![Шутник и Фейри](/covers_330/65080376.jpg)
Полная версия
Шутник и Фейри
В Городе Тысячи Рас нет дискриминации. Но, к сожалению, здесь, как и во всем остальном подлунном, не любят демонов.
Полюбовавшись на улыбку, я горько вздохнула, накинула капюшон обратно и двинулась в сторону дома, надеясь, что фейри уже свалил. Покидать обжитое место не хотелось до слез, но за более чем полвека, проведенных в подлунном мире, я так и не научилась лить слезы. Это тоже, кстати, упущение с моей стороны. Надо как-нибудь попробовать. Знать бы еще, как это делается.
Прошлепав босыми ногами по лестнице, я открыла дверь и…
Касаниэль, обернувший вокруг бедер простыню, с важным видом сидел за обеденным столиком в компании моей чашки, от которой поднимался небольшой парок.
Подняв на меня глаза, фейри нахмурился. Потом еще сильнее сдвинул брови, и в его взгляде я заметила недоумение.
Мимо, светленький, нет меня в эфире. Я полностью здесь, в подлунном, и вновь увидеть, как я выгляжу на самом деле, тебе не удастся.
Хватит с тебя и одного раза.
– Кто ты? – спросил он, поняв, что разглядеть меня не получится.
– Ты знаешь, кто, – ответила я. Подумав, уселась на подлокотник кресла и тоже уставилась на него, сдвинув брови, копируя.
Интересно, почему он не ушел? По моим расчетам он должен был уже панически стучаться в ворота храма, а этот… чай пьет. В доме демона! Светлый фейри! Если подумать, то его беспечная ночевка в яме среди троллей, орков и прочих темных была лишь разминкой перед подобным безумием. И если бы не крылья, которые абсолютно точно были призрачными, я бы заподозрила, что передо мной замаскированный дроу, или еще кто из «темнят». Эти нашу братию уважают, а иногда и поклоняются. Время от времени. В зависимости от настроения, да…
Касаниэль молчал, разглядывая меня. Наверняка, пытался понять, как мне удалось полностью выйти из эфира, ведь в их светлых книжках написано, что мы такого не умеем. Там много чего написано… интересного. Я время от времени зачитываюсь этим бредом!
Умеем, светленыш, умеем. Просто не любим. Да и зачем? Пожрать и в эфире можно, а если быть точнее, вся нормальная еда – там. Это я ненормальная. Причем, во всех смыслах.
– Почему ты остался? – не выдержала я. – Я была уверена, что ты уже того… это… – мотнула головой в ту сторону, где по моему мнению находился храм Высшего.
Фейри скривил губы. Прости, дорогой, теперь твоя улыбка принадлежит мне… хотя такого эффекта я, честно говоря, не ожидала. Обычно все, что я заимствовала, не исчезало у владельцев, иначе в свое время по Городу разгуливали бы лысая, безногая, безрукая, безглазая и безносая соответственно человечки.
Я бы на такое посмотрела, ага!
Но мои выводы оказались неверными: парень просто не собирался улыбаться. Он думал над вопросом: соврать мне или нет? В эфире было тихо. То есть, что-то там от него исходило, но явно не уныние. Но и не радость, хотя чувство было явно светлым.
Не мое меню, это уж точно.
Ответ фейри заставил меня порадоваться, что я уже сижу.
– Мне нужна твоя помощь, – заявил Касаниэль.
К.
Лиз на миг замирает, слегка приоткрывает рот от удивления, заставляя Касси завороженно замереть, разглядывая очертания ее идеального лица. Она вскакивает с кресла, отбрасывает прочь свой плащ, вновь оставшись в белоснежном халатике, настолько коротком, что Касси не выдерживает и отводит взгляд.
