Полная версия
Любовь в двух мирах
«Бр-р-р… Ирма, чудо ты мое, вот где вы теперь бродите? Что это за жуткое место?»
«Площадь Всех Сил. Тебе не нравится?»
«Да как сказать. Запах тут. Странный, мягко говоря. Словно мертвецов тысячи похоронены».
Я принюхалась незаметно от своих спутников, но ничего подобного не почувствовала.
«Ладно, закрыли эту тему. Вокруг тебя снова крутится это молодое нечто?»
«Ты о баронете? Да, мы с герцогиней сегодня случайно встретили его здесь».
«Случайно? Ирма, ты как маленький ребенок. А что это он забирается в вашу карету?»
«Мы все вместе сейчас едем в музей вечной славы. Его свекровь пригласила».
«Да??? Ей так и хочется, чтобы любимый отпрыск наконец-то начал ревновать свою ненаглядную женушку? Ну-ну… Да не красней ты, словно девица».
Герцогиня и баронет всю дорогу обсуждали общих знакомых, сидя друг напротив друга. Я располагалась рядом с «матушкой» и частенько во время их беседы ловила на себе заинтересованные взгляды нашего случайного спутника.
«А парень-то конкретно на тебя запал. Ну или играет, как настоящий актер. Варт-то в курсе?»
«Да. Они встретились с герцогиней у меня в покоях вчера вечером, поругались, свекровь пыталась заставить его ревновать. Когда мы остались одни, он спросил, скольких ты убила».
Обиженно фыркает:
«Почему это сразу убила? Просто чуток покалечила».
Улыбаюсь:
«Я ему так же сказала. Он посочувствовал баронету».
Раздраженно:
«Вот же умник нашелся. Ничего, мы еще встретимся с ним, я ему припомню…»
Тем временем мы наконец подъехали к музею. Это здание, как и все остальные в нашем городе, было каменным, невероятно огромным и навевающим жуть. Баронет, как настоящий джентльмен, первым вышел из кареты и помог выбраться сначала свекрови, а потом и мне. Мою ладонь он задержал в своей руке немного дольше положенного этикетом времени.
«Я уж думала, он совсем тебя не отпустит».
«Что ему надо?»
«Да кто ж его знает. Может, нравишься ты ему сильно, а может, хочет каким-то образом на твоего чернокнижника выйти».
Четырехэтажное здание было внутри разбито по тематическим залам. На первые два этажа, где располагались вещи гномов и эльфов, пускали всех желающих. На этаж, посвященный драконам, – только по спецпропускам. Туда же, где хранились частички быта мелкой нечисти, кроме двух-трех сотрудников музея, позволялось заходить лишь десяти-пятнадцати людям из всей нашей огромной Империи. Не более.
Свекровь заплатила за нас обеих, баронет – за себя, и мы вошли в первую залу. Одеяния эльфов. Великолепие и роскошь. О! Здесь я могу стоять часами. Как прекрасны их длинные узкие юбки с вплетенными в саму структуру ткани живыми полевыми и садовыми цветами. А платья! Ярко-красные, нежно-голубые, насыщенно-желтые с то и дело пробегающими по ним искрами магии… Герцогиня тут же отошла к мужским военным костюмам, начала подробно изучать их, мы же с баронетом надолго застряли возле женской одежды. Он тщетно пытался объяснить мне, почему живые цветы в этих тканях даже сейчас кажутся только что сорванными, но все, что я поняла, – это влияние необычной эльфийской магии. Мы разговаривали уже несколько минут, когда сзади вдруг раздалось потрясенно-гневное:
– Ирма???
Я, вздрогнув, обернулась и захотела немедленно провалиться от всепоглощающего ужаса сквозь землю: напротив нас стоял мой отец. Он был просто в бешенстве. Если бы я была одна, наверняка привычно втянула бы голову в плечи, постаравшись стать как можно менее заметной, но рядом с моим спутником этот детский поступок был попросту невозможен, поэтому пришлось стоять и выслушивать, как отец, брызгая слюной и шипя, как бешеная змея, отчитывает меня за неподобающее женщине поведение в обществе:
– Ты! Ты здесь одна, без мужа! Рядом с чужим мужчиной! Ты! Ты позор нашего рода! Ирма!
