В паутине лжи

— Так ты вроде как до обеих не доехал, — саркастическая улыбка скривила губы Бориса.

Мотор мерно рычал под капотом, заполняя тишину и избавляя мужчин от необходимости вести пустые разговоры.

До Кольцово доехали через час с небольшим. Машина остановилась на парковке возле местного магазинчика. Сыщики поднялись по перфорированным металлическим ступеням к входу. Внутри была пара посетителей.

Борис, а за ним и Андрей отошли к крутящейся стойке с солнцезащитными очками под пристальным взглядом местных. Когда покупатели ушли, бросив на чужаков недоверчивый взгляд, Бисаев подошел к пожилой девушке за прилавком.

— Мадам, — Борис навалился локтем на стойку, — я приятеля ищу. Может быть, вы мне подскажете, в каком доме он живет?

Продавщица кокетливо опустила густо накрашенные ресницы и, подавшись вперед так же, как Борис, легла на стойку вываливающейся из-под полупрозрачной кофточки грудью. Борис взглядом знатока оценил предъявленное достоинство.

— Так кого ты, красавчик, ищешь? — ее прокуренный голос, которому она попыталась придать томности, прозвучал почти угрожающе.

— Илюха Блохин, — криво усмехнулся Борис. — Кореш мой. Всё на шашлыки зовет. Мы приехать-то приехали, а номер дома не помним.

Густо наштукатуренная красавица вздохнула, хмуря брови.

— Нет, — покачала она головой. — Таких у нас нету. Может, у него в Хуторках дом?

— Это далеко?

— Километра три. Дорога, что через всю деревню идет, вот по ней поедете, там небольшой лесок и Хуторки, — улыбнулась она на последних словах. — Ну ты, если приятеля не найдешь, приезжай. У меня двор большой, хошь шашлыки, хошь так отдохнуть.

— Мадам.

Борис взял ее белую в перстнях ладонь и поднес к губам.

— Не проще было предъявить удостоверение и обойтись без всех этих вот, — Андрей потряс в воздухе рукой, заменяя неудобные слова жестом, пока они шли к машине.

— Друг мой Юдин, это же сельмаг — главный разносчик всех слухов и сплетен. Мы с тобой до конца деревни доехать не успеем, как о нас будет знать каждая собака. И вообще, — он обернулся к парню, — учись использовать свое обаяние на благо Родины, — назидательно проговорил он и, заметив, что парень стушевался, улыбнулся в бороду.

Деревенька была совсем небольшая, уже через десять минут они подъехали к дому, во дворе которого, по данным спутника, стояла старая Волга. Борис вышел из машины, подошел к покосившемуся забору, через редкие доски которого был виден почерневший от времени старый, полуразвалившийся домишко, рядом с которым на кирпичах вместо колес стояла проржавевшая Волга.

Борис взялся за ручку калитки.

— Борис Сергеевич, думаете, он может быть здесь? — с недоверием спросил Андрей, оглядывая пустые проемы окон и сорванную с петель дверь.

— Зря мы с тобой, что ли, сюда тащились, чтобы не проверить место, — с этими словами он толкнул калитку и медленно вошел, стряхивая с ладоней облупившуюся зеленую краску.

Осмотр дома результатов не дал. Если не учитывать того, что Андрей чуть не сломал ногу, провалившись под прогнившую доску.

Отряхивая штаны и чертыхаясь, он шел позади Бисаева обратно к машине.

— Жив, — обернулся к нему Борис, прикуривая.

Андрей зло кивнул.

— Дальше едем, или тебя, принцесску, в город отвезти?

Андрей выпрямился, как от пощечины. Взгляд его стал холодным и немигающим, но через мгновение он помотал головой и быстро сел в машину.

В Хуторках им повезло еще меньше. В сельмаге за прилавком стояла девчушка лет десяти. На вопросы Бисаева она отвечала, что скоро вернется мать. Она курей пошла кормить. Андрей стоял в стороне и улыбаясь наблюдал, как всё больше раздражается Бисаев.

Мать, суетливая немолодая женщина, вернулась минут через двадцать и, вытирая мокрые руки о юбку, с услужливым вниманием уставилась на Бориса. К тому моменту обаяние, которое сыщик мог бы использовать на благо Родины, иссякло, а еще через несколько минут он понял, что и ее внимание, и услужливо кивающая на каждое его слово голова — признаки обычной тупости.

