В паутине лжи

— Дай протокол осмотра квартиры, — он протянул к Юдину руку, но тут же опомнился: — Да, у Переделкина, — ответил он прежде, чем Андрей успел открыть рот.

За дверью кабинета следователя Переделкина слышалось могучее ржание. Борис открыл дверь и вошел. Смех тут же прекратился. Из-за шкафа, отделяющего импровизированную кухоньку от кабинета, высунулось конопатое лицо майора Переделкина.

— Здорово, Бисаев, — бросил он Борису и снова пропал за перегородкой. — Чё хотел?

— Протокол осмотра хотел, — не дойдя несколько шагов до перегородки, ответил Борис.

Отношения с хозяином кабинета у Бисаева не сложились сразу. Мелочный и мстительный Переделкин невзлюбил его, впрочем, эти чувства были взаимными.

— Зайди позже, чай допьем.

— Ты ничего не попутал? — из-за шкафа показался Борис. Он оглядел всех собравшихся и снова посмотрел на майора. — Я жду.

— А ты случаем не охренел, а, Бес? То, что ты с Кривцовым дружбу водишь, не дает тебе право…

Договорить он не успел. Борис схватил его за грудки и, одним махом подняв со стула, впечатал маленького пухлого Переделкина в стену.

— Пожрешь потом, — прорычал он, едва скрывая свою неприязнь.

За столом зашевелились пришедшие в себя коллеги, но угрожающий взгляд Бисаева вернул всех на места.

— Протокол, — сквозь стиснутые зубы процедил он как последнее предупреждение.

— На столе, — выкрикнул Переделкин ему в лицо и задергался, пытаясь освободиться.

Борис сверлил его взглядом до тех пор, пока тот не перестал трепыхаться, и только тогда разжал кулаки.

Он медленно подошел к столу майора, взял лежащий поверх остальных бумаг протокол и так же не спеша удалился.

— Урод, — бросил ему вслед Переделкин, поправляя одежду.

Не успел Борис зайти в кабинет, как Андрей сообщил, что его вызывает к себе шеф.

— Вот сука, уже стукнул, — усмехнулся Борис, положил бумаги на стол и снова вышел.

Константин Львович внимательно смотрел на раскинувшегося в кресле Бориса. Тот поворачивал из стороны в сторону наполненный на треть стакан, пытаясь поймать солнечного зайчика.

— Ты должен взять себя в руки. Слышишь? — повторил Кривцов, видя, что Борис его не слушает.

— Помнишь, как я до пятого класса писал корова через «а». Мне казалось неправильным следовать каким-то дурацким правилам и писать то, что надо, вместо того, что слышишь. А ты хочешь, чтобы я понял слово «ДОЛЖЕН».

Бисаев поднялся из кресла.

— Борис?

— В порядке я.

Борис курил, сидя на невысоком металлическом заборчике позади одноэтажного крыла, которое занимал отдел судебной экспертизы. В кабинет возвращаться не хотелось. Он затянулся и закрыл глаза. Солнце ласково окутало его своим теплом. На деревьях громко о чем-то щебетали птицы, и Борису казалось, что всё хорошо.

Со скрипом отворилась дверь. Борис открыл глаза, щурясь от света. К нему шел Кириллов, прикуривая на ходу. Он молча сел рядом и затянулся.

— Слышал, ты Переделкину навалял, — не глядя на собеседника, проговорил он. — Так ему, козлу, и надо, — он стряхнул пепел в прикрепленную к забору банку из-под шпрот и повернулся к Борису. — Пойдем. Покажу тебе кое-что, — он сунул сигарету в рот и направился обратно к входу. Борис последний раз затянулся, бросил окурок в банку и двинулся следом.

— Что это? — спросил он Кириллова, глядя на протянутый им листок.

— Обнаружены биологические следы Ани. В доме, не в подвале, — пояснил он.

— Где? — глухо спросил Борис.

— Тут, там, в основном волосы.

— Где? — повторил свой вопрос Борис.

— В его постели.

Борис морщил лоб, глядя на Кириллова, словно до него никак не доходил смысл сказанного им.

— Но… Мы осмотрели всё в доме, включая его спальню. Там нет ни наручников, ни цепей, ни веревок, ничего, чем можно было удерживать пленника, — он вопросительно посмотрел на Кириллова.

— Это не ко мне, — тот поднял вверх руки и сел за свой стол. — Да, по поводу Блохина. Это он сам себя. На подушечках пальцев характерные царапины от значка.

Глава 16

Следующий день внес наконец некоторую ясность. Мужчиной в кровати оказался отчим Блохина, который числился еще живым. Трупу было не меньше года. Как Блохин так долго смог скрывать его смерть? Личности всех жертв Блохина были установлены, и в небольшом внутреннем дворике перед крылом, который занимал отдел судебной экспертизы, собрались родственники.

