Концерт Патриции Каас. Далеко от Москвы

Свиридов начал рисовать.

– Понимаешь, вот отсюда я должен иметь возможность открыть информацию по вот этим словам. Но дальше эти слова – сами заголовки, и я опять должен иметь возможность выбора. И так несколько уровней. И только в самом конце – объемистый материал, может быть даже номер дискеты.

– Ну, это просто. Напиши, сколько строк тебе нужно вот тут, вот тут и вот тут. Сколько итераций. Сколько знаков в ключевом слове – чтобы я тебе рамку соответствующую задал. Заполнять сможешь сам, я правильно понимаю?

– Правильно. И защиту от несанкционированного доступа поставь какую-нибудь поглупее, но понадежнее.

– Много хочешь. Но можно. Скорость работы тебя лимитирует? Распечатка требуется?

– Скорость не так важна. Распечатка потребуется. А что-нибудь по типу сортировки там можно предусмотреть?

– Можно-то можно, но тогда надо задавать стратегию поиска и сортировки.

– А сделать пока без сортировки, а потом нарастить?

– Можно и так. Завтра получишь.

– Так быстро?

– А ты что думаешь, я тебе что-то новое буду делать? Я тебе готовую оболочку приспособлю, и все. Такие системы есть готовые.

– Спасибо, благодетель! Как операторы? Тренировки идут?

– Знаешь, эти девушки так соскучились по работе … А отрабатывают хорошо. Мы с Владиславом сейчас еще контроль в режиме реального времени заведем, тогда еще точнее можно будет отслеживать отклонения от заданного режима. Но уже сейчас они с запасом укладываются в рамки. Не хочешь снова попробовать?

– Как-нибудь потом …

ПРИВЕТ, МИХЕИЧ!

– Привет, Михеич!

– Привет, Иваныч! Тебе моя супружница и дочка велели кланяться!

– И ты им привет передай. Ты не знаешь, Михеич, кто каток заливать умеет? Такая погода, а катка нет. У нас там поспрошал – никто не заливал, не умеет. А среди твоих знакомых?

– Есть тут один человек … Заливал он каток на стадионе, несколько лет подряд заливал, да пьет уж очень шибко. Но когда трезвый – может.

– Так мы его протрезвим, а после заливки – нальем. Слушай, а банька у тебя есть? Настоящая?

– Что, имеешь желание? Попарится то есть?

– Имею, Михеич, ох, имею! И жену с сыном с собой прихвачу – было бы где, да с кем!

– Тогда давай в субботу аккурат вечером. Когда поеду со смены, я тебе свистну. Годится?

– Смотри, Михеич, тебя обвинят в подхалимаже!

– Это мы еще поглядим – отхлещу тебя так, что ты у меня бегом оттудова до сюдова добежишь без всякой заправки! Договорились?

МАЛЬЧИК о БЕСЕДЕ с СУКОВИЦИНОЙ

#Дядя Толя, ты не занят?

#Что, Мальчик? Что-нибудь срочное?

#Не очень. Ты просил меня поговорить с Валентиной Суковициной насчет ее репертуара. Так я поговорил.

#И то же? Неудачно?

#Неудачно. Я выбрал неверную тактику. Она рассердилась и даже обиделась на меня.

#За что? Ты был недостаточно тактичен?

#Нет, я ей ничего такого не сказал. И насчет ее репертуара не возникал. Просто я пошел в лоб, а она девица непростая, ее надо было долго вываживать.

#Она лошадь, что ли, чтобы ее вываживать?

#Лошадь будет попроще, чем она. Ну, в общем, она на меня обиделась за то, что я ей предложил помощь.

#Жаль. Непростая – это далеко не всегда плохо. Разве твоя мама – простая? Или тетя Тоня? Но ведь то, что у них непростой характер, не мешает им быть прекрасными женщинами, которых мы с тобой любим?

#Разве я сказал, что Валентина плохая? Нет, она не плохая. Даже рассердившись на меня она все равно потискала меня и угостила конфеткой. Гадость какая! Но ведь большинство именно так проявляет свое хорошее отношение ко мне.

#Не переживай! Вернемся к этому когда-нибудь потом, при удобном случае. Ладно?

#Ладно. Я обнаружил у патриарха целую коллекцию патефонных пластинок. Класс! Заслушаешься! Приходи послушать.

#Ладно. Будь здоров.

#Привет!

Мальчик ушел из информационного поля Свиридова и тот продолжил секунду назад прерванные занятия.

