Любовь в двух мирах

– Милый, – опущенные глазки, легкое шмыганье носом. – Прости, пожалуйста, я не сумела достойно принять матушку.

– Ничего, дитя мое. – Мамо, как вы не вовремя. – Я не сержусь. Пойдем проводишь меня, покажешь мою комнату, заодно и побеседуем тет-а-тет. Вартариус, открой, пожалуйста, портал в имение. Артил передаст тебе мои вещи.

Да? Получается, ты заранее планировала остаться здесь подольше? Так, что ли? Актриса. Ну пойдем.

«Ирма, куда ее поселить?»

Ерничает:

«В подвал или на чердак».

Ну… Я тоже так могу.

«Поумничала? Теперь серьезно. Смотри, я ведь в комнату рядом с тобой ее закину».

Тихое ойканье, и быстрое:

«Лучше рядом с мужем».

Какая хорошая идея…

По лестнице мы поднимались неспешно. Свекровь расспрашивала меня о жизни здесь и поддерживала под руку, я отвечала по возможности честно и вовсю давила на жалость. Так что к тому моменту, как мы подошли к комнате главы дома, герцогиня Аренила пылала искренним негодованием по отношению к сыну-неумехе.

– А вот и комната моего супруга…

Те же тихие, печальные нотки. И долгожданные искорки в глазах свекрови:

– Знаешь, Ирма, детка, я, пожалуй, поселюсь рядом, вот в этих чудных покоях.

Да пожалуйста. Вот Варт будет рад.

Он действительно был просто счастлив, когда ураганом влетел в комнату Ирмы, наклонился, резко поднял меня с кровати и несильно тряхнул:

– За что? Что я тебе сделал?

– Ты о чем? – даже не стараясь освободиться, недоуменно посмотрела в глаза цвета пьяной вишни.

– Зачем ты оставила ее здесь? И почему поселила рядом с моей комнатой???

Так и чувствуется пламенная любовь по отношению к собственной родительнице.

– Ты меня оглушить хочешь? Или синяки Ирме понаставить, чтобы твоя матушка их потом нашла?

Подействовало. Меня бережно опустили назад на постель. Маг сел рядом и мрачно поинтересовался:

– Работа тебя там еще не заждалась?

– Да кто ж ее знает, – беспечно пожала я плечами. – Не была я там еще. Ногу подвернула, в постели сплю.

Искреннее беспокойство в голосе:

– Все так серьезно?

– Понятия не имею. Врач вколол снотворное и оставил дома. Очень надеюсь завтра все же выйти.

Уточнил:

– То есть лишний день отдохнуть ты не хочешь?

Ой. Это что сейчас было?

– Варт, а откуда такая забота о моем здоровье?

Отвел взгляд, чуть помолчал, потом все же ответил, хоть и немного неохотно:

– Ты – колючка, но с тобой хоть не скучно.

Опять его налево потянуло. Ходок активный. У него законная супруга дома, под боком, а он постоянно себе приключений на всевозможные части тела ищет.

– Попытался бы понять свою жену, и с ней скучать не пришлось бы. И не надо с таким возмущением на меня смотреть. Лучше скажи, чем вам обоим грозит появление вашей гостьи.

Раздраженно повел плечами:

– Ничем хорошим – это точно. Мама – человек гиперактивный. От нее даже я быстро устаю. Хорошо, конечно, что она наконец поменяла свое отношение к Ирме, зато теперь точно замучает невестку своей бурной деятельностью.

– Ну так это не так уж плохо. Ирма хоть скучать не будет. Да и двигаться чаще будет.

Устало хмыкнул:

– Не знаешь ты герцогиню.

Проснулась я ближе к обеду, оставив Ирму и Варта разбираться с постоянными капризами обожаемой ими обоими маменьки. Нога, вправленная доктором Айболитом утром, уже не болела, но двигалась я все равно с опаской, стараясь как можно реже наступать на так некстати подведшую меня больную конечность.

Доковыляв до кухни, вытащила из холодильника кефир, мелко порезала овощи и сотворила нечто похожее на окрошку, потом поставила миску на поднос и вместе со взятым наугад с книжной полки непонятно чьим очередным фантастическим произведением вернулась в постель. Нет, завтра надо обязательно выходить на работу: не могу я так долго валяться в кровати без дела.

