Тайное общество по борьбе с ненормальностью. Том 7

Это было одной из причин, почему Клим не только не любил принимать гостей, но и сам предпочитал им не быть. Однако в случае с Голубой он не мог сказать, что ему неловко находиться у неё дома. Во многом благодаря тому, что они довольно хорошо сдружились за последнее время. Отсутствие родителей девушки тоже сыграло свою роль. Не пришлось объяснять, кто я такой и зачем припёрся!

В ожидании, пока закипит чайник, Голуба плюхнулась на соседний табурет и проговорила:

– Авось всё образуется, и нам с тобой не придётся окунуться в настоящий кошмар.

– О каком кошмаре речь? – спросил Клим.

– Настоящем.

– Это я уже понял, подробности бы не помешали. Тем не менее если ты собираешься раскрыть мне какой-то секрет Велеоки, о котором она просила молчать, то хорошенько подумай, стоит ли это делать.

– Уверена, что стоит, к тому же до сих пор я знала тебя только как отличного парня, поэтому не думаю, что ты станешь трепаться об услышанном направо и налево.

– Ну… Спасибо за кредит доверия.

– Да не за что. Кроме того, я всегда могу начисто отбить тебе память. Забудешь всё, чему когда-либо научился, даже собственное имя из головы вылетит. Выжить хотя бы удастся?

– Ты как никто умеешь воодушевлять, – развёл руками Клим. – Имя в памяти хотелось бы оставить, а то без него совсем тяжко будет.

– Да я ж пошутила, – улыбнулась Голуба. – Вряд ли ты совершишь такой поступок, за который тебя захочется побить.

– И на том спасибо, но на твоём месте я бы не зарекался. Сейчас в твоих глазах я – отличный парень, а спустя полгода – подлец, каких свет не видывал. Это явный перебор с самокритикой!

– Глупостей не говори, – нахмурилась Голуба. – Я на самом деле думаю, что нисколько в тебе не ошибаюсь, и считаю человеком, способным держать язык за зубами. Я вот не могу удержаться.

– Но ты же не спроста собираешься мне всё рассказать, а вынуждено, – напомнил Клим.

– Это меня не оправдывает! – горячо воскликнула Голуба и ударила кулаком по столу, отчего стоявшая на нём сахарница подскочила на добрый сантиметр и едва не лишилась крышки. – Буду надеяться, что Велеока меня простит.

– Она самая разумная из всех нас, – постарался утешить синевласку Клим. – Полагаю, злиться на тебя и ненавидеть она не станет.

– Эх, мне бы твой оптимизм.

– Всего полчаса назад ты говорила, что никогда не привыкнешь к моему пессимизму.

Голуба коротко хихикнула и тут же впала в глубокую задумчивость. Клим не стал её тормошить, полагая, что она собирается с мыслями. Он прекрасно знал, каково это подобрать правильные слова, особенно если планируешь доставать из закромов чужой секрет. Главное, не забыть с него пыль стряхнуть!

Пока Голуба думала, чайник закипел, наполняя кухню пронзительным не то свистом, не то гулом, больно ударявшим по ушам и похожим на звук прибывающего к платформе старинного поезда. Он был довольно громким, казалось, будто его можно услышать за несколько километров от источника. Сбросив оцепенение, синевласка вскочила и выключила чайник, и на кухне вскоре вновь стало тихо. Девушка сняла с сушилки для посуды две кружки – красную и зелёную, – незамедлительно налила в них заварку, которую затем разбавила кипятком. Через минуту обе кружки оказались на столе, от них поднимался белый пар, похожий на туман в миниатюре, а вскоре к ним присоединилась большая хрустальная миска, наполненная шоколадными вафлями вперемешку с конфетами.

– Папа всегда говорит, чтобы я не налегала на сладкое, – произнесла Голуба, откусив от шоколадной вафли кусочек. – Считает, будто для спортсменов сладости должны быть деликатесом, а не входить каждодневный рацион.

– В некотором роде он прав, – сказал Клим, взяв свою кружку и сделав осторожный глоток.

– Но ведь сладенькое успокаивает, а я перед важными соревнованиями всегда сильно нервничаю и думаю, что ударю в грязь лицом.

– Нервничаешь? Мне казалось, ты само спокойствие и уверенность в собственных силах.

– Ничего подобного! Просто я стараюсь сохранять невозмутимость, дабы соперники не смекнули, что я вся на нервах.

