыталась снять с него одежду.
Снимая чулки Саша говорил ей всякие ласковые слова, гладил ноги, а потом начал целовать пальцы на ногах.
– Ой, щекотно! Еще … еще поцелуй … никогда не думала, что мне может так быть хорошо …
А когда его пальцы и губы добрались по ногам до самого верха, Галина протянула руки, обхватила его …
Они долго лежали обессиленные и мокрые от пота, и Саша ласково гладил тело Галины, а Галина ласкала Сашу.
– Саша, мой милый Саша! Как хорошо … Как ты меня всю исцеловал … Дай, я тоже тебя поцелую …
– Только ноги не надо.
– Как скажешь … Так … хорошо? А так?
И она склонилась над ним, обнимая, лаская и целуя его плечи, шею, руки, живот … Она прижималась к нему и завершилось все это тем, что она победно оседлала его и их тела снова включились в захватывающий ритм …
СОБСТВЕННЫЙ САМОЛЕТ. НАЧАЛО РАБОТ на ТРЕНАЖЕРЕ
– Анатолий Иванович, к вам из города едет майор Тихонов с пакетом из Москвы.
– Я буду у Потаповича. Вызовете меня, когда он будет на подходе.
В тренажерном зале еще не все оборудование было подключено по постоянным линиям, но Свиридов уже привык, что эти самые электронщики считают самым лучшим вариантом подключения времянку, которая болтается у всех под ногами.
Но пульты управления были выполнены тщательно и стояли отдельно, выделенные из общего зала тяжелыми темными занавесями. Там, отделенные от безалаберности зала, садились операторы и работали с настройкой и регулировкой рабочего режима. В качестве объекта регулирования приспособили старый излучатель, переделанный под современный и для безопасности помещенный в охлаждаемый жидким азотом стеклянный шар.
О возможности работы в таких условиях вспомнил Петя Дормидонтов, и даже нашел отрывочные данные об этом в записке десятилетней давности.
Снаружи зашторенного рабочего места оператора стояла куча приборов и самописцев, фиксирующих заданные режимы и действия операторов.
– Как дела, Потап?
– Неплохо, если учесть большой перерыв практического управления установками. Вот, посмотри обобщенные данные. Оценка идет по стобальной системе – машине так удобнее. Меньше восьмидесяти ни у кого нет.
– Я смотрю – есть даже 97. Это кто?
– Это наша гордость Лия Фаддеевна Лапухова.
– Это такая маленькая изящная девушка? Не ошибаюсь?
– Да, это наша Лия. Она может держать установку так, как даже в теории невозможно. Невесть каким способом, но она улавливает девиацию и исправляет ее.
– А как наши мамы, которые теперь мои сестры? По родственному следует их проверить!
– Смотри: Зина Васильева – 83, Вера Толоконникова – 84, Нина Самохина – 81, Валерия Дзюбановская – 85, Катя Кузовенина – 82, Галя Вознюкова – 82, Вера Ложникова – тоже 82. Если сравнивать с общими оценками – то они в центре распределения. Очень серьезные, но разные. Дзюбановская дольше думает, но точнее реагирует, а Вера Ложникова импульсивна, поэтому иногда ошибается – ей бы выдержки побольше, и оценка была бы выше.
– Самая высокая оценка? И самая низкая? Уровень допуска к самостоятельной работе?
– Уровень допуска мы приняли 78 очков. Самый высокий результат у Лии – 97, но это уникум. Самая низкая оценка за все тренировки была 67, но сейчас у этого оператора уже 79. Пока отсевов нет.
– Молодцы! Но это – старая гвардия? А новенькие?
– А новенькие еще не начинали тренировок, они еще в процессе активного обучения, а там мы оценок не ставим. Через недельку приходи – тогда посмотрим.
– Добро. Спасибо, Потап. Спасибо всем!
Из одной из тренировочных кабин вышла Вознюкова в рабочем голубом халате.
– Привет, сестренка! Как успехи?