Ей невероятно идет белый цвет, издревле считающийся цветом светлых рас. Цветом ангелов. Наверное, все это потому, что человеческая ипостась Лиззи прекрасна и отвратительна одновременно. Касси начинает понимать, почему, глядя на нее, он испытывал отвращение. Он интуитивно чувствовал несоответствие внешнего и внутреннего. Человечка с ангельской внешностью и сутью демона.
Касси совсем не уверен, что Лиз добивалась этого намеренно, но ее хрупкость, светлые, идеально уложенные волосы, длинные стройные ножки, тонкие запястья и его, Касси, улыбка, создают невероятный эффект.
Ангельские крылья ей бы подошли. Жаль, у демонов крыльев нет.
Лиззи начинает заразительно хохотать. Она склоняется над ним, сверкает своими зелеными, как весенняя трава, глазами, а затем падает ему на колени, заставляя простыню практически сползти. И при этом продолжает смеяться. А Касси завороженно смотрит, отмечая про себя, что она легкая, как пушинка.
– Я знала, что ты не в своем уме, светленький, но чтобы насто-о-о-лько! – она обнимает его за шею, смеется и смотрит на него. Прямо в его душу. Приценивается? Что ж, возможно именно этим ему и придется заплатить.
Вопрос в том: готов ли он на это?
Касси хочет улыбнуться, просто чтобы показать ей, что он действительно уверен в своем решении. У него нет выбора. Возможно, он пожалеет, да он пожалеет, но не сегодня. Не сейчас.
Он смотрит на умирающую от смеха девушку, чувствует тепло, исходящее от ее тела, едва прикрытого домашним халатиком, и пытается разглядеть сквозь идеальную человеческую оболочку то, что он увидел в междумирье.
Синюю кожу с черными прожилками вен. Светло-оранжевые волосы, собранные в два веселеньких хвостика, на кончиках которых весело позвякивают маленькие бубенцы. Светящиеся золотом глаза, обрамленные длинными, да самых малиновых бровей, зелеными ресницами. И бордовый дым, который исходит из внешних уголков глаз.
Он хочет рассмотреть ее там, в эфире. Он хочет еще раз увидеть ее истинную суть. Но сейчас ее в эфире нет. И это странно.
– Мне нужна твоя помощь, – повторяет он.
Лиззи внезапно перестает смеяться, и в ее маленькой комнатушке разливается тишина. Кажется, что мир остановился, потому что Касси не слышит ничего. Только свое и ее дыхание.
– Ты не в своем уме, – она все еще обнимает его за шею, а ее невероятные глаза так близко… Касси переводит взгляд на волосы и ловит себя на мысли, что очень хочет прикоснуться к ним. – Может, мне еще раз померцать, чтобы ты пришел в себя? Что-то мне кажется, ты не до конца осознал серьезность своих проблем!
Что Лиз имеет в виду под словом «померцать», Касси не очень понимает, но он понимает то, что все делает правильно.
Королева не оставила ему выбора.
– Я хочу, чтобы ты меня убила, – говорит он. – Не по-настоящему! – добавляет испуганно и торопливо, будто она может убить его одним щелчком.
Она глубоко вздыхает, сползает с его коленей вместе с простыней, которой он оборачивался, и садится в кресло, практически в нем утонув.
Такая красивая, такая хрупкая… такая опасная.
Куколка.
– Я уже это сделала, – говорит она. – Официально ты теперь мертв. Так что давай договоримся так: я отпускаю тебя с миром, а ты забываешь о моем существовании. Как тебе сделка?
Касси наклоняется и поднимает простыню с пола, вновь прикрывшись. Затем медленно берет в руки чашку с остывающим чаем. Не сводя глаз со своей собеседницы, делает глоток. Лиз внимательно наблюдает за ним, и в ее зеленом взгляде Касси видит любопытство.
– Я… хм… как бы это сказать, – когда он успел стать столь косноязычным? – В общем, через несколько месяцев, максимум через год, Королева воззовет и… то есть, меня вычислят.