Клима такое откровение слегка удивило, а в некоторой степени даже позабавило. Он, конечно, знал, что Голуба серьёзно относится к соревнованиям, в которых участвует, но не предполагал, что при этом искренне переживает за возможный провал. Хотя ей ли беспокоиться о проигрышах с её-то физическими данными, к тому же увеличенными силой Титанов! Разве это не считается своеобразным допингом?

– Но перед тренировками и всякими забегами я бы не стал налегать на углеводы, – сказал Клим. – Особенно мучное.

– Нет-нет, – мотнула головой Голуба. – Только после я позволяю себе вкусняшку, в противном случае могу объесться и стать ленивой и сонной, как толстый кот, которому лишь бы на солнышке понежиться.

– По крайней мере, с мотивацией у тебя всё в порядке.

– Конечно, надо добиваться результатов, чтобы в будущем пробиться в большой спорт.

– А он тебе так нужен? – Клим немного удивился столь далекоидущим планам на будущее. – Просто я слышал, что профессиональные спортсмены могут получать серьёзные травмы и рано выбывают из всех состязаний по причине подорванного здоровья.

– Ничего страшного, – махнула рукой Голуба. – В большинстве своём они потом идут в тренеры, я тоже буду тренировать какую-нибудь сборную. Не слишком ли ты губу раскатала?

– Да уж, у тебя, как погляжу, жизнь расписана на годы вперёд, – усмехнулся Клим. – Тем не менее, что там с Велеокой за беда приключилась?

– В общем, скажу так, – пробормотала Голуба. – Над моей лучшей подругой довлеет жуткое проклятие, и мы с ней не знаем, как от него избавиться.

– Ты сейчас серьёзно? – опешил Клим и от удивления сделал большой глоток горячего чай, который обжёг горло. – Проклятие?

– Мы ведь участники «Тайного общества по борьбе с ненормальностью». Проклятия – это не что-то там нереальное и невозможное. Думаю, ты и сам это отлично понимаешь.

Клим не мог не согласиться. До апреля он, как и подавляющее большинство простых обывателей, полагал, что всякая потусторонняя нечисть и сверхъестественные явления – это просто плоды больного воображения других людей. Эти плоды принимали разные формы: от картин и книг до фильмов и тому подобного. И уж если Голуба завела разговор о проклятии, то не ради красного словца или нагнетания атмосферы.

– И кто Велеоку проклял? – задал Клим самый очевидный вопрос. С самым неочевидным ответом!

– Я не знаю, – пожала плечами Голуба, потянувшись к вазочке и выхватив из неё очередную вафлю. – Если бы знала, давно бы этому упырю переломала все кости!

– Но выяснить ты ведь пробовала?

– Разумеется! На пару с Велеокой, которая проклятием тяготится. Однако ничего толком разузнать не удалось. Да и как узнать, если в нашей обители все без исключения книги – дурацкая макулатура, а в Чёрной книге тоже нет никаких сведений.

– Свитки ещё есть, в них тоже содержится ценная информация о потустороннем.

– Их смотрели, о проклятиях там ни строчки.

– Хм, тогда и впрямь непросто будет раскопать хоть что-то. Но всё равно я до сих пор не понимаю, как проклятие связано с влюблённостью. Поясни-ка этот момент, пожалуйста.

На некоторое время Голубу вновь охватила задумчивость. Девушка неторопливо попивала чай, наконец-то переключившись с шоколадных вафель на конфеты, начав поглощать их одну за другой. Фантики и шелестящая фольга образовали уже приличную горку, по высоте способную посостязаться с Эверестом. Какое дивное преувеличение, малышня в песочнице выше горки лепит! Клим невольно подумал, что такое количество сладостей спортсменке пойдёт только во вред, особенно если у неё в ближайшее время запланирована тренировка. Ей надо употреблять здоровую и полезную пищу, в чьё число входит всякая зелень и йогурты. Вслух, разумеется, он этого не сказал, не желая прослыть юным стариком, который всех подряд поучает жизни. Подобных советчиков и так переизбыток в этом мире.

– Потому что я заметила, что оно активируется в эти моменты, – прервала долгое молчание Голуба. – Вернее, сразу после. Проклятие вступает в силу сразу после того, как очередной чёртов ухажёр бросает Велеоку ради новой вертихвостки! Начинается сущий ад!

– Что хоть происходит? – допытывал Клим. Синевласка ходила вокруг да около, не добираясь до сути.

