Тамблеры. Alis Grave Nil

Наконец, Линда, склонив голову набок, изрекла: – По идее, все должно быть нежно-белым, чистым, как снег…

Лиза, достав из недр кофра катушку белых ниток, тут же поднесла к наряду.

– Ксюш, ну как тебе? – повернулась к Ксюше Линда.

Ксюша наморщила нос:

– Что-то не очень…

– Ну, если чуть холоднее тон взять, то чистым, как снег, не получится…

– Будем думать, Линда Александровна.

Телефон Линды чирикнул, не отрывая взгляда от манекена, она прижала трубку к уху.

Задрав ноги, в новых джинсах и аляповатой расстегнутой рубашке, Веня лежал на диване в квартире Куцепенко. Вокруг были разбросаны свежевыпорошенные коробки. Веня нервно поглощал пломбир и болтал по телефону с Линдой.

– Линд, это я, привет!

– Привет-привет, как дела?

– Линд, я тебе так скажу, есть конечно проблемы, но в общем все просто замечательно!

Линда повернулась к Лизе, закрыв телефон ладонью:

– Попробуй к нам спиной его повернуть.

Лиза повернула манекен, Линда снова вернулась к разговору с Веней:

– И какие проблемы?

– Тут пыли очень много, меня это просто достало, чихаю вот постоянно!

Линда, подойдя совсем близко к манекену и наклонив его в свою сторону, поинтересовалась в мобилу:

– Тебя раздражает пыль, и ты чихаешь… Что еще?

Ксюша за спиной Линды, ткнув пальцем в сторону эскиза, шепнула покрасневшей Лизе:

– Любовник… Классный мальчик!

Лиза неслышно хихикнула.

Веня, заглатывая большой кусок мороженного, продолжил:

– А еще, так вчера вечером темноооо стало! Когда темно, я почти ничего не вижу, ни в комнате, ни на улице…

Линда, прищурившись, приподняла подол платья на манекене вверх, глянула на изнаночные стежки:

– Когда темно, ты ничего не видишь, понятно, дальше!

Веня встал с дивана, с трубкой у уха смотался в кухню и вынул из холодильника еще одно мороженое:

– Мне стало как-то не по-себе, что-то, типа тревоги… Вместо мыслей туман какой-то… Я на диван завалился…

– Туманные мысли на диване, продолжай! – Линда задумчиво тронула пальцем изнаночный стежок.

– А потом как будто все куда-то провалилось, я совершенно потерял над собой контроль, ничего не помню, потом открыл глаза… и уже утро. Это нормально? – Веня покатал за щекой языком орешек из мороженого.

Линда оставила платье в покое:

– Девочки, простите, но все должно быть короче сантиметров на пять…

– Линда Александровна, как короче, почему? Мы и так не успеваем, а теперь короче! – Ксюша взволновалась не на шутку.

Линда нежно сказала в трубку:

– Ты просто спал, солнце, это вполне нормально!

– Я тоже так сначала подумал, но теперь я думаю по-другому! – покончив с мороженым, Веня отмывал в ванной липкие пальцы.

– Теперь ты думаешь по-другому, что конкретно тебя тревожит? – терпение Линды начинало иссякать.

– Линд, я думаю, что ты должна сегодня ко мне приехать, и мы должны спать вместе…

– Спать вместе???

Ксюша, открыв рот, издала тихое «ооооооо», Лиза опять покраснела.

– Так, погоди, – попросила в трубку Линда, деловито дала распоряжения:

– Значит так, Ксения, записывай: подол пока окончательно не подгибаем, возьми его на живую… по поводу лифа: шире, шире, Ксюш, он так и так сядет нормально, косточки потом вставим… кринолин надо менять, этот слишком велик. Нитки возьми на оттенок к молочному ближе, а не к голубому, а то они серыми казаться будут… Ну, вроде все… Делай, а я потом посмотрю повнимательнее. Все, я в кабинете, никого не принимаю!