Лиз опять начинает хохотать. И в этот раз в смехе Касси слышит неприкрытое изумление. Значит, ему все-таки удалось поразить ее воображение. А ей вновь удалось поразить его. Потому что, судя по ее ошалелому и одновременно оценивающему взгляду, она знает. Знает, что означают его слова. И он надеется, что дальше копаться в его прошлом она не будет.
Видимо, это все из-за того, что она – демон. Наверное, обитатели Геенны столь же всезнающи, как и ангелы.
А что он, Касси, знает о высших демонах? По сути, ничего. Да, какие-то крохи информации до него доходили в те времена, когда он был молод и делал вид, что учится. Но что-то сейчас ему подсказывало, что в заумных книжках, в которых описывались зеркальные миры и их обитатели, не так уж много правды. Касси точно помнит, что где-то читал, будто демоны не в силах полностью выйти из эфира, но эта куколка, тем не менее, полностью сейчас принадлежит подлунному миру.
Касси чувствует это. Касси видит это. Касси знает, ведь он, в отличие от нее, живет сразу в двух мирах.
Л.
Я не могла остановиться, совсем! Фейри, чувствую, меня сегодня уморит. Кажется, я с тех пор, как покинула Геенну, так не ржала. Паренек-то с секретом оказался! И секрет его стоил тысяч десять золотом. Вроде бы именно столько обещают за голову этого придурка. Обещали, то есть… Надо признать, давненько ничего слышно про этот лакомый кусочек не было. Может, госпожа Элиэлликарт… дальше я не помню… эль уже оставила надежду найти Каса…ниэля?
Надо этим фейри в их священных лесах поменьше цветочки нюхать, авось перестанут выдумывать себе зубодробительные имена, которые запомнить совершенно невозможно! Я ведь знала, про то, что королева Даронийского леса ищет одного из своих подданных, и за его поимку назначена просто невероятная награда. При этом поиск был скрытым: табличек «разыскивается!» с намалеванной харей нигде не вешали, но стража, а также Гильдии Убийц и Воров были оповещены. И устроили негласное соревнование, кому же достанется этот невероятно вкусный кусочек Даронийских богатств.
Все-таки фейри – умница! Каким-то образом спрятался в рядах одной из Гильдий. Представив, как он старательно ищет самого себя, я вновь расхохоталась.
– Ты хоть понимаешь, о чем просишь, парень? – начав икать, я поняла, что со смехом пора заканчивать. – Ты хочешь, чтобы я сделала так, чтобы твоя королева, воззвав, убедилась в том, что ты мертв?
Касаниэль кивнул. Смотрел настороженно, а в эфире вновь разливалось вкуснющее уныние. Что-то мне подсказывало, что он уже слезно попрощался со своей душой. Хм… померцать, что ли? Чуть-чуть. Я только лизну! Наверное… Шесть десятков лет я не пробовала нормальной еды. В смысле, демонской. А хочется, ангел забери! Тем более, перед крылатым стесняться больше смысла нет.
Задумавшись, я, видимо, все-таки на мгновение свалилась в эфир, потому что фейри резко выпрямился, и его твердый взгляд превратился в испуганно-упрямый. Точно. Душу продавать собрался.
– Как тебя зовут? – спросил он.
Я потрясла головой, настрого запретила себе расслабляться и с усмешкой уставилась на него.
– Мое имя из трех букв настолько длинное, что ты его уже забыл?
Его губы дрогнули в несмелой улыбке. Кажется, это моя первая шутка, которую он оценил.
– Я хочу знать, как тебя называли в твоем родном мире, Лиз, – ответил он.
Я облизала губы. Сказать? Почему нет? Касаниэль был первым существом, который точно узнал, кто же я на самом деле. Жоршен только догадывался.
– Зяка. Зяка фон Джей, – ответила я.
– Ты поможешь мне, Зяка? – а вот теперь улыбки не было. Он источал лишь уныние и надежду, но был тверд в своем решении. Торжественный тон заставил меня поежиться. Как-то не нравилось мне, как мое настоящее имя звучит в его устах. Совсем.