– Ты ведь понимаешь всю ту опустошённость, что чувствует человек, когда его бросают?

– Честно? Приблизительно представить могу, хоть такого со мной ещё не случалось.

– Тебе везёт, а вот с Велеокой уже случалось дважды за последние несколько лет, и третьего раза я ни за что не допущу!

– И всё же, что с ней происходит помимо упомянутой опустошённости?

– Превращение.

Одно слово, которое отчего-то заставило Клима вздрогнуть. Парень почему-то сразу вспомнил несколько фильмов, где фигурировали оборотни – когда в ночном небе светила полная луна, люди обрастали серой шерстью и превращались в волков. Неужели и с Велеокой могло происходить нечто подобное? Задать наводящий вопрос Клим не успел, потому что Голуба зловещим тоном произнесла:

– Можешь представить себе трёхэтажный дом?

– Конечно, – кивнул Клим. – Он как пятиэтажный, только ниже. Слишком банально, чтобы быть остротой.

– Понимаешь, какая у него высота?

– Где-то порядка девяти-десяти метров. Но к чему ты клонишь?

– А теперь представь десятиметровую Велеоку.

Пусть Клим и не обладал безудержной фантазией, но перед его глазами возникла поистине живописная картина, в которой увеличившаяся в несколько раз Велеока шагала по городу, врезаясь в здания из-за раздавшихся габаритов и пугая людей, в ужасе разбегавшихся в разные стороны. Напоминало сцену из одного фантастического фильма, только на смену гигантской горилле пришла девушка-подросток.

– Погоди, это ещё не всё, – сказала Голуба, словно сама увидела то, что в настоящий момент представлял Клим.

– Дальше будет хуже? – поинтересовался парень, отлично понимая, что хуже действительно будет. Нет предела совершенству.

– Причём намного, – кивнула Голуба. – После эмоционального стресса, который Велеока испытывает из-за разрыва отношений, она становится сама не своя и почти полностью теряет связь с реальностью.

– Это называется депрессия, – подсказал Клим. – Обычное дело.

– Наверное, – не стала спорить Голуба. – Она-то и высвобождает проклятие, которое завладевает телом и разумом Велеоки.

– Постой-ка, то есть проклятие делает из Велеоки великана?

– Великана-монстра, если быть точным.

– Вряд ли десятиметровая Велеока выглядит страшнее полутораметровой. Я хочу сказать, что она просто… ну… становится больше.

– Здесь мы и подобрались к самому главному. Но сначала будет драматичная пауза, не так ли?

Прежде чем закончить рассказ, Голуба двумя большими глотками допила чай, после чего помыла кружку и поставила её на сушилку для посуды. Затем ту же самую процедуру повторила с кружкой Клима, которому на правах гостя позволили не заниматься грязной работой. Парень терпеливо ждал продолжения рассказа, невольно подумав, что синевласка, чтобы оттянуть момент, сейчас с кружек переключится на остальную посуду. Правда, тарелки, кастрюли и прочая кухонная утварь и так были чистыми, находясь на своих местах и дожидаясь, пока их применят по назначению. Наконец Голуба перестала метаться по кухне, вновь уселась на табурет и, взяв очередную шоколадную конфету, стала её медленно разворачивать. Всё-таки про драматичную паузу было верно подмечено.

– Я не для красного словца упомянула превращение, – сказала синевласка. – Велеока не просто становится гигантом, она полностью преображается. Проклятие трансформирует её в жуткое и кровожадное чудовище.

– Серьёзно? – сконфуженно произнёс Клим.

– Серьёзнее некуда. Этот гигант очень страшный и абсолютно неадекватный, полная противоположность Велеоке.

– Такого я точно не ожидал услышать…

– По глазам вижу, что ты мне не сильно веришь, – Голуба стала хмурой, плотно сжав губы, превратившиеся в ровную прямую линию.

– Ничего подобного, – возразил Клим. – Тебе нет причин придумывать всякие небылицы, но ты меня сейчас словно пыльным мешком по голове огрела.

– Значит, на самом деле веришь?

– Разумеется, верю. Однако с трудом представляю, что с Велеокой может происходить нечто подобное.

– Потому-то меня и пугает сложившаяся ситуация. Если Велеока влюбилась всерьёз, то непременно жди беды.

– Выходит, превращение с ней уже раньше происходило?

– Как я и говорила, она превращалась дважды!