В кабинете разговор продолжился:

– Але, ты еще тут?

Веня, отмыв руки от мороженого, принялся грызть жесткие зеленые яблоки:

– Слушай, у тебя волосы хоть и мягкие, но они все равно щекотаться будут, ты можешь с собой чепчик какой привезти, или платок?

Линду начало трясти от хохота, Веня на другом конце города был озадачен:

– Ну, и что тут смешного?

Линда продолжала хохотать.

– Линд, и еще… можешь мне киви привезти, штук десять? Они должны быть мягкими на ощупь, но без вмятин. Я такие видел у нас тут, в супермаркете, но их бесплатно не дают, а у меня деньги кончились.

Линда мгновенно прекратила смеяться:

– Какие деньги, откуда у тебя деньги?!

– Деньги в шкафу лежали под полотенцами, в целлофановом пакете.

– Веня, ты с ума сошел! – Линда перешла почти на крик – Веня, ты-чокнутый, ты слышишь?! Ты – больной на всю голову!

– Линда, что ты на меня кричишь? Что я такого сделал?

Линда продолжала паниковать:

– Что ты сделал?! Я тебе скажу, что ты сделал!!!

Ксюша и Лиза услышали скандал из зала.

Ксюша вздохнула:

– Чует мое сердце: и нам перепадет….

Линда выскочила из кабинета, и придерживая трубку подбородком, попыталась втиснуться в светлый плащ, но бросила, побежала к выходу:

– Значит так, где сидишь, там и сиди, ничего не трогай и никуда не ходи, я буду через 20 минут!

Ксюша подняла брошенный плащ, стала разглядывать.

– У Линды Александровны такие красивые вещи – восхищенно сказала Лиза

– Что ж ты хочешь, BCBG, Макс Азрия. Bon chic, bon genre!

– Bon chic, bon genre, – повторила Лиза все так же восхищенно. Это с французского?

– Это, Лиза, международное. Переводится так: Берешь приличного богатого мужика, морочишь ему полгода голову, женишь на себе, а потом тут же разводишься. А что б все было ровненько, оттяпываешь у него деньжат, так, что б хватило и на приличный бизнес, и с молодыми сумасбродами погулять. Bon chic, bon genre, – Ксюша аккуратно повесила плащ на вешалку, – Ладно, Лиз, давай работать, у нас тут конь еще не валялся…

Через 20 минут машина Линды медленно подъехала к дому Вени. За рулем сидела Линда, рядом с ней-Лера. Вид у обеих был настороженный, испуганный.

Линда спросила почти шепотом:

– Лер, ну что, куда мне встать?

Лера молча указала на место почти рядом с Вениным подъездом. Линда припарковалась, а Лера, открыв окно и не выходя из машины, начала по-кошачьи нюхать воздух. Они уже дважды объезжали дом и останавливались несколько раз для этого «принюхивания».

– Вроде все тихо, – Лера успокаивающе провела рукой по Линдиному плечу. Осторожно миновав лестничные пролеты, Линда и Лера крадучись вошли в квартиру. Веня вскочил с дивана, но Линда жестом руки попросила его помолчать. Тем временем Лера прошлась по всей квартире, усиленно принюхиваясь. Закончив, неопределенно развела руками. Линда облегченно вздохнула, устало села на диван:

– Уффффф…

– А что, собственно, происходит? – Веня абсолютно ничего не понимал.

– Сколько было денег? – Линда сдула прядь волос со лба.

Веня чуть помедлил:

– Ну, не знаю, пачка в целлофановом пакете, я же тебе говорил….

– Василечек ты мой ненаглядный, ты ж нас всех погубишь! Они нас всех на рыбий жир пустят в два счета!

Лера подошла к Вене, обнюхала его лицо, шею, плечи, торс – от ее дыхания Веня ежился, – посмотрела на Линду:

– Линд, у него ключа нет, он не при делах. Ему надо все объяснять, детально. Лучше прямо сейчас.