– Здравствуй…те, Анатолий Иванович. Все нормально … – она потупилась, потом покраснела и храбро добавила, – У нас с Сашей все в порядке!
– Я очень за вас рад! И за Сережу тоже …
– Слушай, Потап … А мне можно?
– Что?
– На тренажере поупражняться?
– Всерьез хочешь? Давай, от тебя можно ожидать всего …
Свиридов сел в кресло оператора, просмотрел лист задания, прошелся руками по ручкам управления.
– Я готов.
– Внимание! Пошел режим.
В зале уже собралась кучка любопытных – смена, уже завершившая тренировку, смена, пришедшая на тренировку, рабочий персонал. Все уставились на контрольные приборы, показывающие отклонения от заданного режима.
– Только тихо!
Стрелки колебались, тихо шуршала лента самописца, росли столбики цифр на экране монитора перед Валентиной Суковициной.
Потап смотрел на секундомер.
– Все! Стоп! Малая серия прошла. Все, Анатолий, выходи.
Свиридов вышел из-за занавески.
– Ну, как? Полсотни хотя бы набрал?
– Сейчас, Анатолий Иванович, сейчас компьютер выродит оценку. Сейчас …
На экране монитора зажглись цифры 78.
– Ну, ты даешь!
– Молодец, Толя! – Вознюкова не удержалась и расцеловала Свиридова.
– Слушай, а как это тебе удалось? Мы тут тренируем операторов, тренируем, а ты пришел – и на тебе.
– Врожденные таланты, Потап. Просто случайность!
– Случайность исключена, Анатолий Иванович. Я сама программу составляла, машину не обманешь.
– Теперь тебе допуск нужно оформить и ты сможешь всегда заменить оператора …
ЛЕТЧИК МАЙОР ТИХОНОВ
– Майор Тихонов, товарищ командующий.
– Просите.
Вошел молодцеватый майор в форме летчика, щелкнул каблуками.
– Майор Тихонов! Прибыл с пакетом в ваше распоряжение.
– Полковник Свиридов, – Свиридов предъявил майору удостоверение.
Тот внимательно прочел его и только потом вынул из полевой сумки пакет и передал его Свиридову.
– Прошу садится. – Свиридов вскрыл пакет.
– Вам известно содержание приказа, который вы привезли?
– Так точно, товарищ полковник. Мне приказано с самолетом и экипажем поступить в ваше личное распоряжение.
– Где находится самолет?
– Мы приземлились на военном аэродроме, нам выделили место в ангаре.
– Как разместились сами? Сколько человек в экипаже?
– Численность экипажа восемь человек. Нам выделили трехкомнатную квартиру в доме около аэродрома.
– Галина Климентьевна, приказ Гнедашу, экипаж зачислить в штат. Я с майором проедусь, посмотрю на самолет и познакомлюсь с экипажем.
– Мне сопровождать вас? Все равно к Брызге надо ехать.
– Конечно, Галина. Мы вас подвезем.
Майор открыл дверцу и подал Суковициной руку, помогая сесть в машину.
– Галина, я уже ревную. – шутливо заворчал Свиридов, – Мне никогда не позволяете помочь вам, а вот майору сразу позволили!
– Так вы – мой начальник, а майор – нет, ему можно. – устраиваясь на сиденье ответила Суковицина, – И чего вы меня нарочно дразните, Анатолий Иванович? Ведь сознайтесь, дразните?
– Каюсь и признаюсь. Дразнюсь! Не сердитесь?
– Опят дразнитесь! – засмеялась Суковицина, – На что же сердится-то? Майор может подумать, что я уж совсем глупая.
– Ну, что вы, что вы! А майора зовут Степан Иринархович, если позволите.
– Галина Климентьевна. Очень приятно.
РАЗГОВОР с ПРЕДИСПОЛКОМА
– Не помешаю, Назар Захарович?
– Заходи, заходи, Анатолий Иванович! Познакомься.
– Свиридов Анатолий Иванович.
– Забалуев Владислав Галилеевич, председатель городского Совета.