Для полноты картины Голуба расправила пятерню, а затем согнула и соединила кончиками большой палец, безымянный и мизинец. Оставшиеся указательный и средний палец образовали латинскую букву «V», которая в ряде случаев обозначала победу. Клим смотрел на руку синевласки и чувствовал, как внутри у него потихоньку начинает образовываться подозрительная пустота. Так обычно происходило, когда на горизонте маячили не слишком приятные события, готовые вот-вот нарушить привычный уклад жизни и пустить под откос спокойствие и размеренность. В этот раз предчувствие говорило, что горя предстоит хлебнуть по полной программе. Давайте без сюжетных спойлеров в начале тома!

– Ничего себе! – присвистнул Клим. – Но я не припомню ни единого случая, чтобы хоть кто-то в Лесовске видел десятиметровую Велеоку, превратившуюся в жуткое чудовище. Уж что-что, а такое сложно не заметить.

– Потому что, на счастье нашего города, весь треш и угар происходил за его пределами, – пояснила Голуба.

– Что происходило?

– Треш и угар. Тебе разве не знакомы эти слова?

– Слышал, но думал, что их уже не модно произносить.

– Я за модой не гонюсь. Так вот… Я ж с Велеокой дружу с третьего класса, поэтому знаю о ней буквально всё, как и она обо мне. У неё есть секретное место в лесу, куда она приходит в непростые моменты своей жизни. Посидеть в тишине и подумать.

После этих слов в памяти Клима всплыли недавние события, когда они пытались решить проблему с Сундуком Демонов и демоном по имени Тидалус. В тот день парень побывал в странной заброшенной кирпичной постройке в лесу, куда его привела Велеока, чтобы они спокойно и без лишних глаз смогли спуститься в каморку к Огастусу. Клим ещё тогда удивился, как на это сомнительное место наткнулась Велеока. Ведь это нужна большая удача, чтобы в лесу отыскать полуразрушенное строение, которому там быть не полагалось.

– Дай угадаю, ты имеешь в виду непонятную заброшенную постройку неподалёку от бора, не так ли? – сказал Клим и тут же прикусил язык, заметив, как опасно сощурила глаза Голуба, будто подозревая своего собеседника в каких-то страшных преступлениях. Я законопослушный гражданин!

Парень напрягся, ожидая, что за этим необъяснимым поведением последует. По его лицу скользил взгляд синевласки, который словно сканировал, пытаясь сосчитать и расшифровать отражающиеся на нём эмоции, а затем переместился на лоб и застыл там на некоторое время. Казалось, что Голуба увидела там какую-то надпись, и теперь пыталась ещё прочитать. Если там и впрямь что-то написано, то пусть это будут приличные слова!

Понимая, что продолжения разговора можно ждать ещё очень долго, Клим не выдержал, помахал рукой и спросил:

– Я ведь угадал, не так ли?

– Она тебе про него рассказывала? – вопросом на вопрос ответила Голуба.

– Не совсем. Мы приходили туда недавно, когда нужно было найти укромное место, где имелась бы дверь.

– Зачем вам понадобилась дверь?

– Ну ты чего? Мы с Велеокой тогда к Огастусу ходили, чтобы подсунуть ему копию шестерёнки, найденной в шкатулке.

– А-а, точно! – Голуба почему-то облегчённо вздохнула. – Она в эту заброшку с завидным постоянством ходит. И в моменты депрессии тоже.

– Получается, что в монстра она превращается именно там? – уточнил Клим.

– Да. Ломает и крушит всё на своём пути, а мне приходится изворачиваться, чтобы остановить её и успокоить. Очень сложно вернуть ей потом человеческий облик.

– Догадываюсь.

Клим покачал головой. Всё сказанное Голубой было удивительным и в равной степени жутким. Его разум никак не мог представить Велеоку – спокойную и уравновешенную, – в образе десятиметрового великана, способного на самые ужасные вещи. Потому что тебе не потрудились описать его в мельчайших деталях! Предыдущие два раза, когда проклятие одолевало рыженькую, Лесовску сказочно везло, что это происходило за чертой города. Невозможно было предугадать последствия, случись такое на центральной площади. Придётся заново отстраивать и торговый центр, и все прочие магазины. Причём Клим в первую очередь переживал не о домах и местных жителях, а о Велеоке, которую наверняка попробуют остановить всеми доступными средствами. Фантазия незамедлительно нарисовала отряд военных, применявших весь спектр имевшегося оружия, чтобы защитить город от уничтожения. Великан, каким бы огромным он ни был, вряд ли выдержит прямое попадание из гранатомёта.

