В паутине лжи

Ее теплая ладонь коснулась его щеки, а большой палец медленно очертил контур верхней губы. Странная тоска вдруг промелькнула в ее всё еще не отпустившем улыбку взгляде.

— Ну я пошла. Зови, если будет нужно еще что-то найти, сыщик, — сказала она и вышла.

Глава 12

— Чем занимаешься, Шерлок? — вместо приветствия с порога бросил Борис.

Андрей поднял голову и снова вернулся к бумагам, двумя аккуратными стопками лежащим на столе.

— Исполняю ваше задание, товарищ майор. Тесты. Школьников, — пояснил он.

Борис расстегнул пиджак и сел за стол.

— И что у нас по итогу?

— Одна бездарность. Попадаются, конечно, те, кто реально чего-то хочет от жизни. Но в основном мрак. Одни водоросли.

— Кто?

— Водоросли. Те, кто не напрягается и плывет по течению.

— Ну это ты загнул, брат. Они же еще дети. Вот ты, Юдин, чего в четырнадцать хотел?

— Мир изменить, — с вызовом ответил Андрей.

— Во как! А я с пацанами по гаражам лазил да яблоки воровал. Ладно, всё это лирика, — вздохнул Бисаев. — Что по станциям?

— Грязь, быт, бесперспективняк, — брезгливо ответил Андрей. — И ведь километров на пятьдесят только от города отъехал. Что же будет дальше?

— А по существу? — начиная заводиться, коротко спросил Борис.

— А по существу, — сразу переменился в лице Юдин, — объехал пять деревень. Никто Блохина не знает.

— Я надеюсь, ты на тоненького сработал? И мне не нужно волноваться, что какой-нибудь бдительный сосед расскажет нашему психологу о том, что его полиция разыскивает?

— Обижаете, Борис Сергеевич. Я говорил, что друга ищу. Станцию написал, а номер дома забыл.

— Молодец, — безрадостно ответил Борис.

— Борис Сергеевич, вас что-то беспокоит?

— Да, Шерлок, боюсь, что времени у нас уже нет. Брать его надо, иначе на дно заляжет, и ищи его свищи.

— А может, проследим за ним, сядем в поезд и выясним, где он обитает?

— Ты чё думаешь, самый умный? Чем ты там занимался? Тестики проверял? Вот и занимайся. Учить он меня будет, — вспылил Борис.

Андрей молча придвинул к себе стопку еще непроверенных тестов и, склонив голову, начал угрюмо водить ручкой, пытаясь замаскировать под видом работы свою обиду.

Тишина стала оглушающей.

— Да следил я. На вокзал он не ездил, — раздраженно бросил Борис. — А что если всё? Убил, закопал и затаился до следующего раза? И девочка эта, Ксюша… — Борис махнул рукой и под пристальным взглядом Андрея вышел из кабинета.

После недавнего дождя наконец распогодилось, школьный двор был усеян ребятней. Куртки и плащи висели на перилах крыльца, портфели свалены в кучки, звонкие голоса задорно раздавались в теплом, наполненном приторным запахом цветущей рябины воздухе.

Борис занял позицию за старым тополем, откуда хорошо была видна школьная калитка.

— Ксения, — окликнул он выходящую в числе других школьников Ксюшу.

Та обернулась и замерла, увидев Бориса под деревом.

— Опять вы? — сердито спросила Ксюша и попыталась уйти. Но Борис остановил ее, положив руку на плечо. Но тут же отдернул, заметив ее гневный взгляд.

— Прости. Я не обижу тебя. Можешь уделить мне буквально несколько минут. Обещаю не задерживать тебя.

Борис старался говорить мягко и размеренно, однако недовольство на лице девочки всё больше усиливалось.

— Мне в музыкалку надо.

— Пожалуйста.

— Ну хорошо. Две минуты, — строго сказала Ксюша и развернулась к следователю, сердито скрестив руки на груди.

— Я не стану юлить и говорить, что снова пришел из-за Светы, — начал Борис, чувствуя, как подрагивает его голос.

Он несколько раз продумывал, что скажет ей, но сейчас все заранее заготовленные слова казались ему пустыми.