– Я помешал?
– Да мы уже кончаем, Анатолий Иванович. Хотя, знаешь что … Вы не возражаете, Владислав Галилеевич, если мы подключим к разговору Свиридова?
– Нет, не возражаю. Тем более, что хотел с ним тоже побеседовать на эту тему.
– Так тем более! Речь идет о жилье, Анатолий, а это – больной вопрос. У города два основных градообразующих объекта – машиностроительный завод и твой научный центр. Если у завода весь персонал живет в городе, то у научного центра два места – часть живет в самом центре, а часть – в городе. Но денег на гражданское строительство обе организации выделяют мало, город выкручивается с трудом …
– Видите ли, Анатолий Иванович, – включился в беседу Забалуев, – у завода есть целый район в городе под названием соцгород, где в основном и проживают сотрудники завода. Меньшая часть живет в частном секторе. У научного центра в городе практически нет капитальных жилых зданий, только жилье частного сектора и несколько старых общежитий барачного типа. А частный сектор у нас – это деревянные одноэтажные дома старой постройки, чаще – деревенские избы. Уличный водопровод далеко не везде, канализации нет вообще – удобства во дворе. Даже обновить водопровод и нарастить его – нет труб. Ремонт такого жилого фонда – дело рук владельцев, нам с бараками бы управится. Последний год научный центр не перечислил горсовету ни копейки на содержание жилого фонда и благоустройство.
– Предметно говорить на эти темы, Владислав Галилеевич, не готов. Но помощь обещаю. Для начала материалами – что нужно? Трубы – какие? Очень интересно было бы познакомиться с бюджетом города.
– Бюджет я вам показать могу. И заявки, что мы подавали по материалам. В основном, нас завод обеспечивал металлом, а последнее время снабжать перестал.
– Дерендяев считает, что город живет за его счет. И за его счет обслуживаются работники научного центра. – вставил Брызга.
– Да, генерал очень ревниво относится к затратам – если это для его рабочих, то со скрипом дает, а если это просто городу … А ведь у нас и лесопильный завод, и пищекомбинат, и кожзавод, и училища, и медицинские учреждения, и торговля, и бытовое обслуживание …
– Я созвонюсь с вами в ближайшие дни, Владислав Галилеевич. И тогда мы с вами побеседуем. Договорились?
– Между прочим, Анатолий Иванович, у меня половина людей тоже живет по частному сектору. – сказал Брызга. – И сам понимаешь, боеспособности это не прибавляет.
С КЛЮЗНЕРОМ из СРЕДМАША
– Вот тут руководители следственных бригад подготовили график работы. – Брызга протянул Свиридову бумагу. – Целых три раздела: со следственными материалами, с подозреваемыми и с тобой лично.
– Интересно. – Свиридов стал вчитываться. – Вот это я утверждаю.
Он расписался на графике работ со следственными материалами.
– А вот работать с подозреваемыми только с твоего личного разрешения по каждому персонально. Встречи со мной – только по предварительному согласованию. Сооруди распоряжение за моей подписью.
– Ясно. Тут сейчас Клюзнер из средмаша крутится – мечтает с тобой встретиться.
– Ну, раз человек мечтает – поможем ему. Если у тебя ко мне ничего нет срочного, то позови его. Я поговорю с ним в твоем кабинете, позволишь?
– Разрешите? Клюзнер Яков Исидорович, полковник, руководитель следственной группы от Славского … то есть я хотел сказать – из Министерства среднего машиностроения.
– Свиридов Анатолий Иванович. Прошу садится.
Клюзнер устроился за столом, вытащил из папки большущий блокнот, открыл его.
– Позвольте для начала несколько вопросов, Яков Исидорович? Кто вы по специальности?
– Я, видите ли, кончал Бауманский. Строительный факультет.
– А в аппарате министерства давно?
– Уже семь лет.
Свиридов путешествовал по его информационному полю.
– Много ездите?
– Да, приходится.
– Здесь уже приходилось бывать?
