Федиатрия. Что делать, если у вас ребенок

Не лучше ситуация и с вызовом на дом обычного педиатра. Если вы не понимаете, как без этого обходиться, подумайте о западных странах, где такой опции просто нет, а дети умирают не чаще, чем у нас. Почти сто процентов вызовов на дом с медицинской точки зрения ничем не оправданы. Или это ситуация, где врач не нужен вообще, или, наоборот, где требуется уже дополнительное обследование, а для этого надо прийти в клинику. Время, которое врач бездарно проводит в дороге, он мог бы потратить на чтение книг и улучшение своих профессиональных качеств, на отдых и профилактику эмоционального выгорания, на заполнение миллиона бумаг, которые требует от него начальство. Вызовы на дом – вредная практика, которая может относиться к сегменту люксовых услуг, но никак не должна быть обыденностью. Это вредит качеству медицины.

Оговорюсь, что есть особые условия, когда вызовы на дом оправданны. В этих условиях мы находимся сейчас – это пандемия. Вакцины от коронавируса не на 100 % надежны и до коллективного иммунитета еще далеко, поэтому безопаснее смотреть заболевших на дому, чем заставлять их ехать в клинику, потенциально заражая окружающих (подробнее об этом см. в разделе «Пандемия»). Но, надеюсь, в таких условиях нам существовать не так долго – еще год-два.

Сказ о терпении и выборе

Эту маленькую главку я хочу посвятить одной важной, но контринтуитивной мысли:

Зачастую вместо того, чтобы обращаться к непроверенному врачу «на всякий случай», лучше не обращаться к врачу вообще.

Поясню эту мысль такой же банальной историей, как в предыдущей главе. Мама заболевшего ребенка пишет мне, что у ребенка сопли, кашель и повышение температуры. Я выдаю ей простые инструкции. По большей части они призывают «поить и любить», то есть не предпринимать ничего слишком активного до поры до времени. Но тревога, сволочь, растет, и мама решает обратиться к врачу из поликлиники, или вызвать докторов, работающих в новомодных сервисах по вызову на дом, или сходить в ближайшую к дому мелкую частную клинику. В результате мама получает:

● возможный контакт ребенка с новым вирусом. Этот вирус проявится позже новой волной высокой температуры и вызовет вопрос: а не бактериальное ли это осложнение;

● новую тревогу. Пришедший врач во многих случаях гипердиагностирует бронхит или пневмонию, потому что врачебная ответственность у нас в стране устроена таким образом, что сделать лишнее безопасно, а пропустить – чревато проблемами. Врач беспочвенно пугает родителей, а то и стращает больницей;

● список бессмысленных назначений. Очень редко я вижу, что такие «залетные» врачи оставляют ОРВИ без лечения, как и положено. В большинстве случаев я вижу лист из восьми – десяти назначений, который включает в основном неэффективные или вредные препараты и, самое неприятное, системные антибиотики без какой бы то ни было причины. Все это лечение наносит ребенку вред;

● возможно, анализ крови – который, будучи взятым слишком рано, вообще ничего не показывает. В самую острую фазу инфекции отличить вирусную инфекцию от бактериальной (а это основная причина взятия крови) практически невозможно.

Итак, пойдя на поводу у своей тревоги, родители подвергают ребенка риску новой инфекции, вредного лечения, ненужных инвазивных манипуляций, а себя – новым поводам для тревоги. И таких историй тоже очень много.

Важнейший навык, который надо осваивать родителям прямо с рождения ребенка, – терпение. Многие жизненные ситуации, связанные с детьми, требуют только этого. Это трудно, и именно для того, чтобы мотивировать вас, я делюсь своим опытом работы с последствиями нетерпеливости.

Общий совет звучит так: наладьте канал связи с вашим постоянным педиатром, чтобы обращаться к нему дистанционно. Если вам очень тревожно, лучше лишний раз дернуть своего врача, чем обращаться непонятно к кому.

Быль о мотивации российского врача

В нашей стране родители нередко сталкиваются с ситуациями, которые описаны ниже. Каждую из них я прокомментирую и объясню, что в ней пошло не так.