Тряхнув головой и сбросив наваждение, Клим спросил:

– Девчонки ведь не в курсе?

– Нет, – ответила Голуба. – Я предлагала Велеоке рассказать им, но она… она стесняется. И боится.

– Боится?

– Что от неё отвернутся и перестанут дружить.

– Глупости какие, не думаю, что такое возможно. Я, конечно, ручаться не буду, но уверен, все отнесутся к её проблеме с пониманием и даже попытаются как-то помочь снять это проклятие.

– Я ей говорила то же самое, но в некоторых вопросах она довольно-таки упрямая.

– Это точно… Но раз ситуация может выйти из-под контроля, то нам-то с ней что делать?

Голуба неопределённо пожала плечами. Похоже, никаких идей на этот счёт у неё не имелось, хотя Клим полагал, что некоторый опыт у девушки всё-таки есть, ведь дважды она уже как-то решала проблему. Вернее, не решала, а на определённое время откладывала. Теперь Клим стал иначе смотреть на некоторые вещи. В первую очередь на прямо-таки фанатичное желание Голубы оградить Велеоку от назойливых ухажёров. Раньше парень думал, что в синевласке просто говорит ярая собственница, не желающая делить с кем бы то ни было лучшую подругу. Наконец-то всё встало на свои места. Однако реальность была совсем иной, первое впечатление оказалось в корне неверным.

– Я предлагаю пока понаблюдать со стороны, – проговорил Клим. – Вдруг этот парень не такой уж плохой.

– Предыдущие два раза я тоже сначала наблюдала со стороны, надеясь на лучшее, – пробормотала Голуба. – Итог был печальным.

– Но не всегда же такое будет происходить! Вспомни, ты сама однажды сказала, что мечтаешь побывать у Велеоки на свадьбе. Третья глава первого тома, если вдруг кто-то забыл.

– Рановато думать о свадьбе, тебе не кажется?

– В наше время кое-кто даже детей уже в этом возрасте заводит.

– Я бы не стала таких людей приводить в пример, если только как пример, как делать ни в коем случае не стоит.

– Это я для красного словца. Когда-нибудь Велеоке попадётся приличный парень, у которого не возникнет желания её бросить. Как знать, вдруг сейчас тот самый случай.

Голуба издала негромкое мычание. Она признавала, что Клим говорит здравые вещи, однако никак не могла отделаться от мысли, что очередной ухажёр её лучшей подруги в конце концов всё равно окажется последним негодяем и подлецом. Так называемую презумпцию невиновности, о которой говорилось выше, синевласка напрочь игнорировала. Бездоказательные обвинения чести никому не сделают! Привычка доверять своему внутреннему голосу была слишком сильна, чтобы просто так от неё отмахиваться.

– Я постараюсь выяснить, кто этот Стас, и чем он знаменит, – сказала Голуба.

– Он всё-таки Стас? – спросил Клим.

– Да, я вспомнила его имя. Учится в параллельном классе, я на него никогда особо внимания не обращала, но всегда вокруг этого типчика тёрлась какая-то компашка.

– Значит, он общительный человек.

– Как знать… В школе не припомню, чтобы он подбивал клинья к Велеоке.

– Они могли случайным образом пересечься где-нибудь на каникулах. Ты же не проводишь рядом с Велеокой двадцать четыре часа в сутки.

– А стоило бы! – Голуба стукнула кулаком по столу. Как и ранее, вновь подскочила сахарница, к которой присоединилась хрустальная миска с шоколадными вафлями и конфетами. Какая впечатляющая в своей бесполезности демонстрация силы!

– Ага, и есть с ней за одним столом, и спать в одной кровати, и даже в туалет ходить, держась за руки, – сказал Клим.

– Если того требуют обстоятельства, то я готова! – воскликнула Голуба.

– Лишишь Велеоку личного пространства и возможности уединиться хотя бы на время, – нахмурился Клим. – Ну и себя заодно. Я уж молчу про то, что это сущий детский ад.

– Ты хотел сказать – детский сад?

– Нет.

– Раз критикуешь, то предлагай вариант решения проблемы!