Книжка ожидаемо не порадовала. Любовное фэнтези, говорите? Чудное произведение… «Прекрасный дьявол». Да уж. Кто у них пишет аннотации и придумывает названия… На этот раз мне рассказывали о страшно злом и жестоком, хотя и порочно красивом одиноком демоне, за пару месяцев вдруг прирученном до состояния комнатной болонки какой-то наивной глупенькой баронессой и по уши влюбившемся в нее. Пара месяцев. Как он ее не сожрал целиком за это время? По идее, успел бы и переварить. Ну и ляпов, конечно, было огромное множество. Особенно впечатлила фраза: «Она быстро зарядила свой нож, одела его и повесила под куртку». Над этим перлом я безостановочно хохотала несколько минут, тщетно пытаясь мысленно представить себе эту необычайно странную картину. Видимо, главная героиня решила, что с «заряженным и одетым» ножом под мышкой ей будет комфортней, чем возле своего ненаглядного «прирученного» демона. И где она вообще эту жуткую «игрушку» нашла, если живет в полной глуши, да еще и одна? Книга, как и ее предшественница, полетела подальше, в глубину кровати. А ведь когда-то я обожала такие вещи и на многие ляпы в произведениях просто закрывала глаза, лишь бы хоть на несколько часов забыть о реальной жизни с ее гадостями и скукой. А теперь… Теперь я все чаще думаю, что настала пора разобрать все это чтиво и выкинуть большую часть или в какую-нибудь библиотеку сдать – порадовать старушек, школяров и домохозяек.

А кстати. Кто там на работу собирался? Завтра ж у нас выходной. И что мне делать? На байке с больной ногой не покатаешься, Риччи тоже, получается, в пролете. Бли-и-и-н…

Где-то через час позвонил Венечка и бодрым голосом сообщил, что с квартирой все уже улажено, отчим мило пообщался с некоторыми нашими ребятами и на следующий же день добровольно вернулся в свое полуразвалившееся общежитие. Памятник на могиле матери и брата тоже установлен, именно такой, какой я и хотела. Выслушав, как туда проехать, я вдруг поняла, что буду делать завтра.

Ирма:

Ира сосредоточенно вела машину. Я не давала о себе знать, помня ее наставления, что водителя от поездки отвлекать нельзя. Вот мы подъехали к какому-то странному месту с частыми холмиками, крестами и непонятными сооружениями разной величины, въехали в раскрытые настежь ворота, долго что-то искали. Наконец машина остановилась, подруга вышла и подошла к одному такому сооружению. Встала.

«Долго будешь в молчанку играть?»

«Я не хотела тебя отвлекать. Что это за место?»

«Кладбище».

«Что?»

«У вас такого нет? Это место, где мы хороним своих умерших родственников».

«Мы обычно их сжигаем, пепел развеиваем по воздуху, это рациональней. Так много холмов здесь…»

«Да. Умирают у нас часто».

«У тебя здесь близкие?»

«Мать и младший брат».

«Мне жаль».

«Не стоит. Мы очень давно не общались».

На кладбище Ира пробыла недолго. Постояла несколько минут у ограды, помолчала, потом повернулась и медленно пошла к своему железному демону. Сев в него, спросила:

«Хочешь, покажу, что такое “кино”?»

Странный вопрос. Конечно, да. Развлечения этого мира я любила: они были разнообразней и ярче наших. Но вот фильм подруга выбрала необычный. И страшный.

«Как ты можешь такое смотреть?»

Сидит и равнодушно рассматривает убийцу и его жертву на большом экране.

«Обычный триллер. Не трясись, Ирма. Твоя свекровь явно пострашней будет».

Я улыбнулась шутке:

«Она меня хочет завтра вывести в люди».

«Это как?»

«В гости на обед к какой-то приятельнице».

Добродушно:

«Ну вот видишь. Говорю ж: фильм по сравнению с этим мероприятием – просто чепуха».

«Как твоя нога?»

«Прихрамываю. Но это не помешает мне завтра выйти на работу. Пора. А то они там без меня, думаю, уже и расслабиться успели».