По-быстрому выяснив у женщины, что и в Хуторках Блохина нет, Борис буквально выскочил на улицу и, прикуривая на ходу, направился к машине.

— Заткнись, — ткнул он рукой с зажатой между пальцами сигаретой в сияющего Юдина. — Садись, сейчас я.

Он сделал еще пару быстрых затяжек и, швырнув недокуренную сигарету в песок под ногами, сел в машину. Несколько минут в салоне было тихо.

— Куда дальше? — буркнул Борис.

Андрей взял с заднего сидения список владельцев машин.

Ново-Харитоново. Это западнее, — уточнил он, сверившись с картой. — По объездной направо.

Глава 14

Ново-Харитоново располагалась чуть в стороне от железнодорожных путей и была типичным представителем заброшенных деревушек. Среди покосившихся заборов и заросших бурьяном участков встречались и жилые, ухоженные дворы. Они с жутковатой жизнерадостностью смотрели на редких прохожих.

На двери магазина их ждал амбарный замок и объявление: «Завоз товара по вторникам и пятницам с 15:00 до 19:00».

Борис с досадой сплюнул под ноги и вернулся к машине.

— Ну чё, карту доставай, — сказал он в опушенное стекло Юдину.

Пока Борис обходил машину, Андрей нашел нужный снимок.

— Судя по координатам, нам туда, — он указал рукой в сторону правого съезда с дороги.

Борис нажал на педаль газа, и грузный чероки медленно покатил в указанном направлении. Перед поворотом притормозил, осторожно перевалил через большую яму, и колеса его зашелестели по гравию.

По сторонам от дороги на них смотрели занавешенные белыми хлопковыми шторками окна, и яркие вспышки ирисов желтели на фоне розовых облаков флоксов. Но чем дальше от центра удалялись следователи, тем более серым и неприглядным становился пейзаж.

Машина, точно иноходец, двигалась вперед, переваливаясь с боку на бок по неровной щебеночной дороге, заставляя пассажиров крепче держаться за сидения.

На каждом новом ухабе губы Бисаева изламывались очередной бранью, которую он едва слышно сыпал себе под нос.

— Деревенька прямо для фильма ужасов, — вторя настроению начальника, проговорил Андрей. — Так тихо, аж жуть.

Проехав с километр, машина остановилась возле одноэтажного, как, впрочем, и остальные постройки, дома. Светлый снаружи, он казался темным и холодным внутри. На окнах не было привычных белых занавесок. Двор сильно запущен. Желтые ирисы торчали тут и там из сухой прошлогодней травы, как зажженные свечи.

В самом конце небольшого участка под высохшей яблоней стояла начищенная до блеска Волга.

Борис, а за ним и Андрей вышли из машины и направились в сторону дома.

— Вы это видите? — почти шепотом спросил Андрей, глядя на машину. — Говорю же — жуть!

— Не ссы, напарник, — не отрывая взгляда от темнеющего входа, проговорил Бисаев и расстегнул кобуру, на случай если ему понадобится быстро достать пистолет. Это неторопливое движение шефа заставило Андрея вздрогнуть. Они инстинктивно начали двигаться медленнее, без резких движений, словно само это место внушало им опасность. Борис открыл калитку и направился по узкой, заваленной прошлогодними листьями дорожке к дому. Поднявшись на плохонькое деревянное крыльцо, постучал в дверь. После того как никто не ответил, он дернул ручку. Дверь оказалась закрытой. Выбить ее не представляло труда, но Борис всё же решил обойтись наименьшим ущербом и полез в карман плаща.

— Вот, друг мой Юдин, как при помощи простой женской шпильки можно проникнуть в дом, — не поворачиваясь, сказал он вполголоса стоящему позади него Андрею.

Маятник старинных часов делал тишину, царившую в доме, еще более глубокой. Мягкие неспешные шаги мужчин приобретали в ней пугающую отчетливость. Они двигались к раскрытой двери, свет из которой освещал узкий полутемный коридор.

Андрей заглянул через плечо остановившегося в дверях Бориса в комнату.

— Черт, — тут же отпрянул, зажимая ладонью рот от подкатившей к горлу тошноты.

Бисаев, не поворачиваясь, жестом приказал ему замолчать, а сам крадучись направился к кровати.

Там, обложенная завядшими ветками жасмина, лежала накрытая одеялом мумия. Черная кожа, солома седых волос на подушке. Ладони сложены одна на другую поверх белоснежного пододеяльника, словно человек просто спит. А на тумбочке покрытый плесенью бутерброд и яйцо в изысканной серебряной подставке.