– Да, приходилось.
– Это хорошо. Следовательно, вы в курсе местных особенностей жизни. Слушаю ваши вопросы, Яков Исидорович.
– Спасибо. Ну, с чего нам начать … Пожалуй … Вопрос первый: каким образом вам стало известно о участии некоторых сотрудников завода в противоправных действиях?
– Понятно. Уточните, пожалуйста, что вы подразумеваете под словом «вам»?
– Вам? Ну, вам, кто начал это … и проводил?
– Тогда правильнее говорить – городской отдел Комитета. Информация о противоправных действиях граждан поступила в городской отдел по агентурным каналам.
– С этими данными можно ознакомиться? – после некоторой паузы спросил Клюзнер.
– Нет, нельзя. Агентурные данные не разглашаются, как и источник информации.
– Но тогда непонятно, с чего же все началось!
– Простите, Яков Исидорович, а вы сами лично с материалами знакомились? У меня впечатление, что нет. Если бы вы ознакомились с материалами в той последовательности, какую вам рекомендовал полковник Брызга, то подобных вопросов у вас бы не возникало.
– Прошу прощения, Анатолий Иванович, я действительно знакомился только с протоколами допросов работников завода, поэтому не понял … Еще раз простите! Но если полковник Лахтиков снабжал вас … то есть горотдел информацией, то почему он застрелился?
– С чего вы взяли, что полковник Лахтиков снабжал информацией горотдел? В материалах дела есть такие указания?
– Нет, но … Он был уполномоченным Комитета …
– И участвовал в противоправных действиях, о чем свидетельствуют показания многих из задержанных.
– Но мне все-таки непонятно, почему основное ядро преступной группы оказалось среди работников завода, где директором генерал Дерендяев.
– Я думаю, что ответ на ваш вопрос может дать анализ следственных материалов. Для такого положения вещей были и объективные и субъективные причины, которые нашли отражение в материалах дела.
– Но вы … прошу прощения, городской отдел, задерживали целыми семьями! С детьми!
– Я могу назвать вам все семейные задержания. Это начальник исправительно-трудовой колонии Семеняка и его жена, которая является сестрой начальника ОРС'а завода Хохолева, так же задержанного. Это некто Патеев и его сожительница гражданка Зайчук, нигде не работающая. Это сотрудник отдела материально-технического снабжения Шавкат Незаметдинов и его жена Адлия, старший инспектор ОРС'а того же завода. Это гражданин Шакиров, сотрудник отдела материально-технического снабжения, и его жена гражданка Особенкова Владлена. Это семья Халиловых – муж – сотрудник отдела материально-технического снабжения, а жена – сотрудник ОРС'а завода. Это семья гражданина Берая, сотрудника отдела материально-технического снабжения – муж и его неработающая жена. Все. А где дети? Или вы ребенком считаете дочь Халиловых Флору? Эта вполне совершеннолетняя девица снабжала наркотиками учащихся техникума. Других малолетних среди задержанных нет, хотя у Семеняки и у его заместителя Драгайкина есть дети.
– Да, да, конечно … Ну и память у вас, Анатолий Иванович! Но вот вы выпустили … то есть горотдел выпустил начальника отдела материально-технического снабжения Гантмана, а он мог играть значительную роль в этом деле. Или вот еще – Шистер Нелли Ханоновна…
– Вся роль Гантмана в этом деле заключалась в том, что он выполнял приказы полковника Лахтикова – принимал на работу указанных ему людей и направлял их в командировки в указанные ему пункты. Он этого не скрывает, никаких других свидетельств против него нет, для чего же его держать? Насколько мне известно из разговоров с полковником Брызгой в ближайшее время будут выпущены до суда еще несколько человек, что их зря кормить? У вас есть другие мнения, у вашей следственной бригады?
– Нет, у нас пока нет никаких предложений …
– Я сегодня утвердил график работы бригад с материалами. Но учтите, это работа, а не вечер вопросов и ответов – ваше заключение потребуется через неделю. И ни один человек из вашей бригады не уедет отсюда, пока вы не выдадите это заключение.