Проснувшись утром, я терпеливо позволила массажисту размять мои и так постоянно ноющие мышцы. Потом – ванна с солями и маслами, туго затянутый корсет, очередное нежно-розовое платье с рюшами, уже висевшее на мне, словно на вешалке, нежный макияж, подчеркивающий свежесть моего лица, и две горничные привычно отконвоировали меня к столу в обеденном зале.

– Ирма, душенька! – радушно поднялась мне навстречу герцогиня. На этот раз на ней было темно-зеленое платье с глубоким вырезом. Грудь украшало бриллиантовое колье. Заменив собой горничных, женщина отодвинула стул, помогая мне сесть. – Вартариус с утра уже сбежал, сказал, что у него какие-то неотложные дела. Но ничего, мы с тобой вдвоем позавтракаем. Как ты спала?

– Благодарю, матушка. Чудесно.

С этой, новой, более мягкой в обращении свекровью общаться было легче, но я все равно постоянно ожидала какого-то подвоха с ее стороны, может быть, просто по привычке.

– Скажи, милая, кто одевает тебя в такие отвратительные платья? Вартариус?

И вот что ответить? Как там Ира советовала: «Не знаешь, что сказать, говори правду»?

– Ваш сын сам принес подобное платье в качестве примера в первый месяц нашей совместной жизни, и слуги начали покупать мне только такие наряды.

– Ужасно. Никогда не думала, что у моего мальчика совершенно нет вкуса. Оно же полнит тебя. Я уже пригласила швею. Сейчас позавтракаем и подберем тебе другие, более женственные наряды. А завтрак? Кто кормит тебя этим???

Как много она говорит… И как громко…

– Повар. По приказу мужа.

Нахмурилась:

– Я серьезно побеседую с ним при первой же встрече. Он явно намерен извести тебя!

Бедный мой супруг. Не уверена, что он выдержит такое давление, а значит, увижу я его теперь нескоро…

Швея оказалась степенной матроной средних лет и средней же полноты, профессионалом своего дела, с отличной репутацией, почтительно склонявшимся перед любыми, даже самыми дикими и сумасбродными, желаниями и авторитетом аристократии. С герцогиней она не спорила, терпеливо предлагала то один, то другой цвет и вариант кроя, показывала разные ткани и подробно обсуждала с нами эскизы будущих платьев и возможные украшения к ним. Примерка длилась без перерыва несколько часов, и когда все закончилось, меня уже не держали ноги. Свекровь же просто фонтанировала энергией. Когда прислуга сделала необходимые мерки, договорилась о следующем приеме и наконец-то ушла, моя «матушка» с довольной улыбкой повернулась ко мне:

– Ирма, дорогая, сейчас ты переоденешься во что-нибудь не такое пышное, мы отправимся к моей хорошей приятельнице, графине Аурелии ранос тен Прелиниос. Нельзя жить все время одной. Нужно и в свет выходить хоть изредка. А у графини постоянно бывает все высшее общество столицы.

Я заставила себя сдержать рвавшийся из груди тяжелый вздох, присела в положенном вежливом реверансе и, мысленно жалуясь самой себе на свою покладистость, покорно пошла переодеваться.

Из менее пышных у меня было только то самое серо-голубое платье, в котором я вышла в гостиную вчера. Нежный макияж, кудри, рассыпанные по плечам, и вот уже вместо мученицы в зеркале отражается скромная простушка.

«Не шикарно, но очень даже неплохо. Лучше, чем ты обычно выглядишь. Это к поездке со свекровью нарядилась?»

«Да».

Та же самая карета. Герцогиня села в кресло напротив, придвинула себе хрустальный графин с морсом и блюдце со сладостями, нажала на магический кристалл, вновь вставленный в ручку одного из кресел, и мы плавно поехали вперед.

– Ирма, детка, а ты почему не ешь и не пьешь? Нам минут двадцать точно ехать. Графиня живет за городом.

Я бы и хотела, да никак нельзя…

– Мне муж не позволяет, матушка…

– Что??? – В изумлении взлетели чуть ли не до небес пышные черные брови. – Какой ужас! Он тебя что, всегда во всем ограничивает? Глупость несусветная! Бедный ребенок!

«Угу, ребенок. Слушай, сколько же ей лет, если она – мать твоего мужа?»

«Думаю, около двухсот, а что?»

Подруга непонятно почему вдруг закашлялась. Успокоившись, поинтересовалась:

«Э… Ирма, солнышко мое ясное, сколько вообще у вас люди живут? В среднем, так сказать».