— Борис Сергеевич, группу? — прошептал из-за спины Бисаева Андрей, всё еще прикрывая ладонью рот.

Борис резко развернулся и приложил палец к губам, заставляя напарника наконец заткнуться. А потом кивком указал на смежную дверь, в просвет которой виднелось продолжение темного коридора.

Юдин виновато кивнул.

Сыщики держались одной рукой за стену, чтобы ориентироваться в темноте: чем дальше они отходили от комнаты с мумией, тем более непроглядной она становилась.

Наконец Борис, шедший впереди, уперся рукой в дверь. Он нащупал ручку и, надавив, открыл. И тут же отшатнулся от смрада, ударившего в лицо. Выждав несколько секунд, он, так же как Юдин, прикрыл полой плаща нос и рот и двинулся к тускло освещенному люку в полу, к которому была приставлена добротная деревянная лестница.

— Борис Сергеевич, давайте я первый, — видя нерешительность Бисаева, предложил Андрей.

Борис тут же развернулся и, схватив его за грудки, впечатал в стену. Черные глаза сверкнули сталью, заставляя Андрея похолодеть. Он поднял руки вверх, только после этого освободился из хватки Бориса.

Тот вытащил из-под плаща пистолет и медленно начал спускаться. Андрей не отставал. Сердце его туго билось в груди, отдаваясь в висках. Ладони вспотели.

Борис вдруг быстро сбежал по ступеням. Андрей чуть не сбил его с ног, налетев с разбега. И лишь отстранившись, понял, на что тот смотрит.

Посреди утрамбованного земляного пола на грязном матрасе с раскинутыми руками ничком лежало тело Блохина. Голова его была повернута в их сторону и смотрела в никуда застывшими мутными, как у протухшей рыбы, глазами. Его лицо, руки и почти весь матрас были черными от запекшейся крови.

Андрей сделал шаг вперед, чтобы понять, почему Бисаев не двигается. И только проследив за его взглядом, понял, куда тот смотрит. У дальней стены, словно крышка гроба, стояло большое прямоугольное стекло. Рядом была свежая могила. Андрей ринулся туда, но Бисаев схватил его за запястье, останавливая.

— Ничего не трогай, — глухим надтреснутым голосом проговорил он.

Андрей обернулся. Глаза Бисаева не отрываясь смотрели на несколько врытых в землю точно таких же стекол. Он до боли сжимал запястье Андрея, словно уже забыл о нем.

— Борис Сергеевич, — Андрей осторожно дотронулся до руки патрона, пытаясь привлечь его внимание. Тот тяжело, словно через силу, посмотрел на напарника. Андрей почувствовал, как стремительно замерзает под его взглядом.

— Борис Сергеевич, — повторил Андрей, понимая, что тот не слышит его. — Давайте сначала я, — тихо проговорил он, словно боялся напугать.

Рука Бисаева задрожала и еще сильнее впилась в запястье Андрея, по лицу пробежала судорога, изламывая его.

— Я сам, — хрипло каркнул он и, резко выпустив руку Юдина, быстро направился к вкопанным в землю стеклам.

Андрей несколько минут смотрел ему в спину, и только когда Борис тяжело упал на колени, спохватился и подошел.

Несмотря на то что душевное состояние патрона беспокоило его, он не мог оторвать взгляд от картины за стеклом.

Девочка в позе молящегося была похожа на прекрасную нимфу. Ее золотые локоны украшал венок из ромашек, а округлую девичью грудь прикрывали глянцево-зеленые ладони виноградных листьев. Наверное, именно такой ее видел Блохин. Они же с ужасом смотрели на иссиня-желтое тело с грязными пересохлыми волосами, в которые был вплетен сухой венок из опавших цветов. Иссушенные до хруста длинные лепестки лилий были похожи на кишащих вокруг огромных коричневых червей.

Андрей проглотил ставшую вязкой слюну.

— Борис Сергеевич, — он попытался приподнять его за плечи, но так же не мог оторвать глаз от девочки за стеклом.

— Вызывай группу, — голос Бисаева едва прорвался через пересохшее горло.

Андрей схватил телефон и, вытянув руку, начал искать сигнал. Чтобы поймать сеть, ему пришлось подняться на поверхность и оставить Бисаева одного.

***

Через час двор Блохина был заставлен полицейскими машинами. На улице появилась кучка местных. Покачивая головами и перешёптываясь между собой, они строили свои предположения.