— Полтора года назад пропала моя дочь. Аня, — Борис засуетился, доставая из кармана лопатник с ее фото. Он раскрыл его и показал Ксюше, как последний и самый свой веский аргумент. Увидев фото, она нахмурилась, а потом немного растерянно посмотрела на него, словно хотела убедиться, что он не врет. — Исчезновение Ани и Светы каким-то образом связаны с психологом Блохиным, — Борис старался не тараторить, но чувствовал, что, если остановится, не сможет продолжить. — Я знаю, он обидел тебя. И знаю, как тебе страшно об этом вспоминать. Но прошу тебя…

Борис не успел договорить, как Ксюша перебила его:

— Хватит, — она развернулась и, склонив голову, быстро пошла прочь.

— Подожди, прошу тебя.

Борис почти бежал следом, пытаясь снова привлечь внимание девочки. Пока не понял, что она направляется к Наде, которая с таким же недовольным видом ждала ее у калитки.

— Товарищ майор, — строго обратилась она к Борису, обнимая подошедшую к ней Ксению. — Потрудитесь объяснить, что вы здесь делаете?

Борис чувствовал душное бессилие и не мог ничего сказать. Надя строго посмотрела на него и повела девочку в сторону дома.

— Она может быть еще жива, — крикнул Борис вслед удаляющимся женщинам. Ксюша на мгновение обернулась, но не остановилась, а, казалось, наоборот, ускорила шаг.

Полное фиаско. Борис в бессилии закрыл глаза, а затем быстро направился к машине.

***

— То есть как не вышел на работу? — почти кричал Борис, глядя на директора школы.

— Пожалуйста, объясните, что происходит? — настаивал тот, только сильнее раздражая Бисаева.

— А телефон? — не унимался Борис. — Ему звонили?

— Конечно. Леночка! — крикнул мужчина в открытую дверь.

В кабинете тут же появилась молоденькая девушка и испуганно спросила:

— Да, Аркадий Павлович.

— Леночка, ответьте товарищу, вы звонили сегодня Блохину?

— Три раза, — растерянно проговорила секретарь. — А что случилось?

— Ничего, — махнул рукой Борис и быстро направился в сторону двери. — Да, — он вернулся к директору и всунул ему в руку визитную карточку, — если Блохин вдруг объявится, сразу наберите меня.

И, больше не оборачиваясь, вышел.

Несколько раз по дороге Борис набрал номер психолога. Действительно, вне зоны. Он припарковался у мусорных баков вместо отъехавшей десятки. Быстро вышел из машины и направился к подъезду Блохина. Успел придержать дверь за выходящим гражданином с помойным ведром и, перепрыгивая сразу через две ступеньки, буквально влетел на третий этаж.

Несколько раз позвонил в дверь, постучал, еще раз набрал номер мобильного и прислушался. Тишина. Тогда он быстро позвонил в двери всех находящихся на площадке квартир. Открыли только двое.

Молодая женщина, скорее всего, сидящая в декрете мать, неохотно и бегло отвечала на вопросы Бориса, всё время заглядывая в дверь своей квартиры. Ничего сколько-нибудь существенного она не сообщила. Переехали они совсем недавно, и Блохина она почти не знала.

Зато его соседка напротив, бабулька лет восьмидесяти пяти, доложила всё подробно, порой в излишних деталях.

Жил Илья Витальевич в квартире бабки, как выразилась старушка, «певички». Она оставила внуку приличное наследство. Хотя тот никогда не шиковал, единственное, к чему Илья питал слабость, — хорошие вещи. Антонина Никифоровна сообщила, что он заказывает вещи у бабкиной портнихи. Фамилию, а тем более ее адрес, она, конечно, не вспомнила. И всё интересовалась, что Илья такого натворил, что его с полицией разыскивают. Борис заверил старушку, что сосед ее проходит по делу как свидетель, и поспешил уйти.

Бисаев ехал в управление снова ни с чем. Единственная ниточка за последние полтора года, и та оборвалась. Он вчера до самой ночи изучал дневник Ани. Как он и предполагал, дочь не питала к нему теплых чувств, но и пренебрежения он не заметил. Но что интересно, в большинстве ее записей фигурирует молодой мужчина. Она почти нигде не описывала его внешность, зато очень подробно описала свою растерянность и даже страх.

«Черт возьми».

Борис потянулся за сигаретами. Выудил одну губами и, не отрывая глаз от дороги, прикурил. Боялась. Но кого? Зачем он следил за ней? Под описание «молодой мужчина» подходит и Блохин. Борис чувствовал себя заправским шулером, подтасовывая факты. Но ему хотелось надеяться, что у них с Аней есть еще шанс. Он со злостью смял пустую пачку из-под сигарет и швырнул ее на пассажирское сиденье.