Странный вопрос…

«Рабы – лет сорок, максимум – сорок пять, слуги и низшие классы – около семидесяти, средний класс – сто – сто двадцать. Обычные аристократы, что не маги, около двухсот пятидесяти. Ну а у магов все от личной силы зависит. Кто и тысячу спокойно прожить может. А у вас не так?»

Тихий смешок:

«Да как тебе сказать… В шестьдесят обычно уже народ активно к смерти готовится. Если до девяноста дожил, считай, тебе очень повезло. Или не повезло. Тут уже как посмотреть».

Теперь закашляться захотелось уже мне.

«Ты серьезно???»

«Более чем».

Красивый четырехэтажный особняк был огромен, величественен и словно высечен из цельного куска холодного белого мрамора, что, несмотря на всю свою необычность, производило довольно отталкивающее впечатление.

«Дворец Снежной Королевы. Или Спящей Красавицы. Ирма, ты уверена, что хочешь туда?»

Сравнения я, как обычно бывает при общении с подругой, не поняла, но ответила:

«А кто меня спрашивает…»

«Логично. Тогда подвинься. Мне развлечься хочется».

Ирина:

Долгожители, блин. По двести лет они живут, видите ли. Угу, я завидую, знаю.

Свекровь белой лебедушкой выплыла из кареты, подхватила под руку мою тушку и с непередаваемым высокомерием объявила вышедшему встречать гостей высокому седому старику дворецкому, что графиня ожидает нас к обеду. Судя по тому, как гудели ноги Ирмы, загоняла «матушка» невестку знатно. Чем, интересно?

«Примерками. Пригласила швею, и они вдвоем все планировали и обсуждали несколько часов подряд. Это было намного хуже, чем попасть в лапы к Шурху».

«Да неужели? Зато гардероб обновишь. Шучу-шучу. Не рычи так. Люди услышат».

Дворецкий между тем почтительно согнулся в поклоне, едва услышал имена и титул гостей, и открыл массивную деревянную дверь, оббитую по всему периметру железом, давая нам возможность зайти в широкий и высокий холл.

Да… Я дом Ирмы критиковала? Ну если там – музей, то здесь – точно склеп. Все вокруг было идеально чистым и казалось стерильным, даже воздух пах тем самым медицинским раствором, от которого меня частенько тошнило в юности в местных городских больницах. Боже, тут же жить вообще невозможно: в мумию превратишься, самостоятельно забальзамируешься.

Высоко под потолком, несмотря на дневное освещение, щедро лившееся яркими солнечными лучами в высокие стрельчатые окна, летали несколько больших магических шаров, окрашивавших воздух в красно-розовый цвет. Улица красных фонарей, блин.

«Что?»

«Это так у нас места, где проститутки работают, называют. И не возмущайся. Там тоже стараются чисто убирать, чтобы клиенты не дай бог лишнюю заразу у них не подхватили. Все, Ирма, ша, не мешая мне осматриваться».

Впрочем, осмотреться мне толком не дали: свекровь во время нашего с подругой диалога уверенно шагала дальше, удерживая мою руку в своей ладони, и все, что я успела увидеть, – это узкие, длинные, хорошо освещенные магическими шарами коридоры и портреты надменных предков-аристократов на выкрашенных желтой краской стенах. О! Тут еще, оказывается, и желтый дом.

«А теперь – что это?»

«Больница для умалишенных. Раньше там красили стены в желтый цвет».

«Зачем?»

«Понятия не имею».

Музицирование, пение и смехи за стеной привлекли наше внимание. Свекровь решительно распахнула дверь в одну из комнат и зашла внутрь, так же ведя меня за руку. Это что? Бальная зала? Да, похоже на то. Опять все вокруг вычурно, аляповато, безвкусно. И никакого чувства меры. Обстановка просто вопиет о богатстве и безмозглости хозяев: золото и серебро повсюду, кажется – отломи кусок подоконника, и он тоже будет золотым. В дальнем конце зала – пианино и несколько кресел и диванчиков, на которых и за которыми расположилась уйма разношерстного народу, в основном – молодежь. На стук двери оглянулись, пианино замерло, и нас стали внимательно рассматривать. Через пару секунд одна из женщин, чересчур полная низенькая блондинка, одетая в ярко-оранжевое платье, с кричаще пошлым и невероятно дорогим изумрудным ожерельем на пышной, практически полностью открытой груди, стремительно поднялась с кресла и поспешила к нам.