– Ну, зачем же так … грозно, Анатолий Иванович! Мы стараемся разобраться.
– Конечно. Как я говорил на первой встрече, меня интересует не золотишко, не наркотики, а утечка информации… Думаю, вашему ведомству это тоже небезинтересно.
– Ну, естественно! Анатолий Иванович, я благодарю вас. Прошу прощения, что оторвал столько времени.
– Надеюсь, следующая встреча с вами будет более плодотворной.
– Что скажешь, Анатолий Иванович, про Клюзнера? Не люблю я этих евреев…
– Ты свои хохляцкие штучки брось, Назар! Ладно, мне сказал – я переживу… Учти, что он знаком с генералом Дерендяевым и довольно близко. Много народу он с собой привез?
– Пятерых. В основном – мужики грамотные, деловые.
– Так пусть работают. А то он пытается вопросы задавать, не зная материалов дела.
– Товарищ генерал, у меня есть настоятельная просьба о вашем присутствии на одном из допросов. И желательно вместе с генералом Ефремовым.
– Хорошо. Как, Николай Константинович, не возражаешь? Мы готовы.
ДОПРОС ВРАЧА БЕЛКОВА
– На каком основании меня арестовали? За что? Требую поставить об этом в известность мое начальство! Это самоуправство!
Франтоватый, но огрузневший мужчина, которого привели по приказу Свиридова, возмущался и кипятился, но делал это не очень энергично, а как-то привычно и буднично. Формально.
– Ваши претензии я выслушаю несколько позже. Пока же начнем допрос. Допрос произвожу я, полковник Свиридов, Анатолий Иванович, действующий на основании данных мне полномочий. Итак, ваша фамилия, имя, отчество?
– Я вам отвечать не желаю! Проинформируйте о моем задержании Москву.
– К вашему сведению производится звукозапись допроса и на этом основании формируется протокол. Повторяю вопрос – ваша фамилия, имя, отчество?
– А я повторяю ответ – я не собираюсь отвечать на ваши вопросы!
– В соответствии с документами, обнаруженными при вашем задержании, ваша фамилия Белков, зовут Антон Авраамович. Итак, Антон Авраамович, у вас есть основания скрывать ваше имя и фамилию?
– С какой стати!
– Следовательно, вы признаете, что вы – Белков Антон Авраамович?
– Может быть!
– Забавно. Сперва вы отказываетесь отвечать, потом не желаете называть свою фамилию, затем не хотите подтвердить ее. Все это вызывает сомнения в подлинности ваших документов.
– Ну, да, я их от руки нарисовал, а печать из хлеба изготовил! Проверить же легко, паспорт выдан здесь, в городе.
– Таким образом вы признаете, что вы – Белков Антон Авраамович?
– Да, я Белков Антон Авраамович. И мне совершенно непонятно, чем вызваны все ваши вопросы …
– С этим позже, мы же договорились. Вы – врач городского медуправления? Давно ли вы занимаете эту должность?
– Я работаю в управлении шесть лет.
– Что входит в ваши служебные обязанности?
– Контроль за работой лечебных учреждений, оказывающих медицинскую помощь населению.
– Какой-либо врачебной практикой вы занимаетесь?
– Нет, только консультационной помощью подведомственным лечебным учреждениям. Да и какая здесь может быть врачебная практика?
– Ваша специальность по диплому?
– Я окончил лечебный факультет по специальности физиотерапия.
– Да, вы его окончили. Однако Белков Антон Авраамович там не учился. Не так ли?
– Я вас не понимаю!
– Дело в том, что согласно имеющимся у следствия данным тогда вас звали по другому и фамилия у вас была другая.
Задержанный молчал.
– Что же вы молчите? Не хотите назвать вашу настоящую фамилию, имя и отчество? Но ведь тогда их назову я?
Задержанный молча вздохнул.