МАЛЬЧИКОВ УЧАТ ПЛАВАТЬ

А в бассейне стоял визг и хохот – мальчиков учили плавать.

Визжали, правда, больше их мамы, напуганные методами обучения.

В воде стояли двумя рядами мужчины, а мальчика бросали в воду. Не сильно, не глубоко, легонько поддерживая, но все же бросали и вот в этот момент раздавался истошный визг мамы. А потом радостный смех брошенного в воду – когда он понимал, что вода утонуть не дает, и рядом такие надежные руки, и он сам может барахтаться и плыть!

После того, как всех побросали таким способом, мамы их вытерли и облизали, сурово поглядывая на обидчиков, так жестоко обращавшихся с их маленькими мальчиками, обидчики были прощены, мир восстановлен и через некоторое время маленькие пловцы делали первые стежки руками между мамой, тревожно протягивающей руки, и мужчиной, укоризненно на это поглядывающего. Но все закончилось к всеобщему удовольствию и когда в бассейн пришел Свиридов, розовые мальчишки уже уходили из бассейна, уточняя, когда они смогут прийти сюда еще.

Они хором поздоровались со Свиридовым и сообщили дяде Толе, что их немножечко помочили сегодня в воде и им это очень понравилось.

ПЕРВОЕ ВЫСТУПЛЕНИЕ ЧЕРНОМЫРДИНА

Семен Гаврилович готовился к первому выходу на сцену – он нервничал и пуговицы никак не застегивались.

– Не волнуйся …

– Я так давно не играл … А сегодня … после всего …

– Иди. Я оденусь и приду тебе помогать, – Полина поцеловала Семена Гавриловича, от чего тот глупо улыбнулся и так, улыбаясь, пошел в коридор.

А Полина Ерлыкина занялась совершенно несвойственным ей и непривычным делом – она наряжалась.

Семен Гаврилович поднял трубу и …

Слушатели мгновенно забыли, где они и что они здесь делают – всех мгновенно унесли с собой божественные звуки. Каждый слышал свое – кто слышал любимую с детства мелодию, кто незабытую песню или танец, кто просто родную до боли мелодию.

Правда, когда появилась Полина, и не обращая никакого внимания на слушателей и зрителей встала к ним спиной с саксофоном в руках, на нее поневоле обратили внимание.

Сперва ее просто не узнали. Потом – или сперва? – белые джинсы в обтяжку приковали внимание к их содержимому – это действительно было очень эффектно и соблазнительно. Белая маечка плотно облегала ее полное тело, и это тоже было красиво.

Семен Гаврилович передал трубу Полине и взял из ее рук саксофон, но мелодия не прервалась. Когда Полина, подавая Семену Гавриловичу саксофон и принимая трубу, повернулась, то четко обрисованная грудь вызвала зависть и у более молодых дам.

Но еще большее впечатление производила еле заметная улыбка, так не свойственная Полине, все время появляющаяся на ее лице.

А Семен Гаврилович играл самозабвенно, не видя ничего вокруг, и Мальчик, устроившийся по своей привычке на полу недалеко от него, весь отдавался музыке и купался в ней.

Но несвойственный наряд Полины и ее загадочная счастливая улыбка все равно привлекали внимание.

– Толя, что с ней?

– Что с ней? Семен приехал …

– Ну, и что? Неужели …

– Вот тебе и неужели. Да ты только взгляни на нее – как она расцвела.

– Как же немного, в сущности, нам надо для счастья …

Потом Полина танцевала с Семеном Гавриловичем. Он был заметно выше Полины, и она прислоняла голову к его груди и так они медленно танцевали.

– Дядя Семен, – Гриша подошел к их столику и встал сзади между ними, – Мы все очень рады, что вы приехали. И еще больше мы рады, что вы … что у вас с Полиной все решилось, и вы оба счастливы.

– Гришка!

– Гриша, спасибо вам за такие хорошие слова. Я так рад и так счастлив, что, наверное, сильно поглупел …

– Но это временно!

– Будем надеяться, что это временно, как говорит Полина Олеговна. Но я действительно счастлив!

За столиком в самом углу сидели Левушка и Дина – Дина была в черных очках, и вообще у нее был загадочный вид.

Хотя все внимание привлек Черномырдин, его игра на трубе и саксофоне и необычный вид Полины Ерлыкиной, их все же заметили.