– Аренила, дорогая! Какой приятный сюрприз! Я велю выпороть слуг за их беспечность и нерадивость! Вас должны были проводить сюда и доложить мне!

Тут же – вопросительный взгляд в мою сторону. Свекровь как-то странно улыбнулась, словно увидела хищницу, равную себе по повадкам и манерам, а не хорошую приятельницу:

– Аурелия, позволь представить тебе Ирму ранос дорт Антариониус, мою невестку, жену моего ненаглядного Вартариуса.

Меня внимательно осмотрели с ног до головы, будто букашку, под микроскопом, признали не стоящей царственного внимания хозяйки и холодно кивнули. Ах, так? Ладно, женщина, я вам это вспомню чуть попозже.

Графиня провела нас к гостям и представила как хороших знакомых, даже не подумав упомянуть о приятельских отношениях с Аренилой. Ой, нарывается кто-то. Я смотрю, и у свекрови глаза подозрительно заблестели. Похоже, скоро здесь будет очень весело.

В любом обществе всеобщее внимание к себе чаще всего привлекают две категории женщин: роковые красавицы, обжигающие своей внешностью, как огонь, и тихушницы-неудачницы, у которых все валится из рук. К первым тянутся, с ними стремятся дружить, над вторыми смеются и стараются держаться от них подальше. Роковую красавицу с нынешним обликом Ирмы я сыграть не могу. Значит, придется действовать под другой маской.

Подойдя к пианино и намеренно игнорируя сидевшую за ним длинноногую красавицу брюнетку, я любовно погладила музыкальный инструмент по полировке и совершенно честно восхитилась:

– Какое великолепие! Наверное, играть на нем – сплошное удовольствие!

– Ты умеешь музицировать, деточка? – С легким презрением поинтересовалась у меня Аурелия.

– Немного, – откровенно призналась я.

– Синдара, встань. Пусть наша гостья покажет нам свое умение.

Думаешь посадить меня в лужу? Наивная.

«Ирма, тебя учили играть?»

«Да, но давно».

«И то хлеб. Значит, пальцы поставлены».

Когда брюнетка послушно встала из-за инструмента, я уселась на ее место, пробежалась по клавишам, привыкая к их звучанию, чуть прикрыла глаза и под частью внимательными, частью насмешливыми взглядами всех присутствующих начала играть Бетховена. «Лунная соната» была единственным произведением, которое я могла сыграть даже во сне. Именно эта вещь примиряла меня с постоянными походами в музыкальную школу и разучиванием гамм. Именно благодаря ей я каждый раз самостоятельно садилась за пианино, купленное мне по настоянию матери отцом, и прилежно выполняла все домашние задания. И сейчас я, полностью отдавшись музыке, играла именно это произведение.

Наконец прозвучали последние аккорды, и в зале установилась немая тишина.

Я открыла глаза, возвращаясь в реальность.

– Вы великолепно играете!

Это кто там еще? Парень лет двадцати – двадцати пяти, высокий, с пепельно-серыми волосами, прямым носом и темно-синими глазами. И стоит так удобно…

– Спасибо, – я смущенно улыбнулась и тут же испуганно ойкнула, когда крышка инструмента, якобы случайно задетая мною, с грохотом обрушилась вниз, лишь чудом не упав на руку говорившего. Вовремя он ее отдернул. А жаль…

– Ой, простите…

Да, я умею краснеть по заказу. Жизнь научила.

– Вы такая неловкая, милочка, – презрительно скривилась та самая брюнетка, которую ради меня выгнали из-за пианино. Как там ее? Синдара, да? Интересно, она ревнует или завидует? Хотя, скорее всего, то и другое сразу.

– Я знаю… – покаянный вздох. – Мой муж мне тоже постоянно это твердит.

При упоминании самого могущественного мага Империи девчонку аж перекосило, и язычок свой она прикусила мгновенно. Вот и ладушки. Не будет пока ядом плеваться. Я же тем временем неуклюже поднялась из-за инструмента, выбрала местечко потемней и скромно пересела на небольшой диванчик подальше от основной толпы. Что удивительно, мой недавний собеседник присел рядом.