Салон заволокло дымом. Борис открыл окно. Он чувствовал, как тяжелые стены ловушки пришли в движение и вот-вот раздавят его.

— Бисаев, ты, конечно, всегда был идиотом, но сейчас просто превзошел себя.

Надежда Федоровна сидела на стуле возле стола Андрея. Тот сразу подскочил с места и под тяжелым взглядом шефа поспешил покинуть кабинет.

— Какого черта, Борис?

— Он урод, который детей калечит, и он будет сидеть в тюрьме, — обрубил ее попытки наехать Борис.

— Да брось, — вспылила Надя и развернулась к нему. — Не Блохин тебя волнует и даже не пострадавшие подростки, ты оправдаться пытаешься. Прав Костя, плевать тебе на людей.

Борис раздраженно выдохнул. Он сел на свое место и принялся крутить в руке карандаш. А потом и вовсе отшвырнул его на стол и вперил взгляд в продолжающую молчать Надежду.

— Да, я идиот, как ты выразилась. И знаешь, что самое страшное? — продолжил он уже тише. — Я ничего не могу с этим поделать. Кажется, найду Аню живой и всё наладится. И Марина снова будет жива.

Он обхватил голову руками.

— Смогла ее успокоить? — глухо спросил он.

— Смогла.

— Это главное.

— Она согласилась дать показания, — так же ровно сказала Надя, глядя на Бориса, так и сидящего с опущенной на руки головой.

— Что?

Он выпрямился и щурясь уставился на нее, словно не расслышал ее слов.

— Она позвонила мне полчаса назад. Я из-за этого и приехала.

Бисаев соскочил с места и отошел к окну. Он молча смотрел на залитую солнцем улицу, не в силах поверить, что не всё еще потеряно. Его разбирала жажда действия, он изо всех сил старался сдержаться.

— Едем к ней, — наконец он развернулся к Наде.

— Борис, — Надя подошла к нему и положила руку на его плечо. — Она просила дать ей пару дней собраться с мыслями.

— Пару дней? У нас нет пары дней. Блохин на работу сегодня не вышел. Заляжет на дно, и всё, баста карапузики.

— Борис, послушай меня, — она впилась пальцами в его руку, останавливая. — Дай ей время. Ее жизнь изменится после этого заявления. Она делает это ради Ани и Светы. Ты не посмеешь, — она строго посмотрела ему в глаза и не отвела взгляда, пока он не кивнул ей.

— Надеюсь, я теперь могу уволиться, — с улыбкой спросила она, поднимая со стола Андрея стопку листов с тестами. Бросила их обратно, взяла сумочку, перекинула через руку плащ и направилась к выходу.

— Спасибо, — виновато бросил ей вслед Борис.

— Это ты Ксюше скажи.

***

Следующие несколько дней Борис и Андрей работали, не поднимая головы. Бисаев навел справки о бабке Ильи и, в частности, о ее портнихе, которая оказалась жива-здорова. Как и соседка по лестничной площадке, она была удивлена интересом к нему полиции. Характеризуя его как тихого, вежливого молодого человека. Она мало что о нем знала, хотя была знакома с ним больше десяти лет. Только то, что мать его умерла, когда Илье было пять. Жил он с отцом, отношения с которым были странные, как выразилась женщина. Даже несмотря на то, что тот бил мальчишку и периодически уходил в запои, Илья испытывал перед ним какой-то восторженный трепет. Женщина была уверена, это из-за того, что у Ильи совсем не было родных. «Один совсем, никому не нужен». Где его отец живет, она сказать не смогла. Единственное, что она знала точно, – мужчина, которого Илья считал своим отцом, был его отчимом. Знал ли об этом сам Илья, она сказать затруднялась.

Несмотря на очередную неудачу, Борис ждал заявления Ксении Калашниковой. Судя по тому, что Блохин так и не появился на работе, он залег на дно, и не факт, что Андрей найдет его в деревнях из списка.

— Прочесать бы всё в том направлении, — говорил Борис, глядя на Кривцова.

Было самое начало рабочего дня, и их разговор без конца прерывали заглядывающие в дверь кабинета коллеги. Кривцов не выдержал и, подняв вверх указательный палец, остановил Бориса. Снял трубку стационарного телефона и дал указание Марии Поликарповне его не беспокоить.

— Андрей один не вытянет, да и если наш преступник зашкерился, не факт, что место не сменил, — продолжил Бисаев.

— Где я тебе людей возьму? Разве что по районным отделам запросить, — предложил Кривцов.