Кто показал глазами, кто подтолкнул соседа локтем, но внимание загадочная Левушкина дама привлекла. Любопытство присутствующих возросло еще больше, когда Левушка и Дина пошли танцевать, а уж когда загадочную даму пригласил Свиридов!

И так же легко любопытство улеглось, когда эта загадочная дама и Тоня Свиридова о чем-то дружески зашептались и исчезли в дамской комнате.

– Ты не знаешь, кто она?

– Верушка, ну откуда я могу знать?

– Врешь ты все. Ну и ладно, все равно узнаем. Правда, девчонки?

ЛЕВУШКА и ДИНА

– Пойдем погуляем?

– Ты не озябнешь? Ты слишком легко одета.

– Ну, пока не озябну. Тебя не пытали насчет меня – кто да откуда взялась?

– Как же. Еще как пытали. Там у нас есть весьма любопытные особи. Жозефина готова была из кожи вылезти, только бы узнать.

– Это та, худая и стервозная? Я правильно говорю – стервозная?

– Правильно.

– А видеосъемка была организована в мою честь? Я заметила там человека с видеокамерой. Только никто на него внимания не обращал … Почему?

– Все уже привыкли. Свиридов разрешил снимать все и везде. Но тебя-то как раз и не снимали! А еще Свиридов передал мне твой паспорт.

– Правда? Это так чудесно …

– Ты не радуешься?

– Мне как-то стало все равно – есть паспорт или нет. У меня есть ты, у меня есть полковник, у меня есть мои старушки. И бог, который всегда со мной. А паспорт … Такая ерунда!

– Почти так же сказал Анатолий Иванович. Вы, что, сговорились? Биографию твою он обещал попозже.

– Но как играл этот человек! Семен Гаврилович? Какой у него талант! Наверное, не только музыкальный, но и человеческий … Ты заметил, как при этом была счастлива его женщина … Полина, да? Она же цвела от его взгляда! Прямо как я, милый Лео! Веди меня домой, а то у меня все отмерзнет …

ЧЕРНОМЫРДИН ХОЧЕТ СРОЧНО ЖЕНИТЬСЯ

– Доброе утро, Семен Гаврилович. Большое спасибо вам за вчерашний концерт.

– Здравствуйте, Анатолий Иванович. Я вчера отводил душу … Прошу прощения за вчерашний визит, – Черномырдин был смущен, – Я к вам так ворвался! Простите великодушно! Но ведь такой повод …

– Надеюсь, все в порядке? Вы … вы посватались?

– Анатолий Иванович, это какое-то чудо! Я пришел свататься к сыну женщины, которую я люблю! Мы с Олегом так хорошо поговорили … А потом тихонечко втроем отпраздновали это событие.

– И что же, свадьбы не будет? А мы-то так ждали, так надеялись!

– Мы пока с Полиной Олеговной этот вопрос не решили … Не хочется шума, гама …

– Подумайте. Ведь это не только для вас праздник, но и для нас тоже.

– Да, да, мы подумаем. Но, Анатолий Иванович, ведь вы меня вызвали из Москвы не только для этого? Чем прикажете мне заняться?

– Дел для вас, Семен Гаврилович, очень много. Но самое главное – кроме семьи, конечно – это помощь мне. Мне нужна ваша помощь в создании открытой, приятной, душевной атмосферы в коллективе.

– Чем же я могу помочь в таком деле?

– Тем, что вы любите больше всего – музыкой. Да, музыкой. Нужно тут возродить тот прекрасный мир добрых взаимоотношений, что сложился у нас в Москве, в нашем доме, в нашем кафе. Поэтому вы незаменимы, и вот это – главная ваша задача. Музыка и мальчики – тоже ваша задача.

– Это те семеро маленьких мальчиков, с которыми меня познакомил Олег? Они такие маленькие, но такие рассудительные и разумные … Мне с ними поначалу было даже нелегко разговаривать – все казалось, что говорю со взрослыми … Кафе – понятно, дети – тоже понятно, но это все – для души. А работа? Чем мне прикажете заняться?

– Так вот то, что вы называете «для души» и будет вашей основной работой. А по вашей специальности работа тоже есть. Мне бы хотелось разобраться, какие деньги и на какие нужды тратит научный центр – по укрупненным показателям. Сейчас есть еще одна задачка из текущих, которой я попрошу вас заняться – это жилищный вопрос и финансирование жилищного строительства и обслуживания жилого фонда. Этим сейчас занимается мой тезка – Шабалдин Анатолий Иванович, но в финансовых вопросах вы можете не только ему помочь, но и дать полную финансовую справку за последние пять-шесть лет.