Линда, закрыв рот ладонью, близкая к истерике, выбежала из комнаты.

Лера придвинулась вплотную к Вене:

– Линда и Лана – Lumen Aureus, то есть они обладают возможностью служить людям. Христофор Афанасьевич – сераф, Lumen Claris, высший свет в иерархии, ты видимо тоже Lumen Claris, но мы точно сказать не можем, пока у тебя нет ключа. Я и Софья Андреевна – ведуньи. Мы можем то, что Lumen Aureus не могут. Они могут то, что не можем мы. Ты понял?

Веня утвердительно кивнул, хотя не понял почти ничего.

– За Lumen Aureus охотятся, у них есть свойства, которые можно использовать в разных целях. Ведуны научились эти свойства присваивать. Того, кто это делает, мы называем охотниками. Здесь, в Москве, и вообще, в России, довольно много охотников, они используют любые ошибки в служении Lumen Aureus, чтобы их поймать. Они чувствуют ошибки, и находят нас по ним, как по следам. Ты понял?

Веня опять кивнул.

– Ты взял сегодня чужие деньги – это ошибка. Пока в тебе нет Lumen, как у Линды, охотники тебя не видят, но деньги нужно как можно быстрее вернуть, ты усвоил? Веня, чуть заметно засветившись голубым и белым, сказал уверенно:

– Там было 120 тысяч 650 рублей, я могу назвать номера и номинации купюр.

Вошедшая Линда, заметив свечение Вени, сказала жалобно:

– Номера не надо, просто сиди и ничего больше не делай. Я привезу деньги, часа через два, где этот пакет?

Линда действительно вернулась через два часа, гремя ключами, шурша плащом и болтая с Ланой по телефону:

– Да откуда я знаю… Говорит, что перевел больше половины в Танзанию, через интернет, типа они должны этому Куцепенко передать, остальные на мороженное потратил…

Линда засунула целлофановый пакет с деньгами в сервант и собралась уже уходить, но решила проведать Веню – не натворил ли он опять чего-нибудь. Без стука открыла дверь в спальню. Веня лежал на кровати и, видимо, дремал, от него исходило бело – голубое свечение, точно такое же, как тогда, под дождем. Линда тут же затихла:

– Лан, я тебе потом перезвоню…

Она постояла еще немного, глядя на Веню, потом хотела уйти… но как уйти? Этот бело-голубой свет был такой редкостью в земном мире, будет ли у нее еще возможность так близко видеть его? Линда вернулась, бесшумно присела у кровати так, что ее голова оказалась совсем рядом с Веней, с его нежным свечением.

Покинула квартиру Куцепенко она только под утро…

Глава 7

Служение с Линдой

На работу Линда пришла поздно, сказалась бессонная ночь, проведенная рядом с Веней. Наряды подружек невесты на манекенах были почти закончены, но подвенечное платье находилось в плачевном состоянии, возле него грудой лежали булавки, детали кринолина. Ксения и Лиза мрачно рассматривали каскады белоснежного шелка с таким видом, будто работали над этой моделью первый день. Линда мельком взглянула на платье, на плетеную мусорную корзину, в которой виднелись разорванный вчерашний портрет молодого человека и кусочки шелка, заварила себе крепчайший экспрессо, со вздохом облегчения плюхнулась на диван.

– Линда Александровна, да что с тобой происходит? Осталось три дня, сегодня камни принесут, а у нас пока все по нулям! – Ксюша была крайне недовольна.

Линда закурила:

– И не говори, подруга…

– Владимир Петрович звонил, они пришлют охранника, он будет здесь торчать, пока мы не закончим, – сообщила новости Ксюша

– Зачем охранник? – удивилась Лиза.

– Лиза, – Ксюша даже руками всплеснула, – на этом платье брюликов будет на сто тыщ зеленых, плюс здоровенный сапфир, что тут непонятного?