– Я над этим думаю, – поерзав, я пригляделась к нему, стараясь отрешиться от того, что творилось в эфире. – Только вот вопрос в том, что ты можешь дать взамен?
– Все, что угод…
– Заткнись!!! – взвизгнула я, подпрыгнув на кресле. Вот идиот, а? – Никогда больше, ни при каких обстоятельствах не говори мне этих слов. И вообще: такого не говори, какой бы демон перед тобой не стоял. Ты понял?
– Почему?
Не понимает. Точно, не понимает. Бровки сдвинул, синие глаза потемнели, крылья затрепетали…
Да потому, что мы от этих слов дуреем. По сути, ничего не значащая фраза заставляет нас превращаться в идиотов, которые пускают слюни и прокручивают в уме сотни тысяч вариантов этого самого «всего, что угодно». И пусть моя искусственная человеческая сущность не дает мне сойти с ума, рисковать что-то неохота. Тем более, что однажды я эту фразу от Эля уже слышала.. Там, в яме смертников. Ощущения невероятные, но… опасно это.
– Нельзя, и все, – отрезала я. – Впрочем, я знаю, чего хочу.
Подобрался, глазки бегают, простынка сползает, любо-дорого смотреть. А уныние… ммм… я же сейчас стонать начну!
– Я готов, – с самым несчастным видом сказал он, и я вновь начала хохотать. Даже интересно, что он такого в своем лесу натворил, что готов отдать душу, лишь бы не возвращаться? Даже смерть его не пугала так, как встреча с королевой.
– Расслабься ты, не нужна мне твоя душа, светленький. Что я с ней делать-то буду? Я же в подлунном мире живу!
Не говорить же ему, что высшим демонам души в принципе не нужны. Мы эмоциями питаемся. Определенными. И называем эти эмоции грехами.
Фейри закусил губу и наконец-то задал вопрос, который я ждала с того самого момента, как увидела его здесь, распивающего чай, а не панически стучащегося в ворота храма Высшего.
– Ты ведь тоже сбежала? Из Геенны? Поэтому ты так похожа на человека?
Я вздохнула. Вопроса-то я ждала, а вот ответа не придумала. Точнее, мне почему-то не хотелось ему врать.
– Да.
– А почему?
– Я – альбинос. Мало того, что принадлежу к самой слабой касте, так еще и уродом родилась. И сил у меня совсем мало. Даже для демона-Шутника.
– Касты? Демон-Шутник? О чем ты?
Ах, да, ведь он наверняка думал, что мы все одинаковые. Сейчас мы его просветим.
– Всего существует семь каст высших демонов. По числу смертных грехов, как вы их называете. Шутники питаются унынием.
Фейри внезапно рассмеялся.
– Я точно достался бы тебе! Хм… а суккубы существуют?
Я скривилась. В подлунном мире всех демонов женского пола называли суккубами. Даже не так. Если демонесса – значит, суккуба, и никак иначе, ага! Впрочем, мне было глубоко плевать на это все. Я старалась быть человеком. Я хотела быть человеком.
Потому что в Геенну для меня хода нет. По крайней мере, пока жив Ждорплавель.
– Суккубы питаются похотью. А я – унынием. Разницу чувствуешь?
Вообще, у меня были соображения по поводу того, почему Суккубы столь популярны среди обитателей подлунного. Просто похоть – самый распространенный грех. Вот уже четыре сотни лет, а именно столько я живу и осознаю себя, ситуация не меняется. Суккубы всегда обеспечены едой. Чего-чего, а похоти в эфире с избытком. А вот Стряпчим, например, туго приходится: упоение чрезмерностью в еде, одежде и прочем могут позволить себе лишь богачи, а их не так уж и много, на самом деле. И так было всегда: Стряпчие рыскают по эфиру целыми днями в поисках жратвы, Суккубы залезают туда на пару минут и возвращаются уже сытыми, Шутники, не найдя уныния, жрут печаль, а Подхалимы внушают ужас представителям всех остальных каст своим невероятным могуществом. Стабильность течения жизни в зеркальных мирах всегда вызывала у меня скуку. Наверное, я бы и без истории со Ждорплавелем в подлунный перебралась. Здесь хотя бы весело. Особенно зимой.