– Это уже понятно. Состояние дел, оценка ситуации, прогнозирование развития, эффективность вложений … Я правильно понимаю?

– Конечно, Семен Гаврилович. Именно так – не ревизская сказка, а картина с перспективой.

– Понял вас, Анатолий Иванович. Если можно, еще пару минут?

– Конечно, Семен Гаврилович.

– Меня заинтересовали эти мальчики. Они удивительно добрые и отзывчивые человечки … Как я понял, они такие же, как Олег?

– Да, они телепаты. А возможно – и еще что-то, чего мы пока не знаем. Но они все равно остаются детьми, несмотря на то, что знают много из того, что детям знать не положено. И это может вызывать осложнения.

– Но как я понимаю, там тоже … Вы слышите, я сказал – тоже! Там тоже они росли без отцов и там тоже возникают новые семьи? Простите мое любопытство, но это не любопытство – ведь так важно, чтобы родители тоже воспитывали своих детей?

– Вы правы, Семен Гаврилович. Это очень и очень важно – чтобы родители воспитывали своих детей. И мать, и отец. Да, там возникают семьи, и вы знаете тех, кто становится настоящими отцами этим мальчикам – это Вася Разумеев, Дима Петроченков, Саша Хитров, Слава Маленький, Никита Кулигин, Коля Петров, Толя Рыбачков. Как видите – все из спецподразделения. У них с матерями мальчиков уже завязались дружеские отношения, они в разной стадии, а мальчики уже считают их своими … Чуть не сказал – отцами, но они считают их чем-то, еще более значимым. При этом – это вам надо учитывать, Семен Гаврилович – у этих мальчиков с их матерями полный информационный и эмоциональный контакт.

– Как это? Анатолий Иванович, я не понимаю – как это полный информационный и эмоциональный контакт?

– В это довольно трудно поверить и еще труднее понять, представить себе – как это. Но в известной мере они чувствуют вместе. Только матери этого толком пока не знают, поскольку они не чувствуют того, что чувствуют мальчики, а мальчики чувствуют все вместе со своей матерью. И переживают это по-своему. Чувствуют все, до мельчайших подробностей и мелочей. Возможно, это со временем пройдет, а может быть и нет …

– Я пока постигнуть это не могу … Что же, они … воспринимают все эмоции матерей? Чувствуют все чувства матерей? Но как же это возможно?

– Я бы задал немного другой вопрос. А как это возможно, если они полностью в курсе всего, что происходит с их матерями, и при этом остаются такими детьми, которых мы с вами видим? Как такое возможно? Представьте, что вы полностью обладаете чувствами и эмоциями … ну, хотя бы Полины. Как бы вы себя чувствовали? Как бы вы вели себя?

– Ну, Анатолий Иванович, вы хватили! Если бы … Я представить себе даже этого не могу … Неужели мальчики все это … воспринимают?

– Они мне сами говорили об этом, но подробности спрашивать мне неловко. То же самое подтверждает Олег.

– Олег?! А у Олега что, тоже такие способности есть?!

О МЫСЛЕННОМ КОНТАКТЕ С МАЛЬЧИКОМ

– Олег?! А у Олега что, тоже такие способности есть?!

Свиридов вспомнил недавний разговор с Ерлыкиной.

– Полина, у меня к тебе несколько вопросов довольно щекотливого свойства.

– Ой, как страшно! Толя, не пугай. Чтобы ты, да еще щекотливые вопросы – просто не представляю! По моему, нет такой темы, которую бы мы с тобой не обсуждали, но не нашли ни одной щекотливой. Я не права?

– Права, права. Может быть, мысленно – так легче будет?

#Давай. Ты меня интригуешь!

#Мальчики обладают способностью подключаться к сознанию своих матерей. Эткин считает, что это временно, это скоро кончится. Ты у нас обладаешь наибольшим опытом общения с таким ребенком. Мальчик обладал такой способностью?

#Да. И сейчас обладает.

#И … как это? А ты? А ты можешь подключаться к его сознанию?

#Могу. Как это? Рассказать трудно … Представь себе, что все мои чувства и ощущения доступны ему, а его – мне. Вот и все.

#Представить себе могу, потому что … Ладно, наверное я просто переоцениваю свою возможность охватить то, что ты сказала … Но если ему доступно все, что имеется в твоем сознании, какова же эта нагрузка для него!