Он, наверное, наговорил бы еще много гадостей, не обращая ни малейшего внимания на растерянного баронета, если бы позади него не раздались сухие хлопки и холодный голос свекрови не произнес вымораживающим ледяным тоном:
– Прелестно. А сколько экспрессии.
Судья мгновенно обернулся и залился краской: красные, белые, малиновые тона сменялись на его лице каждую секунду.
– Милейший, я надеюсь, вы знаете, кто я? Да? Великолепно. В таком случае, будьте добры, пожалуйста, повторите сейчас мне в лицо все те многочисленные оскорбления, что вы только что высказывали здесь своей дочери. Ну что же вы молчите? Я вас внимательнейшим образом слушаю.
Отец действительно молчал. Я первый раз в своей жизни видела, чтобы ему было настолько страшно. Семья моего мужа вот уже несколько десятилетий обладала наивысшей, после Императора, властью в этой стране, и герцогиня при желании вполне могла поспособствовать лишению всевозможных привилегий для моего бывшего рода, а также – отсылке всех членов провинившейся семьи куда-нибудь на материк к лешим и фейри, что означало бы немедленную смерть и полное забвение для них. И отец это прекрасно понимал, потому и боялся сейчас сказать хоть слово против разозленной свекрови. Та между тем смерила его своим фирменным взглядом голодной кобры и тихо велела:
– Вон.
«Да, теперь я знаю, в кого этот чернокнижник уродился, – прокомментировала молчавшая до этого момента подруга – Гены, увы, не скроешь. Такой же холоднокровный ползучий гад».
Муж? Гад? Не знаю, возможно, мое отношение к супругу после появления в нашей с ним жизни Иры кардинально изменилось, но считать его гадом я не могла…
Судья тем временем уже активно пятился к выходу, непрестанно кланяясь до пола. Только дойдя до привратника, с любопытством наблюдавшего за нашим общением, он развернулся лицом к дверям и пулей вылетел наружу. Свекровь повернулась ко мне, посмотрела с искренним сочувствием, но ничего на эту тему не сказала, предложив вместо этого осмотреть зал рядом, где выставлялись старинные и современные украшения эльфов.
По залам мы ходили часа два, не меньше. Я получила настоящее удовольствие от прекрасно оформленных экспозиций и стала намного четче представлять себе культуру и повседневную жизнь других рас. Ира вернулась в свой мир практически сразу после встречи с судьей, так что из комментаторов рядом остался лишь почтительный и вежливый баронет, знавший невероятно много и рассказывавший обо всех музейных экспонатах не хуже любого гида.
После музея мы втроем посетили Императорскую картинную галерею, в которой полюбовались произведениями кисти древних и современных известных живописцев. Я открыла для себя работы Аурана Лоренского, полугнома-получеловека, жившего в столице более сотни лет назад и писавшего прекрасные пейзажи, марины и натюрморты. Его картины как будто оживали на глазах, радуя зрителей богатством тонов и красок. Как оказалось, Ауран был дальним родственником Вариандра (баронет настоятельно просил называть его по имени), и тот мог часами рассказывать о жизни и творчестве своего знаменитого троюродного дяди.
Затем герцогиня почему-то захотела осмотреть оружейную галерею, и мы наняли гида-гнома, который несколько часов подряд довольно интересно, а главное – подробно и профессионально, рассказывал о зарождении и развитии оружейного дела у гномов и людей.
Напоследок мы отправились в самую известную в нашей Империи ювелирную мастерскую, где гном-мастер Прибоди Ронекор детально описал и продемонстрировал нам все этапы создания ювелирных украшений, от простеньких колечек до дорогостоящих диадем и тиар.
Проголодавшись, свекровь зашла в эльфийскую кофейню, и мы все трое полакомились прекрасными воздушными пирожными и несколькими кусками шоколадного торта, приготовленного эльфом-кондитером Аирунарием Асирским.
Домой мы вернулись только под вечер, и у меня просто отваливались ноги от длительной и непривычной пешей прогулки. В холле нас, вопреки обычаю, встретил мой супруг.
– Мама, – покачал он укоризненно головой, хотя его карие глаза весело смеялись. – Ну нельзя же так. Вы лишите Императора всех его доверенных лиц.
– Уже нажаловался, – презрительно скривилась свекровь, легко скидывая с плеч тяжелое меховое манто. Слуга, крутившийся рядом, мгновенно подхватил и унес вещь. Другой слуга помог раздеться мне, сняв с меня длинное зимнее пальто. – Да уж, настоящий мужчина, что и сказать. И чем он вас с Дженерасом порадовал?