Линда быстро затушила недокуренную длинную сигаретку в хрустальной пепельнице:

– Девочки, а давайте опять пирожных закажем, как вчера, беленьких?

Ксюша схватилась за голову, пошла заказывать пирожные.

Подойдя к мусорной корзине, Линда носком туфельки попыталась затолкать обрывки эскиза вниз, на самое дно, под белый нежный шелк, потом села на пол рядом, закурила новую сигаретку…

К подъезду мастерской подъехала машина, из нее выскочил парень с подносом, бережно накрытым сверкающей крышкой, представился по домофону, замер в ожидании. Из-за угла дома появился Веня, причесанный красиво, виноватый.

– Ты из кондитерской?

Парень шарахнулся в сторону, выругался тихо:

– Ну, да…

– Фэйс-контроль! – Веня по-деловому склонился над подносом, – Пять с орехами, пять с ванилью, дюжина кокосовых?

– Ну, да…

Веня придирчиво осмотрел поднос под крышкой:

– Свежие?

– Слушай, что пристал, а? Я ж только доставка!

Веня забрал поднос, полез в карман:

– Сейчас, подожди секунду…

– Не парься, оплачено уже все, – насмешливо бросил парень, развернулся, сел в машину, – Счастливо с девочками пирожными побаловаться! – машина, коротко рыкнув, умчалась в солнечный день.

Дверь в мастерскую Вене открыла Лиза, узнав его, страшно удивилась, крикнула в недра студии:

– Линда Александровна, тут к вам!

Линда вышла на площадку,

– Это тебе! Пирожные! Свежие, вкусные, прямо из кондитерской! – протянул поднос Веня.

– Понятно, что мне, я ж их заказала и оплатила, – Линда передала поднос Лизе, та, оглядываясь на Веню, понесла пирожные в мастерскую.

Вене не хотелось уходить:

– Ну, извини меня, ну пожалуйста… Ну, не сердись!

– Извиняю, что-то еще? Мне работать надо.

Веня через плечо Линды заглянул в мастерскую:

– Ты не думай, я на метро приехал! Денег, которые ты дала, не тратил, весь день ничего себе не покупал! В Танзанию больше не звонил, никого не выручал! Был осторожен, искал свой ключ как ты сказала!

– Нашел?

– Пока нет…

– Иди и ищи дальше! Найдешь – позвони, – развернувшись, Линда собралась вернуться в мастерскую.

Поняв, что приглашения ждать не приходится, Веня решился:

– А можно одно кокосовое, я весь день ничего не ел…

– Вень, ты сюда извиняться пришел или пирожные трескать?

– Конечно, извиняться, пирожные это так просто…

– Так просто, мда… Ну, извиняйся!

Веня с готовностью изрек:

– Я больше так не буду, честное слово, вот увидишь…

– Что не будешь?

– Вести себя эгоистично и тянуть команду вниз…

Линда в сопровождении Вени вошла в мастерскую, тихо и утвердительно сказала сама себе:

– Это выше моих сил, я скоро тюкнусь, твою мать!

Веня за ее спиной покаянно зашептал:

– Линд, я решил тебе во всем теперь помогать. Ты только скажи – я все для тебя сделаю, в лепешку разобьюсь – но сделаю!

Ксюша показала Лизе два больших пальца, светлея лицом.

Линда подвела Веню к китайскому лаковому столику, на котором возвышалась ваза с пирожными:

– Ешь, но только не все, оставь нам хоть немного и иди. Это будет самая лучшая помощь.

Веня, уже освоившись, аппетитно жевал пирожные, крутил ручки кофемейкера, подмигивал девушкам и осматривался по сторонам. Указал надкусанным пирожным на платья:

– Ксюш, а что у вас эти получились, а вот это нет?

Ксюша не знала, что ответить, сразу наступила неловкая пауза. Подойдя к мусорной корзине, чтобы выбросить кружевную бумажку от пирожного, Веня увидел кусок эскиза, вытащил, поднес к свету:

– А это кто?