– Ладно, – задумавшись, я совершенно забыла, что мы тут со светленьким вроде договариваемся. – Я спрячу тебя. Но помни: тебе нужно будет каждую неделю ходить в храм Высшего. Раз в семь дней, это очень важно.
– Зачем? – кажется, такого заявления он от меня не ожидал. Да я и сама не могла понять, почему так пекусь о его душе. Все равно ведь к Падшему попадет.
– Я поставлю на тебя метку демона.
– Как? – дело сдвинулось, фейри тоже сдвинулся. Практически на самый краешек стула.
– Тебе понравится! Больно не будет, обещаю! Но пока на тебе будет моя метка, для любого светлого, обладающего магией призыва, ты будешь невидим. Только… как бы это сказать… чем дольше ты будешь носить мой след… короче, тебе нужно будет ходить в храм, чтобы… чтобы… ну….
– Ты собираешься меня осквернить?
Ого, судя по всему, особого ужаса он не испытывал. Ну да, душа-то цела останется… а то, что я могу навечно сделать ее грязной, он как-то не подумал, наверное.
– Я понял. Ходить в храм… Смывать грехи, которые прилипнут к моей оскверненной душе, потому что иначе Парадиза мне не видать. Но почему именно раз в семь дней?
– Потому что иначе тебя не спасет даже святой источник твоего леса. Процесс будет необратим.
Фейри улыбнулся. Ангел меня задери, я млела от его улыбки! И тот факт, что у меня теперь есть такая же, ситуацию не поменял.
– Если бы я не видел тебя на границе, был бы уверен, что никакой ты не демон.
Я растерянно моргнула, не зная, как расценивать его слова. Это он сделал мне комплимент?
Кажется, меня считают слишком доброй.
Возможно, это так.
Я же демон-альбинос.
– Ты забыл про оплату, – прищурилась я. – За эту метку расплатишься своим унынием. Ты очень вкусный, ты знаешь об этом?
Фейри промолчал, продолжая смотреть на меня. Гаденыш, даже улыбаться не перестал!
– Я хочу, чтобы ты появлялся на моем пороге не реже, чем раз в три дня.
– И?
Я вздохнула.
Свалилась в эфир уже сознательно. Поднялась с кресла, огляделась: всегда хотела посмотреть, как выглядит мое жилище в междумирье. Порадовалась, что все вокруг окрашено в малиновый цвет. Потом наклонилась к фейри, который в эфире выглядел так же, как и в подлунном, только здесь его крылья не казались призрачными, обретя вещественность. Синие. Красивые.
Я коснулась лица Касаниэля, с удивлением обнаружив, что он не боится.
Больше не боится.
Он с интересом разглядывал меня, и я была готова провалиться в Геенну, если ему не нравилось.
Он ненормальный.
Ненормальный.
Я склонилась над полуобнаженным крылатым и легко коснулась губами его лба, чтобы поставить метку.
– И я буду лакомиться твоим главным грехом, – прошептала я.
Эль смотрел на меня. Он улыбался. А я улыбалась ему в ответ.
ИСТОРИЯ ВТОРАЯ. ВОЗВРАЩЕНИЕ ПЕСЧАНОГО КОТА
К.
– А корабли плыву-у-у-ут в порт сча-а-а-астья и наде-е-ежды, вот только я здесь сижу-у-у-у как пре-е-ежде-е-е-е-е-э-э-э!!!