Голуба как-то недобро смотрела на Клима, и тому показалось, что любое его предложение, даже самое здравое и логичное, будет принято в штыки. С другой стороны, ни в коем случае нельзя отстраняться и позволять синевласке решать всё в одиночку. Следовало совместными усилиями разработать такой вариант, который устроит обоих. Таких вариантов, как правило, не существует!

– Давай для начала успокоимся и не будем пороть горячку, – осторожно сказал Клим. – Обдумаем всё основательно холодной головой.

– Моя готова закипеть, поэтому обдумывать придётся тебе, – буркнула Голуба.

– Жаль, что нет возможности привлечь Лизу и Василису.

– Ничего не поделать, они укатили на моря и вернутся лишь к концу месяца.

– Есть ещё Серафима, но я категорически против её участия.

– Почему?

– Тебе не хуже меня известны подходы этой особы к решению проблем. Рубит так, что только щепки летят!

– Согласна, но будем Тильду иметь в виду на всякий случай.

– Значит, давай поступим следующим образом. Ты разузнаешь как можно больше информации об этом Стасе. Надо выяснить, что он за фрукт. А я тем временем попытаюсь нарыть что-нибудь про проклятие.

– Хорошо.

– Всё обойдётся, не переживай.

Голуба слабо улыбнулась и произнесла:

– Я рада, что поведала тебе об этом. Эти знания давят на меня, а тут прям камень с души упал. Лишь бы Велеока потом не начала меня презирать за неумение хранить чужие секреты.

– В случае чего, скажу ей, что силой вытаскивал из тебя сведения, – произнёс Клим. – Выкручивал руки, бил по почкам. Типичное выбивание признательных показаний!

– Клим, едва ли ты сможешь выкрутить мне руки.

– Не считай меня слабаком.

– Ни в коем разе. Но с силой Титанов просто так не справиться. Эх, почему с её помощью нельзя снять проклятие…

Заключённые в Голубе силы были способны в буквальном смысле сворачивать горы, а также сносить всякие физические преграды и повергать врагов в трепет. Очевидно, что для снятия проклятия требовалось нечто иное.

И Клим примерно представлял, в какую сторону копать.

Лопата бы не сломалась.

Глава 3. Поиски решения

Нахмурившись, Клим пристальным взглядом осматривал полки книжного шкафа, доверху забитого оккультной литературой, которую парень по большей части (если не всю) считал бесполезной. На него смотрели разноцветные корешки с диковинными и зачастую вычурными названиями, казалось, они всеми силами пытались привлечь к себе читателей, но у Клима, наоборот, вызывали только отторжение. Недаром Голуба назвала собрание всех этих книг макулатурой. Тем не менее сейчас особенный случай, и упускать какую бы то ни было зацепку нельзя. Клим надеялся найти некоторую информацию о проклятиях, их свойствах и вообще всём, что с ними связано. Разумеется, рассчитывать на достоверность стоящих на полках источников не приходилось. Однако даже в них могла проскользнуть интересная мысль, которая в будущем натолкнёт на более серьёзное открытие. Либо заведёт в дебри непроходимого бреда!

Непроизвольно опустив голову, Клим посмотрел на пол. На то самое место, где ещё недавно стоял Сундук Демонов, унесённый Тидалусом. Парню стало любопытно, нашёл ли демон способ открыть его и освободить из многовекового плена родную Параллель. Наверняка усилия увенчались успехом, только узнать об этом неоткуда.

– А ведь он мог бы помочь, – пробормотал Клим, вспомнив, что Тидалус обладал непревзойдёнными магическими силами. Как знать, возможно, он бы и смог совладать с проклятием и снять его лёгким взмахом руки. К седьмому тому уже можно было бы уяснить, что маги используют щелчки пальцами!

Парень стоял напротив шкафа вот уже целых полчаса, но так и не взял с полки ни одной книги. Он внимательно, будто надеялся увидеть какой-то скрытый знак, рассматривал разноцветные корешки, часть из которых была украшена замысловатыми узорами, читал названия, но ни одно из них ему не нравилось. Непросто было решить, с какой книги начать, чтобы не потерять драгоценное время. В голове то и дело возникал образ Велеоки, выросшей в несколько раз и устраивающей хаос на улицах Лесовска. Климу было стыдно за эти образы, ведь рыженькая для него всегда являлась олицетворением спокойствия и здравомыслия. За всё время их знакомства он ни разу не видел её рассерженной или по-настоящему злой. Поэтому известие, что она преображается в кровожадное чудовище, слегка выбивало из колеи.