— Я в порядке, — бросил Борис Кривцову.

Как и остальные, тот протянул Борису руку и долго вглядывался в глаза, словно искал признаки помешательства.

— Уже осмотрели? — спросил он прежде, чем сесть на старенький выцветший диван рядом с Борисом.

Тот кивнул и переместил неприкуренную сигарету в другой уголок рта.

— Опознать кого-то смог?

Борис покачал головой, вытащил изо рта сигарету и поднялся на ноги. Сделал несколько шагов взад-вперед, снова опустился на диван и слепо уставился на работающих возле стеклянных картин экспертов. Сознание Бориса вспыхивало желанием включиться в работу, но бессилие, сковавшее тело, не позволяло даже перевести взгляд на продолжающего сидеть возле него Кривцова. Тот уже осмотрелся и побеседовал с экспертами.

— Ну чего тебе? — не выдержал Борис его молчаливого присутствия. — Иди уже, чего расселся?

— Я не уйду. Посижу здесь, пока ты не захочешь поговорить.

Борис поморщился.

— Почему у них такого цвета кожа? — спросил он после непродолжительного молчания.

— Кириллов сказал, что, похоже, они все покрыты чем-то вроде мебельного лака, — проговорил Кривцов и мельком взглянул на Бориса.

— Последние несколько месяцев я жил одним желанием — найти Аню. И знаешь, что самое страшное? — спросил Борис в пустоту перед собой. — Страх того, что я ее не нашел.

— Пойдем. До отчета экспертов мы ничего не можем сказать наверняка, — Кривцов встал и, взяв Бориса под руку, потянул вверх, заставляя того подняться. Борис, подчиняясь чужой воле, позволил себя увести.

В душе он давно хотел покинуть это место, но чувствовал себя обязанным остаться до конца — как последняя дань памяти всем тем, кто остался за стеклом. И сейчас, уходя, чувствовал, что в очередной раз предает Аню. Чем дальше он отходил от подвала, тем сильнее внутри него натягивались изъеденные беспокойством нервы, как тонкие струны, готовые вот-вот разорваться.

***

— У тебя дверь не закрыта. Я думала, что-то случилось, — в комнату медленно вошла Лариска, оглядываясь по сторонам, будто была здесь впервые. — Чем занимаешься? — спросила она, бросив взгляд на стол. — Я думала, ты бросил.

— Талант не пропьешь, — не поднимая головы, отмахнулся Борис.

— Ну это смотря как стараться.

— Что, пришла нотации читать? — язвительно поинтересовался он, взглянув на нее снизу вверх. — Или потрахаться?

Борис вдруг поднялся со стула и, обхватив Лариску за талию, рывком усадил на стол. И тут же впился губами ей в шею, пытаясь стянуть с плеч трикотажную кофточку. Но она уперлась руками ему в плечи и с силой оттолкнула.

— Ну чего ломаешься? — похабно осклабился Бисаев. — Девственницу из себя строишь.

Она выпрямилась от его слов, будто он дал ей пощечину, и лицо ее, и взгляд стали непроницаемыми и холодными. Борис осекся и, помедлив, снова хотел вернуться к прерванному занятию, но не посмел. Он усмехнулся, наблюдая за рассерженной Ларисой, сгреб со стола сигареты и отошел к окну, но курить не стал.

— Борис, что происходит? — спросила она, видя его напряженное лицо в непроницаемом черном квадрате окна. — Аня?

— Каждый раз, когда мне кажется, что я напал на ее след, что стоит только руку протянуть, как она вновь ускользает от меня. Словно кому-то нравится играть со мной. Знаешь, как в фильме ужасов, когда герой бежит от какой-нибудь мерзкой твари по узкому темному коридору, и вот до спасительного выхода остаются считанные метры, как вдруг коридор вытягивается в длинный тоннель и ярко освещенная дверь превращается в маленькую светящуюся точку, — проговорил он после непродолжительного молчания с пугающим безразличием.

— Я с тобой, — Лариска подошла к нему сзади и, положив руки ему на плечи, прижалась. Провела носом по коротко остриженным волосам на шее. — Я сделаю всё, что нужно. Всё, о чем попросишь, — ее горячий влажный шепот пустил мурашки по его спине.

Борис медленно развернулся в ее объятиях, притянул Лариску к себе и долго рассматривал ее лицо. Легко коснулся губами ее щеки, уголка губ и вдруг одним движением проник в ее горячий, хранящий горечь всех прожитых без него дней, рот.