– Рассказом о страшной герцогине и ее непонятной реакции на его небольшую ошибку.
– Видела я его ошибку. Таким как он надо вообще запретить иметь детей, а еще лучше – стерилизовать, как рабов, во младенчестве, во избежание случайностей. Твоя жена до сих пор его до дрожи боится. В общем, сын, была б моя воля, я бы отправила его прямиком на ужин василискам.
– Мама, – снова покачал головой муж. – Вы же знаете, что это не гуманно. У них же изжога будет.
Ужинали мы снова вместе. Ни я, ни герцогиня голодны не были, так как как вышли из кафе совсем недавно, поэтому, вяло поковырявшись в своих салатах, мы лишь делали вид, что пытаемся есть, и присутствовали за столом лишь как говорящая мебель. Супруг, глядя на нас, добродушно посмеивался и наслаждался очередным приличным куском хорошо прожаренного мяса со специями и белым соусом.
Придя после ужина ко мне в комнату и выгнав оттуда испуганных его появлением горничных, муж участливо спросил, присев на постель:
– Сильно испугалась?
– Очень, – честно призналась я, стыдливо опустив глаза.
– Почему? Ты ведь уже давно не в его власти. Он не способен навредить тебе, Ирма, даже если бы очень сильно этого захотел. Да, кстати, как поживает бедняга баронет? Все еще здоров после вторичной встречи с Ирой?
Я признательно улыбнулась супругу за шутку:
– Она сегодня комментировала все исключительно изнутри.
– И как ей наш город?
– Сказала, что на Площади Всех Сил мертвецами пахнет.
Муж озадаченно нахмурился:
– Так и сказала? Очень интересно, как она смогла это почувствовать, она же не местная…
– Так это правда? – удивленно посмотрела я на супруга. – Там действительно закопаны трупы?
– Да, – кивнул все еще хмурившийся муж. – Площадь построена на костях десяти последних представителей императорской семьи драконов. Их убили там много веков назад, и их же останки охраняют и саму площадь, и весь наш город. Другое дело, что Ира, не имея корней здесь и магии в своем мире, не должна была этого почувствовать.
Глава 8В жизни есть две трагедии. Одна – не удовлетворить желание своего сердца. Другая – удовлетворить. Б. Шоу
Ирина:
– Ирка! – громкий звонкий женский крик оглушил не только меня. Вздрогнули и испуганно оглянулись все посетители ресторана.
Я обернулась с остальными, радуясь, что уже покончила с обедом и просто сидела за столиком, наслаждаясь перерывом. Нарушительница спокойствия бодро топала на высоченных каблуках по направлению к моему столику. Я улыбнулась и встала.
– Здравствуй, Ники.
– Вики, – задорно ответили мне, обнимая так, что кости мои жалобно затрещали.
Да ладно. Я ж не слепая.
– У Вики над верхней губой в левом углу темное родимое пятнышко.
– Зараза глазастая, – добродушно хмыкнула женщина, наконец отпуская меня и садясь напротив. Все такая же длинноногая, ухоженная и молодая платиновая блондинка, как и раньше. Вот кто совсем не стареет. – Ну рассказывай, как жизнь.
– Да так же: работа-работа-работа.
– И все? Слушай, я вчера вечером в одном баре твоего бывшего хахаля случайно встретила, он упивался в хлам, спьяну сболтнул, что ты вроде как его послала.
Я равнодушно пожала плечами:
– Ну не всегда ж ему первому своих баб бросать.
– То есть, это такая сладкая месть была? – пытливо прищурилась приятельница. – Или он тебе действительно больше не нужен?
Хороший вопрос. В яблочко, так сказать.
– Честно? Перегорела, Ники. Был когда-то нужен. А теперь пусть катится.
На меня внимательно посмотрели ярко-голубыми глазами (опять с линзами экспериментирует. И чем ей её родной темно-серый цвет не нравится?):
– И кто он?
Сыграем в дурачку? Хотя с Ники это, скорее всего, не прокатит…
– Ты о ком?
– Ирка, не пудри мне мозги. Мы, бабы, так просто от своих мужиков, пусть и бывших, не отказываемся. Значит, ты другого себе нашла, явно лучше Славки. Вот я и спрашиваю: кто он?