Борис завяз в работе с головой, и ему было некогда думать об Ане. Хотя уже второй вечер после возвращения домой он читал ее дневник, пока не вырубался прямо на диване. Сегодня ему снилась Марина. Так же, как и Аня, она не позволила ему с ней попрощаться. Он проснулся среди ночи и долго смотрел в темноту. Из головы не шло сшитое вручную белье. Чем жертвы Блохина отличались друг от друга? Он поговорил со всеми родителями, которые пришли на опознание своих дочерей. Все были обычными, ничем не примечательными подростками.

Борис со всей силы ударил кулаком в матрас и, поднявшись с кровати, пошел на кухню. Долго стоял у окна с полным стаканом воды и слепо смотрел на редкие машины, нарушающие сонную тишину города. Он опять вернулся в начало.

***

Бисаев сидел с закрытыми глазами на стуле, заложив руки за голову. Разочарование снова хлынуло в сердце, трансформируясь там в угнетающее душу презрение к собственному бессилию. Львович прав, не стоило так надеяться на удачу. Она в очередной раз поманила его пальчиком и оставила с носом. А ведь он почти нашел ее. Почти…

Он тяжело выдохнул и выпрямился.

— Ну что же, расслабились и будет, — сказал он скучающе глядящему в окно Юдину.

Услышав боевой клич вновь повеселевшего патрона, напарник с готовностью посмотрел на него.

— По девочкам что-то нашел?

— Ничего примечательного. Все из проблемных семей, все одного возраста. Да, — взглянув на часы, сказал Андрей, — мать Светы Николаевой должна подойти.

Не успел он договорить, как в дверь постучали. В кабинете за последние два дня побывало много родителей, но именно сейчас, при виде входящей женщины, сердце Бориса сжалось. Из-за ее спины выглядывал знакомый ему пацаненок.

Мать Светы не казалась расстроенной, напротив, была угрюмой. Борис по себе знал эти признаки похмелья. И раздражение закрутило внутренности в узел.

— Дочь опознали? — для протокола спросил Бисаев.

— Да чего там опознавать, — голос ее прерывался на каждом слове, словно ей не хватало дыхания. Она замолчала и потупила мутный взгляд. — И куда вы только смотрите, — вдруг выкрикнула она, замахнувшись на Бисаева. — Детей на улицу выпустить нельзя.

Борис проигнорировал ее выпад, попросив Андрея дать ей стакан воды. Витька всё это время стоял рядом с матерью и растерянно смотрел на Бориса. Тот передернул плечами, продолжая заполнять бумаги.

— Распишитесь.

Женщина поставила пустой стакан на стол, взяла протянутую следователем ручку. Наклонилась к самому листку и поставила внизу мелкую неуверенную подпись. Вдруг она затряслась, прижимая ко рту носовой платок с корабликами. — Ну не надо, — плаксиво запричитал Витька, поглаживая мать по плечу. — Пойдем. Пойдем домой.

Он смущенно покосился на следователя, стараясь побыстрее увести мать.

— Витя, — Борис окликнул мальчика уже на пороге. Тот обернулся.

Борис подозвал его жестом.

— Возьми.

Он вложил в ладонь паренька игральную кость, которую взял у него на время с обещанием найти его сестру.

— Прости меня.

Мальчик зажал кубик в кулак, продолжая стоять с опущенной головой. Вдруг всунул кубик обратно в руку следователя и, выбежав в коридор, громко хлопнул дверью. Борис вздрогнул. Нагретый в детской ладони кубик прожигал насквозь его ладонь.

Спонтанный приступ самобичевания прервал телефонный звонок. Борис не шевелился. Андрей потянулся через свой стол и поднял трубку.

— Юдин. Да, всё верно, — он хмурил брови, выслушивая оппонента, наконец не выдержал и зажал ладонью микрофон.

— Борис Сергеевич, — показал пальцем на трубку, пытаясь жестами передать значимость разговора. — Из больницы.

Борис развернулся к напарнику.

— Да-да. Сейчас подъедем, — с этими словами он положил трубку обратно на рычаг и, выдержав неприятную для Бориса паузу, сказал:

— Звонили из больницы. Им наш номер в местном отделении дали. К ним три дня назад поступила девочка. По приметам похожа на Аню. Только вот она говорит, что совсем не Аня, а Таня, — Андрей в извиняющемся жесте поджал губы, глядя на Бориса.

— Но если речь о Тане Матвиенко, так она у нас в морге лежит, — обескураженно проговорил Борис, до конца не понимая, что происходит.

— Едем? — с воодушевлением спросил Юдин и, поднявшись из-за стола, направился к выходу.