Сегодня Лариска осталась у него. Борис, опершись на согнутую в локте руку, долго смотрел на нее спящую. Расслабившись во сне, она была очень похожа на Аню. Те же каштановые волосы, такое же красивое молодое лицо. А ведь ей еще нет и тридцати. Почему из всех она предпочла такого язвительного козла, как он? Вот уж никогда не понимал женщин.

Глава 15

Забывшись под утро беспокойным сном, Борис не заметил перехода между вчера и сегодня — время смазалось для него в один длинный день. Встал совершенно разбитым. Бросив взгляд на всё еще спящую Лариску, поехал на работу. Там его встретила полупустая парковка и длинный удивленно-сочувствующий взгляд дежурного на входе.

Несмотря на ранний час, в кабинете следователя была непривычная суета. Борис, который должен был сейчас умирать от неопределенности, умирал от ярости.

— Черт подери, снова тебя, — он резко протянул руку с трубкой стационарного телефона Андрею.

— Юдин.

Он выслушал собеседника под тяжелым испытующим взглядом Бориса и, как только договорил, отдал трубку обратно. Борис положил ее на рычаг и отошел к окну. Долго стоял так, заложив руки за спину.

Снова раздался звонок, и Борис, чуть не сбив со стола кружку с кофе, схватил телефон.

— Да, — рявкнул он, а затем молча протянул трубку Юдину.

«Да что за дурдом», — ворчал он себе под нос, не отрывая глаз от напарника.

Андрей поспешил договорить и протянул трубку обратно Борису.

— Дом принадлежал деду Петра Самойлова, одного из списка ухажеров матери Блохина, — сообщил Андрей. — Он был записан на его сестру, которая сменила фамилию, поэтому мы не сразу установили принадлежность, — он замолчал, оценивая настрой патрона. — Кофе хотите? — спросил он и включил чайник.

Андрей подошел к столу Бисаева, чтобы взять кружку, и замер на мгновение, заметив, что она полная.

Быстро вылил остывший кофе в горшок с фикусом у окна и через минуту поставил перед Борисом свежий.

Бисаев, не обращая внимания на Юдина, вскочил на ноги и быстро вышел из кабинета.

Снова зазвонил телефон. От неожиданности Андрей вздрогнул.

— Юдин.

Борис быстро шел в сторону экспертного отдела. Все встреченные им коллеги коротко здоровались и скорее проходили мимо. Борис понимал, они хотят избежать необходимости что-то ему говорить.

— Чем порадуешь, Кириллов?

Бисаев зашел в отделанный белой плиткой кабинет. Столов, чтобы положить останки всех жертв Блохина, не хватало, поэтому некоторые лежали на сложенной в несколько раз клеенке прямо на полу. Возле каждого тела, включая собаку и мелких грызунов, домиком стояли таблички с номерами.

Борис почувствовал, как вместе с тошнотой к его горлу подкатывает страх. Тот самый, когда ты понимаешь, что «ужасное сейчас» может оказаться гораздо лучше «ужасного после».

Щуплый высокий Кириллов, одетый в неизменный белый халат, с присущей ему неторопливостью поднялся Борису навстречу.

— А я как раз тебе звонил, — пожал протянутую ему руку. — Ты хоть поспал? — поинтересовался он, глядя в осунувшееся лицо следователя. Но напоровшись на его взгляд, поспешил вернуться к делу. — По жертвам пока ничего сказать не могу, дай еще полчаса. Но по самому Блохину предварительный результат есть. Он расковырял себе сонную артерию значком, — Кириллов продемонстрировал Борису октябрятский значок в пластиковом пакете. — Сильно он себя поранить не мог. Делал это долго. Рана была не смертельной. Он истек кровью. Умирал долго и мучительно.

— Мучительно? — переспросил Борис, усевшись на стул возле Кириллова, невольно гладя на чернеющие на фоне столов тела.

— Да. В его крови я обнаружил остатки псилоцибина. Его получают из галлюциногенных грибов, — пояснил он Борису. — Обычно из них делают отвары. Раньше их применяли в различных религиозных практиках, чтобы войти в транс. На языке ацтеков эти грибы называют «тело бога». Они позволяют заглянуть глубоко в подсознание, что для Блохина, очевидно, оказалось непосильным путешествием. Отвар он вполне себе мог приготовить сам. Вообще, всё указывает на то, что наш душегуб покончил с собой. Может, совесть заела? — попытался пошутить он, но взглянув на Бориса, посерьезнел. — По поводу жертв, как я тебе сказал, результаты будут минут через тридцать. Борис, я всё понимаю, но для проведения экспертизы нужно время. Я и так здесь с семи утра торчу. Как только — я сразу же наберу.