Касси стискивает зубы, прячет голову под подушку и пытается убедить себя в том, что он очень хочет спать. Он не должен злиться. Злость легко перерастает в гнев, а гнев – один из смертных грехов.
Касси спокоен и невозмутим. Он не должен забывать о том, кто он есть.
Он – светлый фейри.
Он – крылатый.
Он – сумасшедший крылатый, который живет в одной комнате с высшим демоном Геенны вот уже пять лет. Более того, во всем доходном доме он – единственный представитель светлых рас: соседи снизу – семья троллей, а сосед сверху – вервольф… и именно он сейчас не дает ему, Касси, заснуть.
– Я бы посоветовала тебе смириться с судьбой, – слышит он голос Лиз. Она, в отличие от него, уже давно встала, кажется во время третьей или четвертой песни, когда стало ясно, что вервольф Артих не собирается перекидываться, предпочтя остаться в человеческом обличье до того момента, когда полная Луна побледнеет и перестанет заливать Город и весь подлунный мир своим зеленоватым светом.
Касси не хочет отвечать Лиз. Он не хочет открывать рот. Возможно, потому что совершенно не в силах сказать хоть что-нибудь вразумительное – слишком уж устал.
Бесит. Все вокруг его бесит.
Касси высовывает голову из-под подушки и смотрит на напарницу.
Бесит – это словечко Лиз, он очень долго сопротивлялся, но совместная жизнь с вечно сквернословящей демонессой дает о себе знать: он почти уже забыл слово «раздражает».
Лиз сидит за столом, уткнувшись носом в чашку с ароматным чаем. Глаза ее полузакрыты: она так же, как и Касси, жутко хочет спать. Одетая в полупрозрачный пеньюар кремового цвета, при свете единственной свечи она кажется ему прекрасной. Она очень красива, его напарница Лиз. И Касси уже давно перестал это отрицать.
– Эль, хватит на меня пялиться, иначе я тебя выгоню, – Лиз замечает взгляд Касси и сердито хмурится.
Она грозится его выгнать каждый день, иногда даже чаще – это скорее присказка, чем угроза. И это обещание никак не зависит от графика их ссор. А ссорятся они всегда – все-таки слишком разные. Они бранятся по несколько раз на дню, но вот уже восемь лет, как они почти не расстаются: Лиззи утверждает, что его уныние слишком вкусное, чтобы она могла отдать такой деликатес кому-нибудь другому, а Касси все еще нужна ее помощь.
И это правда. Часть правды.
Ему действительно нужна Лиз, ведь он все еще в бегах. Но Касси давно уже осознает, что даже если у него и был бы какой-нибудь другой способ скрываться от королевы Даронийского леса, он бы им никогда не воспользовался. Ему не нужен другой способ. Ему нужна Лиз.
Он не хочет расставаться с ней. Он не мыслит существования без той, что спасла его жизнь в обмен на улыбку. Он уже и не представляет, как бы он жил без нее – демонессы-альбиноса, которая, щадя его чувства, согласилась стать воровкой, покинув Гильдию Убийц. Он не может покинуть ту, которая разделила с ним кров, когда его жилище сгорело дотла – наверняка, по милости очередного Песчаного Кота – последнего, ибо Касси уверен, что королева до сих пор думает, что он мертв.
Вот уже пять лет, с тех пор как его квартирки не стало, он живет рядом с Лиз, спит рядом с ней, не решаясь прикоснуться… и сказать, что он ее любит.
Смешно: крылатый, который влюбился в высшего демона Геенны. У демонов нет души, при всем желании Лиз никогда не сможет ответить на его чувства. И именно этот факт кормит ее уже пять лет.
Интересно, она знает, что именно порождает то уныние, что она пожирает в эфире? Знает ли она, что глядя на нее там, на границе, он продолжает ее любить? Знает ли она, что его завораживают звонкие переливы маленьких колокольчиков на ее оранжевых волосах? Что он почти плачет от счастья, купаясь в золотом свете ее глаз?