Линда сказала спокойно, холодно:

– Так, девочки, обеденный перерыв. Жду вас в три. Ксюш, позвони Владимиру Петровичу, перенеси все на завтра.

– Опять на завтра? – не дождавшись ответа, Ксюша ушла в смежную комнату шептаться с Лизой.

Веня тут же плюхнулся в кресло:

– У тебя тут классно, мне оччччччччч нравится!

Линда подошла к нему сзади, положила руки на плечи:

– Веня, миленький, хорошенький, я понимаю, ты тут у нас совсем недавно, тебе все интересно. Я тебе помогаю и буду помогать, как мне Христофор Афанасьевич велел, а ты… ты должен быть серьезней. Вот такие у нас с тобой отношения. Когда у тебя будет ключ, вопросов не возникнет ни ко мне, ни к кому-то другому, все само собой устроится!

Веня повернулся к ней, взял ее руки в свои, посмотрел ясно, нежно. Линда не сразу отняла у него свои пальцы.

– Линд, про ключ я знаю, но видишь, у меня не получается… Нужно как-то по-другому. Я сам не знаю, как, ну подскажи, помоги мне, ну, хоть чуть-чуть… Поверь, так ты от меня быстрее избавишься, а я тебе буду благодарен. Давай так, а?

– Да я сама ничего не знаю, поверь мне, ничегошеньки! Объяснения, вообще, не играют никакой роли, ты сам все должен сделать. У нас тут так!

Венин васильковый взгляд стал совершенно серьезным, даже мрачным:

– Ты знаешь, я вот что подумал… У тебя ведь служение, Lumen Aureus. Ты можешь мне его показать? Может, это меня подтолкнет?

Линда отошла от него, в задумчивости потерла переносицу:

– Ладно, но никакой самодеятельности, это мое служение, сможешь не вмешиваться?

Веня встал, облегченно вздохнул:

– А как у тебя это все происходит?

Линда задернула розоватый шифон занавесок, закрыла дверь на ключ, повернулась к Вене, ресницы ее дрогнули:

– Смотри.

Чуть ниже горла Линды запульсировал, растекаясь по всему ее телу, золотистый свет.

– На самом деле мне не нужно «светится», служение идет всегда, я его даже и не чувствую, но знаю, что мое служение происходит одновременно во многих местах и со многими людьми. За всем этим следит сераф и направляет мой lumen в нужные точки, это его служение.

Золотистый свет вышел за границы тела Линды и окутал Веню.

– А ты можешь выбрать где «служить» когда вызываешь свой lumen?

– Нет, это происходит само собой, ты сейчас сам увидишь…

Яркая вспышка перенесла Линду и Веню в ночной город. Они стояли на бедной, довольно узкой улице, вдоль стен домов жались вонючие мусорные баки. Окна в домах были плотно закрыты или зашторены. Вокруг царила тишина.

Линда привычно осмотрелась, Веня, глядя на нее, сделал то же самое.

– Ну, и как ты узнаешь, что нужно делать?

Линда кивнула на один из мусорных баков, они подошли ближе и открыли крышку. Поверх груды отходов лежал черный пластиковый пакет, внутри него что-то шевелилось. Линда нежно улыбнулась, заправила белокурую прядь за ухо:

– Вот ты где, мой котеночек, иди сюда! – она осторожно вынула из пакета новорожденного мальчика с плотно закрытыми глазами и слипшимися на лбу колечками тонких волос. Линда прижала малыша к себе:

– Вень, достань вон в том баке газет.

Веня был несколько ошарашен, но подчинился беспрекословно.

– Газеты – это самое теплое, никогда не замерзнешь, – закутав младенца в газеты, Линда положила его обратно в черный пакет, заботливо оставив сморщенное личико снаружи, внимательно глянула по сторонам:

– Ага, вот сюда, – подойдя к другому баку, Линда, открыв крышку, бережно положила ребенка внутрь.