— Что с телами? Кости все целы? — Борис поднялся и подошел к лежащим на столах жертвам.

Всего их было семь. Он вглядывался в фиолетово-желтые раздутые лица в поисках отличительных особенностей, но все они выглядели примерно одинаково в большей или меньшей степени разложения.

— Все тела пропитаны бальзамирующим составом. Он пытался сохранить их, но сразу видно, что действовал непрофессионально. Нахватался информации в интернете. Когда же не добился нужного результата, покрыл их мебельным лаком. Всех, кроме мужчины. Это химическая реакция дала такое вздутие и характерный цвет. В глаза залит эпоксидный клей. Да, — спохватился Кириллов, — по поводу костей. Только у двух жертв не хватает части лучевой кости. У пятой и седьмой. Удалены посмертно. И еще, только у этих жертв отличается белье. Видишь ли, маньяк наш был, конечно, моральным уродом, но до оторопи нравственным, — с азартом начал Кириллов, позабыв о недавнем волнении при виде Бисаева. — На всех жертвах, кроме тех, у кого не хватает кусочка кости, белье ручной работы.

— В каком смысле ручной? Выполненной на заказ? — нахмурив брови, спросил Борис. Похоже, старая кошелка, портниха, рассказала ему не всё, что знала про Блохина.

— Ну, этого я наверняка сказать не могу, но трусы сшиты вручную. Ниткой и иголкой, — ответил он на вопросительный взгляд Бисаева. — На пятой и седьмой жертвах очень похожее белье, но оно фабричное.

— Это что получается, некоторые из жертв он отбраковал?

— Ну, мое дело — экспертиза. Строить предположения — твоя работа, — Кириллов по-приятельски хлопнул Бориса по плечу. — Ну, ладно, — тут же спохватился он и направился обратно к столу. — Не стой над душой. Как будет информация, позвоню.

Борис вернулся в кабинет, раздумывая над выражением «убить время». Он сел за стол и машинально сделал глоток холодного кофе. Ему хотелось с кем-то поговорить. Он весь был словно наэлектризован, тело гудело от напряжения. Еще немного, и он развалится на куски.

— Вы представляете, Борис Сергеевич, — начал Юдин, скорее, чтобы отвлечь Бисаева. — Волгу наши с полпинка завели. Что совсем не странно. Видели, какая она чистая? Везде черт ногу сломит, а машина блестит.

— Это очень интересно, — вполголоса проговорил Борис, словно разговаривал сам с собой. — Очень интересно.

— Согласен. Очень, — приободрился Юдин и продолжил с удвоенной энергией. — Эксперты сказали, что он на ней не ездил даже. Следов шин нигде не было.

— Вот ты, Юдин, шить умеешь?

— Шить? — переспросил сбитый с толку Андрей. — В каком смысле?

— В самом прямом. Где материалы по осмотру его городской квартиры?

— Нигде. Осмотр группа Переделкина делала. Нам их еще не передали.

Не успел Борис встать из-за стола, как снова зазвонил телефон.

— Не знаю, обрадую я тебя или огорчу, но Ани среди жертв нашего душегуба нет, — услышал он на другом конце провода голос Кириллова. — Я проверил дважды, — в трубке воцарилась тишина. — Борис. Ты слышишь?

— Да, — угрюмо ответил Бисаев. Он сделал вдох, чтобы что-то спросить, но передумал и положил трубку.

Он не понимал, чего было сейчас больше: разочарования или облегчения. В глубине души он уже смирился с тем, что нашел Аню, а сейчас на него снова навалилась изматывающая душу неопределенность.

— Да закрой ты окно. Я уже околел, — раздраженно бросил он Андрею, который не отрывал от него глаз.

— Так жара же, — смутился тот, закрывая окно.

В кабинете сразу стало непривычно тихо.

— Уже что-то известно? — осторожно поинтересовался он после небольшой паузы, глядя на то, как Бисаев перекладывает бумаги на столе.

Борис молчал. Андрей не стал настаивать и тоже вернулся к работе. Некоторое время тишину нарушал лишь тихий шорох ручки по бумаге.

— Ее там нет, — вдруг сказал Борис.

Тонкий листок мелко дрожал в его руке. На Андрея он не смотрел.