Вы вызвали врача к ребенку, у которого поднялась температура и потекли сопли. Врач пришел и назначил антибиотик.

Подавляющее большинство детских ОРЗ вызываются вирусами и не требуют лечения антибиотиками. Чрезмерное лечение антибиотиками (например, лечение ими ОРВИ) приводит к побочным эффектам и развитию устойчивой к антибиотикам микрофлоры.

Вы пришли делать ребенку прививку. Врач требует сдать анализы, находит в них минимальные отклонения и лепит «медотвод».

Анализы перед прививками бесполезны и не делаются ни в одной развитой стране мира. Минимальные отклонения от нормы в большинстве случаев не означают никакой патологии. Отказ от вакцинации подвергает ребенка риску тяжелых, инвалидизирующих и смертельных заболеваний.

Вы вызвали скорую помощь ребенку с кашлем. Бригада приехала, прислонила к ребенку стетоскоп и повезла вас в больницу с подозрением на пневмонию.

Пневмония – относительно редкое осложнение. Внебольничная (домашняя) пневмония должна лечиться на дому. Современные оральные антибиотики справляются с ней ничем не хуже уколов в стационаре. Пребывание в стационаре – это стресс, ненужные процедуры и риск контакта с другими инфекциями. Кроме того, в эпоху вакцинации от пневмококка большинство пневмоний – вирусные и вообще не требуют лечения антибиотиками.

(Продолжение.) Вы приехали в приемное отделение, где вас смотрит врач и кладет в отделение, не разбираясь. В отделении вас оформляют и не выписывают, даже если пневмонию не нашли. Свои пару-тройку дней вы отлежите.

Риски те же: лишние контакты с другими больными, лишние препараты, у которых есть и побочные действия, и риск аллергии, и потенциал к формированию антибиотикоустойчивой микрофлоры, которая будет год от года убивать все больше людей.

(Продолжение-вариант.) Врач слушает ребенка, слышит хрипы, ставит диагноз «бронхит», «бронхиолит» или «бронхиальная астма» и назначает рентген «на всякий случай».

Ни один из этих диагнозов не требует подтверждения рентгеном. Пневмонию следует исключать только при веском подозрении (длительный кашель, высокая интоксикация, характерная картина в легких при выслушивании, ночная потливость, сопутствующие боли в животе, повторные подъемы температуры, выраженные воспалительные изменения в анализе крови и пр.). Рентгенография у маленьких детей нередко приводит к ложноположительным результатам (и ненужному лечению).

Вы приходите в поликлинику за какой-нибудь справкой или рецептом на молочную кухню. Вас заставляют пройти осмотр у специалистов и сдать анализы.

Здоровому ребенку не надо проходить медосмотры, если у родителей нет жалоб, а у педиатра нет серьезных подозрений. В развитых странах специалисты – это врачи, занимающиеся болезнями своей системы, а не диспансеризацией здоровых детей. Такая наша практика приносит стресс ребенку и подвергает его ненужным манипуляциям, которые имеют риск ложноположительных результатов и случайных находок, ведущих к еще большему количеству ненужных манипуляций, вплоть до операций. Кроме того, визит в поликлинику – это риск контакта с инфекцией и стресс для родителей, особенно если что-то «найдут». Со стороны здравоохранения такая практика резко увеличивает расходы и нагрузку на врачей и понижает компетентность специалистов и педиатров (ведь у них нет необходимости отвечать за огромный пласт медицинских проблем, которые они адресуют коллегам).

Подобные ситуации есть и во взрослой медицине, но я пишу только о том, что хорошо знаю.

Все эти ситуации объединяет не только нерациональность принятых решений, но и безразличие к потребностям пациентов и их родителей. Как будто докторам даже в голову не приходит, что можно по-другому. Не класть в стационар, не лишать вакцинальной защиты, не подвергать риску антибиотикоустойчивой инфекции в будущем.

Почему же эти ситуации в условиях нашей медицинской системы неизживаемы?