#Я этого понять не могу, сколько не пыталась. Но это действительно так, он знает все. До самых интимных подробностей. Или ты это считал щекотливыми вопросами?

#Возможно … Ты – молодая и привлекательная женщина, живешь одна. Неужели никогда не было мыслей о любви, о мужчине, о семье?

#Толя, не смеши меня! Конечно, были, и даже довольно откровенные мысли. Хотя в какие-либо реальные действия они не выливались … Пока … Почти.

#И он все это … знает, чувствует? Но он же при всех своих особенностях ребенок – как же он удержался … Он никогда с тобой на эти темы не говорил? Как удерживался от вмешательства с самыми благими намерениями? От любви к тебе?

#Объяснить не берусь. Но – удерживается. И мы никогда эти темы с ним не обсуждаем – я имею в виду мои интимные переживания. Хотя, если уж совсем щекотки тебе захотелось – пожалуйста. Он мои месячные чувствует заранее, раньше меня, и старается мне облегчить … жизнь …

#Как же?

#А вот это уже не для публикации. Не обижайся.

#Извини. Я поэтому и сказал о щекотливости, что могу затронуть …

#Брось. Мы с тобой не первый день знакомы и знаем, что всегда можем и положиться друг на друга, и пройтись аккуратно по самому интимному месту.

#Полина, но все же мне не дает покоя объем обрушенной на него информации.

#А на меня? Ты думаешь, что от него идет меньший поток? Музыка, замыслы, все ваши совместные проекты, его фантазии вперемешку с детскими мечтами и совершенно взрослыми мыслями. Мне очень нелегко было справляться, пока я … пока мы с ним не научились отключаться и фильтровать информацию.

#А до этого было как второе существо со всеми подробностями вплоть до почесывания?

#Вплоть до желания попить, чихнуть и все прочее. Можешь себе представить?

#С большим трудом. Но все это в реальном масштабе времени, или возможно управление, ретроспектива, выборка?

#Выборка, ретроспектива? А, поняла. Нет, только реальный масштаб времени. И еще … Знаешь, это было всего пару раз … Когда Мальчик спал со мной, когда он прижимался ко мне … Он получал какие-то сигналы извне … Но я их не принимала, он потом пытался мне их передать, как сон …

#А эти мальчишки? У них так же, как ты думаешь?

#Как говорит Мальчик, у них по-другому. Видимо, кроме того, что у нас с Мальчиком, у них еще то, о чем ты спросил: выборка, ретроспектива … Но посмотри, какая деликатность и чуткость – хоть кто-нибудь из них как-либо поделился этой информацией? Я об этом не знаю.

#Их врожденная деликатность – величайшая загадка для меня. Ведь кроме информации из сознания матерей, они еще были свидетелями множества совершенно взрослых событий, например, сожительства уборщицы и дворника в интернате, и это происходило многократно на их глазах …

#С одной стороны – гадость, конечно. А с другой … Как ты себе представляешь интимные мечтания женщины, у которой столько лет не было мужчины? Мальчик, например, знает все это в мельчайших деталях – извини … Я же не святая, и это происходит нередко неосознанно …

#К чему же мы с тобой пришли? Эти мальчишки знают всю подноготную о людях, о своих матерях – поскольку общались только с матерями, а с отцами не общались – и при этом остаются детьми? Ты можешь это себе представить?

#Не могу, хотя пыталась сделать это неоднократно. Но бросила попытки понять – не по силам, не по разуму. Главное, а во что это выльется? Подрастут они – как будут складываться их взаимоотношения с девочками, с подругами, с женщинами? Тем более, что они видят вокруг только взрослых женщин.

#Но заметь – относятся к женщинам они с большим уважением и любовью. Нужно уж очень напакостить, как там в интернате, чтобы они сказали, что это <плохой> человек.

#Тебе знаком это <язык>? А я думала, что это только наш с Олегом особый язык. Мы иногда с ним так общаемся, и это бывает так прекрасно!

#Так что же делать, Полина?

– Не знаю, Толя. Но нам с Мальчиком хорошо …

ПРОДОЛЖЕНИЕ РАЗГОВОРА с ЧЕРНОМЫРДИНЫМ

– Олег?! А у Олега что, тоже такие способности есть?!

– Он говорит, что раньше у них с Полиной был полнейший информационный и эмоциональный контакт, но со временем он стал не таким полным. Но все-же есть.