— Нереально. Я сейчас позвоню по районам, кого мне дадут? Дебилов, которые районным начальникам работать мешают?

— Смотри, как это делается, — Кривцов снял телефонную трубку. — Силантьев, привет. Мне тут на следственное управление два ордена выделили. Есть у тебя толковый человек, чтоб боевой, рвал-метал? Ну и отлично.

Разговор этот почти в точности повторился пять раз, и через двадцать минут у Бисаева нарисовалось еще три помощника.

На следующее утро в его кабинете появились обещанные Кривцову следователи. Оглядев свой боевой отряд, Борис удовлетворенно кивнул собравшимся, коротко изложил задачу, и каждый получил фото Блохина и карту закрепленного за ним района. Андрею была поручена особая миссия: незаметно следить за Ксюшей. Она была сейчас крайне уязвима. Непонятно, как поведет себя преступник, почуяв опасность.

Глава 13

Запястье обожгла резкая боль. Душный запах давно нестиранного белья ударил в нос. Лодыжка невыносимо ныла под слишком плотно пристегнутым наручником. Согнуть ногу – пытка. Мышцы затекли, и теперь сотни игл разом впиваются в икры, стоит пошевелиться.

Илья попытался подняться. Боль стала острой. Казалось, в кость вкручивают длинную тонкую спицу. Слезы, застилая глаза, потекли на голые колени.

Наконец он с трудом перевернулся на бок и встал на четвереньки. На ощупь быстро пополз в сторону лестницы, под жалобный аккомпанемент цепи, которая, как змея, вытягиваясь и подпрыгивая, следовала за ним. Он уселся спиной к ступеням и, задрав голову, посмотрел на ярко освещенный контур прямоугольного люка в потолке.

Илья отчетливо слышал голос отца, тот с кем-то спорил. Звенели стаканы, под тяжелыми шагами скрипели и прогибались половицы, осыпая волосы мальчика древесной пылью и мусором, забившимся в щелях между досок. Снова навалилось отчаянье, он нервно тер кожу под наручником и, свесив голову, плакал.

Илья чувствовал, как кто-то наблюдает за ним из темноты. Ждет, когда он совсем ослабеет, чтобы наброситься. Воспаленное страхом сознание рисовало пугающе четкие образы чудовищ. Неясные звуки, доносящиеся с улицы и из комнаты наверху, делали их реалистичными. Илья закричал в эту бездушную, глотающую темноту. Но она не боится его. Тьма подступила совсем близко. Она горячо дышит ему в лицо спертым, наполненным запахом аммиачных испражнений и затхлых тряпок дыханием. Шепчет мерзким скрипучим голосом слова утешения.

Он зажмурился, зажал руками уши, уткнулся носом в грязные, мокрые от слез коленки и закричал.

Илья проснулся от собственного крика. Рывком сел и долго сидел так, с закрытыми глазами, пытаясь оправиться от спазматической дрожи, охватившей его. В последние дни он всё чаще уходил в бессознательное. Разум его, изъеденный тяжким беспокойством, с каждым днем всё больше и больше истончал границу реальности, и он уже не мог отличить явь от морока воспоминаний.

«Это всё кончится. Сейчас это всё уйдет», — шептал он сквозь стиснутые зубы.

Он всё еще слышал шаги наверху. Невыносимо ныла лодыжка.

***

После долгого и нервного разговора с родителями Ксении Калашниковой последние формальности были улажены, и Бисаев, не без удовольствия, отметил, что дело наконец приобрело официальный статус. Теперь не нужно многозначительно молчать на вопросы коллег или переживать, что кто-то из свидетелей заартачится.

Присланная ему помощь оказалась очень кстати. Информации на самого Блохина было мало, и пришлось ворошить историю его семьи. Здесь нельзя было отделаться запросом, везде нужно было съездить, с каждым поговорить лично. А еще железнодорожные станции как самая реальная ниточка к определению местоположения преступника. Разосланные ориентировки пока результатов не дали. Но дадут, Борис был в этом уверен. В эпоху интернета и повального видеонаблюдения сложно затеряться в толпе. Но его беспокоило стремительно ускользающее время. Оно сейчас было самым ценным товаром. Если Аня еще жива, то сейчас, когда Блохин почувствовал опасность, каждый день может стать для нее последним. Борис пытался оправдать его исчезновение обычной случайностью – Блохин просто закончил цикл и залег на время. Но сердце его было не на месте и каждый раз начинало ныть, стоило его команде прийти с задания ни с чем.