Борис последовал за ним. Однако радости Юдина он не разделял. Всю дорогу Бисаев старался не строить предположения. Ждать. Он уже достаточно получил уроков от судьбы, чтобы снова резвым щенком бросаться за очередной ее подачкой. Он не спеша припарковался на больничной парковке и всю дорогу до отделения недоумевал, почему вдруг городская больница? Почти за пятьдесят километров от места происшествия.

Уточнив у стойки администратора, где им найти главврача, они поднялись на лифте на третий этаж и направились по длинному больничному коридору в сторону приоткрытой двери. Им навстречу вышел высокий мужчина в накинутом на плечи белом халате.

— Петр Константинович, — представился он и протянул следователям руку. — Вы, я так полагаю, из полиции? — он бегло посмотрел в предъявленные ему удостоверения и пригласил жестом следовать за ним.

Как объяснил главврач, девочка поступила к ним три дня назад. Он сразу, как положено, сообщил в полицию. Она выбежала на дорогу прямо перед автомобилем. Кричала, звала на помощь. Водитель испугался, а так как был не местным, решил везти ее в город.

Перед дверью в палату Борис остановился, чувствуя предательскую слабость в коленях. Он сделал над собой усилие, чтобы войти в услужливо приоткрытую для него врачом дверь. Палата была одноместной. Посередине стояла металлическая кровать, на которой, вытянув руки по швам поверх серого больничного одеяла, лежала… Аня…

— Аня, — Борис бросился к кровати и, уперев руки с обеих сторон от девочки, навис над ней сверху.

Глаза его бегали по ее бледному осунувшемуся лицу, по едва прикрытым плечам, худеньким рукам. И всё происходящее сейчас казалось ему сном. Страх, тревога, беспокойство, недоверие и все оттенки радости переполняли душу.

С трудом справившись с этим коктейлем, Борис обернулся к стоящим у него за спиной Юдину и главврачу.

— Почему у нее на глазах повязка? — голос его с трудом прорвался через пересохшее горло.

Он уставился на молча глядящих на него мужчин. Андрей протянул ему платок. Тот самый, которым Борис вытирал кровь из разбитого носа. На нем остались не отстиравшиеся до конца темные пятна. Он вопросительно посмотрел на Юдина.

— Борис Сергеевич, вы плачете, — тихо ответил Андрей.

Борис растерялся, принимая из рук напарника платок, и поспешил отвернуться. Задавать вопросы, не видя недоумевающих взглядов собеседников, было легче.

Оказалось, что Аня сейчас спит под седативными препаратами. Со здоровьем у нее всё более или менее в порядке. Если не считать сильно пострадавшего от долгого нахождения в темноте зрения.

***

Следующие несколько ночей Борис провел в палате Ани. В себя она почти не приходила. А если и приходила, то впадала в истерику, и врачам приходилось успокаивать ее лекарствами.

Впервые в жизни Борис испытывал страх. Страх оставлять ее одну. Ему казалось, что, вернувшись после работы, он не обнаружит ее на месте. Что она снова пропала.

— Борис, зайди.

К звонкам Кириллова Борис уже привык и больше не вздрагивал, стоило телефону в очередной раз зазвонить.

— Что у тебя? — Борис вошел в кабинет.

Кириллов стоял у стола, на котором лежало тело Блохина. В кабинете было светло и чисто. Остальные тела к этому времени уже убрали.

— Подойди.

Он казался обеспокоенным. Его нервозность передалась и Бисаеву.

— Что? Что-то нашел?

Он подошел ближе и посмотрел, на что указывал ему эксперт. На левой ноге трупа была разрезана кожа, и под ней белела раздробленная кость.

Борис прищурился.

— На что ты показываешь?

— Смотри, — Кириллов достал кусочек кости пинцетом и продемонстрировал Борису.

— Что это? Кубик? — не понял Борис.

— Ага, — радостно ответил Кириллов. — Причем точно такой же, как и другие, которые ты мне приносил. Только без точек.

Борис прищурился и, не отводя взгляда от кости, взял из рук эксперта пинцет.

— И что это значит? — в растерянности переспросил он.

— А хрен его знает. Но! — Кириллов сделал паузу. — Кубик сделан из его же кости. И вырезан, и помещен обратно – посмертно. На лодыжке Блохина был застарелый рубец. Поэтому я сразу не увидел разрез.

— Подожди, что-то я запутался. У него в ноге выполненный из его же кости кубик? Без точек? И помещен туда посмертно?

— Именно, — ответил довольный Кириллов.

— Получается, Блохина нам кто-то подставил? — холодея от своей догадки, произнес Борис.

В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет влетел запыхавшийся Андрей.

— Ксения Калашникова пропала.