Знает ли она, что когда он видит ее в человеческом облике – когда ее глаза зеленые, а волосы – золотые, он изнемогает от желания поцеловать ее?
Он целовал ее один раз. Восемь лет назад. В тот день, когда подарил ей улыбку.
Касси думает, о том, что она знает. Наверняка она знает, что именно он чувствует к ней.
Но ей все равно.
Она же демон.
Именно эта мысль становится последней: задумавшись, он перестает слышать заунывные песни вервольфа Артиха и погружается в сон.
Л.
Эль заснул, а я вновь поблагодарила Падшего, что мой напарник спит очень шумно: такой сап подделать просто невозможно. Но я все равно проверила: на цыпочках подошла к крылатому и легонько дунула ему в лицо.
Фейри уморительно сморщил нос, но сопеть не перестал. Очень хорошо! Наметилось у меня одно дельце, на которое нужно идти одной.
Быстро переодевшись в рабочую одежду: черную рубаху свободного покроя, удобные штаны с кучей карманов и мягкие кожаные сапожки, позволяющие ступать совершенно бесшумно, я тихонько выскользнула из комнаты.
Город Тысячи Рас никогда не спит, а уж в ночь полной Луны, когда вервольфы сходят с ума – и подавно. На улицах то тут, то там, бродили волки, время от времени сцепляясь с кошаками-элуантропами, а из многочисленных таверен и мелких пабов слышались заунывные песни тех, кто решил не обращаться в эту ночь.
– Земля-а-а-а мне бу-у-у-удет пу-у-у-ухом, но я все-е-е-о-о равно-о-о-о приду-у-у-уууу…
В этот раз я не проклинала привычку Артиха проводить самую беспокойную ночь месяца дома – под его вой заснуть было совершенно невозможно, а сегодня мне было нужно именно это.
Стояла середина лета, а сегодняшняя ночь казалась особенно теплой: хотя, наверное, меня грели мысли о скорой встрече с особо прибыльным клиентом, которого мне подогнал Хыть – старый приятель-огр, который считал меня симпатичной даже в те времена, когда моя улыбка внушала остальным лишь отвращение.
Жалела ли я о том, что когда я связалась со светлым, мне пришлось оставить ремесло убийцы? Нет. Отправлять существ к Падшему (за годы в Гильдии Убийц мне почему-то встречались исключительно грешники), конечно, весело, но лишать их не жизни, а имущества, оказалось еще веселей. Особенно, если видеть их лица в момент обнаружения пропажи. Но, к сожалению, сим дивным зрелищем я могла полюбоваться далеко не после каждого заказа. А жаль…
Что тут скажешь, за последние восемь лет я здорово разбаловалась. Мало того, что Эль исправно снабжал меня унынием, так еще и оказался на редкость удобным напарником: теперь у меня был тот, кто в самый опасный момент мог схватить меня в охапку и унести к небесам. Блестящие крылья фейри, прозрачные и выглядящие откровенно хлипкими, на поверку оказались способными поднять в высь нас обоих.
Я старательно это скрывала, но иногда я «попадала в безвыходную ситуацию» намеренно. Просить Эля покатать меня просто так я почему-то стеснялась. Мне казалось глупым показывать, насколько мне нравится это ощущение. Полет. Демоны не летают. Это неправильно.
Впрочем, мы с фейри оба были неправильными.
На том и сошлись.
Я миновала три квартала прежде чем свернуть в один их глухих темных переулков, где мне была назначена встреча. Клиент наверняка из вампиров: только кровососы любят обсуждать важные дела глубокой ночью. Мысль о том, что в переулке меня может ждать багабу, я не рассматривала. В общем-то, именно поэтому я напарника сегодня решила не привлекать: не все темнята, увидев сверкающие крылья Эля, соглашались иметь дело с нашей парочкой. Хыть намекнул, что сегодняшний клиент как раз из таких.