Считается, что во врачи часто идут по внутреннему побуждению помогать людям. Сам смысл профессии заключается в том, чтобы помогать людям, уменьшать боль, убирать неприятные симптомы, спасать жизни, в конце концов. Кажется, должен существовать уже изначальный отбор каких-то хороших и добрых людей, которые ставят перед собой такие цели.

Однако система деформирует людей, и со временем это прекрасное побуждение исчезает. Поведение врачей часто вызывает как минимум недоумение: если ты так не любишь людей, зачем ты врач? Каждый из нас с таким сталкивался. Два года назад я переводил статью про моральную травму и выгорание[32], характерные для опытных врачей. В ней происходящие с врачами изменения психики объяснялись постоянной моральной травмой, которая возникает от осознания того, что врач не может помочь больному не потому, что у него нет для этого средств, а потому что ему не дает устройство медицинской системы, в которой экономические стимулы могут быть важнее этических.

Но решения, необъяснимые с точки зрения гуманизма или качественной медицинской помощи, часто принимают даже молодые врачи. Почему это происходит? Я уверен, что в медицине не может быть столько психопатов и безразличных к чужим проблемам людей. Проблема лежит в области мотивации и ответственности.

Ответственность подразумевает, что врач должен нести ношу последствий своих решений. Это требует воли и стойкости, которые, в свою очередь, должны подкрепляться внутренним ресурсом. Но, к сожалению, в нашем медицинском образовании никто не занимается личностным развитием врача: психологической устойчивостью, способностью принимать решения, даже риторике и аргументации никто не учит. Зато с института врача стращают фразами типа «история болезни пишется для прокурора», а также по-советски эффективно иссекают желание проявлять инициативу, даже аргументированную, если она идет вразрез с методичкой кафедры.

Совершенно естественным позывом для врача, и так вынужденного постоянно принимать решения, является осознанное или неосознанное желание минимизировать ответственность. Основной мотивацией врача в системе становится не помощь пациенту, а избежание как моральной, так и очень даже материальной ноши. Попросту говоря, врач стремится принимать те решения, которые легитимны в системе и при этом снижают риск получить по шапке. И ведь сложно его в этом винить!

Вот простое объяснение тем решениям, которые описаны выше. Курсивом выделены последствия правильных, но «опасных» с точки зрения врача решений.

Если врач назначает антибиотики при ОРВИ, нет механизма, позволяющего его в этом уличить и тем более за это наказать. Врач всегда может слегка усилить симптомы в описании или сказать, что необходимость в антибиотике подсказало его клиническое чутье (и иногда это так и есть, не зря опыт – одно из важнейших качеств врача). Но главное – даже проверять никто не будет. Если же врач не назначит антибиотик, а состояние ухудшится, на врача могут написать жалобу – и не важно, сумеет ли он объясниться, но нервы и время это убьет.

За невыполнение прививок при медотводе врачу ничего не грозит. Он всегда может обосновать его каким-то пустяком, который давно не принимается во внимание современной медициной, но по-прежнему считается достаточной причиной у нас (например, медотвод на месяц после ОРВИ – так можно любые сопли или покашливание записать в ОРВИ и давать медотвод постоянно). Кроме того, ему очень помогают анализы и специалисты. Вероятность найти нейтропению или минимальную анемию очень высока (недавно приходил пациент, которому не стали делать прививки при гемоглобине на две единицы ниже нормы, а когда он поднялся на три единицы – сделали, хотя все это находится в пределах погрешности), а знакомый невролог легко поставит «перинатальное поражение нервной системы» и сам даст медотвод. Если после прививки произойдет неприятное событие, которое родители свяжут с прививкой, врач получит жалобу и пойдет на комиссию. Поскольку родители мнительны, а врачи часто не имеют возможности подробно объяснить, чего ждать после прививки, такая вероятность весьма высока.

Госпитализация всегда возможна по формальным поводам – нужно всего лишь подозрение со стороны врача (непроверяемо!) и запуганность со стороны родителей. С запугиванием наши врачи справляются отменно. Если бригада скорой помощи или врач приемного отделения не госпитализируют ребенка, а его состояние ухудшится, их накажут.