Ну вот. Я же говорила… Чернокнижник. Из другого мира. И вообще, мне уже давно пора в желтый дом…
– Ты его не знаешь. Богатый, умный, но давно женат. Да и не по зубам мне.
– Не хочешь разбивать семью? – понятливо уточнила моя чересчур умная собеседница.
Если бы.
– Да нет. Там давно от семьи одно только название и сохранилось. Его жена, будь ее воля, сама давным-давно от него сбежала бы. И подальше куда-нибудь. Он из потомственных аристократов. Помешан на чистоте крови и прочей великосветской чуши. И супруга у него тоже с титулами и положением. А я, как ты помнишь, предками похвастаться не могу. Так что буду натянуто улыбаться при встрече и сохнуть по нему издалека.
Такое объяснение приятельницу полностью устроило.
– Да уж, – тяжело вздохнула она. – Нет в жизни счастья. Нормальных мужиков всех давно разобрали, остались одни козлы.
После работы ко мне заглянул Антон, внимательно посмотрел в мои зеленые глаза, заметно погрустнел:
– Её не было?
– Сегодня? Нет пока. Но, по идее, должна появиться. Пообщаться хочешь?
Парень кивнул:
– Я скучаю. Вот уж не думал, что когда-нибудь смогу так сильно влюбиться.
Э…
– А тебя не смущает, что вы не сможете быть вместе?
Грустная улыбка:
– Ир, ну ты уж за полного дурака меня не держи. Я все прекрасно понимаю. Просто, пока есть возможность, хочу почаще быть с ней.
Да уж…
– Ясно. Как твои боевые раны?
Хмыкнул и тут же скривился:
– Фингал, как ты видишь, почти прошел. А вот губа все еще побаливает. Я тебе за кабинет что-нибудь должен?
А ты как думал.
– Угу. Кучу моих потраченных на вас нервов. Остальное уже оплатил мой бывший. Антон, ну вот серьезно, что вы как два петуха здесь вчера сцепились?
Возвел глаза к потолку:
– И это вместо спасибо. Женщины. Не вступаешься за них – плохо. Вступаешься – тоже плохо. Кто вас поймет.
– Да вступайся на здоровье. Кабинет зачем было громить? Выкинул бы его в окно, и дело с концом.
Рассмеялся. Весело и непринужденно:
– Ты как скажешь. А если бы он меня выкинул?
– Ну тогда Ирма меня убила бы.
Сразу посерьезнел:
– Я правда ей нравлюсь?
Они что, оба специализируются на дурацких вопросах?
– Еще как. Мартовская кошка, блин. А еще герцогиня.
«Не ворчи».
– О, кто у нас появился. Поздравляю, Антон, ты-таки ее дождался.
Глядите-ка, как быстро мы расцвели. И Ирма тоже:
– Тоша! Тебе больно?
– Уже нет.
«Ага. Ты появилась, и там у него точно болеть перестало. Зато в другом месте начало».
«Ира!»
«Все-все, молчу. Развлекайтесь, голубки».
Привычная плавная походка от бедра, и Ирма, в очередной раз сведя с ума оставшихся к этому времени на работе нескольких сотрудников мужского пола, снова королевой садится в чужую машину. И опять шикарный ресторан, легкий ужин и разговор ни о чем. Эти двое, похоже, надышаться друг другом не могут. Вон как глаза в глаза смотрят, практически не отрываются, даже не двигаются. Прямо как соляные столбы. Блин, что ж мне так завидно-то?
На ночь я снова выпила пару рюмок виски. Джонни Уокер помог расслабиться, конечно, но… Нет, пора все же заканчивать с этой порочной практикой, иначе… Чувствую, что с этой сладкой парочкой я все-таки когда-нибудь сопьюсь…. Исключительно из зависти… Ромео и Джульетта двадцать первого века…
– Ирма, детка, не нужно бояться лошадей. Они тебя не укусят. Неужели тебя в детстве не учили ездить верхом?
– Нет, матушка. Отец считал этот навык опасным.
Неразборчивое ругательство сквозь зубы. И чуть насмешливый голос Варта, неслышно подошедшего к конюшни, видимо, со стороны дома:
– Мама, слугам требуются ваши указания в доме. Я присмотрю за Ирмой, обещаю.
Герцогиня уходит, что-то недовольно ворча при этом себе под нос. Наконец-то.