Веня поинтересовался несколько раздраженно и разочарованно:

– И это все?

– Практически да, – уверенно и с облегчением ответила Линда.

– Ты с ума сошла!

Неожиданно Веня начал засветился ярко-белым, голубым по краям светом, яростным и чистым. Он рванул к баку, чтобы вынуть малыша, но тут же отлетел к стенке от золотистого удара Линды.

– Это ты сумасшедший, Василек, ты ж сожжешь его в пепел! Договорились же без самодеятельности!

– Да? Прости, я не знал…

– Даже если не сожжешь, то он твой свет будет повсюду искать, всю жизнь. А это муки-то какие… Где ж такой свет в жизни достать?

– А твой?

– А мой всегда будет с ним рядом.

– Ага, вот, значит, как… Класс! А что дальше?

– Смотри, – Линда указала на темное окно первого этажа, совсем рядом с баком.

Они увидели небольшую комнату, почти полностью занятую кроватью, в комнате стояла темнота, от спертого воздуха тяжело дышалось.

Линда шепнула Вене в ухо:

– Это Салим, серьезный чувак, дворником работает, мечтает о наследнике, сыне, а рядом его жена, Баха – у нее скоро родится дочка, Аиша. В другой комнате спит Лейла, её сестра, ей три года, симпатичная такая.

– Понятно, что симпатичная, но дальше что делаем? – Веня жаждал развития событий.

– Дальше – перекур!

Линда взяла Веню за руку и ловко запрыгнула на мусорный бак, значительно уменьшившись.

Веня осмотрел гигантский бак:

– А почему мы такие маленькие стали?

Линда хихикнула:

– Так прикольней!

Неспешно вынув пачку сигарет, она угостила Веню, чиркнула спичкой, которая волшебно отбросила золотые искорки. Они закурили, а спичка, описав замысловатую дугу, перелетела через улицу, затем зависнув на секунду, прыгнула в бак под окном Салима.

Веня выдохнул почти восхищенно:

– Ты такие вещи можешь, улет!

– Когда мы в служении, мы можем практически все!

– А когда нет?

– Когда нет, мы – как обыкновенные люди, только со странностями, – толкнув Веню в бок, Линда подмигнула, – Правду я говорю?

– Правду- правду! Ну, а дальше как?

– Что ты торопишься, кайфово же, не гони!

Из бака понемногу вырывалась на свободу тонкая струйка дыма, запахло паленым.

Веня спросил нетерпеливо:

– А люди нас видят?

– Что мы им покажем, то они и увидят, а может, даже и услышат!

Линда вдруг хитро прищурилась:

– Ты что, не доверяешь мне как специалисту?

– Ну, нет, почему не доверяю? Доверяю…

– Точно доверяешь? – она ущипнула Веню за бок

– Ты чего щиплешься?!

– Ты мне не доверяешь, вот и щиплюсь! – Линда снова ущипнула Венин бок.

Неожиданно для себя Веня начал издавать странный звук, мерзкий и очень громкий, такой звук могли издавать только коты, и то при очень определенных обстоятельствах. Звук был неприличный, откровенный, почти гадкий.

– Линд, ты чего делаешь такое? Мяяяяяяяяуууу, я так не хочу!!!

Линда упоительно хохотала:

– А как ты хочешь, так? – она в третий раз ущипнула Веню.

– Мяяяяу, Мяяяяяяуууу!! – залился еще громче и неприличней Веня, – МЯЯЯЯЯЯЯУ, ах вот ты как! – он тоже довольно сильно ущипнул Линду.

Линда, подпрыгнув от удовольствия, отозвалась с хрипотцой:

– Мяяяяяууу, мяяяяяуу!!!!!

В комнате Салима что-то треснуло и заскрипело.

Веня наконец врубился – Мяяяяяууу!!!!!!