Если ребенок подхватит суперинфекцию[33] в стационаре, в этом никто не обвинит врача. Уровень стресса и удлинение времени выздоровления никто в наших клинических условиях не измеряет. А если врач отпустит ребенка раньше положенного по стандартам, больница недополучит денег[34]. Поэтому врачи будут держать вас, чтобы выбрать положенные койко-дни. Кроме того, отпустить вас под расписку означает внеочередной труд по оформлению документов. Проще размеренно выписать вас в плановом порядке.

Врач всегда может формально обосновать назначение рентгена, если понадобится. А вот что делать с результатами, если рентгенолог опишет «пневмонию» (напомню, нередко ошибочно)? Ребенок дольше времени проведет в больнице и получит больше лечения. А если вдруг у ребенка разовьется пневмония, врача могут обвинить в том, что он недообследовал пациента и пропустил заболевание.

Избыточное обследование вполне соотносится с требованиями системы и ненаказуемо. А за недостаточный охват диспансеризацией врача могут наказать, например не выплатив премию, которая составляет существенную часть зарплаты.

Если серьезное заболевание пропустит узкий специалист, педиатр будет ни при чем. А если он возьмет на себя ответственность за все здоровье ребенка в целом, не занимая более узкоквалифицированных коллег, то и последствия будет расхлебывать один.

Таким образом, ответ очень прост. В условиях нашей архаичной, ригидной и бюрократизированной медицинской системы врачи часто принимают решения не исходя из пользы для пациента, а стремясь избежать опасности быть наказанными. Чтобы не получить по шапке! И эти решения подсказывает сама система. Там, где она слепа, – простор и безопасность, а за несоблюдение вредных, но устоявшихся практик врач может сильно пострадать.

Какой можно дать совет? Разговаривайте со своими врачами. Спрашивайте их, почему и зачем они сделали такое назначение. Если врач руководствуется современными протоколами, он всегда сможет обосновать вам свое решение с помощью этих самых протоколов и инструкций, а если выходит не очень – ищите другого врача.

Послесловие о справках

Последний атавизм, о котором бы хотелось сказать (их еще много, но они уже меньше касаются родителей), это выдача бесконечных справок. Здесь мало что зависит от родителей: если требуют, придется эти справки добывать. Но поскольку моя книжка не столько инструкция, сколько повод задуматься, я хотел бы сказать пару слов.

Мало что среди мероприятий по охране здоровья населения так бесполезно, как справки. Справки нужны в детские сады и школы, в секции плавания и шахмат (!), чтобы бежать полумарафон и чтобы лечь на мелкую операцию, чтобы поехать в лагерь или поступить в институт. Но на самом деле – большой секрет! – все эти справки ничего не значат. Можно предположить, что полезна справка о прививках, но полезнее иметь сертификат в виде книжечки. Сложно представить ситуацию, когда справка кого-нибудь реально спасет или чему-то поможет.

Я знаю ситуации, когда ребенок лег на операцию со справкой о контактах, а через день после покрылся ветряночной сыпью. Знаю, как выдаются справки в бассейн и что означают анализы на яйца гельминтов (даже если гельминты есть, поймать что-то в кале – это большая удача). А иногда выдача справок или больничных приводит к злоупотреблениям. Знаю историю, когда маме отказывались закрывать больничный, потому что она самовольно не дала ребенку ненужные в той ситуации антибиотики.

Единственное назначение справок – перекладывание ответственности. Не хочешь отвечать – требуй справку. При этом даже авторы многочисленных правил, по которым эти справки нужны, не верят в их ценность. Вот лист нетрудоспособности (больничный) – финансовый документ. Их выдача строго контролируется, бланки имеют несколько степеней защиты. А справки пишутся на любой бумажке, их даже можно распечатать дома на принтере, и никого это не волнует. То есть те, кто все больше утяжеляет этот гнет макулатуры на медицину, сами не очень верят в важность этой макулатуры.

День отмены справок станет самым любимым праздником медработников первичного звена и будет ежегодно отмечаться звоном бокалов с игристым, помяните мое слово.