– На самом деле ваша фамилия Бейликович, а звали вас тогда Натаном Абрамовичем. Так? Молчите. Это можно понять, если опять таки вспомнить, как и каким образом вы стали Белковым. Сами расскажете или мне вам напомнить?
– Да, конечно, напомните, пожалуйста …
– Когда вас исключили из комсомола и отчислили из института на последнем курсе за моральное разложение, а точнее за пьянки и совращение несовершеннолетних, вас взял под опеку один добрый человек. Сами назовете?
Задержанный Белков-Бейликович промолчал.
– Нет? Вас взял под свою опеку капитан Нефедов. Вы обязались выполнять его поручения, а он устроил вас в другой медицинский вуз, но уже под новой фамилией. Так было дело? Подтвердить не хотите? А это чье обязательство о сотрудничестве? Подпись ваша – правда, фамилия старая.
Свиридов открыл папку, вынул из нее потертый лист бумаги, разгладил сгибы. Сидящему перед ним мужчине не было видно, что это – чистый лист бумаги.
– Так … Сергей Юрьевич сказал, что меня никто после этого не тронет … И никому я говорить не должен … Обещал прикрыть …
– И поэтому вы молчали, не отвечали на мои вопросы?
– Да, да, конечно!
– Теперь, когда ваше обязательство о сотрудничестве в моих руках, вы будете отвечать на вопросы?
– Да, конечно …
В соседней комнате тихонько попискивал принтер, печатая первые страницы допроса. Свиридов мельком просмотрел принесенные ему листки.
– Подпишите каждую страницу.
– Как? Но я же не отказываюсь отвечать!
– В протоколе допроса будет и дальше отражено только то, о чем мы с вами здесь говорили, и только так, как это было на самом деле. Советую подписать.
Белков-Бейликович подписал все страницы.
– Следующий вопрос. Где вы работали после окончания вуза?
– Я работал … Меня направили … по протекции капитана Нефедова в научно-исследовательский институт судебной медицины. Я поступил в аспирантуру.
– Что произошло далее?
– Далее … Там произошла небольшая неприятность с некоторыми медикаментами, все свалили на меня и мне пришлось уйти их института …
– Неправда. Вы продавали перекупщикам спирт и морфийсожержащие препараты. Вас арестовали, взяли с поличным. Так?
– Так … Но …
– Но Нефедов, теперь уже майор, опять вас спас от суда. Какие его поручения вы выполняли в институте?
– Сбор информации …
– Какой информации и каким образом?
– Сергея Юрьевича интересовали … некоторые сотрудники. Я должен был докладывать ему. О настроениях, о разговорах, об анекдотах …
– И должны были заводить разговоры на провокационные темы.
– Да, и разговоры … на провокационные темы.
– Часто вы встречались тогда с Нефедовым?
– Каждую неделю. Иногда он вызывал меня …
– Насчет тех сведений, которые вы передавали Нефедову, вы напишите потом сами. И куда же он вас устроил после этого?
– Он устроил меня в районную санэпидстанцию.
– Там вы тоже выполняли его поручения?
– Да …
– Почему вас оттуда уволили?
– Там … Справляли праздники … выпили лишнее …
– За пьянку на рабочем месте, непристойное поведение и моральную нечистоплотность – так было сформулировано в приказе?
– Кажется, так …
– За пьяные оргии у себя в кабинете с голыми машинистками и секретаршей? Так?
– Да, так …
– Что было потом?
– Потом Сергей Юрьевич устроил мне перевод сюда. Сперва в лагерный медпункт, потом в городское управление.
– Какие поручения Нефедова вы выполняли здесь – в лагере и в городе?
– Такие же, как и раньше – докладывал о разговорах, настроениях.
– Других поручений не было? Подумайте хорошенько.
– Да, да, я подумаю … Один раз полковник Нефедов поручил мне выдать заключение о состоянии здоровью детей ясельного возраста … Я говорил ему, что это не моя специальность, что я просто не знаю детских заболеваний … Но он мне дал готовое заключение.