Дверь со скрипом распахнулась от их торжествующих воплей, и на улицу выскочил всклокоченный грузный человек с палкой:

– Да, штоб вас, иншала, штоб вы провалились!!

– Мяяяяяяуууу, Мяяяяяяууу!!!!!!!

Дыма становилось все больше, следом за Салимом, который не знал, что конкретно он должен предпринять в такой странной ситуации, на улицу выбежала полная, молодая Баха, в тяжелом длинном халате, заштопанном на локтях.

Салим упорно искал глазами источник ночного шума, наконец, нашел: – Да, что б вас! – и бросил палку прямо в Линду и Веню. От удара они опрокинулись в бак и перестали мяукать, валяясь на мягком мусоре лицом к лицу.

– А теперь – последняя точка, – Линда забавно цокнула языком.

Тут же из соседнего бака раздался громкий и отчетливый плач ребенка

– Класссссс, какой классссс, теперь у Салима будет наследник, ну просто супер!!! – Веня был в полном восторге – Теперь все?

Линда ухмыльнулась:

– Нет, не все!

Глава 8

Гименей

Теперь Веня и Линда оказались где-то в особняке на Рублевке, в громадной гостиной, посередине которой журчал позолоченный фонтан. Они стояли на четвереньках под новеньким концертным роялем Steinway, модель D. Более дорогих и больших по размеру роялей, ну, просто не бывает.

– А почему мы под роялем сидим? – неуверенно и шепотом спросил Веня

– Не всегда все гладко получается, привыкай! – зашипела на него Линда, и они осторожно вылезли наружу чтобы осмотреться.

Бескрайняя гостиная была уставлена золочеными вычурными диванами и креслами. Повсюду свисали хрустальные люстры, на стенах в массивных и тоже золоченых рамах висели пасторальные пейзажи и сцены из античной жизни, кажется оригиналы.

В гостиной было двое: мальчик и старик. Мальчик, лет тринадцати-четырнадцати, в модной рубашке и рваных джинсах, сидел за роялем и вяло наигрывал кусочек из оперы Рубинштейна «Нерон». Вислоусый старик, крепкий и поджарый, восседал на самом большом и самом золоченом диване, царственно опершись на самодельную деревенскую палку, совершенно не подходящую к окружающему антуражу.

– Жорик, ты неправильно делаешь, нехорошо!

Мальчик прекратил играть и ответил довольно раздраженно:

– Что я неправильно делаю, дедушка?

Старик поправил усы и ответил очень рассудительно:

– Ты начинаешь играть музыкальную мысль и не заканчиваешь музыкальную мысль, это неправильно.

– Я репетирую, дедушка, – Жорик сыграл еще два такта и замер

– Это не репетиция, Жорик, это неуважение, – продолжил старик все так же рассудительно. Артист выразил музыкальную мысль, чтобы она прозвучала полностью, от начала и до конца, – старик поднял указательный палец к потолку, – не нарушая мировую гармонию! თუ გსურთ მხატვარ თქვენ უნდა პატივი სცეს სხვა მხატვრის (с грузинского: Если ты хочешь быть артистом, то ты должен уважать другого артиста)

Веня утвердительно кивнул под роялем и вылез немного дальше, тема его заинтересовала.

– Ты же футбол хотел смотреть, дедушка, – Жорик был не согласен и даже подскочил от раздражения, – вот иди и смотри футбол!

– Сейчас там перерыв и реклама, – ответил дедушка примирительно, поправил усы и уселся на диване поудобней, – я второй период буду смотреть, самое интересное во втором периоде. ვაპირებ იჯდეს აქ (с груз: я тут посижу)

Жорик не ответил и начал играть все тот же отрывок из «Нерона». Веня вылез довольно далеко и стал смотреть на фотографии, висевшие на стене перед роялем. Линда совершенно не участвовала во всем этом и, используя паузу, занялась своими ногтями, вооружившись не понятно откуда взявшейся малюсенькой пилочкой.