Глава 9. Пара слов о шарлатанских практиках

Несмотря на то что в целом подходы, описанные в этой книге, могут вызвать у вас непроизвольное кивание головой и удовлетворение от подтверждения ваших собственных невысказанных или неподкрепленных ранее мыслей, написанное ниже может вызвать отторжение. Дело в том, что вера в мифы и чудесные практики очень сильна в нас и обусловлена биологически. Не зря религиозное сознание возникло значительно раньше научного.

Однако доказательная медицина – беспощадная вещь, и, как мы помним, не объясняя причин и механизмов, она тем не менее способна оценить эффективность и безопасность любой методики, для которой возможно создать дизайн массивного исследования[35]. На сегодняшний день изобретены и применяются техники не только плацебо-иглоукалывания, но даже плацебо-операций, при которых человека разрезают, а потом зашивают. И, надо сказать, при некоторых психосоматических состояниях у таких операций есть свой ограниченный эффект.

Практики, которые основаны на необоснованной научно-теоретической базе и имеют неотличимый от плацебо эффект, но преподносятся как эффективные и недешево обходятся пациенту или системе здравоохранения, называются шарлатанскими. Возможно, в будущем у этих практик найдут какой-то новый неожиданный эффект, что переведет их из разряда шарлатанских в разряд сомнительно эффективных или ограниченно эффективных (как, например, траволечение или массаж). Это связано с тем, что научное сознание, в отличие от религиозного, не догматично (в идеале) и открыто к изменениям, если эти изменения основаны на найденных доказательствах. Однако на сегодняшний день все нижеперечисленные практики исследованы довольно неплохо и эффективности своей не доказали.

Есть несколько самых распространенных шарлатанских практик: гомеопатия, остеопатия, рефлексотерапия (включая иглоукалывание), детоксикация (включая агрессивное клизмирование) и советская физиотерапия. Есть еще шарлатанские методы обследования, но у детей они применяются нечасто.

Нет никакой необходимости расписывать, какие выдуманные принципы лежат в основе этих методов и что они обещают лечить. Многочисленные исследования доказали их неэффективность.

Самая обширная и при этом самая слабая доказательная база у гомеопатии. Ни в одной области применения эффект гомеопатии не превысил эффект плацебо. В тех ситуациях, когда гомеопатия безвредна, я не буду биться копьями за ее отмену. Эффект плацебо – это тоже эффект. Однако, к сожалению, есть три вида вреда, которые гомеопатия массово наносит здоровью людей:

1. Гомеопаты берут на себя слишком много и пытаются лечить своими сахарными шариками состояния, требующие немедленного медицинского вмешательства. Гомеопатия может неплохо влиять на психосоматику, однако попытка лечения эпилепсии, онкологии, сахарного диабета или других серьезных заболеваний – это вредительство чистой воды. Иногда стоящее жизни пациентам.

2. Гомеопаты берут на себя слишком много и рекомендуют избегать эффективных методов профилактики болезней, в первую очередь прививок. Гомеопатия и антипрививочное сообщество – старые друзья. Их объединяет ненависть к медицине, развившаяся вследствие патернализма и эмоционального выгорания врачей, с которыми сталкивается средний российский пациент.

3. Гомеопаты бывают недобросовестными, используя в гомеопатических препаратах реально действующие вещества: гормоны, противосудорожные и прочее. Не так давно на Западе запретили гомеопатические средства для прорезывающихся зубов с белладонной, которые привели к смерти нескольких младенцев. Реально действующие вещества приводят к кратковременному эффекту (стероидные гормоны – это вообще чудесный избавитель от множества симптомов), но никак не лечат болезнь. Противосудорожные оказывают кратковременный эффект при эпилепсии, но пагубно влияют на лечение в целом, потому что невозможно даже определить дозу препарата (ведь формально его там нет). Противоэпилептические лекарства работают так, что понижать дозу нельзя, поэтому после исчезновения первичного эффекта подбор терапии становится трудновыполнимой задачей.