«Ирма, дай мне место. Небо, я так давно не ездила верхом!»
Удивленно:
«Ира, ты умеешь ладить с лошадями?»
Я и не то еще умею.
«Еще как. Ох ты ж, мой хороший. Ну не бойся, я тебя не укушу. Жаль, сахара с собой нет».
– Доброе утро, Ира. – Все тот же насмешливый голос. Вот как он узнал, а?
Не поворачиваясь:
– Привет, Варт. Слушай, у тебя сахара нет? А яблока? Даже маленького кусочка не завалялось? Ох, какая нежная, просто шелковистая кожа. А ресницы! Ну-ну, маленький, не бойся. Дядя не злой. Он просто успешно притворяется.
Хмыканье за спиной.
– Не хочешь повернуться?
Просто мечтаю. Для чего только, непонятно.
– Зачем? Мне и с конем неплохо.
– Джин. Его зовут Джин.
– Отличное имя. А тоник где?
– Что, прости? Опять твой местный фольклор?
– Угу. Варт, будь душкой, подсади меня, а?
На этот раз – смешок.
– Разные люди меня называли по-разному, но вот душкой – точно впервые.
Подумаешь. Я еще и не так назвать могу. Только попроси. Еще миг, и сильные мужские руки, подхватив меня под пятую точку, усаживают тушку Ирмы на коня. Боже, вот оно – счастье.
– Хочешь, покатаемся?
Сейчас? На нем?
– Спрашиваешь!
Пожилой конюх, отиравшийся уже несколько минут рядом в ожидании приказа от господ, по щелчку пальцев мага тут же подвел к нему еще одного коня, и уже через пару минут мы неспешно выехали из ворот конюшни. Жизнь, ты прекрасна!
– Ира, вот скажи, зачем ты целенаправленно калечила тогда несчастного баронета?
Интересная тема для разговора. Я покосилась на своего спутника. Одетый в костюм для верховой езды, он верхом на вороном жеребце смотрелся солидно и внушительно. Ирма, кстати, тоже была наряжена в подобный костюм, что меня только радовало, так как дамский вариант, изобретенный в моем мире, меня совсем не устраивал.
– А с чего это тебе стало его жалко? Он на людях к твоей жене пристает, а ты его вдруг жалеешь. Странно как-то.
Улыбнулся, на этот раз открыто и по-доброму. Он и так умеет? Да уж, вот это открытие.
– Не язви. Парню действительно нравится Ирма. Он предпочитает тихих спокойных девушек, которые, в отличие от его невесты, не будут прекословить мужчине…
– … и будут выполнять все его пожелания еще до того, как он сам их придумал и озвучил. Полный домострой, одним словом.
Удивленно приподнял бровь:
– Это что?
– Это то, как вы с Ирмой все это время живете: ты командуешь, она подчиняется, ничего не оспаривая и заворожено глядя тебе в рот при каждом твоем слове.
Да, тут уже прохладно: и ветер холодный, и тучи на серые на небе, и воздух не радует теплом…
Все так же мирно:
– У тебя сегодня боевое настроение. Что-то опять случилось?
Вот в кого он такой умный, а?
– Ухажер твоей супруги и мой бывший подрались на днях в моем кабинете. Побили все, что только было можно, а мне теперь приходится за ними восстанавливать.
Хмыкнул:
– И из-за чего подрались?
А тебе правда интересно?
– Из-за меня. Славик меня замуж звал, а Антон решил, что меня надо спасать от навязчивого кавалера.
А вот теперь мой спутник напрягся:
– И ты согласилась?
– На что? Выйти за него? Нет, конечно, раньше предлагать надо было, пока чувства не остыли. Теперь уже поезд ушел. Варт, а давай наперегонки, вон до того большого дерева, а?
Снова улыбка, теперь уже снисходительная.
– Я ведь выиграю.
Самоуверенный тип.
– Да ладно. Если жульничать не будешь, и я могу первой прийти.
Усмехнулся и послал коня в галоп.
Конечно же, он выиграл. Кто бы сомневался.
– Ты жулик!
Самодовольно ухмыльнулся, слез с лошади, легко спустил негодовавшую меня, взял за плечи, повернул к себе лицом и поцеловал. В губы. Взасос. Вырваться мне удалось далеко не сразу: держал он крепко. И целовал тоже… Крепко… К тому времени, как все же отпустил, оба уже тяжело и прерывисто дышали.