– Но как же это? Он, что же, чувствует, когда я … когда Полина …

– Ой, не забивайте себе голову, Семен Гаврилович! Вы поговорите лучше с ним самим, это куда полезнее будет, а может быть он вам и объяснит это лучше меня. Но, например, вот эти маленькие мальчики помнят не только свою внутриутробную жизнь …

– Что?!

– Да, они помнят свою внутриутробную жизнь. Но они еще при этом помнят все чувства своей матери в этот период, и это может накладывать отпечаток на их поведение сегодня. Это не мои домыслы, а реальность, с которой мне уже пришлось столкнуться.

– Но это же фантастика какая-то …

– Но вы же привыкли к Олегу, к его особенностям? Его нетривиальные способности вас не пугают?

– Ничуть … Но все то, что вы сказали …

– Вы подумайте. Поговорите с Полиной, с Олегом, с этими мальчиками. Но не нужно посвящать в эти подробности тех, кто этого не знает. Договорились?

– Да, конечно. Я ошарашен … Я могу обсуждать это с Полиной Олеговной, с Олегом и с этими мальчиками? Я правильно понял?

– Да, конечно. А еще со мной и Леной Карцевой … для начала. И не волнуйтесь так, Семен Гаврилович! Все будет хорошо. Тем более, что у вас теперь есть такие чудесные жена и сын. И я вас поздравляю.

– Спасибо, Анатолий Иванович, большое спасибо! Я пойду … пока … Мы с вами поиграем сегодня? Вчера мне вас так не хватало!

Черномырдин вышел. Суковицина, сидевшая все это время тихо-тихо, как мышка, повернула голову к Свиридову.

– Анатолий Иванович … неужели все это правда? Почему вы меня … не выгнали, когда стали говорить? – ее глаза были широко открыты и выражали то ли испуг, то ли удивление.

Свиридов подошел к ее столу и присел на край.

– Потому, Галина, что ты бы все равно постепенно все узнала бы – ведь ты многое слышишь. И лучше тебе узнать все раньше и из надежного источника, чем по отрывочным фразам. Ты ведь и так слишком много знаешь. В том числе и неприятного тоже. Не тяжело тебе работать со мной?

– Я не знаю, как это – тяжело или нет. Но мне хочется вам помогать и я стараюсь. Вы не думайте, я никому не скажу!

– Ты у меня молодец! Большой такой молодец небольшого роста!

– У нас говорят – мал золотник, да дорог.

– Прямо про тебя! Я не шучу. Не обижаешься, когда я говорю «ты»?

– Нет, Анатолий Иванович. Я еще не поняла, но вы так говорите редко, в особых случаях … Даже бывает приятно …

БЕСЕДА с ПОДПОЛКОВНИКОМ АПРЕЛИКОВЫМ

– Анатолий Иванович, с вами ищут встречи подполковник Патрикеев из Главного Управления внутренних дел и подполковник Апреликов из краевого Управления Внутренних дел – кадры внутренних войск.

– Передайте, что я буду в горотделе через полчаса и смогу уделить им немного времени.

Знакомого по Москве Никанора Павлиновича Патрикеева Свиридов встретил в коридоре горотдела.

– Не возражаете, Никанор Павлинович, если я сперва поговорю с подполковником Апреликовым, а уж потом спокойно побеседуем с вами?

Подполковник Апреликов был молод, подтянут и деловит.

– Мы просмотрели еще не все материалы и поэтому я не буду задавать вам конкретных вопросов по зафиксированным там фактам. Мне бы хотелось узнать ваше мнение по общим проблемам, связанным с данным делом. Разрешите?

– Попробуйте. Я не совсем уверен, что смогу удовлетворить ваше любопытство.

– В ходе расследования, проведенного здесь в горотделе, установлена тесная связь некоторых должностных лиц и заключенных в совершении противоправных действий. Судя по той информации, которой мы располагаем на сегодняшний день, руководящую роль в этих действиях играл вор в законе некто Аб-Ханнянов, скрывавшийся под фамилией Патеев. Я прав?

– В известной мере. Да, в данном географическом пункте все нити сходились к Аб-Хан-нянову.

– Как вам удалось установить, что Патеев – это Аб-Ханнянов? Спрашиваю потому, что мы еще не смогли установить, когда, где и кем была совершена подмена документов.

– Просто среди его подельников оказались люди, знавшие его настоящую фамилию.

– Но куда тянутся ниточки от него? Кто над ним?

– В материалах допросов есть некоторые указания на внешние связи местной преступной группы. Это пока в процессе расследования.

– Видите ли, товарищ полковник …