Во многих развитых странах на государственном уровне отказываются от гомеопатии, потому что неразумно тратить деньги налогоплательщиков на методы с доказанной неэффективностью. У нас в стране процесс обратный: гомеопатия, прежде никогда не входившая в структуру системы здравоохранения, хотя и признана лженаукой комиссией РАН, получила новую жизнь под названием релиз-активных препаратов. Под этим именем переизобретенная гомеопатия будет и дальше поддерживаться государством. Вполне возможно, что производимые отечественной фарминдустрией релиз-активные препараты будут даже включены в перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов, как сейчас в него включены отечественные же иммуномодуляторы, не применяемые в развитых странах. Пока эти препараты назывались гомеопатическими, включать их в перечень все же стеснялись.

Остеопатия – это псевдонаучное учение, в рамках которого разнообразные состояния организма «лечатся» с помощью физических манипуляций с опорно-двигательным аппаратом. Как и ее более популярная за рубежом сестра хиропрактика, остеопатия доказала свою ограниченную эффективность только при болях в спине. Если бы она преподносилась как одна из методик избавления от спинальных болей, она не была бы шарлатанской, но, к сожалению, остеопаты очень любят ставить несуществующие диагнозы, вроде «подвывиха шейного позвонка в родах», а потом «лечить» их за счет родителей пациента. Взрослые могут сами выбрать один из способов лечения спинальных болей: противовоспалительные препараты и миорелаксанты, лечебную физкультуру, мануальную терапию, хиропрактику, остеопатию, кинезиотейпирование или психотерапию. Все они обладают примерно одинаковой эффективностью. Но к детям остеопатов лучше не подпускать.

Рефлексотерапия также исследована достаточно хорошо и также показала полную неэффективность. Плацебо-контролируемые исследования не выявили ни лечебной, ни диагностической ценности. Все исследования, показавшие обратный результат, впоследствии были опровергнуты по причине ошибок или прямого мошенничества.

Детоксикация – комплекс мер, предназначенных для очищения организма от мифических «токсинов», – к счастью, применяется в педиатрии довольно редко. Однако я наталкивался на этот способ при лечении аутизма, который связывали с накоплением этих самых токсинов. Наука никаких токсинов (в этом понимании) в организме выявить не может, они существуют только в головах адептов детоксикации. То же относится и к так называемым шлакам. Шлака в организме полно, например большая часть нашего генетического материала – это чистый шлак. Однако в том виде, как его понимают специалисты по детоксикации, то есть как какие-то залежи мусора в печени или кишечнике, организм в себе не держит. Если вы сомневаетесь, сходите на колоноскопию и попросите диск с записью. Если вы на протяжении кишечника найдете где-то залежи шлаков, я лично верну вам деньги за эту книгу.

Последнее популярное шарлатанство, правда не очень прибыльное, практикуется в поликлиниках и санаториях. Оно, парадоксально, исходит не из религиозных представлений, как предыдущие, а из научно-материалистических. Это физические методы лечения, или советская физиотерапия. Терминологически я отделяю ее от физиотерапии, как ее понимают во всем мире, то есть физической абилитации и реабилитации. Сама идея, что физическое воздействие (звуковое, тепловое, электромагнитное и пр.) может помочь в излечении заболеваний, вполне закономерна. В конце концов, отчасти мы используем температуру, делая теплые или холодные компрессы, и электричество для дефибрилляции желудочков. Однако проблема советской физиотерапии в том, что она попросту не работает. Даже удивительно, насколько слепая вера в метод затмевала взгляд нескольких поколений советских физиотерапевтов, которые упорно не видели, что насморк не проходит быстрее от десяти сеансов КУФ[36].

Если вы боитесь, что не можете самостоятельно отличить шарлатанство от эффективных методов, просто зайдите в англоязычную «Википедию». Там вполне адекватно и объективно подан современный консенсус экспертного сообщества по каждой методике. Кроме того, рекомендую книгу Саймона Сингха и Эдзарда Эрнста «Ни кошелька, ни жизни», где популярно рассказано об основных шарлатанских практиках и областях их применения.