– Ты что творишь?
Небо, как я хочу ему по шее дать!
– Тебе не понравилось? – и глаза такие… Как у сытого мартовского котяры.
– И не должно было! У тебя есть законная жена, с ней и целуйся!
Что-то я завелась. Так, Ирочка, спокойно. Вдох, еще раз. Ирма, под руку не лезь. Что, он что-то говорит?
– Ира, ты слышишь меня?
Идите лесом, сударь. Я вас теперь не только слышать, но и видеть не желаю.
– Нет. И не хочу. Варт, какого лешего ты это сделал?
– Потому что давно хотел.
Самовлюбленный эгоцентрик.
– Что – хотел? Мужчина, вам напомнить, что вы женаты, а я – не одна из ваших любовниц?
– Ира…
Что? Что еще ты мне хочешь сказать? И зачем мне все это выслушивать?
– Варт, поехали назад. Или я сейчас верну Ирму, будешь с ней целоваться.
Угроза, как ни странно, подействовала: меня послушно подсадили, я немедленно уцепилась дрожавшими пальцами за гриву коня, и мы поехали обратно.
На этот раз ехали молча. Ирма что-то постоянно зудела внутри, ее муж изредка косился в мою сторону с задумчивым видом, а я старалась выровнять сбившееся дыхание и унять нервную дрожь в руках и обещала себе, что все-таки дам ему по шее, пусть и не сейчас, пусть чуть позже.
«Ты вернешься?»
Негодующе:
«Ира, не глупи. Он просто тебя поцеловал».
Всего лишь. Вы только подумайте. Просто поцеловал.
«Ну да. И чуть не получил за это по шее».
Удивленно:
«За что? Ты ему нравишься, это же очевидно».
Вот же. Умная нашлась.
«Ирма, прекращай сводничать».
Фырканье, и подруга недовольно замолчала.
Слуги накрыли на стол, и высокое семейство собралось пить чай. Оладьи, вареники, пирожки, сладкое печенье. Как в любом кафе в моем мире. И самое главное – перед подругой сейчас стояла полная тарелка разнообразных вкусностей. Хоть все съешь, а потом из-за стола колобком выкатывайся.
«Ирма, тихушница ты такая, что ж ты не сказала, что тебя теперь кормят, как на убой».
Хихикает:
«Это свекровь постаралась. После долгой беседы с ней муж пересмотрел свои взгляды на мое каждодневное питание. Но я все равно не толстею».
«Так ничего удивительного. Она из тебя все калории выжимает теми же примерками и прогулками. Вы вчера сколько по городу шатались, включая осмотр залов в музее? Часов пять?»
Вздыхает. Вымученно так.
«Семь. И все – на ногах».
В таком возрасте – и так резво бегать? Да уж, похоже, я начинают уважать мать Варта…
«Ну вот видишь. Значит, все съеденное за завтраком успело уже перевариться».
– Милая, после чая жди меня в своей комнате.
И голос сухой, жесткий. Выдал приказ, как генерал на плацу. Ну-ну. И шо ви таки имеете мне сказать? Ви таки уверены, шо оно мене надо?
– Как прикажете, Ваше Сиятельство, – и глазки долу. Что, съел? Вон как скривился недовольно.
Свекровь недоуменно посмотрела на нас обоих:
– Вартариус, когда ты успел обидеть Ирму? Она же была в таком хорошем настроении утром.
– Мама, – о, еж проснулся. И агрессивный такой. Сколько иголок в голосе. Сам-то уколоться не боишься? – А вам не кажется, что это она успела меня обидеть?
– Сын! – а вот теперь и свекровь вышла на тропу войны. Как же быстро они оба заводятся, буквально с пол-оборота. Сразу видно – близкие родственники, невероятно сильно любящие друг друга. – Я за это время смогла довольно хорошо изучить свою невестку. Она – тихая и скромная девочка.
И недоговоренное «в отличие от тебя». Правильно, иногда лучше изъясняться намеками. Ну что, чернокнижник, поспоришь с родной матерью? Нет, схватил ватрушку с блюда и, угрюмый, начал усиленно двигать челюстями. Все же права реклама: «Иногда лучше жевать, чем говорить». Варту, похоже, эту истину вбили в голову вполне успешно.