Он определенно что-то делает не так. Чего-то не учел. Как и пару месяцев назад он чувствовал странное, едва заметное сомнение. Словно на каждый его козырь судьба доставала из рукава Джокера.

Как оказалось, бабушка Ильи и правда была певицей. И не просто пела по кабакам, как могло показаться после слов соседки, а выступала на правительственных концертах. Отсюда и квартира в приличном районе, и коллекция картин. Ее единственная дочь Маша и была матерью Блохина. Никакой информации о ней Борис не нашел, как и о его отце, кроме общих сведений. Почему же Блохин так резко исчез? Что стало причиной? Борис мог только догадываться. Заметил слежку? Кто-то из его соседей рассказал о визите полицейского? Хотя странно, по соседям Борис пошел только после исчезновения Блохина. Неужели его и впрямь черт бережет?

Его размышления прервал звонок телефона.

— Майор Бисаев. Говорите, я пишу, — глаза его забегали по столу в поисках бумаги и ручки. — Да, до свидания, — спустя пару минут сказал он и повесил трубку.

Нахмурил брови, глядя на листок. «Значит, машина у него всё же есть».

Смущало Бориса то, что она так и осталась записанной на бабку. Либо Илья ей не пользовался, либо пользовался, но не хотел это афишировать. Судя по тому, какая это рухлядь, она давно уже на свалке. Бисаев сам любил проверенные временем машины, но чтобы двадцать первая Волга – это уже перебор. На такой точно не затеряешься. Наверняка давно на свалке. Он махнул рукой, взял из пачки сигарету и отошел к окну. Крепко затянулся и выдохнул струю белесого дыма. Все зацепки так же, как и игральные кости, были такими скользкими, что за них не зацепиться. Он проверил слова портнихи о том, что Илью воспитывал отчим, но никаких сведений об этом не нашел. Борис пробил по базе всех ухажеров его матери, установленных со слов единственной ее подруги. Ничего. Из пятерых живы только двое. Борис побеседовал с каждым. Оба с трудом вспомнили Машу.

В кабинет полным составом завалилась его команда. Всё вокруг тут же наполнилось звуками и суетой. Было видно, что несколько дней совместной работы сдружили ребят. Как бы Борису ни хотелось немедля устроить допрос, он сдержался, позволяя им спокойно раздеться и налить себе по кружке горячего кофе.

— Ну что, господа сыщики, раз мы все в сборе, докладывайте по одному.

Размеры кабинета не позволяли разместить пять столов, так что ребята, как в школе, расселись по парам. Возня стихла.

— Андрей, — обратился Борис к Юдину.

— По Ксении Калашниковой никаких изменений. Школа, музыкалка, дом. Она никуда не ходит, ни с кем не встречается. К ней тоже никто не приходит. Девочка замкнутая. Но в качестве объекта наблюдения — просто подарок, — попытался пошутить он. Его улыбками поддержали коллеги. Однако строгий взгляд шефа мгновенно стер веселье с их лиц.

— Я не понял, что тут смешного? — с нажимом спросил он. — Вы что, не понимаете, что на карту поставлены жизни детей? — Борис обвел всех взглядом. — Только от наших слаженных действий зависит успех операции. Не слышу! — гаркнул он так, что все разом посмотрели на него.

— Так точно, товарищ майор, — послышались нестройные голоса.

Борис еще несколько минут сверлил собравшихся взглядом и наконец взял в руки листок с фамилиями.

— Итак, — строго сказал он, с удовлетворением слушая тишину, — у нас в деле появились пять фамилий. Все они, судя по показаниям портнихи Блохина, могут быть биологическими отцами Ильи.

Борис снова оглядел собравшихся. Все внимательно на него смотрели.

— Согласен. Показания портнихи могут оказаться домыслами, но мы обязаны всё проверить. Возможно, у кого-то из предполагаемых отцов есть домик в какой-нибудь тихой деревушке. Проверить все: с кем, почем и сколько раз. Понятно? — громко подытожил он.

— Так точно, — послышалось недовольное мычание в ответ.

— То-то же, — понизил голос до баса Борис. — Ладно. Слушаем сюда. Кавалерами займешься ты, капитан, — он указал на рыжего со смуглым лицом мужчину, который из всех вверенных ему людей казался самым сообразительным. — Остальные по электричкам. На тебе, Юдин, девочка. Ходишь за ней, как привязанный, понял?