«Ирма, ты его знаешь?»

Растерянно:

«Первый раз вижу…»

Все интересней.

«Тогда что ему от тебя может быть нужно? Впрочем, сейчас выясним…»

– Позвольте представиться, милая леди: баронет Вариандр ранос донт Арентирий.

Боже, вот как они свои имена выговаривают?

Мило улыбаюсь, чуть краснею и усиленно хлопаю длинными черными ресницами:

– Очень приятно, баронет. У вас тут весело.

С воодушевлением:

– О, да! Скажите, герцогиня, где вы научились так чудесно играть?

В другом мире, парень. Исключительно в другом мире. Но ты этому все равно не поверишь.

– У меня были хорошие учителя.

Хитрый, чуть с прищуром, взгляд:

– А танцуете вы так же хорошо?

«Ирма, я нарушу что-нибудь из ваших драконовских законов, если поставлю этого умника на место?»

«Нет. Ты находишься под присмотром свекрови, она всегда встанет на твою защиту».

«Отлично».

В очередной раз наивно хлопаю ресницами:

– Хотелось бы верить. Больше всего люблю джойт.

– Какое совпадение! Я тоже!

Да что ты говоришь. Нет, ему явно что-то от меня надо.

Парень тем временем поднялся, подошел к Синдаре и что-то ей сказал. Та раздраженно покосилась в мою сторону, обожгла злобным взглядом, но все же взяла первые аккорды вальса.

И снова все замолчали, с любопытством наблюдая, как неловкая толстушка нерешительно выходит под руку с местным красавцем на середину зала. И снова я, как тогда с Вартом, полностью растворилась в танце.

Ирма:

Ира вернулась к себе, когда мы со свекровью уже ехали обратно. «Матушка», оказывается, разгадала все хитрости моего альтер-эго, откровенно посмеивалась над выходками подруги и, довольная успешным выходом в свет, потирала руки:

– Ирма, детка, ты просто умница! Сегодня ты произвела настоящий фурор! И эта маска наивной неуклюжей дурочки, и то, как ты, будто ненароком, каждый раз пыталась покалечить или калечила бедного баронета, и твои чудесные великосветские манеры – все было именно так, как нужно, ничуть не выходя за рамки этикета. А как «изящно» ты сразу же после танца наступила ему на ногу. И этот подхалим вынужден был терпеть, мужественно уверяя, что ему ни капли не больно. Да уж, видела я, как ему «не больно» – был бы один в комнате, непременно попрыгал бы на одной ножке. И как качественно ты измазала тем жирным кремом платье его невесте. Синдара просто пылала гневом, но должна была молчать из страха перед именем Вартариуса. В общем, девочка моя, все идет именно так, как я и задумывала.

Синдара – невеста баронета? Вот уж не думала… Они хорошо смотрятся вместе, но…

– Матушка, почему же он, придя на вечер с невестой, все время крутился возле меня?

Герцогиня улыбнулась и мягко, словно разговаривала с несмышленым ребенком, ответила:

– У них договорной брак, милая, насколько я слышала, она ему не по душе, плюс еще и ниже его по социальной лестнице – дочь разорившегося винтара1. Вот он при каждой возможности и подчеркивает свое негативное отношение к их будущему совместному проживанию.

Приехали домой мы довольно поздно. Свекровь, слава богам, решила, что на сегодня нам развлечений более чем достаточно, и мои личные горничные проводили меня в спальню. Там меня переодели и подготовили ко сну.

Я уже собиралась ложиться, когда посередине комнаты неожиданно раскрылся портал, и оттуда вышел, напряженно оглядываясь по сторонам, будто боясь увидеть кого-то, мой супруг. Магический шар в его руке освещал мои покои ровным тусклым светом и позволял мне рассмотреть мужа. Тот выглядел невероятно уставшим и измученным. Что случилось? Где он был все это время? И почему пришел в таком состоянии? Задать свои вопросы я не успела, так как входная дверь вдруг широко распахнулась, и на пороге с торжествующим видом появилась герцогиня, облаченная в длинную шелковую ночную рубашку с короткими рукавами. Супруг, никого не стесняясь, громко заскрежетал зубами, его мать же, наоборот, была явно довольна происходящим.