— Так точно, товарищ майор, — отчеканил Андрей.

— И еще, господа сыщики. Согласно информации из ГИБДД бабка оставила нашему психологу машину — двадцать первую Волгу. Где она сейчас, что с ней — не известно. Идеи будут?

— А может, данные со спутника запросить? — предложил Андрей.

— А если она в гараже гниет или давно в расход пустили? Хотя ты прав, друг мой Юдин. Чем черт не шутит. Сделай запрос.

Андрей записал всё в свой блокнот и снова посмотрел на Бориса.

— Что по станциям?

Со станциями дела обстояли хуже, чем хотелось бы. Блохина никто не вспомнил.

— Не отчаиваемся, — подбадривал Борис. — Едем дальше. Кстати, после Красной горки дорога расходится на два направления. Проверьте оба. И, капитан, проверь, нет ли в том направлении недвижимости у кого-то из списка.

Напряжение, с которого началась оперативка, сошло на нет. Запыхтел, нагреваясь, чайник, тишину кабинета снова разбавили веселые голоса.

Машину Борис всё чаще в последнее время оставлял на парковке управления, предпочитая добираться до дома пешком. Охваченный нервным беспокойством, он чувствовал потребность в движении. Иногда, придя домой, садился на диван и вытягивал гудящие от ходьбы ноги. Чтобы успокоиться и переключить мозги, он снова занялся складыванием оригами. Только сейчас он складывал их не из статей о его героической службе на благо Родины, а из старых сканвордов, которые любила разгадывать Аня. Он ложился спать, только когда у него начинала болеть спина. Расправлял плечи, наклонялся из стороны в сторону и всё равно не мог отделаться от ощущения, что к его спине кривыми ржавыми гвоздями прибит крест.

Засыпал он далеко за полночь и просыпался до звонка будильника совершенно разбитый. Борису казалось, что тело его, не выдержав эмоциональной нагрузки последних месяцев, пытается заболеть.

***

Борис сунул ключ в замочную скважину, но дверь оказалась не закрыта.

— Так, я не понял, а ты почему здесь?

Юдин поднял глаза на вошедшего Бориса и тут же собрал в стопку бумаги, в которых только что делал пометки.

— Ксюша заболела. Мама сказала, что приглядит за ней сама. Так что я сегодня в полном вашем распоряжении.

Он дождался, когда Бисаев снимет плащ.

— Пришел ответ по машине, — пояснил он, передавая ему бумаги.

— И? — не отрывая глаз от нечетких черно-белых снимков, спросил Бисаев.

— Они прислали данные на восемь машин, — начал Андрей, но Бисаев тут же перебил его.

— Восемь? А что номер со спутника не видно? — он поднес листок почти к самому носу и прищурился.

— Я взял на себя ответственность, — начал Андрей несмело, — и немного расширил район поисков, а также указал в запросе, что нас интересуют все подобные автомобили. Номер мог отвалиться, проржаветь. Краска, в конце концов, стерлась. Геолокацию они нам прислали.

— Ладно, Шерлок, мысль твою я уловил. Осталось определить владельцев.

— Обижаете, Борис Сергеевич, уже сделано, — Андрей кивком указал на бумаги в его руке. — Самый нижний.

— Двух владельцев установить не удалось, — пояснял Андрей, пока Бисаев просматривал коротенький отпечатанный список.

— В интересующем нас районе четыре машины, — Борис отложил бумаги.

— Борис Сергеевич, — Юдин опустил глаза, разглядывая свои переплетенные пальцы, — я был в двух из них. Вернее, они чуть дальше от железной дороги, — он посмотрел на Бисаева. — В том районе несколько деревень. Я объезжал те, что в непосредственной близости от станции.

— Понятно, — разочарованно выдохнул Бисаев, поднимаясь. Он снял с вешалки плащ и остановился, глядя на продолжающего смотреть на него Юдина. — Ну чего расселся, поехали. И бумаги прихвати, — кивнул он в сторону своего стола.

Андрей бодро вскочил со стула и бросился вслед покинувшему кабинет шефу.

Уже через пять минут они сидели в прокуренном салоне чероки. Радио, которое всегда чуть слышно играло, Бисаев выключил.

— С какой деревни начнем, сыщик? Решай, раз уж ты такой продуманный оказался.

— Думаю, с Кольцово, — ответил Андрей серьезно. — Она единственная, до которой я не доехал. И в ней как раз находится одна из машин, владелец которой не установлен.